Глава 3. Первый день рождения Поппи.

2008 год Драко сидел на диване в гостиной, а Каллиопа ползала по комнате, пытаясь встать на ноги и дотянуться до игрушек на ёлке. В этом году они украсили дом рано — ещё до декабря, — и теперь мягкое сияние огней рождественской ёлки мерцало по всей комнате. Каллиопа недовольно ворчала из-за чар, которые они наложили на ёлку, чтобы она не смогла потянуть её на себя. Время от времени Драко отрывался от книги, поправлял очки и наблюдал за ней поверх страниц. Гермиона подарила ему книгу того самого маггловского психолога, о котором говорила раньше, и наконец он смог выкроить время немного почитать. Каллиопа стояла, её пухлые ножки дрожали, пока она пыталась удержать равновесие. Она делала это уже какое-то время — стояла всё увереннее, но всё ещё не решалась сделать тот самый первый шаг. Драко взмахом палочки снял чары с ярко-красного шара, на который она положила глаз. Украшение на мгновение вспыхнуло, и она тут же снова потянулась к нему и наконец сумела схватить. Каллиопа едва ли не ахнула от восторга и сразу попыталась сунуть шар в рот, но, не сумев этого сделать, повернулась и посмотрела на него. — Иди сюда, любовь моя, — сказал он, протягивая к ней руки. Она колебалась, всё ещё сжимая украшение и пытаясь его укусить, но после короткой паузы вытащила его с ёлки, медленно повернулась и сделала свой первый неуверенный шаг к нему. Драко затаил дыхание и широко улыбнулся, глядя, как её шаткие ножки несут её ближе. Он старался не делать резких движений и не издавать громких звуков, чтобы не спугнуть её. Она подошла ещё ближе, он широко раскинул руки, готовый поймать её, но как раз в тот момент, когда она почти дошла до него, Каллиопа плюхнулась на попку. Однако она тут же снова поднялась и попробовала ещё раз. — Почти дошла, любовь моя, давай, — подбадривал Драко с широкой улыбкой. — Я здесь, Кэлли… Фу, нет, я не могу тебя так называть, — пробормотал он себе под нос, нахмурившись, и в ответ она захихикала. — Ещё один шаг, Каллиопа… Кэлли… фу, нет, — он снова поморщился и покачал головой. — Ты отлично справляешься, Каллиопа… Поппи, давай. Она сделала ещё один шаг, всё ещё покачиваясь, и на мгновение показалось, что она снова упадёт, но она была уже достаточно близко, и Драко быстро подался вперёд, чтобы поймать её. Как только он это сделал, он осыпал её громкими поцелуями в пухлые щёчки, заставив её заливаться неудержимым смехом. — Молодец, моя маленькая Поппи, — сказал он с гордостью и снова поставил её на ножки. — Умница, любовь моя. Давай попробуем ещё раз.

