Глава 7. Куп.

Конец 2009 года — Твоя команда не особо-то хороша, да? — спросил Драко как-то вечером, пока они смотрели футбольный матч по телевизору. Гермиона закатила глаза и проворчала с набитым чипсами ртом: — Заткнись, Малфой. Что ты вообще понимаешь? — Я умею читать счёт, Грейнджер. Когда во вторые несколько минут второго тайма пропускают гол, это не слишком обнадёживает, не так ли? — Пропускают гол… — упрямо пробормотала она. — Ещё есть время. Он кивнул, но всё равно выглядел скептически. — Зато у «Олимпийцев» есть преимущество домашней площадки. Она рассмеялась и тут же закашлялась, когда чипсинка попала не туда. Драко похлопал её по спине и подал стакан воды с журнального столика. — «Олимпиакос», — хрипло поправила она, когда отдышалась. — Спасибо. — Какая разница. Как думаешь, у них хватит… боеприпасов в их… арсенале, чтобы сравнять счёт? — Он указал на экран, на её команду в тёмно-красной форме. — Видела, что я сделал? Гермиона снова закатила глаза, подтянула плед на ноги и взмахом палочки приглушила свет, чтобы огоньки на рождественской ёлке засияли ярче. Был уже декабрь, и за окном наконец начал падать первый снег. Драко наклонился и обратился к её округлившемуся животу: — Если будешь слушать маму, станешь болеть за проигрывающую команду. А если папу — то не только будешь наслаждаться просмотром лучшего спорта на свете с лучших мест в стране, но и всегда поддерживать победителей. Она немного помолчала, затем улыбнулась и положила ладонь на живот. — Хочешь, чтобы мама купила тебе красивую бордовую форму «Арсенала»? Драко застонал. — Ты запутаешь бедного ребёнка. — Мне кажется, он больше любит футбол, извини. Он даже не дёрнулся при упоминании квиддича. К тому же иногда полезно быть скромным и болеть за аутсайдера. — Скромность — добродетель для маленьких людей, Гермиона, — сказал Драко. — Поппи, милая, можешь передать папе ту банку, пожалуйста? — Он указал на закрытую банку пива на столе. — Да-да, — сказала она и, покачиваясь, поднялась с пола. Она схватила банку и тут же поднесла её ко рту. — Нет, — протянул он, вытягивая руку. — Это для папы. Для меня. Не для тебя. Поппи захихикала и протянула ему банку. — Спасибо, любовь моя. Умница, — сказал он, целуя её кудряшки, пока она вприпрыжку возвращалась к своим игрушкам. Она весь день складывала кубики. — Да! Драко посмотрел на Гермиону и поймал её взгляд. Тот самый взгляд. — Что? — спросил он, открывая банку и делая глоток. — Я же не сказал ей пить. — Я ничего не сказала. — Тебе и не нужно было. Ты всё сказала глазами. — Правда? — она повернулась к нему и прищурилась. — И что же я говорю сейчас? Он сделал ещё один медленный глоток с нарочитой сосредоточенностью. — Ты говоришь… «Огромное тебе спасибо, муж, за то, что ты прислушался к моей не слишком тонкой просьбе, спланировал наш отпуск и подготовил для нас шато. Я покажу тебе, как я благодарна, когда мы будем в Швейцарии, в гостиной, перед камином, голые и…» — Следи за языком, — твёрдо перебила она. — Голенькие! — повторила Каллиопа с пола. Гермиона выдохнула, ущипнув себя за переносицу. — Она даже не знает, что это значит, — сказал Драко, стараясь не рассмеяться. — Голенькие, голенькие, голенькие! — весело пропела Поппи, указывая наверх. — Куп-куп! — Не сейчас, малышка. Скоро будем купаться. — Хочешь ещё одну подушку? — спросил Драко. — Да, пожалуйста. Спасибо. Он похлопал себя по коленям. — Положи ноги сюда. На ней были одни из тех плотных шерстяных носков, которые миссис Уизли прислала им в прошлом году (Драко, разумеется, надевал свои только тогда, когда никто не видел), так что сделать хороший массаж ступней и щиколоток было непросто, но он всё равно постарался. — Так нормально? — Угу. О, как хорошо, — выдохнула она и улыбнулась. Стоило Поппи заметить любое движение между ними, как её взгляд тут же устремился на них. — Эй! — сказала она, бросая игрушку и начиная карабкаться на диван. — Куда это ты собралась? — спросила Гермиона. — Обнимашки! — Ну тогда иди сюда. Она начала перелезать через ноги Гермионы, и диван словно расширился ровно настолько, чтобы освободить для неё место. Поппи устроилась между Гермионой и спинкой дивана, положив ладошку ей на живот. — Баа-би. Гермиона улыбнулась. — Да, малыш. Младший братик. Каллиопа что-то забормотала животу Гермионы, издавая ещё и звериные звуки. Малыш время от времени пинался, и казалось, будто он тоже участвует в разговоре. Они молча смотрели матч, пока Гермиона не толкнула Драко носком в бедро. — Ну… что ты думаешь об Ариесе? — Единственное, что я теперь представляю, — это барана с такими… ну, знаешь. — Он покрутил пальцами у висков, изображая рога. — Поппи, а что говорит овечка? Она задумалась. — Му-у! — Нет, это корова. А овечка? — Драко огляделся, нашёл плюшевую овцу и призвал её без палочки себе в руку. — Ну, что говорит овечка? — Это… мяу? — предположила Гермиона. Поппи покачала головой и захихикала. — Нет! — Тогда как? — Бе-е, бе-е! — Вот именно. Молодец! Они ещё какое-то время говорили о разных животных, пока Гермиона снова не повернулась к Драко. — Ну… ты об этом подумал? — Очень сложно выбрать имя для мальчика, которое уже не использовалось в моей семье, понимаешь. Девочки — редкость, а вот мальчики… совсем нет. — И что плохого в том, чтобы повторить имя? — Просто я не хочу называть сына, скажем, Поллуксом, потому что каждый раз, когда буду его звать, буду вспоминать своего прадеда — сторонника превосходства чистокровных, чьё «наследие» включает лоббирование ограничений на количество маглорождённых, работающих в частном секторе, — сказал он с саркастической улыбкой. Гермиона прищурилась. — Ладно. Тогда мне кажется, что наши варианты сильно ограничены. — Скорее всего. Прости. Она покачала головой и снова сосредоточилась на матче. — Мы что-нибудь придумаем.

