Один рыцарь и три принцессы

      Очередной светский приём для знатных родов Материка Зла. Взрослые пили, болтали, заключали сделки и разрушали репутации. Их дети — те, кто ещё не дорос до серьёзных интриг — были сосредоточены в специально отведённой комнате в восточном крыле.       — Твоя идея... — начал Дерек, повернувшись к другу, — зачем мы сюда пришли?       — Познакомить детей, — Бальтазар улыбнулся своей обычной, чуть насмешливой улыбкой, указывая на двойняшек в руках Балкома, — Они должны знать друг друга. Наши семьи слишком давно дружат, чтобы их наследники росли чужими.       — Им чуть больше года.       — Лучше рано, чем поздно. К тому же, в этом году на приёме собралось столько знатных семей, что детская, наверное, забита до отказа. Пусть выбирают сами.       — Выбирают? Кого? — хмыкнул Дерек.       — Друг друга, конечно. Дети всегда выбирают лучше взрослых.       Детская оказалась просторной, светлой комнатой с высокими окнами. В центре — огромный мягкий ковёр из толстой шерсти. Няни расположились по углам, внимательно следя за порядком.       Бальтазар первым шагнул в комнату и остановился у края ковра.       — Ну, Лира, — произнёс он, бережно опуская дочь на мягкий ворс, — знакомься.       Принцесса, в пышном лилолом платьице с кружевами, села ровно, как кукла. Её фиолетовые глаза — такие же, как у отца, но мягче — внимательно оглядели комнату. В руках она сжимала плюшевую сову — белую, с огромными крыльями, — и, кажется, не собиралась её никому отдавать.       Дерек опустил Аманду. Девочка, в зелёном платье с бантом, тут же поджала лапки и замерла. Её яркие глаза смотрели на окружающий мир с тихой настороженностью.       Затем Дерек осторожно посадила Итена.       — А этот может доставить хлопот. Учти.       — Я уже понял, — усмехнулся Бальтазар.       Итен, в маленьком тёмно-зелёном костюмчике, тут же встал на четвереньки и огляделся. Его глаза горели любопытством. Вокруг было столько всего! Другие дети, шум, яркие пятна.       Взрослые отошли к стене, откуда можно было наблюдать, не мешая малышам. Няня села на стул у входа — на всякий случай.       — Слушай, — начал Бальтазар, скрестив руки на груди, — я тут подумал...       — Думать полезно.       — Дерек, будь серьёзен.       — Я серьёзен. Твои идеи всегда опасны.       Бальтазар фыркнул, но улыбнулся.       — Я подумал: тебе сложнее, чем мне.       — В каком смысле?       — У тебя двое. Я могу взять Лиру на руки — и всё. А ты должен управляться с двумя.       — Это не проблема. Они же весят как пушинки.       — Но тяжелее же?       — Тяжелее, — признал Дерек, — Особенно когда оба начинают вертеться одновременно. Итен пытается схватить то, что видит, Аманда просто хочет, чтобы её держали. А у меня только две руки.       Бальтазар покосился на друга и улыбнулся. Затем король вновь вернул взгляд к детям.       — Что думаешь?       — Итен уже оценивает добычу, — Дерек усмехнулся.       — Какую добычу?       — Сову твоей дочери.       Действительно, Итен подполз к Лириэль и теперь сидел напротив неё, уставившись на игрушку. Сова была белой, пушистой, с огромными крыльями и блестящими глазами-бусинками. Она была прекрасна. Она была нужна ему.       Итен решительно подполз ближе и протянул руку. Его взгляд был таким сосредоточенным, будто он решал задачу вселенского масштаба: как отобрать, не спровоцировав войну.       Принцесса, заметив интерес малыша, прижала сову к груди и посмотрела на него, нахмурив бровки. Её фиолетовые глаза сузились.       — Моя, — произнесла Лириэль — коротко, твёрдо.       — Но-но, — ответил Итен. Не словами — интонацией. Но смысл был понятен: "ещё посмотрим".       Утята смотрели друг на друга. Фиолетовые глаза в зелёные. Игрушка между ними.       — Конфликт, — тихо заметил Бальтазар. Никакой паники в его голосе — скорее лёгкое любопытство.       — Переговоры, — поправил Дерек.       — Итен не умеет уступать.       — А твоя? Умеет?       — Нет. Лира скорее умрёт, чем отдаст то, что считает своим.       — Значит, будет интересно.       Но ничего интересного не произошло. Потому что в этот момент к ним присоедился четвёртый малыш. Маленькая уточка в бирюзовом пышном платье с белыми лентами. Бриэль. Остальные дети её, кажется, не интересовали.       Малышка подползла, села рядом с Итеном и уставилась на сову. Лириэль посмотрела на неё большие от восторга глаза.       Бриэль протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до белого крыла. Она не отбирала, а просто трогала. И вдруг — Лириэль сама, без всякой просьбы — протянула игрушку вперёд. Бриэль засияла. Она погладила сову по голове, по крыльям.       Итен смотрел на это. Его решительное намерение отобрать игрушку начало медленно таять.       Аманда подползла ближе. Она села рядом с братом, плечом к плечу, и тоже уставилась на сову. Не чтобы отобрать — чтобы посмотреть.       Четверо малышей оказались в кругу. Остальные дети в комнате даже не заметили этой маленькой компании. Кто-то дрался за мячик, кто-то плакал, кто-то спал. А эти четверо нашли друг друга.       Бальтазар смотрел на утят, и его обычная насмешливая улыбка стала мягче.       — Как думаешь, — спросил король, не отрывая взгляда от детей, — это надолго?       — Кто знает. Может, на всю жизнь. Может, до конца вечера, — ответил Дерек.       — Оптимист.       — Реалист.       Бальтазар легко закатил глаза и посмотрел на друга.       — Ладно, реалист, пойдём обратно. А то герцогиня Вэллс, заметив моё отсутствие, начнёт распускать слухи.       — Ты боишься её слухов?       — Я устал их опровергать.       Селезни вышли из детской, оставив малышей няне. Четверо детей на ковре даже не заметили, что взрослые ушли. Они были разными. Но сегодня, на этом ковре, в этой шумной комнате, среди десятка других наследников, утята выбрали друг друга.       И никто не знал, что из этого выйдет. Но это будет их историей.