***

Две недели спустя Драко стоял под душем и просто думал — как это обычно бывает, когда остаёшься наедине с собой и своими мыслями… О том, как сильно всё изменилось и как сильно изменился он сам. Гермиона только что уложила Каллиопу спать и собирала вещи на утро. Скоро он тоже вернётся к работе, а после праздников они начнут период адаптации для Поппи в ближайшем детском саду. Драко эта идея совсем не нравилась, но Гермиона настаивала: ребёнку нужно общаться с детьми своего возраста. Но… что она вообще понимает? Она же ещё совсем малышка. Может, в три или четыре года — да, но сейчас? Их девочке был почти год, её первый день рождения приближался, а казалось, будто родителями они стали только вчера. Каллиопа всё ещё лепетала, но теперь уже могла ходить — неуклюже, конечно, но всё же ходила. Драко вспомнил тот момент, когда она впервые сумела устоять на своих дрожащих ножках, потянулась к его руке в поисках поддержки и ту улыбку, которой одарила его, когда у неё получилось… Ничто никогда не делало его счастливее. Он даже поймал себя на том, что сейчас, под душем, улыбается как идиот, просто вспоминая это. Он вслепую провёл рукой по стене, ища полотенце, которое должно было висеть рядом, но его там не оказалось, и он вздохнул. Он вечно забывал возвращать полотенца после стирки. Драко призвал палочку из раковины, но остановился. Он мог, конечно, высушить себя заклинанием, но… сейчас, оставаясь один и не рискуя опозориться, он хотел попробовать кое-что другое. Он закрыл глаза и ощутил знакомую вибрацию в груди и в палочке — то самое напряжение, которое всегда появлялось перед чем-то сложным. Он глубоко вдохнул, тихо произнёс: — Экспекто Патронум, — и сделал привычное движение палочкой. Грудь наполнилась теплом, а мысли унеслись к моменту, когда Каллиопа сделала свои первые шаги к нему, хихикая, пока он целовал её в щёчки. За закрытыми веками мелькнула вспышка голубого света, но он так и не осмелился открыть глаза. — Эм… Гермиона? Можешь принести мне полотенца, пожалуйста? — сказал он. Голубое сияние медленно угасло, сердце Драко колотилось, пока он пытался представить, какую форму принял его патронус. Может… он просто слишком выпендривался? Разве вообще возможно вызвать телесного патронуса с первой настоящей попытки после стольких лет? Он покачал головой, высушил себя с помощью палочки и как раз собирался одеться, когда в дверь постучали и в ванную вошла Гермиона с комплектом полотенец в руках. Она сияюще улыбалась. — Что это было? Драко пожал плечами, взял у неё полотенце и обернул его вокруг талии. — Я... просто попробовал. У меня получилось? У него была... форма? Она кивнула, и он с облегчением выдохнул. — Ты не посмотрел? Попробуй ещё раз, пожалуйста. — Где Каллиопа? — Спит. Он не хотел опозориться перед Гермионой. У неё всё получалось — часто с первой попытки. А что, если у него больше не выйдет? — Если у тебя получилось один раз, получится и снова, — сказала Гермиона, будто прочитав его мысли. — Если только… за последние несколько минут с тобой не случилось ничего такого, что сделало бы тебя невероятно грустным. Тогда — нет, — добавила она, поддразнивая его. Драко закатил глаза. — Я знаю, как работают патронусы. Она прислонилась к дверному косяку, всё ещё держа в руках стопку полотенец. — Ну что ж, давай посмотрим. Он несколько мгновений смотрел на неё, затем кивнул. Драко снова подумал о Каллиопе и посмотрел на Гермиону, которая улыбалась ему так мягко, так… выжидающе. Он знал — знал, что у него получится снова. И когда он попробовал, и у него действительно вышло, над ними начала формироваться мерцающая голубая фигура животного. Он улыбнулся. — Эм… тюлень? — Да. — Как у тебя. Гермиона вздохнула. — В последний раз повторяю: мой патронус — выдра. — Он выглядел как тюлень. Она закатила глаза, подняла палочку, не утруждая себя чётким произнесением слов, и через несколько мгновений рядом с патронусом Драко появилось ещё одно животное. Правда, это была вовсе не выдра. — Это… дельфин, — нахмурившись, сказала она. — Я же говорил. — Нет. Раньше он был выдрой. По крайней мере, раньше, — ответила Гермиона, наблюдая за двумя животными, которые парили в воздухе, кружась друг вокруг друга. — Он… изменился. — Теперь они похожи. — Да, только мой больше, — сказала она, подмигнув. Драко снова закатил глаза, но прежде чем он успел что-нибудь сказать, он притянул её к себе и поцеловал. В конце концов, ему тоже было что ей показать.

