Пепелище

Дей набирал для Иги тарелку закусок.        Девушка забраковала волокнистую дичь после первого же куска, зато попросила нарезать себе больше вяленой оленины. Её вместительный ковш с мёдом быстро выселил со стола претенциозный неудобный кубок и стал чашей для двоих.        Зябрей, всё крутившийся за спинами, спросил:        — Не раздражает ли музыка?        — Отличная, — честно сказал Дей. — У стракхарпы приятный звук. К жалейкам мы тоже привыкли, но это больше военное. Из чего у вас их делают? Звук интересный. Это не тростник.        — Вообще-то из волчьей ягоды. Это куст такой. Весной обламывают ветку, а внутри будто пух слежавшийся, легко вытолкнуть. Пищик, вроде, из пера птичьего.        — Про него и речь.        — Вот это слух, твоя милость! — изумился Зябрей. — А может, и сам чего сыграешь?        — Проси Тави, — скривился Дей. — Он всё-таки правильный инкуб.        Тави смущённо натянул рукава:        — Я даже не знаю слов таких. Стракхарпа...        — С игровым окном которая, — подсказал профессор, кивая на музыкантов.        — Куда окном? — Тави покосился на усмехнувшегося Хеми. — Со мной вот Асмодей не проводил столько времени, чтобы я так в инструментах понимал.        — Да ну тебя, — помрачнел легат.             Верша наблюдал за беседой со своего места за главным столом. Уловив паузу, спросил:        — Ну как вам подлунный Молг, гости милые?        — Хм, — Дей встал со стула, поднимая ковш. — Мы такого ещё не видели, чтобы из-под земли била вода. Чтобы у ночи было своё светило. Но рукотворная красота удивляет сильнее. Магией можно сделать сразу и много, а вот живыми руками... Слабо себе представляю, как вы всего этого добились. Каждое полотно кем-то выткано, каждый узор вырезан, вышит. В суровой жизни находить место красоте — это славно. Ваше здоровье, Гейзеры!        Польщённый Верша спрятал нос в кружке.        На стол поставили новый кувшин. Мёд в нём был тяжёлый, пряный. Много и долго говорили Эрис и приспешники. Слегка путано, речи явно не готовили, зато часто побуждали пить до дна.        Дей иногда оборачивался к узкому окну и будто прислушивался. Профессор проследил за его взглядом:        — Что там?        — Вот это гуляют! Будто на улице тоже шум.        Позже легат вспоминал тот момент, не переставая себя корить. Топот и крики он списал на танцы или какие-то ещё увеселения. Думать об этом не получалось: накинулась чёрная и тяжёлая муть, не дававшая связать двух слов. А самое страшное было то, что муть эта казалась невероятно приятной и затягивающей. Так и умоляла сдаться ей на милость.                    Хеми охотно пробовал всё, что подавали, и пытался запоминать названия напитков, коих в Молге водилось множество. Браггот, метеглин, меломель... Благо, сидевший рядом большак из Бора был большим любителем заложить за воротник, а значит и информантом. Как и ожидалось, он разговорился к кульминации веселья.     Когда Игмела вскрикнула в первый раз, профессор не обратил внимания: девушка и так создавала много шума. Но тут сидевший рядом Тави обрушился мешком на пол.        Даже люди ещё не были слишком пьяны. Сам Хеми напробовался ничтожно мало для демона и ничего не чувствовал. Тави минуту назад перемигивался с юными кошками, Дей окучивал воительницу, но оба они теперь лежали на полу, вперив страшный распахнутый взгляд в потолок.        Это явно не было неуместной шуткой. Хеми заметался между ними, пытаясь привести в чувство.        — Что с ними, что? — Иги била по щекам то одного, то другого. — Мы пили одно и то же!        Тарелки остались чистыми, лишь у Тави лежала на ней пара крошек ржаного хлеба.        — Все назад! — скомандовал Хеми, собрав в кулак всю решительность. — И ты тоже! — прикрикнул он на Иги.        В повисшей тишине он теперь слышал гул снаружи.        — Не подходите. Их опоили.        — Ладно тебе, демон! — примирительно произнёс подоспевший Эрис. — Просто набрались оба. С кем не бывает?        В словах не было ничего пугающего, но тон изменился, в голосе звякнуло железо.        — Мы не теряем сознание от выпивки. И отравить нас почти невозможно. Проклятье... Круча, только он знал... Что вы задумали? — профессор с подозрением сощурился, окидывая взглядом людей, собиравшихся вокруг.     Друзей среди них больше не было.        — Успокойся, очнутся! — продолжил увещевания Эрис.        