Глава 8. Оговорка по Фрейду.

2010 Да, их дети определённо разговаривали. Поппи стала всё чаще проводить время, свернувшись рядом с животом Гермионы, тыкая в него пальчиком и лепеча так, будто вела полноценные разговоры — как в одну субботу в конце февраля, когда они валялись на диване и просто вместе смотрели мультики. — Нет, синий поезд! — заявила Поппи, садясь и указывая на телевизор. Гермиона моргнула. — С кем ты разговариваешь? — Скуп. — И что говорит Скорп? — попыталась она поправить её, но звук «р» всё ещё давался девочке с трудом. — Он говорит красный поезд, но нет. — Поппи покачала головой и снова указала на телевизор. — Синий поезд. — Ладно, — сказала Гермиона, взглянув на свой живот. — Она права, Скорп. Томас — синий поезд, а не красный. О… Он толкнулся. Драко поправил очки на переносице и посмотрел на них из кресла. — Поппи, какой твой любимый цвет? — Розовый. — А у Скорпа? — Синий. — И… что Скорпу нравится больше — квиддич или футбол? — Футбол. — Великолепно, — простонал Драко и бросил взгляд на жену, которая изо всех сил старалась скрыть ухмылку. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. — Эй, Поппи, — сказал он, — хочешь полетать с папой? — Драко. — Слишком поздно. Каллиопа радостно взвизгнула и почти прыгнула ему на колени. — Да, да! Летать, как сова! — Именно! — сказал он, подхватывая её и слегка поднимая вверх. — А что говорит сова? — У-у-у! — Правильно. — Ты не можешь брать её летать, — сказала Гермиона. — Почему? — Потому что она ещё совсем маленькая. Драко закатил глаза. — Я же не собираюсь привязывать её к метле и бросать в небо, ты, невозможная ведьма. Мы полетим вместе, на одной метле, и всего на несколько футов над землёй. Правда? Он посмотрел на Поппи, которая уже сияла улыбкой от уха до уха. — Да!

***

Всё-таки они полетали однажды в марте, когда погода была сухой, а небо достаточно ясным, чтобы Драко рискнул подняться немного выше, чем всего на несколько футов над землёй, в огромных садах поместья. — Драко! Ты говорил, что не будешь подниматься слишком высоко! — Осторожнее, дорогой! Проверь её сиденье ещё раз! Они парили над садами, пока Гермиона прогуливалась внизу вместе с его матерью, а Драко показывал Поппи бассейн, где они купались летом, и ботанический сад с ранними весенними цветами, которые девочка обожала. Её щёки раскраснелись от ветра, но она ни разу не пожаловалась. — Ты уверена, что тебе не холодно? — спросил он, накладывая ещё одно согревающее заклинание, хотя в движении они держались недолго. — Нет, папа! Что это?! — взвизгнула она, с восторгом указывая вокруг на деревья, башни, трубы и оранжерею внизу. Он опустился ниже, к павлинам, и она захихикала, когда они, хлопая крыльями и важно расхаживая, удалились, ничуть не впечатлённые метлой, пронёсшейся рядом. — Мамочка, смотри! Птицы! — крикнула она, когда Драко приземлился и освободил её из маленького ремешка. Она помчалась по траве и подбежала к Гермионе и его матери. — Что ты видела, Кэлли? — Большую птицу! — Большую птицу? Вау, здорово, — рассеянно сказала Гермиона, поправляя шарф и наушники и бросая на Драко знакомый хмурый взгляд. — Она замёрзла. — Не замёрзла. — Не! — преданно повторила Поппи. — Прекрасно. Ты с ним во всём соглашаешься. Его мать усмехнулась. — Давайте зайдём в дом и согреемся, Каллиопа. Заодно выпьем чаю с печеньем. — Да! — Пойдём, расскажи бабушке, что ты видела, пока летала, — сказала она, протягивая девочке руку. Они шли, держась за руки, а Поппи без умолку болтала: — Птицы! И деревья, и цветы… и большая вода, и… Драко снял свои старые квиддичные перчатки и провёл рукой по слегка влажным волосам, стоя рядом с Гермионой. — Ты говорил, что не будешь подниматься слишком высоко, — сказала она. — И не поднимался. С ней всё было в порядке. Не проецируй свои иррациональные страхи на нашего ребёнка, Грейнджер, помнишь? — сказал он с ухмылкой. Она внимательно оглядела его с головы до ног. — Что? — спросил он. — Я правда не поднимал её так высоко, как мог бы. Им стоит летать чаще. Он должен научить её не бояться высоты, как её мать, а позже и Скорпиуса. Ни один его ребёнок не вырастет с боязнью метлы. — Ничего, — наконец сказала Гермиона, делая шаг ближе и понижая голос, пока его мать и Поппи медленно исчезали в доме. — Как думаешь, мы могли бы… э-э… оставить её здесь… ну… примерно на час? Драко ухмыльнулся. — Правда? И зачем это? Она подошла ещё ближе. — Чтобы мы могли пойти домой и немного повеселиться. Пока ты всё ещё в этом. — Правда? — спросил он, сразу же слегка расправляя плечи и выпячивая грудь. Гермиона кивнула, легко положив ладони ему на грудь. — И… не принимай душ, потому что именно это сейчас на меня и действует. Он рассмеялся громче, чем собирался. — Пойдём домой, Грейнджер, — сказал он, обнимая её за плечи, пока они шли по влажной траве, и она просунула руку под его рубашку, обнимая его за талию.

