Глава 12

Я стояла перед зеркалом в своих новых покоях, вглядываясь в отражение, как в лицо незнакомки. Черты оставались прежними — те же высокие скулы, прямой нос, темные глаза под тяжелыми веками, но за этим знакомым фасадом скрывалось нечто иное, чуждое и опасное. Холодная маска, которая плотно приросла к коже, скрывая бурю внутри — едкую смесь ярости и страха, отточенную каждым днем в этой позолоченной клетке. Цепи на запястьях звенели при малейшем движении, их вес стал привычным, как вторая кожа. Сначала их металл впивался в плоть, оставляя красные полосы, но теперь кожа под ними огрубела, образовав жесткие мозолистые полосы. Этот звук сухой, металлический лязг стал мелодией для моей несвободы, назойливым напоминанием, что даже здесь, среди шелков и яств, я остаюсь пленницей. С момента той встречи с Изой прошло несколько дней. Записка, переданная тайком, стала заветной нитью, связывающей меня с миром за стенами. Я спрятала ее под каменным полом, проверяя ее наличие каждый раз, когда оставалась одна. Мысль о том, что Сарлес жив и с ним все хорошо, согревала изнутри, как крошечное пламя в ледяной пещере, но внешне я становилась все более расчетливой и холодной. Я начала изучать стражников с методичной тщательностью. Эльф с усталыми глазами, который всегда смотрел куда-то поверх голов. Его смены были короче, а в конце дня он всегда казался особенно изможденным. Другой эльф с грубым лицом и шрамом через бровь, вечно ворчащий о жалованье и плохой еде. Он был неосторожен, часто забывал проверять задвижку на двери моей клетки. Двое других, чьи имена я еще не запомнила, но уже знала, что один из них картежник и постоянно проигрывает свои смены, а второй имеет привычку засыпать на посту в предрассветные часы. Каждая такая деталь, каждое маленькое слабое место тщательно фиксировалось в памяти, складываясь в сложную мозаику. Любая мелочь могла стать ключом. Магистр не щадил меня на тренировках. Каждая встреча с ним заканчивалась новыми синяками, сломанной гордостью, но и новыми знаниями. Он не просто мучил меня — он испытывал на прочность, как испытывают металл, проверяя его гибкость и остроту. Его удары были безжалостны, но точны, его критика — унизительна, но всегда по делу. Он ломал меня, чтобы собрать заново — в ту форму, что была ему нужна. После каждой такой тренировки я возвращалась в свои покои с дрожащими руками и свежими кровоподтеками, но с новым пониманием его методов, его стиля, его слабостей. Да, даже у него они были. Мгновенная вспышка раздражения, когда я находила неочевидное решение. Легкое сужение глаз, когда я упоминала Сарлеса. Это были крошечные трещины в его каменной маске, и я собирала их все. Мысленная связь с Сарлесом оставалась моим единственным истинным спасением. Его голос в голове, тихий и спокойный, стал тем якорем, что удерживал меня от полного погружения в безумие этой игры. По ночам, когда цепь позволяла мне лечь на роскошное ложе, я закрывала глаза и мы разговаривали. Он рассказывал о настроениях среди других драконов, подтверждая слова Авоса. Говорил, что даже среди наших тюремщиков зреет недовольство политикой магистра, его жестокостью и непомерными амбициями. Эта мысль, этот намек на возможных союзников в стане врага, согревала сильнее любого огня в камине и давала силы просыпаться каждое утро, чтобы снова идти на его тренировки, снова терпеть его прикосновения и унижения, копя силы для того единственного момента, когда можно будет нанести ответный удар. Внезапно знакомое ледяное прикосновение к сознанию заставило меня вздрогнуть. Все мысли мгновенно вылетели из головы, вытесненные одним-единственным властным повелением, которое прозвучало прямо в моем разуме. «Приди в мои покои. Немедленно». Голос Магистра был подобен скольжению льда по обнаженным нервам. Я мысленно сжалась в комок, возводя внутренние барьеры, но приказ уже проник внутрь, оставляя после себя неприятный, назойливый резонанс. «Зачем?» — попыталась я возразить на том же уровне, вкладывая в мысленное касание всю свою ненависть. Ответа не последовало. Лишь насмешливая тишина, давящая осознанием моего бессилия. Дверь в мою камеру со скрежетом отворилась. На пороге стоял тот самый эльф-стражник, его лицо было бесстрастным. — Выходи, — бросил он коротко, отводя взгляд. Сердце заколотилось где-то в горле, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я вышла, и мы двинулись по длинному, тускло освещенному коридору. Каменные стены, пропитанные запахом сырости, пыли и страха, казалось, сжимались вокруг. Шаг эльфа был отмеренным, мои цепи звенели, нарушая гнетущую тишину. Я чувствовала на себе взгляды других стражей, спрятанные за решетками глазниц их шлемов. Каждый наш шаг вглубь коридора отдавался эхом тревоги. Его покои находились на самом верху башни, возвышавшейся над ареной. Дорога казалась бесконечной. Мы миновали тренировочные залы, где пахло потом и кровью, прошли через потайную дверь, скрытую за гобеленом, и начали подниматься по винтовой лестнице. С каждым шагом воздух менялся. Запах страха и пота сменялся ароматом дорогого дерева, воска и чего-то чужого, сладковатого — его власти. Эльф постучал в массивную дверь из черного дерева. — Войдите, — донесся оттуда спокойный, знакомый голос. Стражник распахнул дверь и жестом велел мне зайти. Я переступила порог, и дверь закрылась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком. Комната была огромной. Высокие окна от пола до потолка открывали вид на ночной город, раскинувшийся внизу, и на саму арену, освещенную внизу факелами. Он стоял спиной ко мне, глядя в эту ночь, и на мгновение показалось, что он просто задумавшийся правитель, а не тюремщик. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены причудливые тени. Воздух был густым и тяжелым. Магистр медленно обернулся. Его глаза, холодные и проницательные, оценивающе скользнули по мне с ног до головы, задерживаясь на цепях. — Подойди к зеркалу, — приказал он и в его голосе не было места для возражений. Я послушалась, подойдя к огромному зеркалу в резной деревянной раме. В его отражении наши взгляды встретились. — Ты становишься великолепной, — произнес он почти ласково. Его пальцы мягко, но неумолимо отвели мои волосы с шеи. Его прикосновение заставило меня внутренне содрогнуться. — Настоящее оружие. Потом он сделал еще шаг, вплотную прижавшись к моей спине. Его руки легли на мою талию, крепко удерживая. Я замерла, каждый мускул напрягся, готовый к отпору, но он лишь наклонил голову. — Ты так сладко пахнешь, — его шепот был горячим у самого уха. — Розами и свежей выпечкой. Как противоречиво. Снаружи — воин, а внутри…девочка, которая все еще боится темноты. Его губы коснулись моего горла в легком, почти невесомом поцелуе, а затем я почувствовала острую боль — он укусил меня. Не сильно, не до крови, но достаточно, чтобы продемонстрировать власть. Я рванулась было вперед, но его руки, обвившие талию, были как стальные обручи. — Тихо, — прошептал он, словно успокаивая дикое животное. — Не торопись убегать. Самые интересные игры только начинаются. Он отпустил меня, но лишь для того, чтобы подойти к небольшому лакированному деревянному сундучку. Из него он извлек ожерелье — тонкую серебряную цепь с белыми жемчужинами и каплями красных рубинов. — Я приготовил для тебя подарок. Знак моего расположения. Снова эти умелые пальцы в моих волосах. Холод металла коснулся кожи, когда он застегнул застежку на моей шее. Ожерелье легло неестественно тяжело. — Видишь? Я могу быть не только тюремщиком, — он поймал мой взгляд в зеркале. — Я могу быть щедрым. Безмерно щедрым, но только к тем, кто этого заслуживает. Ты могла бы купаться в золоте и шелках, вместо того чтобы гнить в каменном мешке. Он развернул меня к себе, заставив смотреть прямо на него. Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, плечам, и было ощущение, что он видит меня насквозь. — Мне не нужна ваша щедрость, — выдохнула я, с трудом находя голос. Он звучал хрипло и чужим. — Мне нужна свобода. Его губы тронула улыбка, лишенная тепла. — Свобода? — он произнес это слово, как что-то наивное и детское. — Свобода — это иллюзия, которую продают глупцам. Я предлагаю тебе нечто большее. Силу и цель. Ты получишь свою свободу, когда поможешь мне достичь моей. — Какой цели? — спросила я, уже догадываясь, что ответ вгонит меня в еще больший ужас. — Ты соблазнишь своей красотой и убьешь для меня короля, — сказал он просто. — А я займу его трон и тогда, когда новый король взойдет на престол, его верный клинок — ты — будешь свободна. В этом и был смысл всех тренировок, я не просто ломал тебя, я ковал идеальное оружие. Он отошел к камину, взял со стола кубок и отпил из него. — Я долго думал, что Укерас — тот, на кого стоит сделать ставку. Он силен, яростен, предсказуем. Но ты…ты оказалась лучше. В тебе есть не только сила дракона, но и хитрость, терпение, ты выжидаешь и это ценится куда выше слепой ярости. Признание било по мне сильнее любого оскорбления. Он видел во мне не равного противника, а усовершенствованный инструмент. — Я дам свободу тебе, — продолжил он, — и твоему дракону. Сарлесу, кажется? Мило. Имя, произнесенное его устами, прозвучало как кощунство. Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев закипает внутри, но сдерживала его. Сейчас — не время. — Но есть одно условие, — Магистр повернулся ко мне. — Прежде чем получить величайшую честь стать королевским убийцей, ты должна доказать свое превосходство здесь, на арене. Ты должна победить Укераса. Публично. Безжалостно. Чтобы все увидели, кто теперь мой чемпион, чтобы никто не усомнился в моем выборе. Он подошел вплотную снова, его палец поддел ожерелье на моей шее. — Носи это. Пусть все видят мое расположение. И помни, — его голос упал до опасного шепота, — я могу быть щедр, но я никогда не прощаю предательства. Теперь иди, отдыхай тебе понадобятся силы для завтрашних тренировок. Укерас не станет сдерживаться, узнав о предстоящем бою. Я молча кивнула, разворачиваясь к выходу, каждый шаг отдавался в висках, дверь открылась передо мной, и я вышла в коридор, где меня ждал все тот же бесстрастный эльф-стражник. Ожерелье давило на шею, напоминая о новой цене моей свободы, но теперь у меня был план и первый шаг был сделан.