Оставаясь в почти человеческом облике, Хеми распустил крылья. Из оружия у него был только ножик для еды, сноровки перевоплотиться в ящера не хватало. Он никогда не сражался и не думал о том, что придётся.        — Ваше вероломство даром не пройдёт, — решил профессор пригрозить, — плевать, кто из вас виноват, ответите все!        Верша перемахнул через стол и оказался рядом.        — Только мёд пили? Зябрей, ты ведь пробовал?        Дядька был в таком замешательстве, что не смог даже кивнуть.        — Пить надо меньше, — ответили Верше из-за спины.        Одно короткое движение — и король Гейзеров оказался в захвате, с ножом у горла.        — А ты, демон, лучше не вмешивайся, — предупредил Эрис. — Один в поле не воин.        Он потащил Вершу в центр зала, чтобы всем было видно, почему не стоит сопротивляться. Пленник крутился ужом, удержать его было непросто, на иссечённом горле выступали капли крови.        Хеми так возмутился, что страх ушёл:        — Ах, это твоя игра! Просчитался, да? Ты просчитался! Молоко берёт только инкубов, а я доледе! Если что-то случится с моими спутниками, ты труп! — крикнул он Эрису.        — Я смирился! — ответил тот. — Мне без разницы, от чего умереть, остальные пусть живут!        Внизу послышались крики, топот и треск.        — А вот и ещё гости прибыли! Верша будет жить, только если поедет с нами.        И тут один из островитян встал на лавку, выдрал из громадного осетра нож и ловко метнул. Свистнув над головами, лезвие глубоко вошло в череп Эриса, перед смертью успевшего только выдохнуть.        Как только миновала опасность для наследника, посольство горожан принялись убивать чем попало: в них полетели кувшины и мебель, кованые светцы в умелых руках превратились в недурное дробящее оружие.        В ту же минуту снесли с петель дверь: в зал попытались прорваться захватчики.        Хеми только и думал, как, пользуясь сумятицей, спрятать бесчувственных Тави и Дея в безопасное место. Напрягая все силы, профессор смог оттащить их за дверь. Затем, отдохнув, продолжил отступление, но тут распахнулась противоположная дверь, которая вела на деревянную галерею.        Захватчики отпрянули. Видимо, в скупом свете факелов два тела, над которыми сгибалась чернокрылая фигура, повергли их в ужас. Вскоре путь оказался снова чист.                   Дей был рад видеть Саваора живым. А сам легат почему-то стал ребёнком, но сильно не удивился. Так было надо. Будто жизнь — рассказ, который сам себя пишет.        Что-то снова назревало возле одной из мембран. Ворота Келса были открыты, сквозь крепость коротким путём проезжали офицеры. Они уже забрали кое-кого из учеников с собой и теперь болтали с Саваором перед тем, как ехать дальше.        Глаз отвести невозможно было: инкубы покачивались в боевых сёдлах, свирепые эки взрыкивали, били копытами, вставали на дыбы. Они привезли с собой запах юфти, грозы и металла. Запах войны, зову которой не было сил сопротивляться.        — У меня есть хороший эк! — Дей почти повис на рукаве Саваора. — И доспех почти полный! Я тоже поеду с ними!        — Да ты, сопленосый, куда?!        — В легионе лишним не буду! Обещаю!        Саваор схватил Дея за плечо и встряхнул, раз не доходило:        — Так, иди в казарму! Чтобы я тебя тут не видел!        — А я же присягу дал! — осенило Дея. — Я присягу дал уже в Дэре, значит, сражаться обязан, и вы мне не можете запретить!        Один из офицеров одобрительно хмыкнул и проговорил:        — Там делать нечего. Видишь, пускают нас в авангард? Это значит, разобьём за часок-другой. Не успеешь оглянуться.        — Да? А вдруг...        — Лучше кофе нам завари, шилозадый. Мне сразу с сахаром. Две ложки. Скоро будем.        Только так Дея и уговорили остаться.        Прошло чуть больше времени, чем ожидалось, и войско действительно вернулось. Всё, что осталось от войска.        Инкубы медленно умирали один за другим в центральном дворе Келса. Их тела лежали в грязи, напитанной слезами, кровью, ликвором и пеплом, а рядом валялись обрывки ярких табардов. Тела вспыхивали, сгорали дотла, и от жара жижа, скопившаяся на брусчатке, начинала кипеть.       Заперли все ворота университета. В дыму и хаосе Келса готовился к осаде. Небо над головой оглушительно трещало, и Дей терял рассудок от ужаса.        