***

2009 год Каллиопа продержалась в яслях всего три дня, прежде чем простудилась и ей пришлось остаться дома. Гермиона тоже взяла несколько выходных, но в итоге заболела сама. Бодроперцовое зелье помогло ей, но не Поппи — она была ещё слишком маленькой, чтобы его принимать, поэтому лечиться пришлось маггловскими лекарствами. В результате девочка спала между ними, всю ночь ворочалась и каждый раз, просыпаясь из-за заложенного носа, обязательно давала им понять, насколько ей это не нравится. Тогда они пользовались заклинанием, которому научились у Роуз в прошлом году, и быстро прочищали ей нос. Это было гораздо эффективнее любого маггловского приспособления, которое выглядело так, будто могло навредить человеку, не говоря уже о младенце. Единственным светлым моментом той долгой, мрачной зимы стал первый день рождения Поппи. Они отметили его небольшим праздником — без лишней помпезности. Пригласили близких друзей, Мисси испекла торт, а они сами приготовили закуски. Комнату украсили воздушными шарами и зачарованными пузырями, и Поппи с восторгом наблюдала, как они парят вокруг неё. Чтобы по-настоящему прочувствовать зиму, они отправились в свой домик в Шотландии — в Лондоне снег всё никак не выпадал. Поппи укутали в тёплый розовый комбинезон для коляски — подарок от Пэнси и Дафны. К счастью, она не капризничала, пока её в него одевали, а когда они вышли на улицу, её щёчки тут же покраснели от холода. Она с широко раскрытыми глазами смотрела на снег и хихикала, пока Драко и Гермиона устраивали бой снежками, а она уютно устроилась в своей коляске. Гермиона сделала миллион фотографий — и Драко тоже… на свою собственную камеру… ведь теперь у него был свой телефон — рождественский подарок Гермионы. Он, правда, не хотел показаться неблагодарным — совсем нет, — но телефон ему был не особенно нужен. Конечно, он был полезен: когда нужно было что-то посмотреть для работы, проверить новые рецепты в «интернете Гермионы», найти хорошие маггловские рестораны поблизости, сфотографировать Поппи, чтобы показать коллегам, позвонить Гермионе, когда она была нужна, или быстро написать Блейзу — у которого тоже появился телефон благодаря Кьяре, — или Тео и Дафне, у которых они тоже были. Но, если честно, кроме всего этого, Драко он был особо и не нужен.

***

Как только праздники закончились, у них состоялась встреча с юристами по поводу всей ситуации со Скитер. После месяцев ожидания им удалось раскрыть обширную сеть подозрительных счетов «Пророка» — как внутри страны, так и за рубежом, — связанных с главным редактором и несколькими известными журналистами. Их уличили в сборе информации преимущественно неэтичными, а иногда и незаконными методами. Юристам не потребовалось много времени, чтобы убедить их, что дело будет закрыто, если журналисты, включая Скитер, понесут хотя бы какие-то последствия за свои действия. Гермиона считала, что требовать расторжения их контрактов было бы слишком жёсткой мерой. Вместо этого они настаивали на снятии их с должностей в «Пророке». Она также негромко заметила, что для такой, как Скитер, самым страшным наказанием станет не безработица, а утрата значимости. Поэтому Гермиона предложила перевести её в сельскую местность на новую должность в небольшом журнале о стиле жизни или ботанике, также принадлежащем «Пророку», ориентированном на аудиторию домохозяек среднего возраста. Несколько дней спустя Скитер опубликовала свою последнюю статью — идеально выверенное, одобренное пиар-службой прощание. Она говорила о своей благодарности читателям, утверждая, что это решение далось нелегко, но было взаимным, что так заканчивается целая эпоха, — и всё в том же духе, с привычными, предсказуемыми банальностями. Они были уверены, что никто не свяжет это с ними — особенно учитывая, как мало внимания прессы они получали с момента той громкой статьи в прошлом году.

