Глава 5. Свадьба Блейза.

2009 год Июльская жара застала их всех врасплох, и они почти перебрались в поместье, потому что купались там едва ли не каждый день. Гермиона купила Поппи надувное маггловское приспособление для плавания, и это было невероятно мило. На неё надевали купальник и плавательную шапочку, и она плавала на воде, безудержно хихикая каждый раз, когда Драко нырял под воду и выныривал через несколько секунд. Гермиона лежала на шезлонге, загорала и была вполне довольна тем, что просто наблюдает за ними, присоединяясь только тогда, когда Поппи звала: «Ма-ма!» — и махала своими крошечными ручками. Однажды днём они пригласили к себе Поттеров, и дети часами плескались в воде. И Джеймс, и Каллиопа обожали плавать, брызгаться друг в друга и смеяться. Они говорили о визитах к Луне и её новорождённой дочке, которой та, разумеется, дала имя самостоятельно, не посоветовавшись с мужем, — Элловин Пандора. Это был идеальный момент и для Поттеров, чтобы поделиться своими новостями… Они ждали второго ребёнка. — О боже мой, поздравляю! — взвизгнула Гермиона и, пробираясь по воде, бросилась обнимать Джинни. Дети в своих надувных кругах с любопытством наблюдали, как она отстранилась с улыбкой. — Ты станешь старшим братом, Джеймс! Как это здорово! Он посмотрел на неё так, словно она говорит глупости, и плеснул вокруг себя водой. Его тёмные волосы были надёжно спрятаны под панамой, и из-под неё выглядывали только два ярко-зелёных глаза. — Спасибо, — сказал Поттер с края бассейна. — В этот раз нам даже не пришлось особо стараться. — Никому не обязательно об этом знать, — сухо заметил Драко со своего места неподалёку. — Но поздравляю. Тебя тоже, Рыжая. Надеюсь, следующий будет похож на тебя. Нам и так хватает одного мини-Поттера, носящегося вокруг. Он шутливо плеснул водой в Джеймса, и мальчик захихикал, закружившись в воде; к нему тут же присоединилась Каллиопа. — Я бы сказала: «спасибо, и вам того же», — усмехнулась Джинни, — но, если честно, мне нравится мысль о том, что следующее поколение Малфоев будет выглядеть не слишком по-малфоевски. — Для следующего ещё есть надежда, — отозвался Драко, хотя на самом деле ему было всё равно. Несмотря на то что у его маленькой девочки были золотисто-каштановые кудри и золотые глаза, она уже была вылитым его отражением — по крайней мере, так ему говорили постоянно. — О. Правда? — спросила она, приподняв брови и глядя на Драко и Гермиону. — Я не беременна. — Не потому, что мы не стараемся, — пробормотал он себе под нос. Но Поттер его услышал. — Фу. — Я стараюсь, Рыжая, очень стараюсь, — сказал Драко и ухмыльнулся Поттеру. — Вообще-то мы попробовали прямо перед вашим приходом, потом утром и… — Дети, отойдите, — перебил Поттер, резко поднимаясь. — Мне срочно нужно утопиться, немедленно, — добавил он и с громким всплеском прыгнул в воду. Дети взорвались хохотом, и следующие полчаса им всем пришлось по очереди прыгать в бассейн.

***

Перед свадьбой Блейза они много времени потратили на планирование того, как устроить уикенд в Италии с малышкой. Их целью, разумеется, было хорошо провести время и при этом не позволить Каллиопе слишком их замедлять — что звучало немного нереалистично, — но Драко совершенно забыл, что вместе с ними едет и его мать, а она при необходимости поможет с Поппи. Та хорошо адаптировалась к тому, что за ней присматривают другие люди. Она не плакала, когда родителей не было рядом, и Гермиона объясняла это социализацией в яслях. Драко же отмахивался от этой вполне логичной мысли и утверждал, что их дочь просто гений и умеет узнавать и доверять близким родственникам и друзьям, которым доверяют они сами. Несколько дней назад Гермиона отправилась выбирать платье для Каллиопы, а потом решила, что их наряды должны сочетаться. Драко был ошеломлён всем