***

В начале апреля, когда зима наконец ослабила свою хватку, у Рыжей родился ребёнок, и волшебный мир Великобритании был осчастливлен… — Альбус Северус. — Это что? — Его имя. Драко просто посмотрел на Гермиону и заметил, как в тот момент исчезла её яркая улыбка. — Ты шутишь, да? — спросил он. Это были её друзья, и она переживала за них, поэтому ничего не сказала. Он же чувствовал себя свободным говорить всё, что думает. — Драко, — мягко одёрнула его она… мягко лишь потому, что, очевидно, думала о том же самом. — Нет, — сказала Рыжая. Поппи сидела рядом с ней, хмурясь из-за того, что Джинни время от времени дёргала её волосы, пытаясь завязать два коротких хвостика. Гермиона прокашлялась и посмотрела вниз на своего крестника. — Это, э-э… очень… распространённое имя для… мальчиков, родившихся… сейчас… в этом году. Он был маленький и розовый, с волосами ни тёмными, ни рыжими, а чем-то средним, так что для Джиневры это была маленькая победа. — Да, — кивнула миссис Поттер и приподнял бровь, глядя на Драко. — Тебе нечего сказать? — Тебе? Сейчас? Нет, — ответил Драко и пожал плечами, начиная расхаживать по гостиной на Гриммо. — Через пару недель — да, но пока нет. А где твой муж? У меня к нему много вопросов. Например, почему он так ненавидит собственного ребёнка, что хочет, чтобы над ним издевались в школе? — Драко. Джинни вздохнула. — Боюсь, он прав. — Вы не могли как-нибудь обойти это? — спросила Гермиона, покачивая… Альбуса у себя на руках. — Может, сказать, что у вас есть важный кузен или дедушка, в честь которого вы хотите назвать сына? — Она широко раскрыла глаза. — О, хотите, я наложу вето? Как крёстная, думаю, у меня есть законное право это сделать. — Законное право? — фыркнул Драко. Она закатила глаза, всё ещё слегка покрасневшие, потому что всего несколько минут назад перестала плакать — сразу после того, как малыш обхватил её палец своими крошечными пальчиками и установилась эта связь. — Да ладно, всё нормально, — сказала Рыжая с тяжёлым вздохом. — Я просто буду звать его «Эй» или «Ал» всю оставшуюся жизнь, чисто из вредности. — Она закончила завязывать последнюю прядку волос Поппи в два крошечных хвостика. — Ну вот, готово, Каллиопа. — Спасибо! — Хочешь посмотреть на малыша? — спросила её Гермиона. — Да! — крикнула Поппи. — Нет, дорогая, не так громко, — прошептала она. — Он спит. — О. Хорошо, — так же шёпотом ответила девочка и кивнула. Драко присел рядом с Гермионой в кресле и посадил Поппи к себе на колени. Она посмотрела на него и улыбнулась. — Как думаешь, Скорпу он нравится? Поппи взглянула на живот Гермионы и кивнула. — Да. — А тебе он нравится? — спросил Драко. — Да. Он просто… — она снова пожала плечами. — Маленький малыш, как Скуп. — Да, именно так. В этот момент вошёл Поттер, держа на руках своего старшего сына. Каллиопа сразу же расплылась в улыбке и попросилась вниз, чтобы подбежать к нему. Дети, смеясь, столкнулись друг с другом, крепко обнялись и без умолку начали болтать. — Оу, это моя любимая невестка? — спросил Поттер. Поппи, широко улыбаясь, без колебаний ответила: — Да! Все рассмеялись, кроме Драко, который только пробормотал: — Ага, прекрасно.

