Глава 15

Я лежала в полной темноте, не в силах пошевельнуться. Сознание плавало в густом тумане, сквозь который едва пробивались смутные ощущения. Холод каменного пола под щекой. Тяжесть в каждой конечности, будто тело налилось свинцом. Дыхание было медленным и прерывистым, каждый вдох давался с усилием. Я не чувствовала боли — лишь глухое, давящее онемение, сковавшее всё тело от кончиков когтей до корней крыльев. Состав, выпитый перед боем, делал своё дело, погружая меня в состояние, неотличимое от смерти. Сквозь это оцепенение я едва уловила скрип открывающейся двери и осторожные шаги. Кто-то приблизился, и я почувствовала лёгкое касание на шее. Раздался тихий щелчок — и давящая тяжесть ожерелья исчезла. Затем к моим ноздрям поднесли что-то с резким, едким запахом. Аромат солей ударил в мозг, проясняя сознание, как удар хлыста. Я сделала первый глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как скованность в мышцах начинает медленно отступать. В проёме двери, очерченный тусклым светом из коридора, стоял стражник. Его лицо в полумраке было напряжённым и сосредоточенным, брови сдвинуты, губы плотно сжаты. — Тебя сейчас будут сбрасывать со скал в море, — его голос был тихим, но каждое слово произносилось четко. — Холодная вода выведет тебя из оцепенения окончательно. Когда очнёшься — лети. Сарлес рассказал мне о вашем плане. Я только "за", чтобы ты освободила не только драконов, но и нас, стражников. Многие из нас тоже томятся здесь против воли. Он сделал паузу, его глаза в полумраке горели решимостью. — Лети и не оглядывайся. Освободи нас всех. Пусть тебя благословит богиня Чесира. Я молча кивнула, сжимая пальцы. Его слова стали последним подтверждением, что этот безумный план — единственный путь к свободе для всех нас. Я повиновалась, снова опустив веки. Под закрытыми глазами плыли тёмные пятна. Было невыносимо страшно поддаваться этой полной беспомощности, зная, что сейчас ко мне прикоснутся чужие руки, будут перемещать моё тело, как безжизненный груз. Я заставила своё тело полностью обмякнуть, максимально расслабив мышцы. Я попыталась выключить все мысли, отогнать страх. Сквозь притворное беспамятство я уловила скрип снова открывающейся двери, на этот раз более громкий, и грубые, небрежные голоса носильщиков. — Вот она. Тащи её, да живей! — прозвучал один голос. — Море ждать не будет, прилив начинается. — Тяжелая, — проворчал другой. — Все они такие, пока не остынут. Чьи-то сильные руки грубо подхватили меня под спину и колени. Я продолжала изображать безжизненную тяжесть, но внутри всё сжалось от напряжения. Резкое движение отозвалось тупой болью там, где пришелся удар Укераса — боль была глубокой, но приглушённой. Меня понесли. Сквозь узкую щель между ресницами я видела размытые полосы света от факелов на потолке низкого каменного коридора. Потом ворвался ослепительный солнечный свет, заставивший веки непроизвольно сомкнуться. В уши ударили пронзительные крики чаек и нарастающий гул моря. Воздух резко изменился — стал влажным, солёным, холодным. После спёртой атмосферы подземелий он казался невероятно свежим. Меня грубо бросили на шершавую каменную плиту. Я лежала неподвижно, чувствуя, как ветер треплет волосы, а солнце пригревает кожу. Каждый инстинкт кричал, чтобы я вдохнула полной грудью, открыла глаза, но я лишь сильнее сжала челюсти. Потом последовал резкий толчок — и внезапная пустота под спиной. Свист ветра в ушах, всепоглощающее чувство падения, от которого свело живот. Сердце забилось с бешеной силой, протестуя против инстинкта, требуя расправить крылья, выровнять падение. Падение заняло несколько секунд, но каждая из них ощущалась отдельно. Ледяная вода обожгла кожу, а удар о поверхность отозвался во всем теле. Холод проник под чешую, достигнув мышц и костей. В этот момент тело окончательно вышло из оцепенения. Сознание прояснилось сразу, подтверждая расчеты союзников — холодная вода сработала как предусмотренный сигнал. Я действовала без промедления. Мощно оттолкнувшись от воды, я вырвалась на поверхность. Крылья, отяжелевшие от влаги, сначала двигались с трудом, но после нескольких взмахов восстановили силу. Я набрала высоту, оставляя внизу клочья пены. Свист ветра и удаляющаяся водная гладь подтверждали — я летела. Я обернулась, продолжая подъем. На скале стояла арена — каменное сооружение с алым флагом на вершине. Глядя на уменьшающиеся вдали стены, я чувствовала не ярость, а холодную концентрацию. Мысль о возвращении уже не была пустой мечтой, а становилась конкретной задачей. — С тобой всё в порядке? — в голове прозвучал знакомый голос. В нём слышалась напряжённость, будто он ждал ответа уже несколько часов. — Да, — мысленно ответила я, чувствуя, как наконец расслабляются мышцы спины. — Всё хорошо. Я на свободе. Теперь помогу и вам. Обещаю. Я попыталась передать ему ощущение уверенности, но сразу же ослабила контакт. Слишком сильные эмоции могли выдать наше общее волнение, нужно было сохранять спокойствие. Я сделала глубокий, размеренный вдох, наполняя легкие холодным разреженным воздухом. Я медленно повернула голову, осматриваясь. Слева простиралась бескрайняя водная гладь, справа уходили вдаль покрытые лесом холмы. А прямо по курсу, на самой кромке горизонта, постепенно проявлялись четкие силуэты башен Королевства Ран. С каждой минутой их очертания становились все отчетливее. Я расправила крылья шире, ловя восходящие потоки воздуха, и скорректировала направление полета. С каждым мощным взмахом чувствовала, как остаточная скованность в мышцах спины и плеч постепенно отступает. Вместо нее появлялась знакомая, но почти забытая за месяцы плена легкость. Тело наполнялось силой — не яростной, как в бою, а спокойной и уверенной. Этой силы должно было хватить для долгого пути. Этой силы должно было хватить для того, что предстояло сделать.