Часть 9

      В объятьях Валеры тепло было. Только вот одни эмоции затихать начинали, как другие с новой силой появлялись. Нельзя им контроль над Ясей брать, ей сейчас успокоиться нужно и от парня правды добиться. Шипение кучерявого отрезвляет её и отстраниться заставляет, вызвав этим у него то ли вздох разочарования, то ли облегчения. — Тебе же больно, да? — с беспокойством спрашивает и вновь его оглядывет с ног до головы, перед этим шаг назад сделав. В темноте масштаб катастрофы разглядеть и оценить трудно, да холодно на улице, поэтому за руку его схватив за собой решительно тянет, а Туркин и не сопротивляется. Сил уже на это как-то не было. Просто хотелось рядом с Ясей побыть, аромат волос её вдыхать, который напоминал ему запах лета и в самые тёплые воспоминания погружал, обнимать её крепко-крепко и чувствовать, как дрожит она от смущения, но в ответ сильнее прижимается. И такая она маленькая, хрупкая, искренняя и только его.       Пока в мыслях своих кучерявый витал, девчонка его до квартиры своей довела, но перед самой дверью замешкалась и остановилась, раздумывая, что ей дальше всё-таки делать. Оставить его так не может, ведь сердце кровью обливается, когда она вид его вспоминает, а это она ещё при свете его не видела. А если в квартиру пустит, то к чему поступок этот импульсивный приведёт? — Думаешь, как родителям моё появление объяснить? — спрашивает, замечая, как девчонка растерялась, явно обдумывая, что дальше ей делать. — Яськ, сомневаюсь, что вот сейчас хороший момент для знакомства с твоими родителями. Может я, это, пойду, а? — на перила облокотившись, пытается понять, что светловолосая задумала, раз сюда его привела. Девушка оборачивается к нему и так хмуро смотрит, что аж до костей пробирает, а после в её взгляде снова беспокойство появляется и нотки ужаса от вида его побитого. Чувство вины Валеру так изнутри и пожирает, заставляя его смотреть куда угодно, но только не на ангелочка своего. — Дома только Мишка, а он спит, — произносит тихо, словами своими парня удивляя. Одно радует, брат младший – это не родители, которые в таком виде вряд ли его радушно приняли бы. Под взглядом чарующих зелёных глаз Туркин сдается и интуитивно ощущает, что ждёт его разговор тяжёлый.

