17. Дневник Эмили

Дорогой дневник! Кажется, я умираю. Плавание просто убивает меня. Господи, я так мечтала поскорее попасть на корабль, а теперь не могу даже выйти из моей каюты. Единственная, кто не бросил меня на произвол судьбы, это моя милая кузина Грейс. Впрочем, я больше никого бы и не впустила — вид у меня ужасный. Но эта качка просто не оставляет мне выбора. Сначала мы просто плыли, и кузина рассказывала мне все новости: кто как устроился, кто с кем познакомился… Оказывается, ее знакомый военный, который оказался не совсем военным, в общем наш шотландский принц, тоже плывет с нами. Он плывет в Индию, кажется, там его ждет высокопоставленная должность… Да простит меня Грейс, мне было так плохо, что я не слишком улавливала суть и мало что запомнила. Но одно я знаю точно — он тут и снова ухаживает за кузиной, а Пэгги снова от него в восторге. Бедный молодой человек — он еще не знает, какой крепкий орешек наша Грейс. Как я жалею, что не могу выйти и наконец познакомиться с ним. Мой Алекс шлет мне через кузину милые записочки. Ах, он и сам так мил и любезен! Терпеливо ждет, когда я поправлюсь. И обещает никуда не исчезать с корабля, даже если мне придется лежать до первой остановки. Но я очень надеюсь, что смогу выйти из каюты раньше. Грейс говорит, что мистер Адамс хочет отправиться куда-то не туда, куда мы собирались изначально. Ах, как жаль, что я не могу сейчас участвовать в обсуждении нашего дальнейшего маршрута. Но видит Бог, если на верблюде ездить столь же утомительно как плыть на корабле, то я лучше отправлюсь туда, где можно оседлать лошадь. Корабельный доктор вчера сказал, что через несколько дней я уже смогу выйти на палубу. А чуть позже, к вечеру, начался ужасный шторм. Весь корабль качался и переваливался с боку на бок, как старый медведь в берлоге, а я так испугалась, что не могла даже дышать. От испуга я вскочила с кровати, и как была, в ночной сорочке и халате, выскочила в коридор, чтобы добраться до каюты Грейс, которая находится чуть дальше. В тот момент, когда я выходила, корабль так качнуло, что я не устояла на ногах. И я бы точно грохнулась и прокатилась по длинному коридору до самой лестницы, если бы не какой-то мужчина, который в этот момент тоже вышел из соседней каюты. Он моментально среагировал и удержал меня от падения. От неожиданности и испуга я вскрикнула, и на мой голос выглянула Грейс. Увидев меня, она ужасно испугалась, но мужчина поспешил ее успокоить и помог мне добраться до ее каюты. Грейс очень сдержанно поблагодарила его и закрыла дверь. Но стоило мне со стоном упасть в глубокое кресло в ее комнате, как я едва не вскочила снова от ужаса — оказалось, что человек, спасший меня от падения, оказался тем самым шотландским принцем! Бог мой, я так хотела с ним познакомиться, а теперь он запомнил меня такой перепуганной, бледной, с растрепанными волосами… Грейс смеется над моими страхами, а мне не по себе. Как я смогу теперь смотреть ему в глаза — не представляю. Счастье еще, что в коридоре не оказался Алекс. Вот тогда бы я уже точно никогда не вышла из каюты. Дорогой дневник, когда я думаю об Алексе мне становится немного страшно. Возможно, у него действительно серьезные намерения, но готова ли я принять его предложение, если таковое последует, и стать ему верной и преданной женой? Смогу ли я ждать его из научных экспедиций? Умею ли заниматься хозяйством, содержать поместье, следить за делами в его отсутствие? Грейс смеется над моими страхами и завет их преждевременными. В чем-то она права, ведь он еще не заговаривал о своих намерениях ни со мной, ни с моими родителями, но я же чувствую, что все к тому идет. С одной стороны, мне хочется жить полной жизнью: наслаждаться путешествием, видеть новые страны и народы, найти с Грейс драконов… А с другой стороны, когда я думаю о нашей жизни с Алексом, меня окутывает такое тепло, словно я уже в своем доме, рядом играют дети, а я сижу у камина и читаю очередное письмо… А может, это на меня так действует болезнь? Вот выздоровею, и снова мне все будет нипочем! Поскорее бы кончились или это путешествие, или моя тошнота. После того ужасного шторма утро было ласковым и солнечным, но выйти мне все равно не разрешили. А Грейс еще смеялась, что это был не настоящий шторм, а так, небольшая качка. Не представляю, что тогда из себя представляет настоящий девятый вал, о котором я столько читала. Не представляю и не хочу представлять. Но очень надеюсь вскоре сойти на берег. Кажется, я уже готова упасть на колени и целовать его, как делали люди, вернувшиеся из дальних странствий.