Глава 8

На завтрак принесли пресную морковную кашу и глиняную кружку с теплым молоком, где на дне таяла ложка меда. Я протолкнула в себя несколько ложек, не различая вкуса. Еда была просто топливом, необходимостью. Ком в горле мешал глотать. Я вернулась на каменное ложе, и каждая мышца отзывалась тупой, накопленной усталостью. Не физической, а глубже будто кости налились свинцом. Вскоре в коридоре за дверью послышались шаги. Тяжелые, размеренные, с лязгом амуниции. Я поднялась и приняла защитную маску, сделав лицо бесстрастным. — Подъем. Тренировка, — бросил он коротко, его голос прозвучал как скрежет камня. Меня вывели на арену. Воздух здесь был другим — чистым, холодным и неподвижным. Пустота давила на уши после постоянного гула трибун. Песок под ногами лежал ровным, девственным полотном, скрывая вчерашние следы борьбы и крови. И посреди этой зловещей тишины, на центральной трибуне сидел магистр Силерим. Он не двигался, но его взгляд был тяжелым и пронзительным. Я застыла, ощущая, как под этим взглядом мышцы спины непроизвольно напрягаются, а дыхание становится поверхностным. И тогда его голос прозвучал у меня в голове. Четкий, холодный, лишенный всяких интонаций, произнес: — Сегодня ты будешь отрабатывать слабые места. Каждое движение будет разобрано. Каждая ошибка — исправлена. А завтра… Завтра ты сойдешься в бою с Укерасом. Воздух резко ушел из легких. Сердце забилось чаще. В глазах начало потемнеть. Я почувствовала, как ноги становятся ватными, а песок под ними начинает плыть. Это был не страх. Это было осознание неминуемого. Приговор, только что озвученный вслух. Силерим, не меняя позы, медленно поднял руку. Песок в центре арены взметнулся, закрутился вихрем и начал сгущаться, формируя грубую, бесформенную массу. Постепенно она вытянулась, обрела лапы, хвост, подобие крыльев. Это была фигура дракона, но у нее не было лица — только сглаженные, нечеткие черты, делающие ее еще более чужой и пугающей. Она двигалась неестественно, ее конечности подрагивали, а тело постоянно осыпалось и собиралось вновь. — Нападай, — его мысленный приказ прозвучал у меня в голове, как щелчок. Я ринулась вперед, инстинктивно пытаясь вцепиться в песочную шею. Но в последний миг фигура рассыпалась у меня под когтями в облако пыли. Я провалилась сквозь нее, едва удержав равновесие. Песок тут же собрался у меня за спиной. Я почувствовала тупой, но ощутимый удар по лопаткам. Он не был сильным, но его было достаточно, чтобы я споткнулась и упала на колени, поднимая облако пыли. — Слишком прямолинейно. Предсказуемо. Укерас разорвёт тебя за пять секунд, — голос Силерима был спокоен и беспристрастен. Я поднялась, отряхивая песок с чешуи. Внутри все закипало от унижения. Он заставлял меня атаковать снова и снова. Я пыталась бить хвостом, уворачиваться, делать обманные маневры, но песочный дракон был лишь инструментом, марионеткой в руках Силерима. Он бил меня по запястьям, когда я замахивалась, подсекал ноги, когда я пыталась прыгнуть. Каждый удар был точен, унизителен и демонстративно неопасен. Он не пытался ранить — он показывал мне мое место — место неумелого щенка. Яростный рык вырвался из моей глотки. Я попыталась сделать то, что у меня получалось лучше всего — призвать тьму, окутать иллюзию непроглядной пеленой, но ничего не вышло, внутри была пустота. Его присутствие, его воля накрывали арену невидимым куполом, подавляя любую попытку использовать магию, я была лишена своего главного козыря. — Злиться бесполезно, — продолжил свой урок Силерим. — Злость это удел слабых. Она затуманивает взгляд и замедляет реакцию. Ты должна видеть. Думать. Предугадывать его намерения, Укерас не будет стоять и ждать, пока ты решишься. Я продолжала бросаться на иллюзию, уже не пытаясь победить, а просто стремясь хоть раз коснуться ее, но это было невозможно. Она была повсюду и нигде, песок сыпался мне в глаза, забивался в ноздри, я дышала тяжело и прерывисто, в горле стоял ком от пыли и бессильной ярости. Тело ныло от десятков мелких, но болезненных ударов. Внезапно иллюзия замерла, песочный дракон потерял форму и с тихим шелестом осыпался на землю, превратившись в обычную, ничем не примечательную кучу песка. На арене воцарилась тишина, которую нарушало только мое хриплое, сдавленное дыхание. Я стояла, опустив голову, чувствуя, как по чешуе стекают капли пота, смешанного с серой пылью. Потом послышались шаги. Силерим спустился с трибуны и медленно, не спеша, подошел и остановился возле меня. Моя драконья тень накрыла его с головой. Его голова не доставала даже до моего плеча, он был букашкой, хрупкой, легко раздавливаемой. — Укерас не будет играть с тобой в песок. Он будет рвать плоть и ломать кости. Он будет наслаждаться каждым твоим стоном. Завтра на этой арене только один из вас покинет ее живым или ты убьешь его, или он убьет тебя. Поняла меня? Он выпрямился. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел прочь, его плащ развевался за ним, как черное знамя. Его шаги эхом отдавались в оглушительной тишине арены. Стражники молча взяли меня под руки и повели обратно в камеру. Тело горело от усталости и унижения, но хуже была тяжесть внутри. Глухое, давящее чувство страха, смешанного с отчаянием. Он не просто тренировал меня, он медленно, шаг за шагом, ломал мою волю, показывая абсолютную степень моего бессилия и к концу этой тренировки я с ужасом осознала, что у него это почти получилось.