***

      Уют Валерка почувствовал сразу, как в квартиру зашёл. Здесь всё так было пропитано теплом домашним и любовью такой, которую он и не помнит, когда в последний раз ощущал. В груди от этого неприятно заныло, но кучерявый старался внимания на это не обращать. Может так о себе знать давали последствия дела, на которое его Адидас взял, а вовсе не накрывшее чувство тоски? Думать об этом он не хотел, потому что сейчас у него вырисовывалась проблемка посерьёзнее.       Яська подозрительно молчит с того момента, как они в квартиру зашли, и напряжение от неё исходит такое, что Туркин его каждой частичкой своего тела ощущает. Смирившись со своей участью, он себя в зеркале рассматривает, и злость в нём закипает на Вовку, что в авантюру его втянул, и на себя, что участвовал в этом. Да только отказаться бы он не смог. Улица забирает всё без остатка, а взамен ты получаешь чувство безопасности и хоть какого-то тепла, ощущение того, что ты хоть кому-то нужен. Интересно, а если бы он Ясю раньше встретил, как бы жизнь его сложилась?       Ангелочек его в небольшую ванную с аптечкой в руках заходит, а в глазах её тревога. Без слов ее понимает, когда она лишь одним кивком на бортик ванны указывает, прося жестом этим его сесть и дать раны обработать. И разве может он её, девочку его светлую и невинную, втянуть в грязную уличную жизнь, где всё пропитано криминалом, и где она пострадать может, став жертвой случайной? Он себе этого простить не сможет, но и без Яськи с ума сойдёт окончательно. Она – его единственный лучик, за который он цепляется в надежде, что ещё не всё потеряно; что живой он и действительно кому-то важен и нужен; что любить его можно просто за то, что он есть. — Ясь, ты, это... — начинает неловко, тишину нарушая. — Не обессудь, что я в таком виде, ладно? Просто так тебя увидеть хотелось, — взгляд её тяжёлый на себе ловит, но героически выдерживает его, удивляясь, что светловолосая на него так смотреть может. На слова его кивает и смягчается, принимаясь за обработку ран на его лице.       Ручками своими нежными каждую ранку старается обработать аккуратно. Турбо, сжимая бортик ванны, лишь иногда шипит, позволяя девчонке делать всё то, что она посчитает нужным. А Яська на каждую рану дует, стараясь облегчить этим боль его. Но будто уже и боли не чувствует, наблюдая за губами девичьими, которые к нему так близко были и к себе манили в желании прикоснуться к ним. — Не боишься, что родители сейчас вернутся и застанут нас здесь с тобой вдвоём? — спрашивает хрипло и еле как заставляет себя взгляд выше поднять, чтобы искушению не поддаться и Яську всю не зацеловать. — А я риск люблю. С тобой же вот связалась, — отвечать старается непринуждённо, но кучерявый чувствует, как злится она на него, словами задеть пытается. — Валер, ты мне ничего рассказать не хочешь? — Ясь, — обречённо вздыхает, понимая, что рано или поздно, она бы всё равно обо всем догадалась, и так сложно правду сказать, зная, что лучше ей об этом не знать. — Я тебя в это втягивать не хочу, — шепчет и в глаза зеленые, наполненные чувствами противоречивыми, заглядывает. — Я ценю, что ты меня уберечь пытаешься, но я правду хочу узнать. Ты... — замолкает и взгляд отводит, стараясь правильно вопрос сформулировать. — в группировке состоишь? — спрашивает прямо, ожидая от парня ответа честного, и смотрит в глаза его с надеждой, что он сейчас «нет» скажет, что ошиблась она в догадках своих. Но он молчит, голову вниз опускает и по волосам своим кучерявым нервно рукой проводит, не зная, что ей и ответить. — Состою, — одним словом догадку подтверждает, а у светловолосой от этого все внутри неприятно скручивается, чувство тревоги с новой силой накрывает, и сплошное непонимание, что дальше-то делать. — И когда ты мне об этом рассказать хотел? — столько усилий прикладывает, чтобы спросить об этом спокойно, но голос всё же ломается и дрожит, выдавая чувства её истинные. — Ну, в момент какой-нибудь подходящий, — произносит неловко, сам понимая, какую глупость сейчас сказал. Яська губы недовольно поджимает и, с эмоциями стараясь совладать, шаг назад делает, от парня отдаляясь.       Но далеко уйти он ей не дает, за руку её аккуратно хватает, чтобы боли не причинить, и к себе обратно притягивает, обнимая нежно. Пусть кричит, злится, истерит, да что угодно делает, но только бы не уходила от него. Девчонка обессиленно руки опускает и глаза зажмуривает, чувствуя, что вновь разрыдаться может. Только теперь от ощущения безвыходности. Несколько минут они в молчании проводят, каждый в своих мыслях. — Злишься? — спрашивает тихо, когда чувствует, что Яська в руках его дрожать меньше стала и, чтобы успокоиться, с волосами его играет. — Злюсь. На то, что правду скрывал, и на то, что не пришел на свидание сегодня тоже злюсь, — шепчет, а у Валеры сердце сжимается от понимания, что даже дурацкое «прости» сказать ей не может, но чувствовать виноватым себя от этого он не перестал. Как же он мог ангелочка своего так обидеть? — Ну, девчонкам вроде нравятся плохие парни, — обстановку разрядить пытается и ему даже кажется, что получается, потому что смешок её слышит, а после улыбку видит, когда она слегка от него отстраняется. — Дурак ты, Валер, — мягко произносит и волосы его взъерошивает, разглядывая его и шрам каждый, который он сегодня получил. Касается скул его и поглаживает слегка, вызывая этим движением ласковым у парня мурашки. — Ты мне уже об этом говорила, — глаза закрывает, наслаждаясь моментом этим интимным. Яська вновь усмехается, а у Туркина от сердца отлегло. Может и отношения их не поменяются после того, как она правду узнала? — А кто виноват, что ты с того момента не изменился? — руками разводит и смотрит на него насмешливо.       Кучерявый возмущается наигранно, а после до волос её светлых прикасается, прядь одну за ухо ей убирая. Ярослава замирает и вся насмешливость пропадает от жеста этого, с первого взгляда, обычного, следит за пальцами его внимательно, а после глазами они сталкиваются. В воздухе будто искрить начинает и притяжение такое, что на ногах устоять трудно, поэтому девчонка за плечи парня хватается. Взгляд Валеркин от глаз зелёных до губ манящих гуляет, и чувствует он, что сорваться может. Девчонка губы свои неосознанно облизывает, а для Туркина движение это, как для быка тряпка красная. Он медленно, но решительно к губам её приближается, и уже дыхание теплое чувствует, но... — Я не все раны тебе обработала, — в нескольких миллиметрах от губ его светловолосая шепчет и вновь отстраняется, внутри ощущая, что к такому шагу пока не готова. Валера глаза прикрывает и, мысленно до десяти считая, успокоиться пытается, чувствуя, как всё тело напряглось, а желание поцеловать Ясю разгоралась всё сильнее и сильнее. Только против воли её он делать ничего не будет, он и подождать готов.

