Глава 17: Больше двух раз?

Сентябрь, 2004

      «ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ И ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ — РОКОВЫЕ ВЛЮБЛЁННЫЕ ИЛИ СМЕРТЕЛЬНЫЕ ВРАГИ?

      Автор: Рита Скитер

      Ежегодный благотворительный бал Бентворта состоялся вечером 25 сентября в роскошном Абботт-холле, и публику украсила своим присутствием — причём самым заметным образом — эффектная пара: Гермиона Грейнджер, Героиня войны и лучшая подруга нашей национальной гордости Гарри Поттера, и Драко Малфой, наследник огромного состояния Малфоев и ещё более обширных владений Лестрейнджей, а также осуждённый Пожиратель смерти. Искры летели во все стороны, когда эти двое кружились по бальному залу.       Выросшая в скромных условиях, сдержанная Гермиона Грейнджер сегодня является одной из самых влиятельных магглорожденных ведьм Британии. В истинном духе «Самой блестящей ведьмы своего поколения» она изучала тактику расследований в Кембриджском университете магии и могла бы выбрать любую карьеру в мире, но предпочла остаться верной сторонницей Гарри Поттера. Работая с административными задачами в Департаменте магического правопорядка, мисс Гермиона Грейнджер во многом исчезла из поля зрения общественности.       Чего нельзя сказать о харизматичном наследнике Малфоев, чьи романтические похождения уже несколько лет регулярно украшают страницы «Ежедневного пророка» — с тех самых пор, как ему было даровано досрочное освобождение из Азкабана. Неужели он наконец видит финишную черту и устремил взор на нашу всеобщую магглорожденную любимицу? Лишённый былого семейного величия, Драко Малфой был вынужден буквально прокладывать себе путь обратно в сердца ведьм и волшебников по всей Европе. Когда-то протеже самого Тёмного Лорда, он пережил сокрушительное падение, однако его возвращение оказалось по-настоящему впечатляющим. Более тридцати арестов тёмных магов — на его счету, и можно с уверенностью сказать: молодой Малфой стал одним из лучших авроров страны.       Анонимные источники подтверждают, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой всегда были смертельными врагами — по причине кровного статуса; кроме того, юный Малфой был самым молодым Пожирателем Смерти во внутреннем круге Тёмного Лорда и получил задание лично убить Альбуса Дамблдора. Его уголовные обвинения включают неоднократное применение заклятия Круциатус, а также Империус, и в прошлом он питал печально известную ненависть к магглорожденным.       Несмотря на его переменчивую сторону, в ослепительной улыбке Малфоя, возможно, всё ещё таится тьма. Неужели искры в глазах Гермионы Грейнджер были вызваны неэтичными методами — или же у неё просто слабость к всеобщему любимцу, «плохому парню» из чистокровных? Была ли их встреча всего лишь совпадением, хитроумным планом по завоеванию уважения магической Британии — или же она была предначертана звёздами? «Ежедневный пророк» продолжит держать вас в курсе того, что вполне может обернуться любовной историей десятилетия.       Нарцисса терпеливо ждала, пока Драко дочитает статью; он сжал газету так сильно, что она порвалась. Подняв глаза на мать, он перекатил челюсть.       Она смотрела на него холодными голубыми глазами, губы были сжаты в тонкую линию.       — Это было бы пустяком, — сказала она наконец, слишком уж ровным голосом. — Скитер — таракан, и никто не верит ни единому её слову. Но снимки не лгут, Драко. Ты смотришь на неё так, будто умираешь с голоду.       — Мы всего лишь танцевали, мама, — прошипел он.       Она моргнула и задумчиво хмыкнула.       — Да. Танцевали. Разумеется. Это вы делали и сегодня утром? Голыми. В твоей гостиной. И не говори мне, что всё было невинно — я не вчера родилась.       Он лишь усугубил пустоту.       — Ну и что с того?       — Что значит «и что с того», Драко?! — выплюнула Нарцисса. — Это Гермиона Грейнджер, самая важная магглорожденная в Британии! Ещё вчера вечером ты говорил, что нам следует заслужить её уважение — и после этого ты развлекаешься, оскверняя её? Как тебе не стыдно!       Драко фыркнул и нахмурился.       — Я её осквернил? Ради Мерлина, сейчас двадцать первый век! Мама, мы оба взрослые люди. Её бы там не было, если бы она этого не хотела.       Нарцисса задохнулась, подбирая слова.       — Но я не понимаю! — воскликнула она. — Это что-то новое? Недели? Месяцы? А может, даже годы?       Драко тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу.       — У тебя был тайный роман с Гермионой Грейнджер, пока я пыталась очаровать каждую уважаемую полукровку в стране?       — Мама...       — Ты позволил всем думать, что она ненавидит нас из-за того, как ты обращался с ней в юности, в то время как вы всё это время были любовниками?       — Мама! — рявкнул Драко и впился в неё взглядом. — Нарцисса умолкла, широко раскрыв глаза, и Драко тяжело вздохнул, разжал скрещённые ноги и потер бёдра. — Это… ново, — он напряг челюсть. — Это было... — Их третья встреча ради секса, но матери он этого не скажет. — Это был первый раз, когда мы с ней были близки.       Нарцисса вздохнула, но напряжение не ушло.       — Как это произошло? Два врага не могут просто встретиться на танцполе и решить провести ночь страсти вместе.       Драко поморщился.       — Нет. Нет, мы… ну, уже какое-то время общаемся нормально. Работали вместе над делами. — Он не мог поверить, что обсуждает это с матерью. — А вчера на балу, полагаю, всё сложилось.       Нарцисса поджала губы и приняла высокомерное выражение.       — Что ж, не могу сказать, что я сильно удивлена. Ты всегда только о ней и говорил. Всё время — Грейнджер то, Грейнджер это.       — Вряд ли, — пробормотал Драко, хотя сердце у него заколотилось вдвое быстрее.       — Знаешь, — продолжила Нарцисса, приподняв подбородок, — ты можешь считать себя мастером сокрытия чувств, но это не так. Я ещё много лет назад заподозрила, что в твоих чувствах к мисс Грейнджер есть нечто большее, чем презрение. И при всей моей любви к тебе, дорогой, я никогда не ожидала, что мисс Грейнджер сможет ответить тебе взаимностью — после всего того, как ты с ней обращался.       Драко сжал кулаки и постарался выровнять дыхание.       — Что ж, тогда мне повезло.       — Весьма, — сухо сказала она, поднимая чашку с чаем. — Ты увидишься с ней снова?       — Мы работаем вместе.       — Не будь глупцом, Драко. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.       Он провёл языком по зубам и вздохнул.       — Я не знаю. Может быть. Да.       Её глаза сверкнули.       — Значит, это было не на один раз?       Драко словно сдулся. Откинувшись на спинку стула, он тяжело вздохнул.       — Я не знаю, — пробормотал он. — Если она захочет увидеться снова — увидимся. Но, может быть, эта чёртова статья её отпугнёт.       Нарцисса выпрямилась; в глазах вспыхнул огонь.       — Ты сосредоточься на мисс Грейнджер, а Скитер оставь мне.       Драко уставился на мать, затем прищурился.       — Что?       Она пригладила несуществующие складки на юбке и сказала:       — Мы не станем упускать этот шанс, Драко. Другого может и не быть.       Пустота затрещала, и он выпрямился.       — Мама, — прорычал он, — ты не станешь впутывать её в свои брачные схемы. Ты меня поняла?       — Ты читал статью! — прошипела Нарцисса. — Тебя выставили порочным человеком! Имя Малфоев никогда больше не будет связано с чем-то хорошим, если нас не примут в нужные круги, а мисс Грейнджер — наш билет туда.       — Билет? — зарычал Драко. — Я не стану относиться к женщинам в моей жизни как к билетам куда бы то ни было!       — Твоего отца ожидает пересмотр дела к концу года! — вскрикнула Нарцисса, её руки дрожали. — Если мы не убедим Визенгамот, что семья Малфоев способна на реальные перемены, нам придётся ждать ещё четыре года! — В глазах у неё блеснули слёзы, но она глубоко вздохнула, беря себя в руки.       Драко проглотил возражение и откинулся на сиденье. Он наблюдал за матерью — покрасневшие щёки, сжатая челюсть — и тяжело вздохнул.       — С прошлого раза многое изменилось, мама. Это будет первый пересмотр после моего освобождения. Я теперь аврор, и отец этим гордится.       — Тебя заставили делать то, что ты делаешь, — пробормотала Нарцисса. — Визенгамот прекрасно это видит, Драко. Если бы ты не попал в Азкабан, ты бы сейчас не работал аврором.       — И что с того? — фыркнул он. — Я один из лучших, независимо от того, мечтал ли я стать аврором в детстве.       — Это навык, — прошипела Нарцисса, — а не перемены.       — И каким образом моя будущая жена должна продемонстрировать эти самые перемены? — устало вздохнул он, потирая виски.       — Потому что такая женщина, как Гермиона Грейнджер — магглорожденная, национальная героиня и Самая Яркая Ведьма Своего Поколения, — никогда не выберет мужчину, которого не сочтёт достойным. Тем более бывшего Пожирателя Смерти, — сказала Нарцисса. — Но, возможно, ты мог бы стать для неё достойным, если приложишь усилия.       Драко хмыкнул, челюсть дёрнулась.       — И манипулировать ею, втягивая в брачный контракт ради собственной выгоды, делает меня достойным, по-твоему?       — Ну, попробовать ведь не повредит! — огрызнулась Нарцисса, чашка с чаем звякнула, когда она резко поставила её на стол, глаза полыхали. Он слышал этот тон лишь тогда, когда она говорила с его отцом. — Вместо того чтобы сеять дикий овёс, таща её в постель, как и всех прочих твоих шлюх-простолюдинок, ты мог бы приложить реальные усилия, быть джентльменом, соответствовать своему происхождению и...       — Хватит! — рявкнул Драко и ударил ладонью по столу. Пустота разлетелась, растворившись в злости и тревоге. Нарцисса моргнула, ошеломлённая, а он попытался втянуть ярость обратно, поспешно выстроить комнаты и сосредоточиться в спокойной чёрной тишине. Сглотнув, он сказал: — Этого более чем достаточно. Ты оставишь Грейнджер вне любых брачных схем, мама, потому что я не... — Он тяжело вздохнул и опустил голову. — Последнее, чего я хочу, — это её отпугнуть.       Несколько мгновений они молчали. Нарцисса несколько раз втянула воздух, будто собираясь заговорить, но не стала. Наконец она сказала:       — Как давно ты ею увлечён, дорогой?       Драко закрыл глаза и сжал челюсть. Он не хотел, чтобы всё дошло до этого.       — Слишком давно.       — С Хогвартса?       Он хмыкнул, кивая, и Нарцисса снова замолчала. Драко тяжело вздохнул и откинул голову назад.       — Я буду держаться за то, что между нами есть, зубами и когтями, но я не стану запугивать её чистокровными традициями и правилами высшего общества. — Он посмотрел на мать. Она опустила взгляд на сложенные на коленях руки, и он покачал головой. — Она и магглорожденная, и не из высшего круга. — Он сглотнул. — Пока мы всё ещё бредём вперёд, пытаясь воскресить Золотой век магической аристократии, она уже шагнула в двадцать первый век — с искусственным интеллектом и бинарными кодами, передающимися по воздуху.       Нарцисса поморщилась и посмотрела на него.       — О чём ты вообще говоришь, Драко?       Он фыркнул.       — Неважно. Она просто не часть нашего мира, и я сомневаюсь, что она вообще хочет ею быть.       Нарцисса сложила руки на коленях и вздохнула.       — Что ж, хорошо, я не стану приглашать её на ужин, но, Драко, ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придётся жениться. Если мисс Грейнджер — та самая, я не вижу, как можно продолжать отношения, не задумываясь о том, как ввести её в этот мир.       Он стиснул челюсть.       — Если Грейнджер — та самая для меня, да, — пробормотал он и кивнул. — Но что, если я для неё — нет?       Нарцисса глубоко вздохнула.       — Ох, дорогой.

***

      Гермиона застонала в подушку, пока Джинни читала статью вслух, то смеясь, то вскрикивая.       — Я имею в виду, кем вообще Скитер себя возомнила? Скромная? — рыжая всплеснула руками. — Ты за всю жизнь ни разу не была скромной! Ты поджигала учителей, прокляла наши подписи в ОД и держала Скитер в банке! Она бредит! И «Тактика расследований»?       Но в голове у Гермионы самым унизительным было вовсе не это. Нет — это был откровенный взгляд жажды и желания в её глазах на всех фотографиях. Она смотрела на него как влюблённый щенок, будто вот-вот уляжется у его ног, глаза сияют ровно так, как описывала Скитер. А в сочетании с тем, что Поппи застала её совершенно голой в гостиной Малфоя… что подумает его мать?       — Ну, вообще-то да, — продолжила Джинни, — на фотографиях ты выглядишь, ну… заинтересованной, но кто бы не выглядел? Он очень привлекательный мужчина, с этим, думаю, все согласятся, — и ты выглядишь охрененно в этом платье, так почему бы ему на тебя так не смотреть?       — Его домовой эльф видел меня! — вскрикнула Гермиона и резко подняла на подругу глаза. — Я травмировала бедного эльфа, и теперь его мать знает, что я всего лишь… всего лишь… потаскуха, бегущая за...       — Гермиона, — строго сказала Джинни и посмотрела на неё. — Прекрати. — Она глубоко вздохнула, швырнула газету на комод и упёрла руки в бёдра. — Ты, чёрт возьми, взрослая женщина, занимающаяся приятными вещами с другим взрослым человеком. Если Нарцисса Малфой слишком чопорна, чтобы это понять, — это уже её проблема, и мне её искренне жаль.       Гермиона снова накрыла лицо подушкой. Всё было так идеально. Несмотря на страхи, сомнения и лёгкую панику, всё было просто чертовски идеально. Слишком идеально. Она должна была знать, что это не продлится долго.       — Он сказал, что всё кончено? — спросила Джинни, усаживаясь на диван у ног Гермионы. — Он что, маменькин сынок? Боится хоть немного побыть непослушным?       Гермиона фыркнула и уронила подушку на пол. Живоглот тут же устроился на ней.       — Он не сказал, что всё кончено, но выглядел довольно взбешённым. И вообще, на мне было полотенце — до того, как он сказал мне его снять!       Джинни злобно хихикнула.       — Знаешь, чем больше я слышу о твоих похождениях с Малфоем, тем больше мне это нравится.       — О, боже, — простонала Гермиона и прижала ладони к глазам. — А что Гарри сказал про статью?       — Он удивился, — пожала плечами Джинни, — но особо не зацикливался. Ну… разве что сказал: «По крайней мере, они друг друга не убивают».       Это вырвало у Гермионы короткий, вынужденный смешок.       — Значит, он даже не считает это хоть немного странным?       Джинни пожала плечами.       — Я сказала ему, что ты нервничаешь из-за похода туда, потому что никого там не знаешь, но ты же работаешь с Малфоем. Если уж на то пошло, думаю, Гарри скорее разозлился бы на него, если бы он не был рядом с тобой.       Глубоко вздохнув, Гермиона села.       — Просто… ну, это кажется таким личным. А если Нарцисса Малфой решит оболгать меня в газетах, назовёт охотницей за состоянием, золотоискательницей и прочей хренью? Я вообще-то магглорожденная, ради Мерлина!       — Но разве Бал благотворительности в Бентворте не проводится в пользу магглорожденных? — спросила Джинни, приподняв бровь. — Она бы правда туда пришла, если бы ненавидела магглорожденных?       — Откуда мне знать? — фыркнула Гермиона. — Может, она просто поддерживает имидж!       — Верно, — надулась Джинни и опёрлась локтем о спинку дивана. — Но тебе правда нечего стыдиться. Ради Годрика, ты что, охотишься за его огромным состоянием? На дворе две тысячи четвёртый, а не тысяча восемьсот четвёртый! Если уж за чем-то ты и охотишься, так это за его членом!       Гермиона поморщилась, но не смогла удержаться от смеха. Смеяться было приятно. Джинни была права — они взрослые, способные принимать собственные решения, и Гермионе не стоило позволять стыдить себя женщине, которую она даже не знала.       — Итак, — сказала Джинни, когда их смех стих. — Ты провела ночь с Драко Малфоем. Как это было?       Гермиона покраснела и подтянула колени к подбородку. Уголки её губ дрогнули — и она не смогла этого скрыть.       — Это было… волшебно.       Брови Джинни взлетели вверх.       — Волшебно? В каком смысле?       Румянец добрался до самых ушей.       — Ну ты знаешь… просто, волшебно.       — Вы что, заклинания практиковали? — невозмутимо спросила Джинни. — Честно, Гермиона, давай грязные подробности!       — Нет! — воскликнула Гермиона. — Это личное.       — В прошлый раз ты мне всё рассказала, мисс моё-определение-извращённого-секса-это-лёгкий-бондаж.       Гермиона поперхнулась, борясь с желанием рассказать Джинни, как Малфой пристегнул её к скамье и вынудил испытать два подряд крышесносных оргазма, прежде чем отнёс её в свою постель и подарил ещё два. Но она сдержалась. У неё всё-таки было больше достоинства.       — Джиневра, я тебя люблю, но это личное. Всё, что я скажу: Драко Малфой чертовски хорош в постели и он определённо знает, как доставить удовольствие женщине.       — Часть меня всегда надеялась, что школьные слухи о нём — полная чушь, — пробормотала Джинни.       — Были слухи? — ахнула Гермиона.       — Ты о них не слышала?       — Нет!       Джинни усмехнулась.       — Потому что ты никогда не участвовала в наших девичьих разговорах. Ты была слишком занята спасением мира и всем таким. — Она поёрзала на месте. — Я слышала слух, что на пятом курсе он мастурбировал девушке в кабинете зелий после занятий, а ещё один — что он вылизывал девушку в Астрономической башне.       Гермиона с трудом сглотнула, её щёки пылали.       — Я… я не знала.       — Я всегда думала, что он всё это выдумал сам, чтобы прокачать свою репутацию. Все парни, особенно слизеринцы, тащились от таких слухов. — Она откинула волосы за плечо. — Конечно, это всё ещё может быть ложью. Я пробовала с одним слизеринцем со своего курса — ничего подобного. Малфой мог набраться опыта уже после Хогвартса. Не знаю.       Гермиона прикусила губу. Она знала, что он был, ну… сексуальным ещё в школе, но говорить об этом Джинни не собиралась.       — Не сказать, чтобы в школе я видела в нём что-то подобное, но сейчас — безусловно.       Джинни простонала.       — Пожалуйста, Гермиона! Теперь я обязана жить твоей жизнью! Просто скажи: он заставил тебя кончить?       Гермиона запрокинула голову и рассмеялась. О, если бы она только знала.       — Это «да»? — ахнула Джинни, и Гермиона одарила её кивком и ухмылкой. Джинни прищурилась. — Больше одного раза? — Гермиона снова загадочно кивнула. Глаза Джинни расширились. — Только не говори мне… Больше двух?       Гермиона хихикнула и закрыла лицо руками.       — Гермиона Грейнджер! — выдохнула Джинни, обхватив колени и привалившись к ней. — Ты хочешь сказать, что этот чёртов Драко Малфой заставил тебя кончить три раза?       