***

             — Ложку держат так, — монотонно вещала мадам Дюбуа, старая ворона в очках, которые вечно сползали на кончик клюва, — а нож — вот так. Вилку — не в кулаке, а между пальцев. Кто не запомнил — повторю.       Преподаватель повторяла уже в пятый раз. Итен ненавидел этот урок всей душой.       — Я не понимаю, — прошептал мальчик, наклоняясь к сестре, — зачем нам знать, как держать ложку? Ложку держат так, чтобы еда попадала в рот. Всё. Остальное — выдумки.       — Выдумки этикета, — так же тихо ответила Аманда, — нужны, чтобы отличать воспитанных особ от... тех простолюдинов, которые не отличают ложки. Как ты.       Итен хотел возразить, но в этот момент мадам Дюбуа уставилась прямо на него.       — Мистер Балком, вам что-то непонятно?       — Всё понятно, — соврал утёнок, выпрямляясь.       — Тогда продемонстрируйте, как правильно держать десертный нож.       Итен посмотрел на приборы перед собой. Десертный нож... который из них десертный? Они все были серебряными и одинаковыми.       Лириэль сидела через два стола и смотрела на эту сцену с выражением "я всё это предвидела". Она уже давно поняла: Итен Балком и учёба — вещи несовместимые, как огонь и вода. Бриэль, сидевшая рядом с Лириэль, тихо вздохнула.       — Бедный Итен.       — Не бедный, — поправила принцесса, — Глупый. Восьмой урок, а он всё ещё не может отличить десертный нож от закусочного.       Итен тем временем всё же выбрал какой-то нож — наугад — и продемонстрировал, как его держать. Неправильно, судя по лицу мадам Дюбуа.       — Двойка, — холодно произнесла преподаватель, — В следующий раз придёте с родителями. Им будет интересно узнать об успехах сына.       — Успехах? — переспросил Итен.       — Вам слово незнакомо? Тогда запишем домашнее задание: выучить все виды столовых приборов и...       Дальше Итен не слушал. Мысль пришла к нему внезапно. Мальчик посмотрел на дверь — она была открыта. В коридоре никого. Мадам Дюбуа увлеклась рассказом о том, как неправильно сложенные салфетки могут разрушить серьёзный договор. Итен повернулся к Аманде, поймал её взгляд и показал жестом: "уходим?"       Девочка отрицательно покачала головой. Итен показал снова — настойчивее. Аманда вздохнула и кивнула. Она знала брата. Спорить было бесполезно.       План был простой: дождаться, пока мадам Дюбуа отвернётся к доске, и по одному выскользнуть в коридор.       Первый шёл Итен — самый шумный, значит, для прикрытия. Второй — Аманда, потому что она самая тихая. Третья — Бриэль, которая умела делать удивлённые глаза и отвлекать внимание. Последней — Лириэль, потому что она принцесса, а принцессы не убегают — они "удаляются по неотложным делам".       — Вы куда? — спросила мадам Дюбуа, когда Итен направился к двери.       — Я... м-м... отойду, — ответил мальчик, оборачиваясь к классу и пытаясь придать лицу максимально невинное выражение.       — По какой причине?       — По очень важной.       — Какой именно? — тон мадам Дюбуа стал строже.       — Секретная.       — Итен Балком, вернитесь на место.       Но наследник уже вышел в коридор. Через минуту к нему присоединилась Аманда.       — Мы влипли, — вздохнула младшая.       — Всегда влипаем. Главное — красиво.       Бриэль выскочила следующей.       — Она сказала, что пожалуется отцу.       — Твоему? — удивился Итен.       — Нет, вашему.       — Отец не будет злиться. Он же нас любит. Так что, думаю, всё нормально.       Лириэль вышла последней — важно, с гордо поднятым клювом, как будто так и было задумано.       — Я сказала, что мне нужно в уборную, — объявила принцесса, — Если она проверит, нам попадёт.              Город встретил утят шумом, толпой и множеством запахов. Узкие улочки Материка Зла были вымощены тёмным булыжником, отполированным до блеска тысячами ног. Дома здесь стояли вплотную друг к другу, их фасады были украшены коваными фонарями и резными ставнями. Кое-где из окон свисали гирлянды сушёных трав, кое-где — цветные флажки, трепетавшие на ветру.       На главной площади играли уличные музыканты. Скрипка, флейта и какой-то струнный инструмент, названия которому никто из детей не знал, создавали живую, танцевальную мелодию.       — Я никогда не была здесь без охраны, — произнесла Лириэль, оглядываясь по сторонам. Её лицо стало мягче, глаза — шире. Она была просто девочкой. Впервые, наверное, за много лет.       — Привыкай, — усмехнулся Итен, — Здесь ты не принцесса. Ты просто девочка в странном настроении.       — У меня отличное настроение.       — Выглядит так себе.       — Это моё королевское лицо.       Итен рассмеялся — громко, во весь голос, так что прохожие оборачивались.       Аманда шла чуть позади, наблюдая. Школьная форма утят выделялась среди обычной одеждой жителей.       Форма Королевской академии была выдержана в строгом аристократическом стиле. С преобладанием чёрного и серого цветов. Под низ надевали рубашки. И мужской, и женский комплекты включали чёрные пиджаки с контрастной золотой окантовкой по лацканам и карманам, украшенные вышитым гербом и золотыми пуговицами. Девушки носили приталенный чёрный жилет с декоративной цепочкой, золотой бант, серую юбку и белые гольфы, тогда как юноши дополняли образ серыми шортами в тон жилету и классическим галстуком.        Аманда замечала всё: мужчину в тёмном пальто, который слишком долго смотрел на них; женщину с ребёнком, который тянул руки к витрине с игрушкам ; мальчишку-газетчика, кричавшего о последних новостях.       — Аманда, перестань. Ты не на разведке, — прервал раздумья девочки брат.       — Я просто смотрю.       — Ты всегда "просто смотришь". Это напрягает.       — Тебя?       — Да.       — Отлично, — прошипела младшая и отвернулась.       