***

Шли недели, май и предполагаемая дата родов медленно приближались, а живот Гермионы становился всё больше. Драко взял на себя привычку фотографировать её каждую неделю с того момента, как живот начал заметно расти — всегда в одной и той же простой белой кофте, которая с каждым днём всё сильнее натягивалась. Она выглядела такой милой и сексуальной, когда по утрам сидела на кровати, потягиваясь, поднимая руки над головой, а затем вставала и рассеянно поглаживала живот. Однажды утром перед работой, пока она чистила зубы, Драко подошёл к ней сзади. — Я хочу попробовать кое-что, что увидел в нашем интернете. — Да? — В общем, — сказал он, подойдя ближе и переплетя пальцы рук под её нижней частью живота, — я немного его приподниму, хорошо? Она сплюнула пасту в раковину и вытерла рот. — Хорошо. — Хорошо. Драко приподнял её живот снизу, и Гермиона мгновенно расслабилась, опираясь на него, откинула голову назад, закрыла глаза и с тихим стоном выдохнула. — Так лучше? — Боже мой. Прекрасно, — почти простонала она. — Можешь подержать так ещё пару недель? — Если бы мог, держал бы, — ответил он, поцеловав её в висок. — Мерлин, он тяжёлый. — Правда? — Не могу представить, каково это — чувствовать такой вес просто… здесь. Она тихо промычала в ответ. — Я даже не понимала, как сильно у меня болит спина. — Значит, мои массажи недостаточно хороши? — Они хорошие, просто… — он начал опускать её живот, но она удержала его руки. — Нет-нет, пожалуйста, ещё немного, дорогой, ещё чуть-чуть, это так… приятно, — пробормотала она. — Боже, ты не представляешь, как это приятно. Чувствуешь, как он шевелится? — Нет, но ты сейчас почувствуешь меня, если будешь так стонать, — пошутил Драко, и… не солгал. — Ладно, можешь отпускать, — через мгновение сказала Гермиона, и её голос снова стал обычным, когда он медленно опустил её живот. — Не хочу, чтобы у тебя появились лишние идеи. Мне нужно собираться на работу. — Конечно. Можно мне теперь принять душ? — Да. Он быстро снял пижаму, встал под струи воды, закрыл глаза и расслабился, пока она не окликнула его. — Драко? — Мм? — Я слишком много работаю? — спросила она, и он открыл глаза. Он не был уверен, правильно ли расслышал её из-за шума воды. — Я слишком редко бываю дома? — снова спросила Гермиона. — Не знаю. А как ты сама думаешь? Она на мгновение замолчала. — Ты хотел бы, чтобы я больше была дома? — Я хотел бы, чтобы ты была со мной каждую секунду дня, — сказал Драко. — Но это невозможно. Почему ты спрашиваешь? — Я просто думаю… Когда появится Скорп, я буду с ним и Кэлли полгода, а потом… не знаю. У меня ощущение, будто я многое пропустила. Когда я была на работе, ты был здесь с ней, а теперь, когда их будет двое… — Гермиона, — перебил он. — Если ты хочешь провести дома с ним целый год — пожалуйста. Я могу брать отпуск или не брать его когда угодно. Если ты хочешь, чтобы я был дома одновременно с тобой, если так будет проще, я могу. Что бы ты ни решила, я всё устрою. Хорошо? Драко помолчал, ожидая ответа, но, когда она ничего не сказала, спросил: — Тебе уже сейчас нужно сообщать им, когда ты планируешь вернуться? — Нет, только когда начнётся декретный отпуск. Он кивнул сам себе. — Тогда у тебя ещё есть время решить. Не переживай, ты и так делаешь достаточно. — Я просто боюсь, что меня тихо отодвинут в сторону, и я никогда не стану главой отдела, — наконец сказала она. — Тебе едва ли тридцать. — Не дай бог женщине иметь амбиции, — пробормотала она себе под нос. Когда в тот день они вернулись с работы, решили сходить за покупками — купить кое-что для малыша, просто чтобы скоротать время. Погода стояла хорошая, несмотря на прохладу последних апрельских дней, так что они могли нести с собой несколько пакетов. — Каллиопа, мы не можем покупать всё в синем цвете. — Почему? — Потому что… — Гермиона указала на их тележку, переполненную детской одеждой и другими вещами. — Это слишком много, и ему всё это не понадобится. Он может носить и часть твоих старых вещей. — Хорошо, — кивнула Каллиопа, а затем сразу же указала на другую игрушку. — Вот это и это. О, плюшевый мишка! Гермиона закатила глаза, но всё же положила в тележку ещё одну мягкую игрушку, пока Драко её катил. Он подмигнул Поппи, сидевшей в тележке, которая рассеянно болтала ногами, крепко держалась за металлические перекладины и с восхищением оглядывалась по сторонам. — Думаешь, нам понадобится ещё одна коляска? — спросил он. — Да, но поменьше той, что у нас уже есть. — Хорошо. Они заказали ещё одну кроватку, матрас и коляску с доставкой домой, а остальные вещи несли с собой, пока гуляли по магазинам, и на обратном пути остановились купить подарок Чарли, у которого на следующий день был день рождения.