***

К концу января Драко получил неожиданное письмо из «Гринготтса». Сначала он решил, что оно связано с работой, но конверт не соответствовал привычной корреспонденции. Он открыл его, пробежал глазами несколько строк, нахмурился и после работы первым делом аппарировал в поместье. Он нашёл мать в оранжерее — она была одета в то, что считала повседневной одеждой, а волосы аккуратно убраны от лица. Она обернулась, услышав его шаги. — О, Драко. Что-то случилось? Он покачал головой. — Нет, не волнуйся. Я просто получил письмо из банка. — Вот как? — спросила она, вытирая руки и снимая перчатки. Драко протянул ей письмо. — Что это значит? Она надела очки и прочитала письмо, пока он, прислонившись к рабочему столу, разглядывал разнообразные почвенные смеси и зелья, которые она использовала для своих растений. — Ах, — сказала она, возвращая письмо. — Точно. Я совсем об этом забыла. Она вовсе не выглядела встревоженной. — В чём, собственно, проблема, Драко? Он уставился на неё. — Ты не видела подпись в конце? — Видела, — ответила она, просто пожав плечами, снова надела перчатки и вернулась к работе. — Ты убедила его одобрить это? — Нет. Вообще-то это не во власти твоего отца,— снова спокойно сказала она. — Даже если бы он захотел, он не смог бы помешать тому, чтобы золото в конечном итоге было переведено. Это произошло бы автоматически в течение ближайших месяцев — с его одобрением или без него. Он просто подписал бумаги, чтобы не затягивать процесс, полагаю, на этом все. Драко нахмурился. — Но… почему сейчас? Почему не сразу после её рождения? — Это старая традиция, Драко, и никому не пришло в голову ее менять. Ты ведь тоже получил своё наследство после первого дня рождения, не так ли? — сказала она и вздохнула. — Так было принято в те времена, когда, к сожалению, младенцы часто не доживали до этого первого рубежа. Он рассеянно кивнул. Драко ни разу даже не прикасался к своему личному хранилищу — он просто всегда пользовался семейным. — Но почему меня не спросили? Я ведь теперь глава рода. — Не знаю, — ответила она, подняв на него взгляд. — Возможно, это связано с тем, что ты — отец Каллиопы. Конфликт интересов, может быть? — Она на мгновение замялась, прежде чем продолжить. — В этом деле нет ничего особо тайного, Драко. — Нет-нет, я понимаю, — пробормотал он, но всё же… Его беспокоило не само наследство — она Малфой, и всё, что у них есть, однажды станет её. Его тревожила подпись отца внизу письма — тот факт, что он так легко согласился, безо всяких возражений. — Ты мог бы спросить об этом своих юристов, — сказала мать. — Они знают об этом больше, чем я. Драко кивнул, но взгляд его по-прежнему был прикован к письму. — Ты мог бы написать ему, — тихо предложила она, не глядя на него, а продолжая пересаживать растения. — Рассказать ему о Каллиопе. Он… кстати, в прошлом месяце снова спрашивал о тебе. В газетах о тебе теперь почти ничего не пишут… так что, полагаю, ему было интересно. — Я подумаю об этом. Прости, что зашёл без предупреждения. Мать улыбнулась. — Конечно. Ты всегда желанный гость. Хочешь остаться на чай? Драко покачал головой. — Нет, мне нужно возвращаться. Гермиона скоро будет дома, а мне ещё нужно забрать Поппи из яслей. Но… тебе стоит прийти к нам на завтрак в эти выходные. Её лицо просияло, и она кивнула. — С удовольствием.