Бриэль остановилась у витрины с туфлями — синими, с серебряными пряжками, такими красивыми, что она прижала ладони к стеклу и замерла.       — Посмотрите! Они как из сказки.       — У тебя дома девяносто девять пар, — напомнил Итен.       — Сто первая не помешает.       — Девяносто девять и сто первая — это разница в две пары, — заметила Лириэль, — Где сотая?       — Я её потеряла. В прошлом году. На балу.       — Как можно потерять туфли на балу?       — Очень просто. Танцуешь, танцуешь, потом смотришь — а их нет.       — Их украли, — Итен приподнял бровь.       — Точно, — кивнула Бриэль, — Поэтому мне нужны новые.       Девочка улыбнулась и отошла от витрины. Утята завернули за угол и вышли к парку.       Аттракционы были в дальней части. Пёстрые палатки, сверкающие огнями качели, высокое колесо обозрения, которое медленно поворачивалось на фоне серого неба.       — Я хочу на карусель! — заявила Аманда.       — Карусель для малышей, — фыркнул Итен, — Давайте лучше в тир.       — Ты всегда проигрываешь в тире, — нахмурилась Аманда.       — Нет, — отрезал Итен спокойно, — Просто я не всегда выигрываю.       — Это одно и то же.       — Нет. Проигрывать — значит быть последним. А я никогда не бываю последним.       — Ну ладно, идём. Посмотрим, как хорошо ты "не проигрываешь".       Тир стоял в углу парка, между лотком с сахарной ватой и палаткой гадалки. Мишени были бумажными, с нарисованными кругами. Ружья — старые, с потёртыми прикладами. Хозяин тира, пожилой пёс, лениво сидел на стуле и даже не посмотрел на детей.       — Десять выстрелов — пять долларов.       Итен заплатил, взял ружьё и встал к стойке. Он даже не прицеливался — просто поднял ружьё и выстрелил. Пуля попала точно в центр.       — Повезло, — пёс наконец поднял голову.       Итен выстрелил снова — попал. Третий выстрел — вновь победа. Пёс внимательно посмотрел на мальчика.       — Четвёртый, — усмехнулся Итен, даже не глядя на мишень.       Пятый — и снова попадание.       — Хватит, — произнёс пёс, поднимая руку, — Выиграл.       Итен опустил ружьё и обернулся к друзьям.       — Ну? Съела, Амандыш?             — Ты жульничал? — прищурилась сестра.       — Я не жульничаю. Я хорошо стреляю. Есть разница.       — И какая?       — Жульничество — это когда обманываешь других. А я просто умею то, что они не умеют.       — Ты мог бы выбрать приз, — Лира указала на полку с мягкими игрушками.       — Не надо, — отмахнулся Итен, — Я не за призом стрелял. А чтоб мелкая отстала.       — Я не отстаю, — нахмурилась Аманда.       — Вот именно. В этом твоя проблема.       Пёс хмыкнул и снова опустил голову. Аманда закатила глаза.       — Пойдёмте уже, — хихикнула Лириэль, — Мы с Бриэль хотим на карусель.       Спустя два часа небо уже начинало темнеть. Уличные фонари зажигались один за другим, разбрасывая тёплые жёлтые круги.       — Давайте через переулок, — предложила Аманда, — Я видела на карте, так ближе.       — Твои карты всегда врут, — фыркнул Итен.       — Мои карты не врут. Это ты не умеешь их читать.       — Умею. Просто они плохие.       — Карты не могут быть плохими.       — Могут. Вот эти — плохие.       — Они из библиотеки Академии. Самой старой библиотеки на материке.       — Тем более.       — Итен!       — Что?       — Замолчи.       Итен действительно замолчал. Утята свернули в переулок — узкий, тёмный, тихий. Дома здесь стояли вплотную друг к другу, их стены были покрыты слоями старой краски и объявлениями, которые никто не читал. Фонари горели через один — те, что работали, бросали на дорогу рваные, неровные круги света. В воздухе пахло сыростью, кошачьей мятой и ещё чем-то незнакомым, тревожным.       — Здесь как-то... — начала Бриэль.       — Тихо. Слишком тихо, — закончил Итен.       — Не каркай.       — Я тебе не ворон, Амандазавр. Я не каркаю. Я констатирую факт.       — Констатируй молча.       — Ты не можешь мне запретить...       И тогда утята услышали шаги — тяжёлые, неторопливые, приближающиеся с другой стороны переулка. Из-за поворота вышли трое мужчин.       Дети остановились как вкопанные.       — Потерялись, малыши? — спросил первый. Его голос был низким, спокойным.       — Нет, — ответил Итен ровно, — Мы знаем дорогу.       — Знаете? — второй прислонился к стене, перекрывая проход. Его длинные пальцы барабанили по камню, — А нам показалось, что вы ищете путь домой.       — Мы не ищем, — Аманда сделала шаг, ближе к брату, — Мы просто гуляем. И нам пора.       — Гуляете? — третий шагнул вперёд, тень от его фигуры накрыла утят, — Дети из Академии? Форма выдаёт. Дорогая одежда. Чистые перья.       Бриэль прижалась к Лириэль.       — Мы ученики, — бросила принцесса спокойным, холодным голосом. Только Аманда заметила, как дрожат её пальцы, — У нас есть охрана. Она рядом.       — Охрана? — первый усмехнулся, — Мы смотрим уже пять минут. Никакой охраны нет. Только вы.       — Вы ошибаетесь.       — Не ошибаемся, принцесса. Таких, как вы, видно за версту, — мужчина медленно обошёл утят, — Яркие глаза. Белоснежные перья. Взгляд сверху вниз. Вы думаете, что все должны вам подчиняться. Что ваше имя защитит вас.       — Оно и защитит, — встрял Итен, шагнув вперёд, — Мой отец — Дерек Балком. Глава Чёрной армии.       Трое переглянулись. Более худой усмехнулся:       — Слышал о таком. Богатый. Влиятельный.       — Он вас в порошок сотрёт, — добавил Итен.       — Может быть, — согласился первый, — Но он сначала должен узнать. А мы не собираемся его извещать.       — Вы не посмеете нас тронуть, — прошипела Лириэль, отступая на шаг, — Мой отец — король. За нападение на членов королевской семьи...       — Смертная казнь, — закончил третий, — Знаем. Учили.       — И вам не страшно?       — Страшно? Мы не чудовища, деточка. Но дело есть дело.       — Какое дело? — спросила Аманда. Её голос был похож на писк мышонка.       — Не трогайте нас! — крикнул Итен, расправив плечи, словно прикрывая сестру, — Вы не знаете, кто мы! Вы не знаете, кто за нами стоит!       — Знаем, — спокойно ответил первый.       — Мой отец...       — Твой отец занят своими делами. А ты — просто маленький мальчик в дорогой одежде. Таких, как ты, — первый присел на корточки, заглядывая в глаза Итена, — мы продаём на рынке. За хорошие деньги. А иногда ещё дороже — за вас платят, чтобы просто избавиться.       У детей перехватило дыхание.       — Что... что значит "избавиться"? — прошептала Бриэль.       — Девочка, ты хочешь подробностей? — третий усмехнулся, — Хорошо. Есть те, кому не нравятся ваши семьи. Кто много лет ждал, чтобы сделать им больно. И вы — это идеальный способ. Никто не откажется от возможности навредить Балкомам или королю через его дочь.       — За ваши головы обещана цена. Не деньгами — властью.       — Кем? — спросил Итен.       — Неважно.       — Важно.       — Не для вас, — первый устало махнул рукой, — Вы дети. Таких, как вы, мы продаём. Иногда — отпускаем за выкуп. Иногда — нас просят сделать так, чтобы вас больше не нашли.       В переулке повисла тишина. Холодная, липкая, как паутина.       — Что значит "не нашли"? — голос Аманды дрогнул.       Первый пожал плечами.       — Догадайся, умница.       — Вы чудовища, — выдохнула Лириэль.       — Нет. Мы бизнесмены. Просто бизнес у нас специфический.       — Я запомню ваши лица, — в голосе принцессы зазвенело что-то такое, от чего даже бандиты на секунду замерли, — Я запомню ваши голоса. Я принцесса. Вы не представляете, на что способна моя семья.       — Сильная речь, — первый кивнул с уважением, — Но мы слышали такие речи не раз. Никто за вами не придёт. Потому что никто не знает, где вы.       — Нас будут искать.       — Будет поздно.       — Вы в это правда верите? — спросил Итен, сверкнув глазами.       — Верю.       — Тогда вы глупее, чем кажетесь.       Первый рассмеялся — добродушно, будто обсуждал чай, а не жизни четырёх детей.       — Вяжите их, — приказал он. Улыбка исчезла с его лица.       Всё произошло быстро. Итен попытался убежать — его схватили за воротник, дёрнули назад и швырнули на землю. Аманда бросилась к брату — ей заломили руки за спину, да так, что у неё перехватило дыхание. Бриэль закричала — негромко, сдавленно — и чья-то грубая ладонь зажала ей клюв. Лириэль отступила к стене, прижалась спиной к холодному камню.       — Не трогайте их! — крикнул Итен, извиваясь в чужих руках.       — Не шуми, малец, — прошипел мужчина, который держал утёнка, и усилил хватку, — Легче будет.       Через несколько минут утята сидели в тёмной комнате — должно быть, подвале одного из домов. Воздух спёртый, пахло плесенью и сырой землёй. Стены каменные, покрытые какими-то разводами. Единственная лампочка под потолком горела тускло, выхватывая из темноты деревянные ящики, старый стул и четыре маленькие фигурки, связанные по рукам и ногам.       — Как ты? — спросила Аманда у брата.       — Жить буду, — коротко ответил Итен, — Руки затекли.       — У меня тоже.       — Они грубо связали.       — Ты сам полез.       — Я не полез. Меня схватили.       — Ты полез. Потому что не умеешь молчать.       — А ты умеешь?       — Нет. Но я хотя бы пытаюсь.       — Это не считается.       — Считается.       — Не считается.       — Считается.       — Хватит, — вздохнула Лириэль, — Вы прямо как маленькие.       — Нам по восемь лет, — напомнил Итен.       — Вы ведёте себя как пятилетние.       — Пятилетние не умеют здраво мыслить, — парировал мальчик.       — А ты умеешь?       — Лучше всех в классе.       — И что толку? — спросила Аманда.       — Могу отпереться.       — Чем?       — Зубами.       — Итен, это глупо.       — Все мои планы звучат глупо. Но потом оказываются гениальными.       — Не оказываются.       — Оказываются.       — Ни разу.       Аманда вздохнула и откинулась головой к стене. Лириэль сидела с идеально прямой спиной — даже связанная, она сохраняла осанку. Бриэль смотрела в одну точку.       — Мы умрём? — спросила вдруг Аманда.       — Нет, не умрём, — ответил Итен, вздохнув.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я не дам.       — Связанный? — напомнила Аманда.       — Связанный, но не сломленный, — пафосно произнёс Итен.       — Это не аргумент.       — Это кредо.       — У тебя нет кредо.       — Есть. Не жаловаться. Не сдаваться. И хорошо драться.       — Это три правила.       — Кредо может состоять из нескольких пунктов.       — Не может.       — Может.       Лириэль велела двойняшкам вновь замолчать, но ей никто не подчинился. Они спорили ещё с полчаса — о кредо, об оковах, о том, кто первый предложил сбежать с урока этикета — хотя все знали, что это был Итен. Бриэль перестала плакать и даже засмеялась пару раз, потому что спорили брат и сестра смешно. Лириэль делала вид, что её это раздражает, но Аманда видела, как её клюв улыбнулся.       — Долго они там? — фыркнул Итен, кивая в сторону двери. Голос у него был хриплым.       — Не знаю, — вздохнула Аманда.       — Я хочу домой, — тихо произнесла Бриэль.       — Вернёмся, — ответила Лириэль.       — Откуда ты знаешь? Вдруг они...       — Не надо, — перебила Аманда, — Не надо думать о "вдруг". Думай о том, что будет потом. Когда мы выберемся.       — Если мы выберемся, — поправил Итен.       — Когда, — повторила Аманда твёрже.       Утята замолчали. Тишина давила. Время тянулось медленно, и никто не знал, сколько его уже прошло. Может, час. Может, три.       