Часть 6

      Агнесса последовала совету Сильви, но легче от этого не стало. В отношениях с Фебом оставалась какая-то недоговорённость, непроработанная обида, незакрытый гештальт, как любила писать её приятельница по переписке. Ох уж, эти психологические заморочки. Пока было ясно одно. Осенняя хандра и боль от первого расставания составили не самый вкусный напиток. Скорее на губах у молоденькой студентки была горечь обмана, терпкий привкус разочарования и тайное желание последовать совету мстительной Сильви. Можно находить сотни оправданий неверному возлюбленному, но порой месть является лучшим лекарством или страшным ядом. Всё дело в дозировке. Живописный ковёр из разноцветных листьев, укутавший парижские бульвары, радовал глаза Агнессы, но душа походила на тусклое осеннее небо, а привычная жизнерадостность танцовщицы увязла в слякоти. Ей было не привыкать к разочарованиям и ударам судьбы. Родители развелись, когда она была совсем крошкой. Вначале Валентин вполне лояльно и равнодушно относился к старшей дочери. Он даже гулял с ней в парках по воскресеньям, иногда баловал подарками, шутил и веселился. В молодости «золотой мальчик» Валентин был ещё тот красавчик, хохмач и отличался незаурядным обаянием, которому поддавались представительницы прекрасного пола самых разных возрастов. Но разочарование в личной жизни изрядно подпортило некогда лёгкий и безмятежный характер дамского любимца. В народе бытует мнение, что большинство девушек ищут мужчину, похожего на своего родителя. В случае с Агнессой эта сомнительная истина работала на все сто. Она не искала черты отца в знакомых мужчинах, но так уж вышло, что дочь повторила ошибку матери и влюбилась в такого же «золотого мальчика». Но Валентин хотя бы женился на беременной любовнице, а Агнесса скорее всего осталась бы матерью-одиночкой в подобной ситуации. М-да, всё могло быть куда хуже. Хотя это не может служить утешением брошенной девушке. Валентин возненавидел (другого слова простодушная Агнесса не могла подобрать) дочь после своего второго развода. Мужчине было лестно считать себя отцом сыновей. Он даже не пожелал, чтобы Агнесса носила его фамилию после развода. — Всё равно выйдет замуж и сменит фамилию, — презрительно бросил бизнесмен. И оказалось, что его мальчики на самом деле являются чужими детьми. Больше Валентин не хотел видеть изменницу и бывших сыновей, которых презрительно именовал выродками и кукушатами. Хотя до этого мужчина был для них самым образцовым родителем. И вот получилось, что дочь неудачницы и голодранки осталась его единственным ребёнком. Но он-то хотел сыновей. Своё разочарование несчастный отец вымещал на безответной и хрупкой дочери, которая молчала, предпочитая не вступать в полемику с агрессором. Да и что она могла сказать? Во многом отец был прав. Пакетта не смогла ничего добиться в жизни, так и осталась одинокой, достатка в доме тоже не прибавлялось, хотя мать и дочь бились, как рыбы об лёд. Но между ними царило редкостное взаимопонимание. Они казались скорее подружками, чем матерью и дочерью. Это неимоверно злило Валентина, который подобно всем нарциссам, считал себя центром вселенной. Все должны любить его, восхищаться им, ведь родная мама с детства приучила мальчика к этой мысли. Отца своего Валентин почти не помнил, но мечтал иметь большую семью. Красивая, интеллигентная, умная, не ревнивая жена и непременно много замечательных и талантливых сыновей. А что в итоге? Дочь, которая полностью оправдывает своё имя. Певица, актриса, танцовщица. Ха! Талант — это далеко не всё. Валентин не собирался помогать дочке хотя бы из вредности. Пусть всего добивается сама. У Агнессы всё же хватило ума не рассказывать отцу о своём новом увлечении. Она не хотела снова быть высмеянной, опозоренной и униженной. Хватит с неё треволнений. Наивность — один из самых страшных