происходящим. Даже Поппи, казалось, была немного перегружена впечатлениями: из переноски на его груди она широко распахнутыми глазами разглядывала всё розовое и блестящее, восхищённо восклицая «о-о» и «а-а». Именно в этот момент Драко понял, что в будущем у них могут быть проблемы. А ещё — что они наконец осознали влияние Пэнси на их дочь. После недолгих переговоров Гермиона выбрала платье: нежно-розовый тюль, усыпанный красными блестящими сердечками, и в пару к нему — красные балетные туфельки. Свадьба была назначена на субботу, и в пятницу после работы все четверо портключом отправились в итальянское поместье Забини — после того как Гермиона каким-то образом умудрилась уместить весь багаж на уикенд для трёх взрослых и младенца в свою совершенно нелегальную, магически расширенную сумку. Поскольку волосы у Каллиопы всё ещё были слишком короткими, Драко наколдовал для её золотисто-каштановых локонов красный бантик. Она выглядела как маленький розовый кексик, и ему хотелось просто её съесть. Гермиона была в ярко-розовом платье, подчёркивающем её сияющую кожу; макияж идеально сочетался с образом, и она была не кем иным, как настоящей золотой богиней. Драко не возражал против того, что она заставила его надеть бежевый костюм и светло-розовый галстук-бабочку. Его мать сияла от радости, фотографируя их на телефон Драко после долгого объяснения того, как вообще пользоваться этим устройством. Видеть, как она пытается это сделать, было странно. Свадебный приём был настоящим зрелищем, но при этом оставался элегантным, с оттенком старосветского шарма. Когда ближе к вечеру в небо выпустили белых голубей, Поппи с восторгом наблюдала за ними, громко хлопая в ладоши и смеясь. Она даже попыталась поймать одну из фей, пролетавших мимо с маленькими огоньками в руках и освещавших вечером весь сад старого поместья, но те оказались слишком быстрыми. Гермиона, разумеется, сказала, что это немного по-снобски, но Драко знал, что ей нравится. Она бы сказала что угодно, лишь бы отплатить ему за насмешки над свадьбой Уизли, где все так напились и опозорились, как деревенщины (Драко тоже, но эту деталь он предпочитал опускать, вспоминая тот вечер). Традиционные чистокровные свадьбы были совсем другими — ведь, в конце концов, они были про связи, — и Гермиона теперь тоже это понимала. Когда им удалось оставить Каллиопу с его матерью, они вместе ушли побродить, наслаждаясь парой напитков в компании важных людей. Они договаривались о будущих встречах, обсуждали текущую политическую и социальную обстановку, бизнес и экономику, но в итоге всё же держались в основном рядом со своими друзьями. Как он писал в письме отцу, много лет назад они втроём заключили договор быть друг у друга шаферами на свадьбах. Блейз был шафером Драко, Тео — Блейза, а Драко однажды станет шафером Тео. Конечно, Тео и Чарли придётся жениться по маггловским законам, но это всё ещё было на стадии планирования… если они вообще когда-нибудь поженятся. — Почему ты всегда так это говоришь? — спросил Тео, закатывая глаза. — «Если я когда-нибудь женюсь». Драко, Тео, Пэнси и Дафна стояли у бара. Каллиопа была у неё на руках, жевала кулачок и пыталась схватить её ожерелье. Он сделал глоток из бокала, прищурившись на Тео. — Мне напомнить о твоей нерешительности? Ты планируешь эту свадьбу так, будто ты королевских кровей. И вообще, я думал, что тебе никогда не позволят жениться, а не что у тебя не будет с кем. — Мне напомнить, что свадьбы за границей — вполне обычное дело? — парировал Тео. — Ну знаешь… например, в Испании. Пэнси приподняла бровь. — Правда? Ты наконец определился с местом? — Пока нет, но мы движемся в этом направлении. Я искал что-то идеальное для нас… — он кивнул в сторону Чарли. — Ты только посмотри на него. Драко проследил за его взглядом к танцполу, где