Гермиона прикусила губу, румянец добрался до самой линии роста волос, и она подняла четыре пальца.       У Джинни отвисла челюсть, брови взлетели к волосам, глаза полезли на лоб. Потом она скривилась и рухнула назад, скрестив руки на груди.       — Всё. Я его ненавижу. Искренне. И тебя тоже ненавижу. Я люблю тебя и рада за тебя, но, ради Мерлина, я тебя ненавижу. — Она надулась ровно на три секунды, прежде чем выкрикнуть: — Четыре раза?       Гермиона расхохоталась вслух и застонала, качая головой.       — Я знаю! Это было… ну, это было изматывающе, но… — Она вздохнула, глупая улыбка расплылась по её раскрасневшемуся лицу. — Мне совсем не хочется льстить Малфою из всех людей, но если уж по справедливости — он просто мастер.       — Он языком пользуется? — ухмыльнулась Джинни и поиграла бровями.       Гермиона нахмурилась, выдавив из себя:       — О боже…       Рыжая рассмеялась, покачала головой и сказала:       — Я так и думала. Гарри в этом становится довольно хорош. По крайней мере, его точно нельзя обвинить в том, что он не старается, бедняга. — Она фыркнула. — Ой, да ладно, Гермиона, не смотри на меня так!       Но Гермиона не смогла разгладить гримасу, исказившую её лицо.       — Извини, но я правда не хочу слушать про Гарри в постели, пожалуйста. Он мне как брат!       Джинни хихикнула и покачала головой.       — Ладно, справедливо. Итак, возвращаемся к нашему любимому белобрысому придурку — когда ты увидишься с ним в следующий раз?       Лицо Гермионы помрачнело, она прикусила губу.       — Я… я, если честно, не знаю. Он сказал, что хочет повторить, и... — Она прикусила язык, размышляя, стоит ли рассказывать Джинни о договорённости. Эксклюзивность, честность и доверие. Никаких свиданий. Не то чтобы это было прямо прописано, но Гермиона умела читать между строк. И ещё был тот список, который он хотел, чтобы она составила. Список её границ. Сексуальных границ. Она сглотнула. — Мы не встречаемся, — наконец сказала она, глядя на Джинни. — Правда, нет. Это… это скорее что-то без обязательств, полагаю. — И эксклюзивное.       Джинни поджала губы.       — Ладно. Пусть так. Но, Гермиона, мы обе знаем, что он тот ещё ублюдок, так что не вздумай в него влюбляться, если заранее знаешь, что он не ответит тебе взаимностью.       Гермиона сглотнула и опустила взгляд, кивнув.       — Нет, я знаю. — Она сухо усмехнулась. — Я даже не уверена, что он вообще захотел бы со мной встречаться. Я же грязнокровка, помнишь?       — Не называй себя так, — пробормотала Джинни.       Гермиона отмахнулась.       — Ты понимаешь, что я имею в виду.       — Времена меняются, — сказала Джинни. — Статус крови становится всё менее важным, а тех, кто продолжает за него цепляться, всё чаще и открыто называют тем, кто они есть — предвзятыми идиотами. Буквально на прошлой неделе я читала статью в Ведьмином Еженедельнике о новом законе против дискриминации, который готовят к принятию!       Гермиона приподняла бровь.       — В Ведьмином Еженедельнике?       — Там вообще-то тоже бывает что-то интересное, между прочим, — вздохнула Джинни. — Суть в том, что вся эта тема чистоты крови — пережиток прошлого, и если Малфои хотят двигаться вперёд и улучшить свою репутацию, им придётся пересмотреть немало своих ценностей.       — Внешне — да, — пробормотала Гермиона. — Но я всё равно готова поспорить, что Малфой женится на миленькой чистокровке и заведёт с ней миленьких чистокровных щеночков.       — И что? — пожала плечами Джинни. — Ты же сама сказала — у вас это без обязательств. Тогда тебе не должно быть важно, на ком он женится в будущем, верно?       — Нет, — пробормотала Гермиона. — Это не имеет значения. Мне всё равно.       Джинни приподняла бровь и медленно покачала головой.       — Ладно. Слушай, Ми, я буду рядом и буду тебя тыкать носом, если заподозрю, что у тебя там происходит что-то большее, чем просто без обязательств, хорошо?       — Джинни, тебе не о чем беспокоиться. Я не собираюсь в него влюбляться.       — Ты уверена?       Гермиона нервно прикусила губу, нахмурившись.       — Да. Да, уверена.       — Хорошо, — пропела Джинни, поднимая ладони. — Потому что если ты всё-таки в него влюбишься — это нормально. Просто не загоняй себя в ситуацию, где в итоге разобьёшь себе сердце.       Гермиона мрачно уставилась на неё.       — Я не дура.       Брови Джинни взлетели вверх.       — Ну, ты трахаешься с Малфоем и позволяешь ему переворачивать твой мир, так что я бы не была в этом так уж уверена.       — Да, но я не собираюсь в него влюбляться, — ощетинилась Гермиона и скрестила руки на груди.       — Ладно, — повторила Джинни, поднимая ладони ещё выше. — Сообщение принято.