Итен дёрнул верёвками, но те только туже впились в запястья. Он выругался — сквозь зубы, тихо, чтобы не напугать остальных.       — Не дёргайся. Только хуже делаешь.       — А что ты предлагаешь, словарь с ножками? Сидеть и ждать?       — Да. Пока.       — Я не умею ждать.       — Я знаю. Поэтому всегда влипаешь в истории.       — Это я влипаю? Это мы вместе влипаем. Ты просто идёшь за мной.       — Потому что ты мой брат, — Аманда повернулась к Итену, — Если не я, то кто?       Мальчик хотел ответить, но не успел. Дверь открылась. Скрежет металла — и в подвал вошли трое мужчин. Первый нёс фонарь, и его жёлтый свет резанул по глазам, заставив детей зажмуриться.       — Живы? — спросил второй, обводя наследников взглядом. Голос был спокойным, будто он спрашивал, не пора ли поливать цветы.       — Как видите, — бросил Итен, фыркнув.       Третий усмехнулся, подошёл ближе и присел на корточки перед мальчиком. От него пахло табаком и чем-то сладковатым — может, дешёвым одеколоном. Он взял утёнка за подбородок, заставляя смотреть в лицо.       — Храбрый. Я люблю храбрых. С ними меньше возни.       — Что вы хотите сделать? — спросила Лириэль. Её тон был холодным, как лёд, но в глазах металась паника.       — Пока — ничего, — ответил мужчина, вставая, — Ждём. У нас есть покупатель. Очень... заинтересованный.       — Какой покупатель? — встрял Итен.       — Не твоего ума дело, малец.       — Моего, — Итен дёрнулся в верёвках, пытаясь подняться, — Вы связали нас, украли, держите неизвестно где. Я имею право знать.       — Право? — первый рассмеялся, — Ты ничего не имеешь, щенок. Ты — товар. Товар не имеет прав.       — Наши родители...       — Ваши родители слишком заняты. Они будут искать вас по всему городу, это да. Но город большой. А мы — маленькие. К тому же, — он наклонился к Итену почти вплотную, — у нас есть контакты. Очень высокие контакты. Ваши родители не всесильны.       — Они всё равно найдут нас! — вскрикнула Лира.       — Найдут, — спокойно согласился первый, — Но к тому моменту вас уже не будет в этом городе. И, может, даже на этом материке.       — Куда вы нас повезёте? — голос Бриэль был тоненьким.       — Подальше. Там, где даже королевские сыщики не ищут.       — Торговать детьми? Это ваша работа? — пискнула Аманда.       — А что, есть вакансии? — усмехнулся второй.       — Нас будут искать. Найдут. Всегда находили.       — Да это уже третий раз, когда нас похищали! Это уже традиция, — добавил Итен.       Первый посмотрел на утёнка долгим взглядом.       — Крепкие. Таких даже жаль продавать. Но дело есть дело, — Мужчина повернулся к двери, — Через час выезжаем. Подготовьте их, чтобы не шумели. Усыпите, свяжите покрепче. Не хватало ещё, чтобы они по дороге устроили бунт.       — Мы не будем шуметь, — быстро ответил Итен, — Мы будем тихо. Обещаем.       Первый усмехнулся.       — Не верю я твоим обещаниям, малец. Знаю таких. От знати одни проблемы.       Мужчины вышли. Дверь захлопнулась, задвижка щёлкнула.       — Через час, — повторила Бриэль, — У нас есть час.       — Меньше, — возразила Аманда, — Они сказали "через час". Но вернуться могут раньше.       — Нам нужно выбраться!       — Отсюда? Как? Дверь заперта. Окна нет. Нас трое взрослых снаружи заперли. И мы связаны, — напомнила Бриэль.       — Руками, — ответил Итен.       — Что?       Мальчик извернулся, пытаясь достать пальцами до узла на верёвках.       — Итен, не глупи. Ты только кожу сдерёшь, — Аманда нахмурилась.       — А ты предлагаешь сидеть?       — Да. Ждать.       — Чего?       — Возможности.       — Какая возможность, о, великий стратег в юбке? Они нас увезут. Мы не знаем куда. Может, за город. Может, за море. Может, мы никогда...       — Не договаривай, — перебила Бриэль, — Не надо.       Итен замолчал. Он смотрел на дверь, на задвижку с той стороны, на щель, из которой пробивался тусклый свет. И думал.       — А что, если мы их позовём?       — Зачем? — удивилась Аманда.       — Скажем, что нам нужно в уборную. Или что-то случилось. Они откроют дверь. А мы...       — Они взрослые. А мы дети. И мы связаны, — парировала Лириэль.       — Но они не будут ждать, что мы нападём. Они думают, что мы боимся.       — А мы и боимся, — вздохнула Бриэль.       — Значит, нужно перестать. Хотя бы на пять минут.       Аманда внимательно смотрела на брата. Он был испуганным — девочка видела это по глазам, по тому, как его руки дрожали. Но Итен не сдавался. Он никогда не сдавался. Это бесило. И это спасало.       — Хорошо, — согласилась младшая, — Давай попробуем. Но если что — я тебя убью.       — Сама потом умрёшь от одиночества, — усмехнулся Итен.       Мальчик глубоко вздохнул и закричал. Не громко — так, чтобы не спугнуть, но достаточно, чтобы его услышали за дверью.       — Эй! Есть кто? Нам нужно!       Тишина. Итен крикнул снова.       — Пожалуйста! Быстрее! Срочно! Очень срочно!       Послышались шаги. Задвижка лязгнула, дверь открылась.       — Чего вам? — спросил второй, заглядывая в подвал.       — Нам нужно в уборную, — ответил Итен невинным голосом.       — Терпите.       — Не можем. Мы дети. У нас слабые организмы.       — Я сказал — терпите.       — А я сказал — не можем.       Мужчина замер, посмотрел на остальных и вздохнул.       — Ждите.       Прошло несколько минут. Потом дверь открылась снова. На этот раз вошли все трое.       — Ладно, — начал первый, — быстро. Девочки сначала. Потом мальчики.       — Нет. Мы вместе. Или никак, — Итен помотал головой.       — Что?       — Мы не разлучаемся. Такие вот мы друзья.       Первый усмехнулся.       — Договорились. Но если кто-то из вас хотя бы чихнёт не вовремя...       — Не чихнём, — пообещал Итен.       