***

      Вновь молчание. Вновь напряжение. Вновь эта неловкость и появившееся чувство недоговорённости после их недопоцелуя. Несмотря ни на что, Ярослава раны заботливо все обработала, а Туркин следил за ней, глаз не отводя. Такая красивая она была в этот момент. У подъезда в тишине стоят, пока Валерка курит, зная, что без спасательного никотина больше не выдержит и поцелует её, хоть и сам себе говорил, что подождать может. — Валер, пообещай мне, что завтра в больницу сходишь. Вдруг у тебя ребро сломано? — с нотками беспокойства и заботы просит, но внутри неё вновь борьба идёт. Столько всё ей обдумать надо и к решению какому-нибудь прийти. — Я очень постараюсь туда заглянуть, но ничего не обещаю. Не переживай ты так, поболит и перестанет, — убедит её в этом пытается, но только в глазах зеленых недоверие видит, с которым она на него смотрела последний раз в первые их встречи. — Я завтра приду до школы тебя проводить, — то ли спрашивает, то ли перед фактом ангелочка ставит, надеясь, что не отвергнет она его всё-таки. Он почему-то уверен, что к компромиссу они смогут прийти и все испытания вместе пройдут. — Приходи, — кивает, а после, нервничая, с пальцами играть своими начинает. — Валер, мне только обдумать всё надо, давай пока никуда торопиться не будем? — слова эти тяжело ей даются и на кучерявого виновато смотрит, пока он переварить сказанное пытается. — Хорошо, торопиться пока не будем, — соглашается, хоть и не совсем понимает, как ещё замедлить развитие их отношений. Но Яську и чувства её он уважает, поэтому и этого подождёт. Главное, что не оттолкнула она его, с этим бы он уже так спокойно не справился. — Тогда до завтра, — уголками губ улыбнувшись, неловко с ним прощается и через пару секунд за дверью подъезда скрывается, оставляя кучерявого наедине.       Турбо почему-то кажется, что они в самое начало вернулись, когда доверие девчонки он постепенно завоёвывал. Даже если это и так, то от Яськи он просто так не отстанет, и если надо, то вновь доверие её получит. Он, может, впервые об отношениях серьёзных задумался, поэтому сдаваться так просто он не собирается.       И шагая по знакомой дорожке домой, он раздумывает о том, что дальше ему делать и как быть. С Ясей рядом тепло и уютно, а мир весь красками яркими играет, а без неё – душа болит и вновь всё становится черно-белым.