***

      — Я влюблён в неё, Тео, — пробормотал Драко в свой стакан.       — Что? Ты, должно быть, шутишь. Как ты мог так со мной поступить? Какая трагедия. Твоя чистокровная родословная уничтожена, — полное отсутствие хоть какого-то ебучего интереса в голосе Тео заставляло его слова искриться равнодушием. Он вздохнул и закинул ногу на ногу. — Ты такой уже много лет, дружище. А эти фотографии говорят больше, чем тысяча слов. Но ты скоро очнёшься — проснёшься завтра и снова всё пойдёт по кругу. Я уже начинаю отсчитывать минуты до того, как ты скажешь о ней что-нибудь оскорбительное и унизительное.       — Нет, — пробормотал Драко и мрачно уставился на него. — Ты не понимаешь. — Он поставил стакан на стол и провёл руками по лицу. — Я… — Он прикусил внутреннюю сторону щеки, подбирая слова. — Я в последнее время провожу время с Грейнджер. Наедине.       Тео напрягся в кресле, его голубые глаза впились в Драко хищным взглядом.       — «Провожу время» — это ужины, выпивка и разговоры, или «провожу время» — это… — Он приподнял брови.       Драко перекатил челюсть и коротко кивнул.       Тео вытаращился, обмякнув в кресле.       — Подожди — так ты… — Он сделал щедрый глоток огневиски. — То есть ты трахнул Грейнджер?       Драко вздохнул и опустил голову.       Тео тихо присвистнул.       — Ну, блядь. Буду с тобой предельно честен — я этого не ожидал. Я знал, что ты этого хочешь, но чтобы она? Никогда.       Драко презрительно скривился, но промолчал — потому что Тео был прав. Гермиона Грейнджер была не из тех, кто захотел бы жизни с Драко. Для неё куда более характерно было бы его презирать или просто игнорировать. Он, должно быть, в ту ночь в Тачке наглотался Феликс Фелицис. А после — ну, какое-то божество, видимо, решило быть к нему благосклонным.       — Итак, — сказал Тео, прочистив горло. — Ты наконец-то забрался к ней в трусики. Это было именно так, как ты себе мечтал?       — Лучше, — буркнул Драко. — Она, блядь, идеальна. — Он вздохнул и откинулся назад. — И ты, кстати, был неправ. Та версия её, что у меня в голове, и вполовину не так великолепна, как настоящая Грейнджер — со всеми её недостатками. Она — всё, чего я когда-либо хотел, и всё, чего я вообще когда-нибудь буду хотеть. Чёрт возьми, как, блядь, мне теперь вообще двигаться дальше?       — Ну тогда, — пожал плечами его друг, сделав глоток, — в чём проблема? Если ты хочешь её, а она хочет тебя — вперёд, закрепляй сделку.       — Она не хочет, чтобы её видели со мной, — фыркнул Драко. — С каких это пор Грейнджер вообще хотела быть со мной хотя бы друзьями? Сомневаюсь, что ей захочется, чтобы люди узнали, что она продалась «другой стороне». И с какого перепуга ей этого хотеть? Ты читал, что написала Скитер? Она перечислила моё прошлое и мои преступления, как в ёбаном брачном объявлении.       Тео снова пожал плечами, ухмыляясь.       — А по-моему, это делало тебя чертовски сексуальным и загадочным. Готов поспорить на сто галлеонов, что Скитер бы в ту же секунду сбросила трусики, если бы ты просто одарил её одним намёком на пошлую ухмылку.       Драко поморщился.       — Пожалуйста, не заставляй меня блевать.       — Что? — воскликнул Тео. — Она же вполне симпатичная старая пташка!       — И одна из худших людей на свете.       Тео хмыкнул.       — Ладно, ладно. — Он поёрзал, придвинувшись к краю кресла. Лицо его стало серьёзным, когда он посмотрел на Драко. — Она не хочет, чтобы её видели с тобой — ты в этом уверен? Я имею в виду, ты аврор. Ты вроде как псевдодружишь с Поттером, сам министр вытащил тебя из Азкабана… не принижай себя, дружище.       Лицо Драко исказила гримаса; он фыркнул.       — Я себя не принижаю. Я реалист. Я не собираюсь тешить себя иллюзиями, будто она меня простила, и даже если простила — это не значит, что забыла. — Он простонал и провёл ладонями по лицу. — Я никогда не был к ней добр, Тео. Никто из нас не был.       — Эй, только не тыкай в меня пальцем! — фыркнул Тео. — Я вообще едва ли с ней разговаривал.       — Ладно, остальные из нас тоже были с ней недобры, и особенно — я, — фыркнул Драко. — Я никогда не думал, что дойду до этого — не думал, что это имеет значение! А теперь, ну что ж, это укусит меня за жопу.       — Ты обсуждал это с ней? — спросил Тео. — Она что-нибудь говорила об этом? Кто знает, может, она куда более снисходительна, чем ты думаешь. И, что важнее, готов ли ты к настоящим отношениям с ней — со всем, что это за собой влечёт?       