Гермиона и Чарли танцевали, разговаривали и смеялись, покачиваясь в такт музыке. — Хм, — пробормотал Тео. — Они хорошо смотрятся вместе со своими кудрями и всей этой… грифиндорской аурой. В Министерстве знали, что делают, когда свели их в пару, — он ухмыльнулся. Восемьдесят с чем-то процентов, чёрт бы их побрал. — Да, поэтому я и би, — добавил Тео с ухмылкой. Драко нахмурился. — Перестань пялиться на мою жену. Тео пожал плечами и допил свой напиток, когда музыка стала ещё медленнее. — Какие мы чувствительные. Даф, дорогая, прикроешь меня, пока я приглашу Грейнджер на танец? — Для тебя она Малфой, — поправил его Драко. — А для тебя? — прищурился Тео. — Ты всё ещё называешь её «Грейнджер», когда вы… ну, сам понимаешь? — он многозначительно повёл бровями. Драко бросил взгляд на Поппи в руках Дафны и посмотрел на Тео без тени впечатления. — Я не сказал ни одного плохого слова. Тьфу, ладно, забудь. Я просто сам спрошу, — пробормотал он и, с этими словами, направился к Гермионе и Чарли. Он что-то им сказал, оба рассмеялись, и Чарли вернулся к своему столику, оставив Тео танцевать с Гермионой. Вот какой бывает взрослая жизнь в хороших и здоровых отношениях, построенных на честности и общении (по большей части). Молодой Драко попался бы на уловки Тео, даже понимая, что для того это всего лишь шутка. Он бы подошёл, пригрозил Тео прекратить неподобающие подколы и держать руки подальше от его жены. Но теперь он был женат, а Тео собирался жениться. На мужчине. Так что Драко просто позволил ему его поддевать, глядя на руку Тео, лежащую на пояснице Гермионы. Она поймала его взгляд, подмигнула ему, и Драко, молча подняв бокал в тосте, допил свой напиток. Он повернулся к Дафне: — Хочешь, я заберу её? Я пойду обратно к нашему столику. Она покачала головой, поправляя Каллиопу. — Нет, мы побудем здесь вместе, пока она не начнёт капризничать. Иди. Он кивнул и направился к их столику, где его мать беседовала с пожилой ведьмой. Он не стал им мешать и позволил себе мгновение просто… снова полюбоваться своей женой — теперь уже с более близкого расстояния. Платье на ней было из шелковистой ткани, мерцающей в тёплом свете уличных ламп и свечей. Тео закружил её, и её пышные волосы взметнулись вокруг плеч, двигаясь так же свободно, как и она сама. Не отдавая себе в этом отчёта, Драко поймал себя на улыбке. Она была прекрасна, счастлива и словно парила по танцполу, будто именно там ей и было место. Через несколько минут Тео снова закружил её, и, оглянувшись, она поймала взгляд Драко и быстрым движением пальца подозвала его к себе. Драко тут же поднялся, словно был под чарами. — Ну всё, Нотт, — сказал он, подойдя к ним. — Ты повеселился. Найди своего пряничного человечка и выпусти мою жену. Тео с улыбкой поклонился и поцеловал руку Гермионы. — Разумеется. Благодарю за танец, миссис Малфой. Драко шагнул вперёд, заняв его место, и притянул Гермиону к себе. — Я пыталась тебя позвать несколько раз, но ты смотрел в другую сторону. — Я был сосредоточен на твоём платье, — ответил он, скользнув пальцами по её талии. — Ты потрясающая. Она улыбнулась ему. — Спасибо. Где Кэлли? — С Дафной и Пэнси. — Хорошо. Приятно, что они ненадолго взяли её на себя. Думаю, Нарцисса могла немного устать. — Возможно. Она ведь не совсем привыкла долго носить что-нибудь тяжёлое, сама понимаешь. Она рассмеялась. — Могу себе представить. — Она на мгновение огляделась. — Здесь очень красиво. — Да, — сказал Драко, глядя только на неё. — Очень. Тёплый приглушённый свет окутывал итальянский замок и всех вокруг. Лицо Гермионы сияло, особенно скулы и глаза. Она выглядела почти неземной, словно фея. — Они выглядят такими счастливыми, — тихо произнесла Гермиона, кивнув в сторону Блейза и Киары. — Мм? — Драко проследил за её взглядом. — Так и должно быть. Всё