врагов человека. Вот и начинающая писательница думала, что среди её аудитории не найдётся дерзкого насмешника. Ведь Агнесса просто сочиняла истории, рассказывала о любимом городе, любовных мелодрамах и жизненных драмах. Она не претендовала на звание современного Эмиля Золя или Оноре де Бальзака. Преимущественно люди были в восторге от флаффных историй, несколько вычурного стиля письма, многостраничных описаний природы, незатейливого юмора и довольно остроумных диалогов. Находились и взыскательные читатели, которые учили юную сочинительницу уму-разуму. Агнесса обычно отвечала людям довольно культурно и никого не блокировала. Многие читатели вставали грудью на защиту любимой писательницы. Но вот в честь пятнадцатилетия литературного сайта было решено провести конкурс. Условие было единственным. События конкурсного романа должны происходить в пятнадцатом веке. Об этом далёком времени сочинительница имела самое приблизительное представление. Но Агнесса решила поучаствовать, о чём вскоре пожалела. Никогда ещё она не огребала такого хейта, критики и насмешек. Многажды её тонкая рука поднималась для того, чтобы удалить произведение, вызвавшее столь неоднозначную реакцию, но стыд перед читателями, которые ждали продолжения этой истории, являлся сдерживающим фактором. Агрессия редко порождает уважение. Возможно, зерно истины в критике и было, но похвала сравнима с халвой, а разбор полётов подобен неприятному спрею от боли в горле. Да, многие известные авторы адекватно реагировали на критику и после удастаивались лестных отзывов былых зоилов, но многие люди слабы и уязвимы перед потоком осуждения их труда. Пусть многие гениальные, не побоюсь этого слова, писатели пережили подобное, и их вера в гениальность не поколебалась, но современным авторам от этого не легче. Некая ранимость и неуверенность в своих силах присуща очень многим творческим людям. А неуверенность Агнессы постоянно подпитывал её отец. Когда она подросла и начала многое понимать, то никогда не называла Валентина отцом, а Селину бабушкой. В крайнем случае, девушка называла их по имени, но обычно ограничивалась официальным «вы». Строго говоря, Агнесса решилась участвовать в литературном конкурсе исключительно ради отца. Как отрадно будет послать ему свою фотографию в обнимку с новым печатным изданием. Подобно многим зелёным, как недоспелый виноград, юницам, девушка мечтала доказать всему миру свою мнимую крутость. А ещё она страстно хотела вырваться из нищеты, носить фирменные шмотки, не мёрзнуть на остановке в ожидании транспорта и покупать любую понравившуюся вещь, а не быть простой зрительницей и мечтательницей в бутиках и торговых центрах. Тогда была середина первого зимнего месяца. Всего одна декада оставалась до светлого и умиротворяющего даже самые желчные души праздника Рождества Христова. В настроении Агнессы тогда преобладали минорные нотки. Ведь магазины начинают готовиться к праздникам загодя. А это значит, что даже в самых простеньких и бюджетных супермаркетах полки напоминали пёструю средневековую ярмарку. Дорогие лакомства, игрушки, фонарики, свечи дивной красоты, стеклянные, гипсовые и даже мраморные фигурки. Агнесса после учёбы любила гулять по магазинам. Её скудной стипендии хватало только на проезд и самые дешёвые обеды, которые могли прельстить разве что умирающего от голода бездомного пса. Зато как чудесно бродить по дорогим магазинам и представлять, что когда-нибудь она сможет себе позволить всё. Главное не реагировать на снисходительные взгляды и презрительные улыбки ухоженных и высокомерных продавцов. Многие не брезговали откровенным хамством. Лучезарное настроение исчезло быстрее, чем солнце в закатный час. Вот идёт отец, а с ним его новая жёнушка. Агнесса надеялась, что тот не заметит её, но нагруженный сумками, как вьючный мул, Валентин как на грех углядел