***

— А как насчёт Кастора? — спросила она, когда они накрывали стол для рождественского завтрака. Его мама должна была скоро приехать, а после еды они собирались воспользоваться портключом в Швейцарию, и оттуда она поедет во Францию — погостить у родственников. — Касторовое масло, — ответил он. Потому что именно это первым пришло ему в голову — бутылка с маслом, а вовсе не воображаемое лицо их сына, который в его мыслях выглядел точь-в-точь как Каллиопа в день своего рождения. — Ясно.

***

Несколько дней спустя, когда в канун Нового года они лежали на полу перед камином в шато, Драко рассеянно поглаживал её небольшой живот. Он находился позади Гермионы и наблюдал, как медленно она моргает, глядя в огонь, — её лицо и тело светились той мягкостью после секса. После двух оргазмов, которые он ей, если позволено будет заметить, вежливо обеспечил. Сейчас она была более чувствительной, более отзывчивой на его прикосновения — точно так же, как в прошлую беременность. Он живо помнил те взрывные оргазмы, которыми она одаривала его по мере того, как беременность развивалась, и с нетерпением ждал, когда они снова дойдут до этого этапа. Одна лишь мысль об этом снова возбудила его, и он пошевелился позади неё. Гермиона тихо усмехнулась. — Я вроде как устала. — Я тоже, — пробормотал он, прижимаясь поцелуем к её плечу. Драко уставился в огонь, пытаясь подумать о чём-нибудь другом, чтобы унять возбуждение, но это не срабатывало. — А как тебе Марс? — Марс? Он кивнул и перевернул её на спину, целуя всё ниже, к её груди, и она выдохнула, когда он взял сосок зубами. — В смысле, как имя? — Угу. Гермиона обхватила его лицо ладонями и посмотрела на него. — Марс Малфой? — спросила она. — Ты хочешь назвать сына Марсом, в честь римского бога войны, когда твоя фамилия буквально означает «злая вера», после всего, что ты говорил о его воспитании? Драко замер, а потом закатил глаза. — Ну, если так это подать… Он быстро решил заняться чем-нибудь другим, чтобы она перестала говорить разумные вещи и снова начала стонать.

