"Психологическая карта личности"

«Панический страх» — внезапный, сильный, неконтролируемый ужас или смятение, которое охватывает человека или толпу без очевидной причины, и это выражение происходит от имени древнегреческого бога лесов и полей Пана. Мифический Пан, с козлиными ногами и рогами, внезапно появлялся перед путниками и наводил на них такой ужас, что они в панике разбегались, породив слово «паника» (panikos — «от Пана»).» — Мистер Синнер! — раздалось за его спиной, голос женский, запыханый и знакомый профессору, точно знакомый. Он обернулся, смотря на девушку, что уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться, закашлялась лишь сильнее от бега. Растрёпанная, в той же одежде, что он видел утром, только одна маленькая деталь. Бейджик, висевший на груди. «Работает» Вполне логичная мысль. Он сделал пару шагов к ней, скорее чтобы лучше рассмотреть маленькую табличку. «Библиотека при Ворфаломее…» Он удивленно поднял брови. Неожиданно совпадение, сам профессор часто там появлялся, но еще ни разу не встречал девушку на рабочем месте. — Мисс Лихт. — Малек сказал спокойно, будто ожидая ее здесь. — вы словно появляетесь из неоткуда, стоит мне подумать о вас. — Я… я получила ваше предложение. — она наконец отдышалась и выпрямилась. — Я просто работала до трех, — начала тараторить Одри. — еще ждала администратора, чтобы сдать сме… -она осеклась, понимая, что оправдывается перед Синнером. — И все-таки вы здесь, передо мной. Пришли. — профессор холодно, улыбнулся, в глазах зародился интерес. Он отметил про себя вполне увлекательный паттерн решения, как Малек сам догадался, двойственной ситуации. Не выбрать меньшее из зол, а найти третий выход. — вас так интересует этот материл? Или что-то еще? — Синнера слегка наклонил голову, изучая лицо девушки, делая еще шаг к ней. Между ними оставалось около метра. — Архивные записи… Дело Стоуна. Правда уникальный материал. — она потупила взгляд, перебирая в руках край свое футболки, надетой поверх водолазки. — я не могла отказаться. — Одри почти всхлипнула. Малек улыбнулся, явно довольный таким ответом и кивнул, разворачиваясь к кабинету и доставая ключи. — В таком случае мы не можем терять и минуты, Одри, потому что до обхода охранника и его неприятных вопросов, что профессор и студентка делают в кабинете одни вне рабочее время осталось всего тридцать шесть минут. — он открыл дверь и пропустил студентку вперед, мягко закрывая ее за ними. — Вы всегда считаете время в голове? — осторожно спросила девушка, неловко стоя посреди кабинета и не зная куда деть взгляд и чем занять руки. — Занимает мозг. — кивнул мужчина. — присаживайтесь. — указал на свое собственное кресло. — сегодня вы за экспертное мнение. — Синнер прошел к столу и положил папку с делом. — но перед тем как вы откроете эту папку… — профессор дождался когда девушка сядет за стол, в его кресло. Сам он стоял рядом, упираясь руками в стол, как бы блокируя доступ к архиву. — Мне нужна ваша профессиональная оценка. Как эксперта. Как вы думаете, какая самая большая опасность для психики при анализе подобных материалов? Не для субъекта, а для самого аналитика. — он будто был готов просверлить в ее голове дырку своим взглядом серо-зеленых глаз. Малек молчал, давая время на размышление, но его присутствие было ощутимым, а взгляд слегка гнетущим. — Должно быть… — Одри смотрела на свои руки на коленях, которые то сжимались в кулаки, то разжимались, пытаясь прийти в чувства. — попытка поставить себя на место субъекта? — неуверенно сказала она, поднимая взгляд на профессора. Не увидев в его взгляде осуждения или укора, скорее профессиональный интерес, который правда был, Лихт продолжила чуть увереннее. — поэтому легче говорить о нем как о вещи, как об объекте. — закончила она и получила в ответ одобрительный кивок голову профессора и легкую