Драко переплёл пальцы и нахмурился. Готов ли он? Он подумал о том, как просыпается рядом с ней, о тепле её тела, растворяющемся в самой его сути. Он подумал о запахе её волос, вкусе её кожи и звуке её голоса; подумал о её улыбке, золотых крапинках в её глазах и терпении в её голосе, когда она учила его маггловским вещам. Он подумал о тумане похоти прошлой ночи, о том, как его тело покалывало от эйфории, когда он прикасался к ней и доставлял ей удовольствие, и подумал о холодном ужасе, наполнившем его, когда он увидел, как она заколебалась тем утром.       Она испугалась — возможно, пожалела; решила, что задержалась дольше, чем следовало, что Драко не хотел, чтобы она там оставалась, и в её глазах не было ни тени понимания. Но как она вообще могла понять? В её понимании его чувств к ней — и того, как грохотало его сердце, — не было никакой логики.       Эксклюзивность, честность, доверие. Это должно относиться и к нему тоже. С эксклюзивностью всё было бы проще простого: он не хотел быть ни с кем другим, так что он был бы её столько, сколько она захочет. А вот честность и доверие... что ж, это уже другое дело.       Разумеется, в сексуальном смысле он мог практиковать и то и другое, но лично? Осмелится ли он быть достаточно честным, чтобы рассказать ей, как давно он её хотел, как отчаянно он её хотел, и о той тьме, что жила в нём, о мыслях о ней, которых он не желал, но не мог отпустить? Нет, это напугало бы её, оттолкнуло бы — и вполне заслуженно.       А мог ли он доверять тому, что она не разобьёт ему сердце? Мог ли он довериться настолько, чтобы она приняла его, если он откроется, покажет ей своё сердце — каким бы чёрным оно ни было? Нет, и это пугало его. В этом он был трусом. Он это знал и даже не пытался отрицать.       А ещё была проблема с его чёртовым наследием. Быть наследником Малфоев и всё такое… это было пиздец как изматывающе, и даже если он мог фыркать на мать, заявляя, что не собирается жениться на мелких золотоискательницах, он знал: от него ожидают, что однажды он остепенится. Мысль о том, что это могло бы быть с Грейнджер, была лишь пустой надеждой, ударом по его рассудку, потому что этого никогда не случится. Даже если его мать уже не была так категорически против этой идеи, как раньше, его отец никогда бы этого не позволил — пусть у отца и не было никакого реального права голоса, но всё же. В Драко всегда оставалась та часть, которая не хотела разочаровывать, и стремление сделать Гермиону Грейнджер своей будущей женой наверняка стало бы для его отца огромным разочарованием. Имя Малфоев было бы запятнано, осквернено, если бы наследник Малфоев женился на грязнокровке. Не то чтобы Драко это волновало — но его отца волновало.       И всё же было самонадеянно с его стороны вообще заглядывать так далеко вперёд и размышлять о том, что подумает его сторона о таком союзе — её сторона этого никогда бы не позволила. Её так называемые друзья непременно отговорили бы её, если бы она хотя бы задумалась об этом. В этом он был уверен.       Но он мог бы стремиться стать тем, кем она хотела бы его видеть, даже если это означало бы быть для неё всего лишь отдушиной в постели. Он мог это сделать, и она пообещала ему эксклюзивность, что было, чёрт возьми, огромным облегчением, потому что он был готов придушить любого, кто посмел бы прикоснуться к его ведьме. Он мог позволить ей расслабляться с ним, если ей это было нужно, отпускать контроль на несколько часов и просто чувствовать. Если это были бы единственные отношения, которые она когда-либо согласилась бы допустить между ними, он бы их принял. Лучше так, чем вообще ничего.       Пожав плечами, он закинул ногу на ногу.       — Ей, разумеется, придётся избавиться от своих тупоголовых друзей. Когда я смотрю на людей, которыми она себя окружает, я иногда задаюсь вопросом, действительно ли она так умна, как все говорят.       — А вот и оскорбление, — усмехнулся Тео. — Серьёзно, дружище. Ты готов к таким переменам? Потому что ты же понимаешь, дело не только в Грейнджер — это ещё и Поттер, и весь клан Уизли.       Опустив взгляд на собственные ногти и стиснув челюсть, Драко пробормотал:       — Я возьму всё, что смогу получить.       Тео нахмурился и покачал головой.       — Драко Малфой, подкаблучник магглорожденной. — Потом он усмехнулся и поднял ладонь. — Поправка — той самой магглорожденной.

