"Контекст"

«В объятиях Морфея» — крепко спать, погрузиться в сон. Это отсылка к древнегреческой мифологии, где Морфей — крылатый бог сновидений, сын бога сна Гипноса, который являлся людям во снах и принимал облик разных людей." В машине какое-то время они ехали молча. Затем Малек неожиданно начал разговор. Его голос был спокойным, почти будничным, будто он обсуждал погоду за светской беседой. -- Я заметил, что тебе, -- этот неожиданный переход на "ты" заставил Одри вздрогнуть. -- не комфортно встречаться со мной наедине. Так что я хочу предложить альтернативу. Помимо семинаров естественно, нам нужно время после учебы для работы над... твоей дипломной работы. -- он мазнул по ней взглядом, сворачивая на другую улицу. -- что на счет ужина? Ресторан. Достаточно многолюдно, чтобы тебе было комфортно знать, что ничего не произойдет, и чтобы наши обсуждения затерялись в толпе других голосов. Одри широко раскрыла глаза, смотря на профессора, открыла и закрыла рот несколько раз, в итоге, так и не найдя что ответить. Он заметил ее ступор и усмехнулся. — Это не свидание, Одри. Если бы я звал на свидание, место было бы потемнее и, вероятно, с кроватью. -- он усмехнулся. Девушка продолжала молчать еще красноречивее. Он видел, как по ее щекам разливается краска, как пальцы впиваются в ремень сумки. Его собственные слова эхом отдались в его же ушах – намеренно грубые, провокационные, чтобы отрезать пусть к романтическим иллюзиям юного ума девушки. Чтобы обозначить границы, которые он сам же и размывал. -- Я выберу место. Итальянский ресторан. Деловой район. Много скучных людей в пиджаках, обсуждающие скучные сделки. Принесешь папку и свои записи. Я оплачу ужин, а ты расскажешь мне свои мысли по первым двадцати страницам. – он бросил на нее быстрый взгляд, сворачивая на ее улицу. – это работа, Одри. Просто в более… цивилизованной обстановке. – он ехал нарочито медленно, будто растягивал момент. – когда тебе будет удобно? – он неожиданно передал иницативу в ее руки. Она сглотнула, смотря перед собой. Он давал ей ощущение контроля, возможность выбора, который по обыкновению, как он догадывался, всегда делали за нее. Он пытался дать ей комфорта, при этом проверить собственную теорию. -- Я работаю завтра весь день – она смотрела на свои руки, теребящие край футболки на коленях. – После учебы наверное… -- она замера всего на секунду, затем продолжила. – дальше я свободна до четверга, так что... – она не договорила. «Не может самостоятельно принимать решение. Интересный паттерн. На сколько укоренился паттерн?» -- В понедельник в семь вечера, -- кивнул мужчина. – я заберу тебя отсюда. – он остановился около ее подъезда, повернулся к ней, положив одну руку на руль, другую на край ее сиденья, как будто запирая в небольшую клетку из собственного тела. Его лицо в свете фонаря, который попадал на них сквозь лобовое стекло, казалось мягче, добрее, но не менее загадочным. — Согласие или отказ. Сейчас. Если откажете — папку вернёте мне в понедельник в деканат. И больше никаких исключений. Выбор за вами, но я терпеть не могу неопределённости. -- Л-ладно? – неуверенно сказала девушка, наконец посмотрев на мужчину, прямо в глаза, но лишь на пару секунд. -- Никаких неопределенностей, Одри. – его голос стал еще мягче, почти гипнотическим. – «да» или «нет». – Он требовал от нее точного ответа прямо сейчас, давил на нее, почти нависая и смотря не моргая. Рассматривая как меняется ее лицо, как складочка залегает между ее бровей, когда она нахмурилась, прикрыв глаза, чтобы собраться с мыслями. -- Да. – она выдохнула почти на автомате, а затем вылетела из машины как пуля, даже не удостоилась попрощаться, так быстро она пропала в темноте собственного подъезда. Да. Дверь захлопнулась, и он снова наблюдал как ее фигура растворяется в подъезде, как снова зажигается тоже окно, что и в прошлый раз. Хищная улыбка сама расползлась по губам Малека, заставляя даже показать ряд белых зубов. Он еще какое-то время смотрел на окно. Его пальцы постукивали по рулю. «Да». Она сказала «да». На его условиях. На его территории. Это была победа. Чистая, тактическая победа. Он резко включил первую передачу, и машина рванула с места. Он ехал быстрее чем обычно, но не из-за победы, которую получил, а из-за напряжения в кончиках пальцев, из-за горького привкуса. Он будто пытался убежать от чего-то. От этой внезапной пустоты в салоне, которую только что заполняло ее присутствие. От ее запаха, который еще напоминал о ней. Кофе, шоколад и морозная шерсть. -- Просто работа, просто работа. – шипел он сам себе из раза в раз, выезжая на свою улицу. Дома, в своей безупречно чистой, почти стерильной квартире в Челси, он налил себе виски. Один, без льда. Сделал глоток, ощущая жгучую дорожку по горлу. Он снова открыл свой блокнот и написал ниже, под другими записями: «Объект О.