улыбку. — В точку. — Малек протянул ей папку. — дистанцирование как защитный механизм. — в его голосе звучало интеллектуальное удовлетворение. — у меня будет еще одна просьбе прежде, чем мы начнем. — он посмотрел на нее серьезно. — ведите личный дневник, записывайте туда мысли, догадки по поводу этого дела. Как будто следите за объектом в реальном времени. Это поможет вам четче понимать грань между исследованием и тем, что вы тонете в собственных догадках и ложных мечтах. — мужчина кивнул, смотря в ее глаза. Одри инстинктивно тоже сразу кивнула, моментально соглашаясь с преподавателем. — Отлично. Можете начинать. — он поднял руку с папки и отошел, давая пространство. Лихт открыла папку, внимательно вчитываясь в каждую строчку, в каждое слово. Она не спешила, полностью погружаясь в работу. Нервная дрожь в ноге, что заставляла отбивать пяткой ритм по полу, ушла, остался лишь относительно холодный анализ текста преступления. Малек наблюдал за ней, скрестив руки на груди и оперевшись плечом на книжный шкаф, анализируя в своей голове, как девушка уходит в себя, в анализе и учебе чувствует себя увереннее. Он кивнул своим мыслям. — Я могу? — она указала на стопку белой бумаги и ручку и не дожидаясь ответа, взяла и начала быстро писать. Синнер никак не отреагировал, но про себя отметил, что уверенность правда есть и она граничит с наглостью. Видимо Одри настолько горит этим делом, видимо учеба служит ей чем-то вроде отдушины, где девушка плавала как рыба в воде. Профессор подошел чуть ближе, не нарушая комфортного ей кокона из концентрации и учебы и взглянул на листок через плечо. «Жертвы: блондинки с карими глазами. Крашенные. Носы с горбинкой. У всех проблемы с репродуктивной системы, стоят на учете у психолога.» Гласила ее первая строчка. Она поправила свои блондинистые волосы, и Малек опустил губы в улыбке, отмечая иронию частичной схожести. «Создавал зависимость через то, что мог дать: кофе, сигареты.» Зависимость от себя через другие зависимости. Хорошая деталь, которую подметила студентка и профессор удовлетворенно кивнул, молча поддерживая ее рассуждения. «(вероятно в детстве у убийцы были сложные отношения с родителями. Гипперконтроль, гипперопека. Мать?)» Написано в скобках и достаточно неожиданно. Синнер сделал шаг к ней, нарушая ее личное пространство и выдавая свое присутствие в этой комнате, о котором она уже успела забыть. — Почему вы сделали такой вывод? — не без тени интереса спросил мужчина. Он и сам приходил к такому умозаключению, когда разбирал это дело, но ему потребовалось несколько часов, чтобы уловить связь. Девушка же справилась куда быстрее и это занимало. — Жертвы все женщины, один типаж, он контролировал их, создавал зависимость от себя, от того, что он может предложить, изучал и разрушал их. — она кивнула сама себе. — у него есть старые шрамы. Из детства вероятно. Слишком много для простых неудачных падений с велика. Значит получал их на регулярной основе. Злость на жертв. Вероятно, несправедливое отношение в детстве. Кто может на постоянной основе иметь доступ к телу ребенка и позволять себе издеваться над ним? Родители. Почему издевались? По той же причине, что и он. Он гипперопекает, он контролирует. Проецирует детские травмы. Значит гиперопека в детстве. Один типаж. Зол на конкретного родителя. Мать. — подытожила девушка и добавила совсем тихо. — и личный опыт. — она тут же замолчала, понимая, что, вероятно, сказала лишнего и инстинктивно поправила рукав своей водолазки. «И личный опыт» Эти три слова для Малека прозвучали громче всех остальных в тишине кабинета. Он не отодвинулся, продолжая бесцеремонно вторгаться в ее личное пространство, что было и не совсем приятно для Одри, и как ни странно, дарило какое-то ощущение приземленности, якоря. — Блестяще. — все-таки сказал мужчина, намеренно игнорируя