Вскоре стены крепости содрогнулись от мощных ударов. Воздух разрывался от магии, которая наполнила его до предела. Слишком слабый для такого натиска, Дей сжимался на земле, ожидая неминуемой гибели. Он не мог даже поднять голову.        Кто-то пытался его окликнуть и разбудить.        И вдруг Дей очнулся, смог пошевелиться.        — Ты меня слышишь? — проговорил охрипший и помятый Хеми.        — Так, — Дей сел в кровати, вцепился в простыню, пытаясь понять, когда заснул. — А мы где?        — Мы всё ещё у Гейзеров. Вчера городские устроили здесь бойню. Потом расскажу подробнее.      К постели приблизился Верша. Ворот плаща потемнел от крови, а на лице виднелись пятна сажи. Он выглядел, как будто тоже побывал в кошмаре Дея.       — Почему я не помню ничего?     — Вас опоили. Тебя и Тави. Полежи ещё, полежи, — уговаривал профессор. — Тут только одно напрашивается: в мёд добавили сыворотку. Когда молоко сворачивается, остаётся такая субстанция. Я потом ещё раз попробовал это пойло — странный привкус. Без подсказок поваров бы я до такого не додумался, конечно.           — Как тебе помочь? — спросил наследник.       Голос был неровный, звенящий. Значит, кричал совсем недавно.        — Где Тавилис?        — Он снаружи сидит. Очнулся чуть раньше.        — Мне помочь? — запоздало переспросил Дей. — Понятия не имею. Я как будто под телегу попал. Дай-ка тоже выйду подышу.        Хватаясь за мебель, Дей двинулся к двери.        — Те, кто тебя опоил, мертвы. Я убил одного лично, ножом зарезал. Эрис мёртв, — сказал ему вслед Верша.        Свет ударил Дея по глазам. Когда он прозрел, то снова не понял, где находится.        Он потерял связь с действительностью ясным вечером в белокаменной крепости, а очнулся на пепелище. Обгорелые стены, разрушенные гульбища и мосты между башнями. Трупов во дворе лежало столько, что почти некуда было ступить.        Дей не сразу заметил Тави. Тот неподвижно сидел на лавке у стены. Пытался осмотреться, но его не слушались зрачки — убегали то в одну сторону, то в другую. Их действительно каким-то образом опоили. Только зачем?        Легат молча подошёл и опустился рядом на лавку.        Ночью с его телом что-то делали — переносили, тащили, клали. Возможно, он валялся где-то и неизвестно в каком виде. Мысль вызывала холодное омерзение.        — Мы едем домой, — распорядился Хеми, направляясь к деннику. — Сейчас запряжём ту телегу, которую привезли. Положим вас внутрь и поедем.        — Боюсь, это пока невозможно, — ответил шедший за ним Верша и жестом попросил остановиться. — Я жду, что придут разведчики. Крепость мы отбили, но Город окопался и ждёт подкрепление для осады. Сначала узнаем, где именно, чтобы вам не столкнуться. Потом езжайте. Мы будем сражаться дальше.        — Много вчера погибло? — спросил легат.        — Не очень. Ранен Тимьян, но неопасно.        — Твою-то мать... — скривился Дей. — Я бы поквитался с Эрисом. Но ты говоришь, всё уже кончено. Вмешаться не могу, как бы ни хотел. Ну, расскажи хоть, что собрался делать?        — Ударить по лагерю надо как можно быстрее. Но у них огнестрельное. Срежут нас пулями. Не знаю, как подступиться.        Дей подумал несколько минут, рассматривая обломки досок, валявшиеся повсюду. Такой же доской он сутки назад играл с ребятнёй в лапту. Спросил:        — Сколько коней? Телеги есть?        — Этого добра полно.        — Хоть пару ружей отняли?        — Собираем вот с мертвецов.        К вечеру, не выдержав надоедливый скрип карандаша Хеми над ухом, Дей попросил лист бумаги, прочие писчие принадлежности, с усилием посадил себя за стол и кое-что набросал. Затем отыскал Вершу. Впрочем, это было нетрудно — все, кто остался защищать крепость, собрались в разгромленном пиршественном зале, оставалось только доковылять туда.     Наследник осторожно принял листок, испещренный рисунками. На нём доски, телеги и лошади шаг за шагом превращались в кое-что интересное.     — Спереди лагеря подойди вот так, как здесь показано, — объяснил Дей. — Пока пялятся и пытаются разбить щиты, можно налететь конницей с другой стороны.     — Хитро, — проговорил наследник, всматриваясь в рисунки. — Выхода, в общем-то, и нет. Попробуем.     — Отработайте шаг. Следите за контуром. Если внутрь прорвутся, вам крышка. Понятно, как собирать?     — Да. Спросим, если надо будет. Что-то из военной науки. Как хоть оно называется?     Дей хмыкнул:     — Тебе понравится. Это простая осадная машина. Гуляй-город.