идеально: никто никого не проклял, и Ломбарди с Забини умудрились вести себя прилично. Она задумчиво нахмурилась. — Знаешь, история их семей немного напоминает маггловскую драму. «Ромео и Джульетта». — Никогда не слышал, — сказал Драко и усмехнулся, когда она посмотрела на него с недоверием. — Шучу. Это Шекспир, ведьма. Конечно, я знаю Шекспира. Он, между прочим, был хорошим другом одного из моих предков. И вообще, он был волшебником. Она закатила глаза. — Нет, не был. Драко сдался и улыбнулся. — Ладно, ладно, не был. Он огляделся, наблюдая за другими парами и их друзьями. Тео вернулся к столику вместе с Чарли, сидя достаточно близко, чтобы заслужить несколько любопытных взглядов со стороны пожилых ведьм и волшебников. Дафна и Пэнси танцевали с Поппи. Даже его мать, теперь сидевшая одна, смотрела на них с тёплой улыбкой. Когда Драко снова посмотрел на Гермиону, она тоже улыбалась. — Что? — Ничего, — сказала она. — Ты просто… очень красивый. Драко ухмыльнулся. — Я знаю, но продолжай. Мне нравится это слышать. Гермиона опустила руку с его плеча ему на грудь. — Мне нравится, как на тебе сидит этот костюм. — Ты сама его выбрала. — Знаю. Поэтому он мне и нравится, — она усмехнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил он, притягивая её ближе и прижимаясь щекой к её волосам. Она тут же расслабилась в его объятиях. Драко снова посмотрел через сад — на этот раз на Блейза и Киару, которые теперь тоже танцевали под медленную фортепианную музыку. Фотограф сделал несколько снимков, когда Блейз поднял Киару за талию и закружил её, а её длинное белое платье изящно взметнулось над полом. Несколько гостей захлопали и радостно зашумели, и к танцу присоединились другие. Он выдохнул громче, чем собирался, и, не подумав, пробормотал: — Прости. Гермиона посмотрела на него, нахмурившись. — Что ты сделал? Он покачал головой. — Нет, я… прости, что у нас не было вот этого, — он обвёл рукой вокруг. — Когда мы поженились, я даже… я вообще об этом не думал. Мне было всё равно, но… ты когда-нибудь хотела свадьбу? Настоящую свадьбу, со всем этим? Она расслабила плечи. — Я тоже об этом особо не думала. Не думаю, что мне это нужно, — она пожала плечами и улыбнулась. — Всё это внимание сделало бы меня тревожной. Здесь очень красиво, но… это не совсем для меня. Драко кивнул, прежде чем она снова наклонилась и поцеловала его. — Мне нравится то, что у нас есть, — пробормотала она. — Давай не будем сравнивать себя с другими. Он улыбнулся, оставляя несколько быстрых поцелуев вдоль её линии челюсти и шеи, а потом уткнулся туда лицом. — Ладно, можем немного и сравнить, — сказала Гермиона ему на ухо. — Я видела Киару с подругой в ванной. Она сказала, что уже устала и не может дождаться, когда они доберутся до комнаты и она наконец уснёт. Драко усмехнулся. — Да, я тоже вижу, как Блейз едва держится. Последние несколько часов он изо всех сил делает вид, что всё в порядке. — Ну вот, — сказала она, — если у них не будет настоящей брачной ночи, то у нас — будет. Он ухмыльнулся. — Мне нравится ванная в нашем номере. Скоро стоит уложить Поппи спать — она уже и так засиделась, а потом… мы сможем насладиться этим просторным душем. — По рукам, — сказала она с широкой улыбкой, и они продолжили медленно покачиваться вместе. Каллиопа уснула почти сразу, как только они вернулись в свой номер меньше чем через час — приятно уставшая после долгого дня. Она не возражала ни против быстрого купания, ни против новой кроватки, ни против незнакомой комнаты. Они установили радионяню и вместе прошли в соседнюю ванную. Драко был уже в душе, пока Гермиона снимала макияж, а через несколько минут присоединилась к нему. Волосы она собрала в небрежный пучок, на лице была голубовато-зелёная глиняная маска и… больше ничего, разумеется. Его пульс мгновенно