***

2010 год После праздников они устроили Поппи в этот раз более пышный день рождения. Теперь она была куда более осознанной, чем год назад: хихикала и смеялась со всеми, особенно радуясь украшениям. Зачарованные шары и пузыри парили на такой высоте, чтобы привлекать внимание детей, но не улетать прочь. Он наложил согревающее заклинание и накрыл им весь сад, оставив слой снега, который они дополнительно уплотнили другим чарами. Место выглядело как бело-розовый хаос, но Каллиопа сияла от счастья и почти не капризничала, даже когда гости наперебой тянулись взять её на руки и потанцевать с ней. Драко выдалась редкая минута покоя на кухне, и он посмотрел в окно. Уизли сидел, держа на одной руке своего сына, а на другой — Поппи, рядом с Лавгуд и её такой же светловолосой дочкой-младенцем. Джеймс стоял между ними и смеялся над Поттером, который зачаровал свою огромную львиную шляпу так, что та громко рычала, вызывая у детей восторженные визги. Он услышал, как вошла Гермиона, раньше, чем почувствовал её. Она обняла его за талию, и Драко накрыл её руки своими, пока они оба смотрели на сад. И как раз в тот момент, когда дети снова разразились смехом из-за рычащей шляпы Поттера, она спросила: — А как тебе Лео? Драко фыркнул. — Хорошая попытка, Гриффиндор. Нет. — Лео… — задумчиво повторила она, игнорируя его. — Звучит красиво.

***

— Титан? — спросил он как-то утром под конец месяца, когда они завтракали. — Слишком пафосно. Скорпиус? — И это, по-твоему, не пафосно? — Можно звать его Скорп, — пожала она плечами. — О… он только что пнул. — По твоим словам, он сейчас пинается буквально на всё. — Куп, — Поппи ткнула пальцем в Гермиону со своего детского стульчика, с полным ртом фруктового йогурта. — Да, — с энтузиазмом кивнула Гермиона, хотя ни один из них понятия не имел, с чем именно она согласилась. — Янус? — Серьёзно? — фыркнул Драко. — Ты не назовёшь моего сына именем, в котором есть слово «анус». — Ан-нус, — повторила Каллиопа. — Нет, Поппи. Плохое слово. — Плутон? — Нет, Гермиона. Он утратил статус планеты, это… унизительно. — О, прошу прощения, ваше королевское высочество, — сказала она, закатив глаза.

***

— А как насчёт Кэлума? — Нет, — твёрдо сказала Поппи. Она отказывалась засыпать, несмотря на то что было уже за полночь. — Ой, а тебя вообще кто спрашивал? — сказала Гермиона и накинулась на неё с щекоткой, и Каллиопа разразилась смехом между ними на кровати. Им пришлось официально запретить ругательства в доме. Она впитывала слова и звуки как губка и потом повторяла их днями напролёт. — Нет, подожди, давай всё-таки спросим её, — сказал Драко, явно забавляясь. — Поппи? А как тебе… Орион? — Нет. — Кассий? — Нет. — Она просто говорит «нет» ради веселья, — выдохнула Гермиона, устраиваясь поудобнее на кровати. — Не-а, поверь в неё. И ты ещё удивляешься, почему она любит меня больше, — сказал Драко, как раз перед тем как она мягко шлёпнула его по макушке. — Ай. Поппи? — снова позвал он, и она тут же села, внимательно глядя на него в темноте. — А тебе нравится… Юпитер? Она нахмурилась и покачала своей растрёпанной головой. — Нет. Куп, — снова сказала она, всё ещё указывая на Гермиону. — Куп? Она потянулась к бутылочке на тумбочке. — Она сегодня смеялась, когда Мисси пыталась воспользоваться машиной для мороженого, которую ты купил, и всё повторяла: «ещё один шарик?» Она весь день повторяла «скуп». Вообще-то мороженое было вкусное. В морозилке ещё осталось, тебе стоит попробовать. Драко кивнул. — Попробую. Поппи? Ты имела в виду… Купидон? — Нет. Куп, — упрямо повторила она. — О, он пинается, — сказала Гермиона, положив руку на живот. — Купидон, правда? — спросила она у своего живота, потом замолчала. — Нет, ничего. Наверное, просто совпадение.