в толпе единственную дочь. — Что ты здесь делаешь? — Гуляю. — Такая же бездельница как твоя мать. Помоги мне сумки до машины дотащить. — Вы подвезёте меня? — затеплилась робкая надежда. — Нет. Нам не по пути. Даже новой мачехе стало неудобно за поведение супруга. Но Валентин быстро оборвал неожиданную заступницу Агнессы, холодно напомнив, что она живёт в его доме и на его деньги, поэтому должна помалкивать, если не хочет очутиться на улице. Как же Агнесса ненавидела подобную мелочность в людях. Она дрожала не только от холода, но и от негодования. Тогда-то и произошло её знакомство с Квазимодо. Милый, бесхитростный, добрый парень, который не тяготится нахождением во френдзоне, как многие достойные представители мужского пола. Какие-то приезжие, чьих имён она сейчас и не могла вспомнить, стали агрессивно приглашать замёрзшую девушку прокатиться в их шикарном авто. Их было двое. Никто из людей, стоявших на остановке, и не подумал заступиться за хрупкое создание. Как любит говорить та же бабушка Селина, своя рубашка к телу ближе. Кому нужны проблемы из-за чужого человека? Но Квазимодо оказался исключением из правил. Он врезал одному сексуально озабоченному парню и разбил стекло затейливо расписанным блюдом, которое достал из пакета. Другой храбрец мгновенно вызвал полицию. Долго доблестных представителей органов правопорядка ждать не пришлось. Никто, кроме Агнессы, не пожелал выступить свидетелем. Поглазеть на происшествие все горазды, но стоит появиться полиции, как у очевидцев мгновенно появляются срочные дела. Полицейским оказался тот самый Феб де Шатопер. Он внимательно выслушал версии «потерпевших», Агнессы и Квазимодо. Разумеется, никакого наказания парни не понесли. Возмущённой девушке капитан полиции стал что-то объяснять про толерантность и дружбу народов, но Агнесса была очарована им. Феб казался таким благородным, понимающим и порядочным. Не виноват же он в самом деле, что у него такая работа. Сыграла свою роль и приятная внешность молодого человека. Выяснилось, что Квазимодо с отличием закончил тот самый колледж культуры, в котором училась и Агнесса. Только учился он на народных промымыслах, как и Пакетта в своё время. Занимался молодой человек изготовлением посуды, игрушек и плетёных корзин. В этот день он спешил отдать заказчику блюдо, над которым трудился последний месяц. Приближалось Рождество, и у молодого человека была тьма заказов. Квазимодо оказался талантливым художником. О, особенным спросом пользовались блюда, чаши, горшки на библейскую тематику. Но не красоваться блюду, изображающему рождение младенца Христа, на столе молодой семьи. Квазимодо должен был уплатить штраф, но тут подоспел его приёмный брат. Разговор получился довольно жёстким. — Я преподаю в Сорбонне античную литературу. Моими бывшими учениками являются многие известные журналисты. Знаком я и с влиятельными людьми. Думаю, что статья выйдет весьма интересная и вызовет общественный резонанс. Коренным парижанкам уже нельзя выйти на улицу, чтобы не стать жертвой нападения. Спасать девушек опасно для жизни. О, народ хлебом не корми — дай возмутиться произволом властей. Африканские мигранты пользуются особой любовью парижан. Готовься, капитан, лейтенантом станешь. В итоге марокканцы передумали писать заявление и решили отремонтировать машину за свой счёт. Но проблемы у Феба всё равно появились. Ушлый профессор всё же сам написал статью про это происшествие. Феб получил выговор и от начальства, а преступников депортировали. Это очень рассердило Агнессу, которая сразу прониклась неприязнью к дотошному профессору. Отец возмутился этой историей и сказал, что она сама во всём виновата. Нечего было кокетничать с мужчинами. К нормальным девушкам никто не пристаёт. С Квазимодо она всё же продолжила дружбу. Не виноват же парень, что брат у него дотошный придурок.