ее слова по поводу личного опыта, чтобы показать, что он не намерен настаивать. Однако Синнер прекрасно заметил этот инстинктивный, защищающийся жест. — Вы строите психопортрет не на фактах, а на тенях между ними. На том, что отсутствует. Это… редкий дар. Он положил руку рядом с ее ладонью, опираясь на стол, не касаясь, но отдавая ей свое тепло и как будто отмечая территорию как хищник. Незримо, но ощутимо. --Вы правы. В закрытой части дела есть отчёт соцслужб. Мать-одиночка, религиозная фанатичка. Наказания за «непослушание» были… изощрёнными. Стоун просто воспроизвёл знакомую модель, поменяв роли. — Он замолчал, его взгляд стал тяжёлым, непроницаемым. — А теперь вопрос к вам, как к исследователю: если травма воспроизводится… что это говорит о природе зла? О том, что мы наследуем, даже ненавидя? — Синнер смотрел в глаза, слегка наклоняя голову, призывая девушку к ответу на вопрос. — Я… — она крепко сжимала в руках ручку, явно нервничая, была повернута к профессору лицом, но ее взгляд метался по кабинету, боясь встретится с ним взглядами, — я не уверена… — он давил на нее практически всем своим существованием, она не могла сосредоточится, неожиданно чувствуя жар, расплывающийся по ее лицу, от смущения, что Одри не знает и от того, как близко находился Синнер, что Лихт ненароком чувствовала отголоски тепла его тела даже сквозь рубашку. Он заметил ее метающийся взгляд, румянец, нервное сжимание ручки. «Сопротивление объекта» И не только интелектуальное. Физическое. Он на протяжении всего этого времени вторгался в ее личное пространство, но заметила она это только сейчас, когда отвлеклась от материалов. Интересная реакция. Это было для Синнера важнее любого правильного ответа. Малек не отступил. Наоборот, сделал едва заметное движение вперед, сократив дистанцию еще на сантиметр. Теперь он чувствовал на удивление тяжелый аромат ее парфюма. Теплый шоколад. — Вы не знаете, и сразу об этом сказали. Честно и смело. По крайней мере, куда смелее, чем обычно отвечают большинство ваших одногруппников, — его голос опустился до вкрадчивого, доверительного шепота, за мгновение стирая всякую субординацию, будто он рассказывал ей самую страшную тайну всей своей жизни. Будто эта информация принадлежала и будет принадлежать только ей. — Простых ответов здесь нет. — он покачал головой. — Только тени и градации. — профессор слегка наклонил голову, приближаясь еще на сантиметр, пытаясь поймать ее взгляд, который она так старательно уводила. — Но вы начали с правильного вопроса. — голос стал еще тише, шепот не просто доверительным, а почти интимным. — С корня. Это уже больше, чем делают большинство моих коллег. — он холодно улыбнулся, а затем отстранился, делая два шага от нее. Малек давал ей передышку, но его отступление было тактическим. Синнер создавал вакуум, который тянул за собой. — Возьмите папку. — Он сказал это не как предложение, а как спокойную констатацию. — Изучите ее до понедельника. Ваши записи… они представляют ценность. Бо́льшую, чем вы думаете. Приносите их на семинар. — Н-но… — она попыталась противостоять. — Мистер Синнер, я не могу так быстро, я завтра тоже работаю… — она сглотнула. — У вас на работе так много клиентов? — он усмехнулся, поддевая пальцем бейдж на ее груди, как бы подчеркивая, что она работает не в самом оживленном месте в городе. — Нет, но… — Вот и славно, будет чем заняться в скучные часы, вместо просмотра сериалов. — он отошел, накидывая свое пальто. Девушка же, оставшись без выбора толком, просто засунула папку в сумку и прикусив губу, надела свою куртку. — нам стоит поторопится, осталось десять минут. –Малек обольстительно улыбнулся, показывая белые зубы, заставляя Одри снова смущенно отвести взгляд. Подтолкнув девушку чуть ниже лопаток к выходу, он сказал ей, скорее даже не давая выбора: — я подвезу вас до дома.