участился, а кровь устремилась вниз — и она скоро это заметит. — Очень сексуально, — с усмешкой заметил он, наблюдая за ней. Гермиона хихикнула. — Спасибо. Ты тоже, — сказала она, медленно оглядев его с головы до ног. Её откровенный взгляд его приободрил, и он выпрямился, поворачиваясь так, чтобы ей было удобнее смотреть. — Когда ты присоединишься? — Когда это станет почти белым, — ответила она, указывая на маску, и лёгким взмахом пальцев наколдовала бокал белого вина. — А ты можешь продолжать. Мне нравится этот вид. Он тихо рассмеялся и снова намылился. — Как ты это сделала? — Блейз говорил, что по всему поместью действует временное заклинание. Плюсы владения винодельней, полагаю. Ты ведь ни слова не слушал, когда мы приехали, да? — Ага. Поппи болтала и повторяла «па-па» раз пять миллионов. Когда она начинает со мной разговаривать, я отключаю всё остальное. Гермиона улыбнулась, сделала глоток холодного вина, и бокал тут же запотел в тёплом душевом пару. — Мне здесь нравится, — пробормотала она, оглядываясь. — Мне тоже, — согласился Драко. Он смыл шампунь с волос, постоял под водой ещё мгновение, затем выключил её, откинул волосы со лба и шагнул к ней. — Подвинься, — он легонько толкнул её коленом. — Это не наш дом, тут ничего само по себе магически не расширяется. Гермиона откинулась к углу стены, подтянула колени к груди и сделала ещё один глоток вина. — Хочешь? — Конечно. Драко сел рядом с ней и взял бокал. Он положил руку ей на колено и посмотрел на свои пальцы, сморщенные после душа. — Слишком сладко, — сказал он, попробовав. Покачал головой и протянул бокал обратно. — Угу. Мне тоже больше нравится сухое. И холодное. — Ага. — Он усмехнулся и сжал внутреннюю сторону её колена. — Зато есть другие вещи, которые я предпочитаю мокрыми и тёплыми. Она фыркнула. — Остроумно. Подержи и допей, если хочешь. Гермиона встала и шагнула под душ. Она смыла маску с лица и начала втирать шампунь в волосы. Ему всегда нравилось наблюдать, как её большие упругие кудри под водой съёживаются, а потом вытягиваются — длинные и гладкие, спускаясь далеко за талию и почти касаясь её идеальной задницы. Сразу после рождения Каллиопы она была куда более застенчивой, но он ни разу ничего не сказал. Он замечал, как она иначе двигалась, когда он заходил в ванную, или как появлялась едва уловимая неуверенность в её наготе рядом с ним. Драко старался не реагировать, менять тему и отвлекать её, но всё равно какое-то время после рождения Каллиопы всё было иначе. Они в основном занимались сексом в спальне, поздно ночью, и она редко хотела оставлять свет включённым. Он никогда не поднимал эту тему, но в следующий раз… поднимет. Он больше не собирался следовать советам Пэнси. Та сказала, что Гермиона производит впечатление человека, который не захочет это обсуждать и может воспринимать неуверенность в себе как что-то антифеминистское или ещё какую-нибудь маггловскую глупость. Пэнси советовала просто оставить её в покое столько, сколько понадобится. А вот Дафна говорила — нужно говорить ей, что она красивая, что он любит её и её тело, но не в момент, когда они собираются заняться сексом, а всегда, и не слишком очевидно. Так что… если всё снова пойдёт по тому же пути, он именно так и сделает. Снова и снова, если потребуется. Гермиона упомянула, что перестала принимать маггловские противозачаточные таблетки примерно неделю назад, и сказала, что по возвращении они могут подумать о ещё одном ребёнке. Но с того разговора он только об этом и думал. Драко не мог дождаться, когда снова увидит её беременной. В это время она была такой ласковой и почти… прилипчивой — в самом лучшем смысле. И одно лишь знание того, что она носит его ребёнка, странным образом влияло на его мозг. Когда-нибудь ему придётся прочитать стопку книг, которые она