Утят отвязали — по одному, под присмотром. Сначала Аманду — её развязал второй, грубо, дёргано. Потом Бриэль — третий оказался почти нежным, но девочка всё равно вздрогнула, когда верёвки упали на пол. Потом Лириэль — её развязывал сам первый, и делал это с какой-то странной бережностью, будто боялся повредить товар.       — Пошли, — приказал мужчина, когда все четверо утят были на ногах.       Они вышли в коридор. Стены здесь были каменными, такими же, как в подвале, — тёмными и холодными. Фонари горели через один, создавая больше теней, чем света.       — Не вздумайте бежать, — предупредил второй, — Мы вас всё равно догоним.       — Не будем. Мы же обещали, — невинно запротестовал Итен.       — Не верю я твоим обещаниям.       — А зря.       Они прошли мимо двух дверей, потом свернули налево. В конце коридора виднелась ещё одна дверь — старая, деревянная, с облупившейся краской.       — Здесь, — кивнул первый, останавливаясь. Он открыл дверь и пропустил детей внутрь.       Это была маленькая подсобка. Вдоль стен тянулись пустые стеллажи, в углу стоял рассохшийся деревянный стул, на полу — несколько ржавых банок из-под краски. Пахло здесь пылью, старым деревом и чем-то кисловатым, въевшимся в стены навсегда. Света было мало — единственная лампочка под потолком едва разгоняла темноту.       — Три минуты, — объявил мужчина и закрыл дверь снаружи. Шаги затихли.       — Что будем делать? — прошептала Бриэль.       — Выбираться, — ответил твёрдо Итен.       — Как? Здесь даже окна нет.       Мальчик оглядел комнату. Голые стены. Закрытая дверь. Стеллажи. Банки. Стул. Ничего полезного.       Итен подошёл к дальней стене, провёл рукой по шероховатому камню, затем постучал.       — Здесь глухая стена, — хмыкнула Аманда.       — Не везде, — подметил Итен. Он постучал ещё раз, потом передвинулся в угол. Звук изменился — стал чуть громче, чуть пустее, — Там что-то есть.       Лириэль подошла ближе, приложила ухо к стене, постучала сама.       — За этой стеной — пустота. Может быть, другая комната. Или коридор.       — Или тупик, — бросила Аманда.       — Или выход, — возразил Итен.       Утята принялись ощупывать стену, ища любую неровность, любую щель. Бриэль нашла первой — едва заметный зазор между двумя каменными блоками, в который едва можно было просунуть хоть что-то.       — Здесь.       Итен подошёл, засунул пальцы в щель, потянул на себя. Ничего. Тогда он упёрся ногой в соседнюю стену и дёрнул сильнее. Камень не поддался.       — Бесполезно. Нам не сдвинуть, — проскулила Аманда.       — А если вместе? — спросила Бриэль.       Утята встали все четверо у стены, нащупали край камня и потянули одновременно. Раз, другой — камень дрогнул. Ещё рывок — и он начал поддаваться. Со скрежетом, с хрустом, с облаком вековой пыли, которая полезла во все щели, заставляя детей кашлять и жмуриться.       — Ещё немного, — прохрипел Итен.       Последний рывок — и камень вывалился наружу, грохнувшись о пол с той стороны. В стене образовалась дыра — узкая, но достаточная, чтобы пролез ребёнок.       — Давайте, я первый.       Мальчик протиснулся в проём, царапая плечи о камень, и оказался в другой комнате — ещё меньше первой, без окон, без дверей, зато с высоким, узким проёмом под потолком, через который виднелось ночное небо.       — Здесь вентиляция, — крикнул Итен из темноты, — Можно выбраться на крышу.       — Ты уверен? — спросила Аманда, протискиваясь следом.       — Нет. Но других вариантов нет.       Утята полезли все четверо. Итен ухватился за край вентиляционной шахты и подтянулся на руках. Принцесса карабкалась молча, стиснув зубы, и только иногда шипела, когда ткань формы цеплялась за выступающие гвозди. Аманда подсадила Бриэль, а затем забралась сама.       Шахта была узкой, тёмной и пыльной. В лицо летела какая-то труха, под ногами хрустел мусор, и воздух был тяжёлый, спёртый.       — Терпите, уже близко, — крикнул Итен остальным.       Мальчик вылез первым. Он оказался на плоской крыше одноэтажной пристройки. Над головой — звёзды, вокруг — ночной город, внизу — двор, забитый ящиками и старыми машинами.       — Давайте руки, — шепнул Итен, свешиваясь вниз. Он вытащил Лириэль, потом Бриэль, затем Аманду.       — Мы свободны, — прошептала сестра, оглядываясь.       — Пока нет, — ответила Лириэль, — Нас могут хватиться в любую минуту. Нужно уходить.       — Куда?       — К городу. К Академии.       С крыши был виден главный проспект — там горели фонари, ездили машины, мелькали силуэты прохожих.       — Туда, — указал Итен.       Утята спрыгнули с крыши на мусорный бак — грязно, но не больно. С бака — на землю. И рванули прочь.       Наследники бежали молча. Слышали только собственное дыхание, стук сердца и шорох шин где-то вдалеке. Позади кричали злые, требовательные голоса. Бандиты заметили пропажу.       — Быстрее! — крикнул Итен.       Утята свернули в какой-то переулок, потом в другой, затем в третий. Улицы мелькали, одинаковые и чужие, но впереди уже показались огни — яркие, тёплые, надёжные.       Главная площадь. Жители. Фонари. Безопасность.       Дети вбежали в толпу, смешались с прохожими, затерялись среди взрослых, которые не знали, что здесь произошло, и не должны были узнать. Только когда они оказались возле фонтана в центре площади, утята наконец остановились.       — Кажется, оторвались, — выдохнула Бриэль.       — Кажется, да, — согласилась Аманда.       Итен опустился на бортик фонтана, закрыл лицо руками и засмеялся — нервно, срывающимся голосом.       — Ты чего? — удивилась Лириэль.       — Мы живы.       Итен улыбнулся — широко, по-настоящему.       — Я же говорил: главное — вместе.       Утята сидели на бортике фонтана, грязные, уставшие, потрёпанные и счастливые. Потому что они выбрались. Потому что они не одни.