***

— Эй, вы… двое, — поприветствовал их Тео, когда они вместе вышли из камина, проверяя, что у них в руках. — А где Каллиопа? — С моей мамой. С днём рождения, — сказал Драко, передавая Чарли подарок. — Спасибо. Могли бы и её привести, между прочим. Это не вечеринка, просто посиделки. Здесь никто не курит. Гермиона усмехнулась. — Ладно, но мы тоже можем иногда делать перерывы? — А, точно. Забыл, что вы действительно можете этого захотеть. Они прошли в просторную гостиную, вежливо кивая нескольким незнакомцам. Вероятно, это были коллеги — все крепкие мужчины, у каждого заметны шрамы. Чёрт возьми, эта работа была такой крутой. Драко никогда не позволяли даже близко подходить к драконам. Серьёзно, о чём вообще думали его родители? Нельзя назвать ребёнка в честь самого величественного существа на свете, а потом удивляться, что он вырастет одержимым ими. Пока Гермиона беседовала со старшим братом Уизли и его французской женой, Драко нашёл остальных друзей. Блейз и Киара прибыли через камин на несколько дней. В её музее проходила выставка в Белфасте, поэтому они остановились в поместье Забини. Пэнси заметно помрачнела, увидев его пустые руки. — Где Каллиопа? — С моей матерью. — О. — Боже, хотя бы постарайся не выглядеть такой разочарованной. — Я не разочарована, — сказала она с напускной обидой. — Что ты делаешь завтра? — Наверное, ничего. А что? — Можно мы утром заберём её и немного погуляем? — Зависит от того, — сказал Драко, поднимаясь, чтобы помочь Гермионе медленно сесть на диван, когда она подошла к ним. — Придётся ли мне незаконно расширять ещё один ящик для одежды, которую она даже не успевает носить? Пэнси закатила глаза. — Не жадничай, просто купи ещё один. Он почти согласился, но Гермиона оказалась быстрее. — Я не хочу её баловать. Особенно сейчас, когда она скоро перестанет быть единственным ребёнком, — сказала она, поглаживая свой огромный живот. Их сын скоро появится на свет, и страх, который Драко испытывал раньше, постепенно исчез. Скорп продолжал «разговаривать» с Поппи, а она всё ещё делилась с ними тем, что он «отвечает». Они поговорили об этом с целителем, и тот сказал, что это довольно часто встречается у совсем маленьких детей и младенцев с более сильным магическим ядром, чем у других. Когда она объяснила это так, Драко почувствовал, что готов взлететь от гордости за то, какими растут их дети. Слишком магические и очень сильные? Чёрт возьми, да. Но он был не только достаточно сильным, чтобы «разговаривать» с Поппи — он ещё и был… спокойным ребёнком. Гермиона не жаловалась ни на какие неприятные магические или даже обычные симптомы. Анализы крови на этот раз были в норме, хотя они всё равно следили за питанием. Никаких всплесков магии не происходило, когда они встречали в супермаркетах или пекарнях некоторых маггловских женщин. Значит, он был сильным, хорошим и добрым. Чего ещё можно желать? — Пожалуйста, нет ничего плохого в том, чтобы баловать маленькую девочку всей одеждой и аксессуарами, какие она хочет, — сказала Пэнси. — Посмотрите на меня. Родители покупали мне всё, что я хотела, когда я была в её возрасте. Со мной что-то не так? Все скорчили смешные лица или издали какие-то звуки. — Вау, вы все такие остроумные, — фыркнула она. — О, Гермиона, расскажи им то, что ты говорила мне вчера, — сказал