***

Их сын, похоже, не слишком стремился к общению. Он пинался время от времени и, в отличие от Поппи, не вызывал никаких магических побочных эффектов, хотя Гермионе всё равно приходилось быть осторожной в магловском мире. Но однажды, в совершенно обычный февральский день, он всё же решил заявить о себе по-своему. Впервые они отправились в магловский океанариум. По плану Драко должен был катать Поппи в коляске, но у неё были другие идеи. Она настаивала на том, чтобы везде ходить сама, затем требовала поднять её повыше, чтобы лучше что-нибудь рассмотреть, или взять на руки, когда в конце концов уставала. Она смотрела на рыб, смеялась и показывала на них пальцем, по пути развлекая и других посетителей, а когда они оказались внутри стеклянного тоннеля, окружённые водой со всех сторон, она даже не моргнула. — Он много пинается, — сказала Гермиона. — Но я заметила, что только когда Кэлли что-то лепечет. — Может, ему просто нравится шум. — О, точно, — она схватила его за руку. — Давай найдём дельфинов. Кажется, дельфины могут слышать малышей в животе. — Правда? Они бродили по коридорам, пока не нашли их. Драко незаметно наложил чары на стекло, чтобы они могли слышать их высокий щебет, и Поппи с восторгом замахала рукой. — Привет! — радостно сказала она. Один из дельфинов подплыл ниже, поравнявшись с животом Гермионы. Она погладила его и проворковала: — Скажи привет, малыш. Тут кое-кто пришёл тебя увидеть… или услышать. Гермиона вздрогнула, когда он пнулся, и, что любопытно, дельфин наклонил голову, издав щёлкающий звук. Поппи указала на живот. — Это Куп! — Они по-прежнему не понимали, почему она называет его Купом. Дельфин издал ещё один звук — и в ответ раздался радостный визг Поппи. Затем засмеялась и Гермиона, но… это был не её обычный смех… он прозвучал по-дельфиньи, и она тут же прикрыла рот ладонью. — Что это было? — спросил Драко, широко раскрыв глаза. — Я… я не знаю, — сказала она в шоке. Он быстро наложил вокруг них заглушающее заклинание — на случай, если поблизости были маглы. — Попробуй засмеяться ещё раз? Она замялась, потом тихо хихикнула — и снова раздались щёлкающе-свистящие звуки, как у дельфина. Поппи захлопала в ладоши, визжа от восторга. — Это Куп! — упрямо повторила она, сияя улыбкой. — Серьёзно? — фыркнула Гермиона. — И вот теперь он решил поиграть… в магические игры? — Она подозрительно прищурилась, глядя на Поппи. — Ты ему это подсказала, юная леди? Та покачала головой. — Нет! Но… это Куп! Гермиона старалась не смеяться до самого возвращения домой, а когда всё-таки рассмеялась, Поппи решила, что это самое смешное, что она когда-либо слышала. День для Каллиопы выдался долгим, поэтому её уложили в кроватку с новым плюшевым дельфином, которого они купили в сувенирной лавке. Когда она успокоилась и уснула, у них наконец появилось немного времени для себя. В последнее время их почти всегда настраивала на нужный лад вечерняя рутина Гермионы после душа — медленная, размеренная, когда она щедро наносила на себя лосьоны, кремы и масла. В итоге она всегда пахла чем-то, словно из кондитерской. Драко с готовностью вызвался быть помощником и стоял позади неё в ванной, пока она перед зеркалом втирала бесчисленные средства в свои влажные кудри. Он неторопливо и аккуратно втирал масло от растяжек в кожу на её бёдрах, животе и ногах, не спеша. Это масло пахло куда приятнее предыдущего — теплее, чуть сладко и магически; популярный волшебный бренд, который, как оказалось, порекомендовала Рыжая. Ему нравилось, какой мягкой и тёплой была её кожа под его руками. Ему нравились и побледневшие белые линии по бокам — следы первой беременности, — хотя Гермиона этого чувства не разделяла, но для него они всё равно были красивыми. — Что ты делаешь? — спросила она, взглянув на него, когда он рассеянно провёл по ним пальцем. — Ничего, — пробормотал он, притягивая её к себе за бёдра. Он медленно провёл рукой по округлости её живота. — Просто смотрю на тебя. Он наклонился и поцеловал её в бок шеи, и её влажные волосы, пахнущие ванилью и кокосом, коснулись его лица. Она закатила глаза, но лёгкий румянец уже проступил на щеках и переносице. — Да ладно. Я уже набрала килограммов семь, а мне ещё ходить и ходить. — И что с того? — тихо спросил он, снова коснувшись поцелуем её шеи и положив ладони ей на живот. — Мне нравится, что ты становишься больше. — Взаимно, — сказала она, слегка выгибаясь и прижимаясь к нему ягодицами. Драко шумно выдохнул через нос, сдавленным звуком, от которого она хихикнула. Она вернулась к своим волосам, но тут он вдруг спросил: — Можно я высушу тебе волосы? Она посмотрела на него с любопытством. — Серьёзно? — Да. Когда ты так делаешь, они такие… упругие и мягкие, — он поднял палочку. — Ты закончи наносить свои кремчики, а я займусь сушкой. — Ладно, но тебе нужно периодически сжимать пряди, пока сушишь их по секциям, — проинструктировала она. И когда он посмотрел на неё с полным непониманием, показала. — Сжимать вот так, видишь? — Понял. Он вымыл руки, а она начала разделять волосы. Он начал снизу, подсушивая каждую секцию согревающим заклинанием и аккуратно повторяя движение, которое она ему показала. Тёмно-каштановые волны постепенно превращались в тёплые золотисто-коричневые локоны — упругие и мягкие. Медленно она становилась его самой любимой версией: с раскрасневшимися от тепла щеками, без макияжа и чар, в свободной ночной рубашке, с дикой, прекрасной гривой волос, обрамляющей лицо. Когда он добрался до последней секции — локонов у лица, — он развернул её, и она смотрела на него, пока он работал. В конце он зарылся пальцами в её волосы и слегка встряхнул их, как видел, как она делала это сотни раз. — Надеюсь, у него будут твои волосы, — тихо сказал он, глядя на длинные локоны между своими пальцами. Гермиона улыбнулась и обхватила его лицо ладонями. — А я надеюсь, что у него будут твои глаза. Когда она поцеловала его, её тёплые волосы коснулись его щеки.