***

Он забрал Каллиопу из яслей, а вернувшись домой, разогрел остатки еды. Вскоре пришла Гермиона, поздоровалась с ними и тут же наклонилась, чтобы подхватить Поппи на руки. — Осторожно. Она теперь тяжёлая. — Что? — удивлённо спросила Гермиона, остановившись и взглянув на неё. — Сегодня она на сто тысяч галлеонов тяжелее, чем вчера, — сказал он и протянул ей письмо. Гермиона попыталась его прочитать, но Поппи тянулась к бумаге, так что Драко попытался отвлечь её, пока Гермиона хмуро вчитывалась в строки. — И… твой отец это одобрил? — с недоверием спросила она, точно так же, как и он сам. — Да. — Вот так просто? — Вот так просто. — Хм. — Гермиона приподняла бровь, дочитав письмо, и посмотрела на Поппи, которая жевала кусочек хлеба. — По праву самого факта рождения у неё уже больше золота, чем я накопила почти за десятилетие работы. Мило… и совершенно не деморализует. Она покачала головой. — Можешь начинать оплачивать свою еду сама, мисс. Поппи захихикала и засунула в рот ещё один кусочек хлеба. — Так… как ты на это смотришь? Всё нормально?— осторожно спросил Драко, внимательно глядя на Гермиону. Она кивнула, затем наклонила голову. — А откуда это золото? — Из хранилища Малфоев. Просто теперь у неё есть собственный ключ и небольшая камера с её личным золотом, к которой у нас нет доступа. Ну… технически, как у её опекунов, доступ есть, но… ты понимаешь, о чём я. — Понимаю. — Гермиона наклонилась и убрала растрёпанные пряди волос Поппи с лица. — Ты у нас наследница трастового фонда. Спорю, тебе это нравится, да? Та широко улыбнулась и захлопала в ладоши. Драко усмехнулся. — Конечно, нравится. Гермиона с нежностью улыбнулась дочери, затем поцеловала его в щёку и вышла в прихожую снять пальто и обувь. Вернувшись, она убрала прядь волос с его лба и спросила: — Ты в порядке? Он выдохнул, наклоняясь навстречу её прикосновению. — Да. Просто... я не ожидал этого от него. — Только давай не будем рассказывать об этом ей, - сказала она. — По крайней мере, пока ей не исполнится семнадцать. — Хорошая мысль. Они вместе сели есть, и он упомянул, что пригласил мать на завтрак, а также пересказал разговор с ней. — Я согласна, - сказала Гермиона, кормя Каллиопу. — Тебе стоит написать ему письмо. Всего одно - со всем, что ты хочешь сказать. Ты сам контролируешь разговор. — Думаешь? — Да, — кивнула она. — Возможно... будет полезно отпустить часть той обиды, которую ты все ещё носишь в себе. — Я не держу оби… — начал Драко, но она бросила на него взгляд, и он вздохнул. — Ладно. Я хотел сказать, что вообще о нём не думаю. Она прищурилась, медленно жуя и внимательно изучая его. Он откинулся на спинку стула и покачал головой. — Ты мне не веришь и считаешь, что у меня все эти… проблемы, связанные со страхом быть брошенным, из-за него, да? Так вот, это не так. Гермиона нахмурилась, не совсем понимая, к чему он клонит. Драко махнул рукой. — Не знаю, я прочитал это в одной из твоих книг. Она кивнула, и они продолжили есть в тишине. Через мгновение он поднял глаза и увидел, что на него смотрят уже обе его девочки, и застонал. — Уф, ладно. Я попробую, хорошо? Но ничего не обещаю.

***

Несколько дней спустя, когда Роуз, Луна — которая теперь тоже была беременна, — и Лаванда пришли на чай, а Гермиона была с ними в саду, у Драко оказалось слишком много свободного времени, и он решил использовать его с пользой. Он взял перо, макнул его в чернила и начал писать. «Дорогой отец…» Он тут же поморщился, скомкал пергамент и бросил его в камин. «Дорогой отец», — усмехнулся он про себя. Нет, это не работало — ни раньше, до войны, ни тем более сейчас. Он попробовал снова, просто начав с «Отец», но и это всё равно казалось неправильным. Драко оглядел свой кабинет в поисках вдохновения. Может быть… он может отнестись к этому как к дневнику — как к способу выговориться, делая вид, что ему вовсе не обязательно что-то отправлять, ведь, в конце концов, он и не обязан. И… он мог бы воспользоваться тем заклинанием, которому Гермиона его научила, чтобы исправлять текст, как на её ноутбуке, не переписывая всё снова и снова… Драко на мгновение замер, когда в голову пришла мысль, и ухмыльнулся. Он встал, прошёл в гостиную, нашёл ноутбук Гермионы и открыл… программу для письма, которой она пользовалась. Устроившись поудобнее, он начал печатать, внезапно охваченный вдохновением. «Отец, Я сижу в нашей гостиной в таунхаусе. Каллиопа спит в своей кроватке в нашей спальне, а я, делая перерыв в написании рабочих отчётов, слышу, как Гермиона с подругами в саду обсуждает организацию бейби-шауэра на эти выходные. В пути ещё один Уизли — уверен, это приведёт тебя в восторг. А ещё…» Драко старался включить в письмо как можно больше вещей, которые наверняка раздражали бы его отца, — написанное на… маггловском компьютере, распечатанное маггловским… электронным печатным прессом? На… маггловской бумаге с… маггловскими чернилами. Пожалуй, это была не такая уж плохая идея. Возможно, это даже могло оказаться забавным. Если он вообще решит его отправить.