***

      Выйдя из камина и оказавшись в гостиной, Драко тяжело выдохнул. В том, чтобы смотреть на холодную квартиру, которая ещё вчера ночью была тёплой, наполненной удовольствием и криками Грейнджер, было что-то гнетущее. Теперь она была пустой, тихой и безжизненной.       Он сунул руки в карманы и пересёк комнату, направляясь на кухню. Включив электрический чайник, он заметил мобильный телефон, всё ещё подключённый к кабелю, который Грейнджер вставила в розетку. Нахмурившись, он поднял его и отсоединил провод.       Маленький квадрат загорелся, высветив цифры с временем. 21:17. 1 непрочитанное сообщение. Приподняв бровь, он раскрыл эту штуковину. Грейнджер ловко и уверенно управлялась с клавиатурой, а вот у Драко выходило куда хуже — кнопки были мелкие, и он постоянно нажимал сразу несколько, — но в конце концов он нашёл, где читаются эти чёртовы сообщения, и у него внутри что-то приятно перевернулось.       Привет, Малфой. Нажми «Параметры» и «Добавить новый контакт», чтобы сохранить мой номер. — ГГ.       Послушно следуя инструкциям, Драко — после нескольких испугов и нажатий «Удалить сообщение» — наконец добрался до пункта, где устройство предложило ввести имя контакта. На то, чтобы напечатать ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР, у него ушла целая вечность, и, нажав «Сохранить», он испытал вполне заслуженную гордость.       Вернувшись к её сообщению, он нажал «Ответить» и замер перед пугающей задачей — набрать полноценное сообщение. Но отступать он не собирался, и после нескольких минут возни и раздумий наконец закончил текст.       ПРЕМНОГО БЛАГОДАРЕН. КАК ПРОХОДИТ ТВОЙ ВЕЧЕР? — ДМ.       Он замешкался, не зная, отправлять ли его. Не будет ли странно с его стороны спрашивать, как проходит её вечер? Не покажется ли он слишком нетерпеливым? Он также не понимал, почему все буквы у него получаются заглавными, но решил, что дело, должно быть, в самом устройстве.       Стиснув челюсть, он удалил последнее предложение и нажал «Отправить». Когда на экране появилось подтверждение, что сообщение действительно отправлено, Драко огляделся, словно надеясь увидеть, как код летит по воздуху. Он почувствовал себя идиотом, вспомнив, что говорила Грейнджер о радиоволнах. Он знал, что радиоволны нельзя увидеть.       Почти сразу телефон в его руке завибрировал, и он едва его не выронил, но на экране значилось: ещё одно непрочитанное сообщение. Не могло же это быть так быстро, правда? Или она уже начала терять терпение?       Сколько времени у тебя ушло, чтобы это написать?       Уголки губ Драко дёрнулись в улыбке. Он почти видел её самодовольное лицо — словно она стояла прямо перед ним. Фыркнув, он снова нажал «Ответить».       СЛИШКОМ ДОЛГО. СЛИШКОМ МЕЛКИЕ КНОПКИ.       Он ждал, затаив дыхание, не сводя глаз с мобильного телефона. Сердце глухо стучало в ушах. Скоро. Скоро. Когда аппарат снова завибрировал, сердце подпрыгнуло, и он открыл сообщение.       Принеси его ко мне в кабинет завтра, и я покажу тебе, как не писать заглавными буквами.       Брови Драко едва не взлетели к линии волос. Значит, Грейнджер решила его подразнить? Нахальная девчонка.       ПОЧЕМУ БЫ ТЕБЕ НЕ ЗАЙТИ ПРЯМО СЕЙЧАС?       Возможно, это было слишком нетерпеливо, но после её столь явного приглашения он не смог удержаться. Через мгновение телефон снова завибрировал.       Хорошие вещи достаются тем, кто умеет ждать, Малфой.       Драко улыбнулся — и тут же услышал характерный стук в окно. Обернувшись на звук, он увидел бурого филина, усевшегося на подоконник снаружи и сжимающего в клюве конверт, запечатанный печатью Министерства. Отложив телефон, он глубоко вздохнул.