купила ему в шутку, — от того маггловского психолога… или, может, психиатра, он до сих пор не был уверен, в чём разница. Она мыла волосы, и пена самым соблазнительным образом стекала по её телу. Он мог бы смотреть на неё вечно, но… к чёрту смотреть. Этого было недостаточно. И к чёрту ожидание возвращения домой, чтобы попробовать завести ребёнка. Свадьба всё равно уже закончилась. Драко встал со скамьи и подошёл к ней. Гермиона вздрогнула, когда он обнял её за талию сзади и поцеловал в шею. Она тихо рассмеялась и прижалась к нему, а он притянул её ближе, чтобы она прекрасно почувствовала, что именно с ним делает. — О, привет. Она протянула руку назад, скользнув ладонью между ними, пока не обхватила его член, и он застонал. — Угу, — выдавил он, развернул её к себе лицом и прижал к кафельной стене. Его рот накрыл её губы в жадном, почти отчаянном поцелуе, а руки блуждали по коже, которой ему всегда было мало. Она снова сжала его член, и он прикусил её губу — чуть сильнее, чем собирался. Гермиона шипя отпрянула, но выглядела скорее развеселённой. — Мы что, торопимся? — Если Поппи проснётся и… — А. Да, ты прав. К его сожалению, она отпустила его член — но лишь затем, чтобы направить его руки к своим бёдрам, побуждая поднять её. Он так и сделал и прижал её, когда она крепко обвила его ногами. Когда он качнулся вперёд, устраиваясь между её бёдер, он застонал, почувствовав жар и влажность, которые его ждали. Между поцелуями Гермиона пробормотала ему в губы: — Ты был чертовски хорош в этом костюме. — Да? Она кивнула. — Да. Тройка. Обожаю. Ты почти никогда такое не носишь — только свои «пингвиньи» костюмы и мантии. — Угу. Ты так говоришь только потому, что сама его выбрала. — Мне нравится, когда ты позволяешь мне выбирать и не слишком споришь. — А мне нравится слушать тебя, когда у тебя появляется настроение командовать. Они оба были слегка навеселе — ровно настолько, чтобы быть более бесстыдными, чем обычно. Драко весь день был одержим ею… тем, как платье облегало её тело, как оно двигалось вместе с ней. Ему пришлось задействовать всё своё самообладание, чтобы не засунуть руку ей под юбку прямо за столом — просто чтобы проверить, сможет ли она остаться тихой. А сейчас, с этой мыслью и с её обнажённым телом, обвившим его, это было слишком. Он просунул руку между ними, провёл пальцами сначала по ней, затем по своему члену, покрывая его её влагой. Он внимательно следил за её лицом, и когда вошёл в неё, Гермиона откинула голову и приоткрыла губы, выдыхая хриплый стон, а её ноги ещё сильнее сжались вокруг него. Драко замер, давая ей время привыкнуть, хотя чувствовал, как её тело сжимается, будто не желая его отпускать. Поэтому он входил медленно, и она расслабилась вокруг него. И вдруг она открыла глаза и сказала: — Я больше не принимаю таблетки. — Я знаю, — Драко на мгновение застыл. — Давай… попробуем сейчас. — Думаешь, у тебя получится снова с первого раза? — Скорее всего, — сказал он с самодовольной уверенностью. — У меня ведь есть магическое… Гермиона закатила глаза. — Клянусь, я сейчас развернусь и уйду. — О, ты можешь развернуться, если хочешь, — пробормотал он, толкнувшись чуть сильнее, — но никуда ты уже не пойдёшь. И, Мерлин, он увидел, как потемнели её глаза. Она не всегда хотела говорить, но любила слушать, и Драко к этому моменту уже точно знал, когда нужно говорить и что именно сказать, когда они трахаются, чтобы добиться такой реакции. Он сместился и кивнул в сторону металлической ручки на стене. — Тебе, пожалуй, стоит за неё держаться. Как только он снова начал входить в неё — глубже, увереннее, теперь, когда она сжимала ручку и его так же крепко, — она застонала так красиво, что у него едва не перехватило дыхание. Он обожал, когда она пыталась сдерживать звуки. Драко наклонился, языком