***

      Комната Лириэль в западном крыле королевского замка была убежищем утят. Сюда не заходили советники, сюда редко забредала прислуга — только те, кого принцесса приглашала сама. Четыре кресла вокруг низкого столика из тёмного дуба, стопка книг на подоконнике, большие окна с видом на старый сад.       Сегодня здесь пахло ромашкой и мёдом — Бриэль принесла свой любимый чай.       — Хочешь печенье? — спросила она, протягивая Аманде безвкусную сладость.       — Нет, спасибо, — ответила наследница, даже не подняв зелёных глаз. Она смотрела в свою кружку так, будто надеялась увидеть на дне ответы на все вопросы.       — А ты, Итен?       — Мне бы чай покрепче, — буркнул мальчик, откидываясь в кресле.       — Крепче? Это же чай, — удивилась Бриэль.       — Итену всегда всего покрепче, — усмехнулась Аманда, — И побольше. И поострее.       — Потому что я растущий организм, — парировал Итен. Его галстук был развязан, пиджак расстёгнут — он принципиально отказывался поддерживать образ идеального наследника в этой комнате.       Лириэль сидела в своём кресле, поджав ноги, и держала кружку в обеих ладонях — грелась, хотя в комнате было тепло. Принцесса смотрела на двойняшек с тем ленивым любопытством, которое появлялось у неё, когда она знала: сейчас будет что-то интересное.       — Ну, рассказывайте, — начала Лира, делая маленький глоток, — Как поживает ваш... старший брат?       Эффект был мгновенным и синхронным. Итен скривился так, будто ему в чай выжали лимон целиком, вместе с кожурой. Аманда поморщилась — не так драматично, но не менее красноречиво. Её пальцы, до этого спокойно лежавшие на подлокотнике, сжались в кулак.       — Лир, ну зачем ты напоминаешь? — простонал Итен, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза, — У меня был такой хороший день.       Бриэль замерла с печеньем на полпути ко рту.       — Настолько всё плохо?       — Хуже некуда, — ответили двойняшки хором, переглянулись и тут же отвели взгляды — не хотели признавать, что хоть в чём-то согласны.       Лириэль приподняла бровь, но промолчала. Она ждала. Итен заговорил первым.       — Он ходит. По НАШЕМУ дому. Дышит НАШИМ воздухом. Трогает НАШИ вещи...       — Твои вещи он вряд ли трогает, — заметила Аманда, — Ему твои побрекушки не нужны.       — Это принцип! Он не имеет права там находиться.       — Отец считает иначе.       — Отец слеп.       — Итен! — Бриэль испуганно вздохнула.       — Что? Это правда. Он привёз какого-то чужака, назвал его своим сыном и сделал старшим наследником. А мы должны делать вид, что всё в порядке?!       — Фред странный. Очень странный, — добавила Аманда.       — Чем именно? — спросила Бриэль, откладывая печенье и подаваясь вперёд.       — Тем, что мы ничего о нём не знаем. Совсем ничего. Откуда взялся — загадка. Почему его не было раньше — молчание.       — А вы спрашивали?       — А ты попробуй спросить, — усмехнулся Итен.       — Отец просто сказал: "это ваш старший брат". И всё, — подхватила Аманда.       — И вы не поняли, — заключила Лириэль.       — Мы ничего не поняли, — признал Итен, — Кроме того, что он нам не нравится.       — Фред ведёт себя не так, как мы, — хмыкнула Аманда.       — А как? — спросила Бриэль.       — Как... — зеленоглазая задумалась, — Как будто он не отсюда.       — Он и не отсюда, — фыркнул Итен, — Фред с какой-то другой планеты свалился.       — Например? — не отставала Бриэль.       — Например, он даже комнаты наши назвал "блоком общежития", — покачала головой Аманда, — Представляешь? Роскошные апартаменты, панорамный вид, ковры ручной работы — а он говорит "блок общежития".       — Потому что он ничего не понимает в роскоши, — добавил Итен с презрением, — Вырос в какой-то дыре, наверное.       — На тренировках... он не умеет ничего.       — Совсем ничего? — уточнила Лириэль.       — Держит меч как палку. Не знает, с какой стороны подходить к манекену, — Аманда помолчала, — Он упал с первой же атаки Итена.       — И что он сделал? — спросила Бриэль.       — Встал, — ответил мальчик, — Просто встал. И пошёл дальше.       — Не разозлился? Не обиделся?       — Ничего. Молча. Как будто привык.       — Это странно, — признала Лириэль.       — Мы в курсе.       — Он как будто и не учился драться, — хмыкнула Аманда.       — А зря, — фыркнул Итен, — Может, тогда Фред не выглядел бы таким жалким на спаррингах.       — Ты его бил? — спросила Лириэль, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на холодное любопытство.       — Я с ним тренировался. Это разные вещи.       — Ты его бил, — поняла принцесса.       — Он ничего не умеет! Я был вынужден!       — Ты был вынужден бить того, кто не умеет защищаться? — уточнила Бриэль с лёгким укором.       — Я был вынужден показать ему, где его место, — поправил Итен, — И его место — не на вершине.       — Его место — наследник, — тихо вздохнула Аманда, — Как бы нам это ни нравилось.       — Не нравилось? — переспросил Итен, — Меня это бесит! Мы всю жизнь готовились, тренировались, учились... А он пришёл и всё забрал!       — Мы всё ещё Балкомы. Мы всё ещё наследники. Просто теперь нас трое.       — Ты защищаешь его?       — Я констатирую факты.       — Факты таковы, что он — чужак! Он никогда не станет мне братом!       — Может, ваш отец всё объяснит? — попыталась успокоить друзей Бриэль. Итен усмехнулся.       — О, он пока слишком занят, показывая Фреда всем как новую игрушку.       — Ты ревнуешь, — заметила Лириэль.       — Я не ревную! Я... — Итен замолчал, подбирая слово.       — Бесишься? — подсказала Аманда.       — Да. Бешусь. И имею на это полное право. Он появляется из ниоткуда, втирается в доверие к отцу, а мы... мы для него теперь пустое место.       — Он не втирался. Фред просто сидит и слушает, — возразила Аманда.       — Это тактика.       — Какая тактика?       — Притворяется тихоней, чтобы вызвать жалость.       — Его не жалко. Он просто... никакой. Ни злой, ни добрый. Ни умный, ни глупый. Просто есть.       — Это и бесит, — признался Итен.       — А знаете, — вдруг начала Бриэль, отставляя кружку, — может, он вообще не родной? Может, ваш отец просто взял его из приюта или...       — Не может, — перебила Аманда.       — Почему?       — У него такие же глаза, как у нас. Глаза Балкома, — пояснила Аманда.       — На самом деле... — Итен постучал по клюву пальцами, — В нём есть что-то наше. Белоснежные перья, холодный взгляд, даже осанка безупречная, если его заставить встать ровно. Он точно Балком.       Бриэль задумалась.       — А может, Фредерик — ваш дальний родственник? Кузен или...       — Нет, — снова отрезала Аманда, — Иначе отец не назначил бы его главным наследником, когда у него есть мы.       — Ты можешь перестать говорить "главный наследник"? — поморщился Итен, — Меня передёргивает.       — А как его называть?       — Самозванец.       — Он не самозванец.       — А кто?       — Наш брат. Как бы нам это ни нравилось.       — Не нравится! — буркнул Итен.       — Я заметила, — сухо ответила Аманда.       Между двойняшками пробежала искра напряжения. Бриэль сделала вид, что изучает узор на своей кружке. Лириэль просто смотрела на обоих, оценивая.       — Вы спорите о Фредерике чаще, чем о чём-либо ещё, — заметила принцесса.       — Потому что он — проблема, — фыркнул Итен.       — Потому что вы не можете решить, как к нему относиться, — поправила Лириэль.       — Мы уже решили. Мы его ненавидим.       — Оба?       — Оба! — ответили двойняшки хором, а потом снова переглянулись и нахмурились. Лириэль усмехнулась.       — А что он сам? Фред знает, что вы его ненавидите?       — Должен. Мы не скрываем, — ответила Аманда.       — Может, ваш брат просто... не знает, как себя вести? — предположила Бриэль, — Если он просто привык быть один? Если у него никого не было? Вы бы на его месте сразу открылись?       — Мы бы не оказались на его месте, — сухо буркнула Аманда.       — Потому что вы всегда были вместе, а он, кажется, нет. И вы оба ревнуете, что внимание вашего отца теперь не полностью сосредоточено на вас.       Итен и Аманда переглянулись. В этом взгляде было что-то неуловимое — не согласие, но задумчивость. Бриэль умела задавать вопросы, которые заставляли думать. Это иногда раздражало. Ещё больше раздражало то, что в её словах часто была правда.       Лириэль слушала молча, крутя в пальцах край платья. Её фиолетовые глаза были спокойны, но в глубине читалась настороженность.       — Я хочу с ним встретиться, — вдруг улыбнулась Бриэль.       — Зачем? — удивился Итен.       — Хочу понять, кто он. Вы рассказываете о Фредерике, но я не могу его представить. Он то чужак, то брат, то жертва...       — Не нужно с ним встречаться, — холодно перебила Лириэль, отставляя кружку.       — Почему?       — Он Балком. Этого достаточно.       — Что-то не так, принцесса? — Итен ухмыльнулся и сверкнул глазами.       — Но ты же его даже не знаешь, — возразила Бриэль.       — И не хочу. Он появился из ниоткуда. Его никто не ждал. Он ведёт себя странно. И вдруг он — главный наследник? Это не вызывает доверия.       — Ты думаешь, он опасен? — спросила Бриэль.       — Я думаю, что мы ничего о нём не знаем, — поправила Лириэль, — А когда ничего не знаешь о Балкоме, лучше держаться подальше.       Итен вновь усмехнулся — на этот раз не ядовито, а скорее с одобрением.       — Лира, я начинаю тебя уважать.       — Я принцесса. Меня не нужно за это уважать. Нужно слушаться.       — Ты не моя королева, — напомнил Итен, — Балкомы никому не прислуживают.       — Это меня и бесит, дружок, — ответила Лириэль, но с мягкой улыбкой.       Аманда закатила глаза.       — Вы оба невыносимы.       — Это часть моей харизмы, — хохотнул мальчик.       — Это часть твоей глупости, — поправила Аманда.       — Одно другому не мешает.       Бриэль вздохнула и откинулась в кресле. Итен отвернулся к окну. Он долго молчал, но наконец нарушил тишину.       — Я уверен, Фред ещё успеет разрушить наш мир.