***

Через несколько дней Драко громко хлопнул ладонями по столу, так что и Гермиона, и Каллиопа вздрогнули. — Ладно, у меня появилась идея. Раз уж мы сами не можем определиться с именем… пусть Поппи выберет, как будут звать малыша. — Куп! — пробормотала она с набитым ртом жареной курицы и картошки фри; крошка прилипла к её щеке. Он кивнул, стараясь сохранить серьёзное лицо. — Так, это… безусловно вариант, но у мамы и папы есть и другие имена, и ты выберешь одно. Только одно, — повторил он, поднимая один палец. — Сколько здесь пальцев? — Один! — радостно сказала она, потом замерла, пытаясь разобраться со своими пальцами. — Но… но мне же два! — Да, именно. Умница, — с гордостью сказал Драко, потирая ладони. — Итак, вот варианты, слушай внимательно, любовь моя. Ариес… Скорпиус… или Лео. — Куп! — снова повторила Каллиопа. — Думаю, ему нравится «Скорпиус», — сказала Гермиона, положив руку на живот. — Он только что пнул, когда ты сказал «Скорпиус». — Да! Куп! — Поппи снова закивала. Она моргнула, затем хлопнула ладонью по лбу. — О боже. Калли… ты хотела сказать… «Скорп»? Глаза Каллиопы широко раскрылись, и она снова с энтузиазмом закивала. — Да, да, Куп! — «Скорп»? — переспросила Гермиона. Каллиопа нахмурилась. — С… скуп! Драко наклонил голову. — «Скуп». Почему «скуп»? Она пожала плечами. — Он говорит «скуп». — Он говорит «Скорп»? — Да. — Она очень серьёзно кивнула и указала на живот Гермионы. — Малыш. Он говорит «скуп». Гермиона и Драко обменялись долгим, озадаченным взглядом. — И… что ещё он говорит? — осторожно спросил Драко. Она снова пожала плечами. — А ему нравится, когда мама пьёт воду? — спросила Гермиона, делая глоток. Каллиопа посмотрела на живот и пожала плечами. — Не знаю. — А когда мама ест картошку… вот с этим? — она обмакнула картофелину в майонез и подняла её. Поппи снова посмотрела на живот, замерла, словно прислушиваясь, и сказала: — Нет. Кет-чуп, — указала она на тарелку Гермионы. Драко перевёл взгляд с дочери на живот… немного испуганный, но в то же время… впечатлённый. — Ладно, ладно, — сказала Гермиона, добавляя на тарелку ещё немного кетчупа. Она улыбнулась, глядя вниз. — Скорпиус? Он, похоже, снова пнул, и её улыбка стала шире. — Ну… кажется, у нас есть имя. Он покачал головой с улыбкой. — Почему наши дети такие упрямые? Она бросила на него Тот Самый Взгляд. — Ладно. Неважно, — пробормотал он и спустя мгновение спросил: — Как думаешь, они… правда разговаривают? Может, стоит показаться целителю? — Думаю, звонить ей не нужно, но в следующий раз, пожалуй, можно упомянуть об этом.