раздвигая её приоткрытые губы, поглощая каждый вздох, каждый звук, который она старалась не издать, пока он уже не мог думать ни о чём другом. Была только тугая, влажная теплота вокруг него, то, как она втягивала его, удерживала там, и он никогда не хотел останавливаться, но он был уже так близко, и… — Драко… я хочу… — Да? — выдохнул он. — Твоя палочка здесь? Аппарируй нас в гостиную. Он замер и моргнул. — Но… антикварная мебель и… — он оглядел их. — Мы же мокрые и… Гермиона схватила его за подбородок и заставила посмотреть на неё — серьёзную, ослепительную и… — Мне плевать. Сейчас. — И без всяких игр. Драко кивнул, призвал палочку, и они аппарировали прямо в центр гостиной. Он позволил ей встать на ноги, а она тут же толкнула его на ближайший диван и, не колеблясь, оседлала его, яростно целуя. Он попытался отвлечься, представляя, какой мокрый отпечаток его зад наверняка оставляет на древней обивке. Он был почти уверен, что диван когда-то принадлежал одному из предков Блейза, женившемуся на представительнице семьи Медичи. Блейз хвастался этим, когда они были мальчишками. Разумеется, они были не магглами — но сейчас он точно не собирался на этом настаивать. Гермиона бы закатила глаза, разозлилась и… вообще-то… наверное, ему всё же стоило ей об этом сказать. — Мы портим… диван пятнадцатого века, — пробормотал он, сжимая её ягодицы и притягивая ближе каждый раз, когда она скользила по его члену. — Угу. — Ты знала, что он принадлежал… семье Медичи? — Ладно. — И некоторые из этих… картин тоже их. — Угу. Драко застонал и приподнял её, медленно направляя себя в неё. Он провёл языком линию от её грудины к соску, когда она опускалась на него, и из её губ вырвался стон. — Они… были волшебниками, — сумел выдавить он, прижимаясь к её коже. — Нет, не были, — быстро отрезала она и начала седлать его так, будто именно этого и хотела. Он разрывался между тем, чтобы откинуть руки на спинку дивана и позволить ей использовать его, пока она не кончит сама, и непреодолимым желанием трогать её, пробовать на вкус, чувствовать каждый сантиметр её тела. В итоге выбор оказался не таким уж сложным. Её волосы всё ещё были мокрыми и липли к плечам и спине. Капли воды скользили по разгорячённой коже. Он слизывал их, снова облизывая и посасывая её грудь, ощущая жар её тела. — Были, — хрипло сказал он. — Иначе как, по-твоему… они так быстро… набрали столько влияния? Экспорт шерсти? Пфф, — фыркнул он, втягивая её сосок в рот. — Ты умнее… этого. — Они были богаты… а богатые люди… легко делают деньги, — простонала она в ответ и провела руками с его плеч к шее, ускоряя движения. — Они использовали… магию, — процедил он сквозь зубы. — Вот как у них получилось… два папы и… две королевы Франции… — Четыре папы. — Четыре. Да. Чёрт. Да… — Тише. — Да, прости… не останавливайся, — почти всхлипнул он. Гермиона уже тяжело дышала, и он провёл руками от её ягодиц по талии к груди и шее. Когда его пальцы сомкнулись вокруг её горла, она сжала его руку ещё крепче. Другая его рука скользнула между ними и нашла её клитор, двигаясь легко, но быстро. Она снова застонала, впиваясь ногтями в руку у себя на шее, и её дыхание стало ещё более рваным. — Да. Давай, любовь моя, — прошептал Драко. Когда она кончила, её тело сжалось и задрожало вокруг него, а кожа покрылась мурашками прямо у него на глазах. Он застонал, чувствуя, как волны её оргазма проходят сквозь неё, сжимая его чуть сильнее. — Да, — прошипел он, закрывая глаза, и она издала ещё один, более громкий стон. — Тише, — пробормотал он, не открывая глаз, накрывая её рот ладонью и чувствуя её дыхание на коже. Ей понадобилась пара мгновений, чтобы прийти в себя, но когда она снова открыла глаза, они сияли. — А теперь скажи: «спасибо, Драко», — сказал он. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. — Спасибо, муж. Он приподнялся над ней. — Вот видишь, а ты говорила, что не умеешь говорить грязно. Я хочу услышать это ещё раз. — Спасибо, м… — Не сейчас, — перебил Драко и перевернул их так, что она оказалась на диване, а он — сверху. Он поцеловал её глубоко, потом — в щёку, ниже, к шее. — Когда я кончу и наполню тебя собой, — прошептал он ей в кожу, — вот тогда ты меня и поблагодаришь. Он и не хотел звучать так… грубо, но она не отстранилась. Напротив, она крепче сжала ноги вокруг него, схватила его за талию и ягодицы и тихо застонала, двинувшись под ним. И… что ж, этого было более чем достаточно. Драко просунул руку под её колено и, стараясь не шуметь, начал двигаться — сначала медленно, но лишь на мгновение. Они оба всё ещё были влажными — после душа и друг от друга, — и он уже не мог замедлиться, даже если бы захотел. Её руки обвивали его крепко, и всё, на чём он мог сосредоточиться, — это то, как её тело всё ещё сжимало его, будто не желая отпускать. Он сжал губы, стараясь не говорить лишнего, но… ему хотелось, чтобы она попросила. Чтобы умоляла. Чтобы сказала ему кончить глубоко внутри и остаться там, чтобы она точно запомнила, кому принадлежит. Ему хотелось сказать ей, что он кончит на неё, потом в неё, а потом ещё раз — просто чтобы не осталось ни малейших сомнений. — Вся… чёрт возьми… моя, — вырвалось у него, прежде чем он успел себя остановить, и она впилась зубами ему в плечо. — Да. Твоя. Сильнее, Драко, пожалуйста. Ещё несколько толчков — и его разум ослепло вспыхнул белым. Он кончил с глухим стоном, который не сумел сдержать; его тело напряглось, всё внутри судорожно сжалось. На мгновение он забыл, что им нужно быть тихими, — и потому её влажная ладонь вдруг прижалась к его рту. Драко закрыл глаза, позволяя своему телу обмякнуть поверх её. Ему было всё равно, что он немного придавливает её; он мог бы заснуть прямо так — обвивая её, всё ещё оставаясь внутри, уставший и опустошённый. Но Гермиона пошевелилась, и они устроились на боку, лицом к лицу, всё ещё переплетённые друг с другом. Когда он открыл глаза, она уже смотрела на него тем самым нежным взглядом, которым иногда смотрела только на него. Она убрала влажную прядь волос с его лба, и от этого у него сжалось в груди. Это было… прекрасно — когда к нему прикасались вот так, с такой любовью и теплом. Драко поцеловал внутреннюю сторону её ладони, когда она обхватила его лицо, глядя на него. Его рука медленно заскользила по её спине, повторяя линию позвоночника, изгиб бёдер, знакомую округлость её ягодиц, затем перешла на другую сторону — к мягкому изгибу живота, и он подумал о том… как сильно ему не терпится снова сделать её матерью. Иногда он представлял её беременной их ребёнком, и это вызывало в нём чувство… которое он не мог объяснить. Гермиона, конечно, жаловалась — на дискомфорт, боль, на то, что ей не нравилось собственное отражение в зеркале, и он ненавидел это для неё, разумеется, ненавидел, но… в нём была и бесстыдная, эгоистичная, собственническая часть, которую радовала мысль о том, что люди видят их вместе и точно знают, что они делали, что она позволяла ему делать… потому что она была его. — О чём ты думаешь? — спросила Гермиона. — Ни о чём, — ответил он и наклонился, чтобы поцеловать кончик её носа. Она сморщила нос — так, как всегда делала, когда ему не верила, и на секунду стала так похожа на Поппи, что он тихо рассмеялся. — Я не могу дождаться, когда ты снова будешь беременна, — сказал он, потому что не мог ей солгать… но мог отфильтровать свои мысли. Она тихо фыркнула. — Да, думаю, эту часть я уже поняла. Они полежали так ещё немного, а когда встали, Гермиона рассмеялась, заметив слабый отпечаток их тел на диване. Они быстро всё привели в порядок, приняли ещё один душ и на цыпочках отправились в постель.