Л. Согласие на следующий этап получено. Использован метод «принудительного выбора» с опорой на академический интерес и чувство долга. Отмечена немедленная эмоциональная реакция (смущение, бегство) после дачи согласия, что свидетельствует о внутреннем конфликте. Следующий этап: перенести взаимодействие в нейтрально-публичную среду (ресторан) для снижения защитных барьеров и дальнейшего изучения паттернов мышления. Основная задача: оценить глубину её интуиции на материале Стоуна и степень её личной… вовлечённости в тему.» *** Ночью Одри все не спалось, она ворочалась, перемыла всю посуду еще раз, рассортировала вещи, посматривала на папку, которая лежала на ее столе. Он говорил вскользь, чтобы она не читала это на ночь. Но соблазн был велик, также как и унять неожиданно горящие щеки от одной мысли о профессоре. -- Я не такая. – она прикрыла глаза, вдыхая поглубже, пытаясь успокоится. – я не такая. Не как Руд, не как Лесли. – она попыталась лечь снова, но щеки снова зарделись от мысли о нем. – да твою ж мать. – прошипела она, подскакивая и все-таки села за стол, открывая папку. – всего пару страниц… просто чтобы устать. Чтобы заснуть. – кивнула она сама себе, доставая новый блокнот, в который собиралась все записывать. Ручка замерла над бумагой. «1:12 12 декабря…» Ей было страшно писать о чем-то таком. Она никогда не с кем не делилась, даже к психологу не ходила, хотя ей бы стоило. А сейчас исповедаться настолько ненадежному «священнику» в виде бумаги, когда кто-то может это увидеть… Это было страшно, это было как в детстве, когда ее вынуждали говорить о своих грехах в не самых лучших условиях. Руки дрожали, слезы сами накатили на ее глаза. -- Я… -- голос задрожал. Она посмотрела наверх, будто пыталась сама себя убедить. – я смогу… я все смогу, да? – она сама не знала у кого спрашивала это, но явно не ожидала ответа. *** Малек в своей квартире не спал. Он сидел в кресле в темноте, с бокалом виски, уже третьим за вечер. На столе лежал его блокнот лежал перед ним на журнальном столике, открытый на последней записи. Его рука потянулась сама и он подписал ниже не ровным почерком, будто писал на весу. «Понедельник. Вернуть контроль. Проверить границы. Проверить подчинение» Он не планировал изначально физического контакта с Одри, однако правила игры менялись на ходу с каждым днем, он сам не мог отказать себе в соблазне увидеть ее в этой ипостаси. -- Она бы сказала «да» от удовольствия… -- прошептала он сам себе и одернул, зажмурившись и допив виски залпом. Один только шепот, подтверждающий, что он мог бы хотеть увидеть ее реакцию не как экспериментатор, а как мужчина, вызывало в нем отвращение к самому себе. Он разделся, держа в руках бордовый шелковый галстук дольше положенного. В голове родилась идея и улыбка тронула его губы. Он аккуратно сложил галстук и положил его на стол. -- Хорошо. Мы изменим контекст. – сказал он в пустоту, смотря в окно, стоя в одних только домашних штанах и кивнул, -- ты сама будешь просить меня. – он прикрыл глаза, наконец находя выход, способ вернуть контроль. *** Белые простыни, шелковые, что приятно касались тела. Свет падал во всю комнату, на широкую кровать, где Одри, повернувшись, потянулась. Простыня соскользнула с ее плеча, оголяя плечо, она прикрыла глаза, улыбаясь. На ее тело, чуть выше талии легла тяжелая мужская рука. Она медленно начала скользить ниже. -- Так ты скажешь мне «да», драгоценная? – шепот на самое ухо, запах дерева, муската и лосьона после бритья. Одри вдохнула запах поглубже, прижимаясь спиной к груди мужчины сзади. -- Сколько пожелаешь. – она прикусила губу, закрывая глаза, отдаваясь ощущениям, а не взгляду. Как его рука скользит еще ниже, по ее бедру, проходит на внутреннею часть, начинает медленно подниматься. -- Хочешь этого? – она слышит в шепоте улыбку. Девушка стонет в предвкушении. -- Да. – уверенно отвечает Одри. *** Девушка подскакивает со своей кровати как ошпаренная, вся красная. Она осматривается, пытаясь ухватится взглядом хоть за что-то, лишь бы видеть, лишь бы понять, что она дома. Она выдохнула, снова падая на кровать. Небо Лондона начало сереть перед рассветом. Она тяжело дышала, была вся красной. -- Надо магний попить… -- прошептала он а в пустоту комнаты. – нервы успокоить.