***

Работа в последнее время шла суматошно. Они уже начали составлять графики для игроков, отобранных в национальные сборные для следующих отборочных матчей чемпионата мира, и дома тоже было неспокойно. У них был малыш, ещё один ребёнок на подходе, и между покупкой всяких мелочей для новой комнаты Каллиопы и попытками переселить её туда у Драко и без того хватало забот, чтобы не добавлять к ним ещё и размышления об отце, поэтому письмо, которое он собирался ему отправить, постепенно отошло на второй план. Тем не менее его мать приезжала каждый месяц, так что он не оставался в неведении ни о мире, ни о жизни Драко. Он знал, что Гермиона беременна — разумеется, мать ему об этом сказала, — но эта новость также просочилась в раздел светской хроники «Пророка» (который после их небольшого вмешательства стал чуточку уважительнее). Не то чтобы они вообще это скрывали, но, так или иначе, Люциус, как оказалось, был доволен, услышав, что это будет мальчик. Гермиона довольно напряжённо выдохнула, когда его мать упомянула об этом, а затем, когда они остались наедине, разразилась длинной тирадой о том, как глупо и устарело с самого начала придавать столько значения гендерным различиям. Чтобы скоротать время перед очередным приёмом у целителя, в один из выходных они в итоге провели почти целый день в библиотеке поместья, исследуя вид магии, который позволял Поппи общаться с братом. Каллиопа носилась вокруг, задавая вопрос «А это что?» примерно семьсот раз в минуту и указывая на каждую книгу, артефакт и клочок пергамента, которые попадались ей на глаза. Уложив её вздремнуть в одной из комнат и вернувшись в библиотеку читать, они довольно быстро забросили это занятие ради небольшой интрижки между стеллажами, что напрочь взорвало внутреннюю шкалу фантазий Драко. Секс днём, когда кто-то может войти и застать их? В его родовом доме, под неодобрительными взглядами портретов Малфоев на стенах?? В библиотеке… с Гермионой??? Которая была его беременной женой???? Это было уже слишком, так что он кончил до смешного быстро — даже раньше неё, — но всё же довёл до оргазма свою прекрасную, умную, беременную жену, осуществив одну из её фантазий. Ничего слишком вычурного: просто они вдвоём сидели за библиотечным столом, делая вид, что читают и сосредоточены на тексте перед собой, пока он скользнул пальцами под её платье и довёл её до оргазма, а она прикусывала губу, чтобы никто ничего не услышал. Им определённо придётся вернуться сюда, когда она уже не будет беременна. У него было несколько фантазий, связанных с этой библиотекой, её антикварной мебелью и всеми способами, которыми он мог бы наклонить её над ней.