Драко, наливая себе стакан огневиски с журнального столика. — Про того маггловского врача, родителей и всё такое, — добавил он, оглядывая друзей. — Послушайте, вам понравится. — Про что? — спросила она. — Про того маггловского… психиатра и о том, что в конечном итоге все хотят переспать со своими родителями. — С чем?! Она немного нахмурилась и быстро огляделась. — Ой, да. Я не уверена, что это правильно сформулировано… — О нет, пожалуйста, — с улыбкой сказал Драко, кладя руку ей на колено. — Им это понравится. Мне, например, понравилось. На самом деле он это ненавидел. Чёртовы магглы и их идиотская… наука о разуме. Он в это не верил… но всё же… Гермиона начала осторожно: — Ну, это всего лишь теория, но… — а затем, войдя в привычный академический тон, стала объяснять то, что магглы называют… комплексом Эдипа и Электры. — Что? Это… безумие, — сказал Блейз, выглядя потрясённым. Киара кивнула. — Да, магглы… странные. Образованные, но… странные. — Ни один нормальный человек не захочет делать… такое со своей матерью или отцом, — с отвращением сказал Тео. Гермиона приподняла бровь. — Правда? А сколько ваших предков были близкими родственниками? — Не настолько близкими. — Достаточно близкими, — добавил Драко, довольный тем, что теперь всем стало не по себе, а не только ему. Затем она добавила: — К тому же… это очень упрощённая теория давних времён, и не все с ней согласны. На самом деле её позже опровергли очень многие. — Конечно опровергли. Это же безумие, — сказала Пэнси, нахмурившись. Дафна кивнула. — Да, я в это не верю. Не думаю, что это правда. — Вот именно, — сказал Драко, чувствуя, что его понимают, и снова положил руку на колено жены. — Гермиона, ты знаешь, я тебя люблю, но извини — ни одна из женщин, с которыми я был, не была похожа на мою мать. И я имею в виду не только тех, с кем были отношения, но и… ну, случайные связи, — сказал он, едва не фыркнув. — Если бы хоть одна из них была хоть немного на неё похожа, это не были бы случайные связи. Она пожала плечами и сделала подозрительное выражение лица. Он нахмурился. — Что? — Что? — Что это было за пожатие плечами? — Ничего. — Гермиона… Она огляделась и усмехнулась. — Я имею в виду… она много путешествует одна, остаётся во Франции, и… твоя мама — очень привлекательная женщина и… — Это правда, — перебил Тео и подмигнул. Драко послал в него лёгкое заклятие, и тот потёр руку в месте удара. — К чему ты клонишь? Она снова пожала плечами. — Ну… твоего отца часто нет рядом, у людей есть потребности, и… — О нет. Стоп, дальше не продолжай. Остальные разразились смехом. — Это правда. Она сама сказала мне на днях вечером, — ухмыльнулся Тео. — Закройся, Тео, а то я тебя прикончу. — Это она сказала. Ладно-ладно, всё, молчу. — Я, к сожалению, тоже на стороне Драко, — сказал Блейз. — Прости, Гермиона, но Киара и моя мать совсем не похожи. Она пожала плечами и кивнула. — Я встречаюсь с мужчиной, — сказал Тео, разводя руками. — Моя мать бы это возненавидела. Отец тоже. — Наши родители и правда это ненавидят, — Пэнси показала жестом на Дафну и на себя. — Верно, — кивнула Гермиона. — Но… не думаете ли вы, что ваше стремление найти кого-то, не похожего на ваших родителей, само по себе напрямую ими и обусловлено? То есть ваш мозг говорит не «выбирай их, они похожи на маму или папу», а «выбирай их, потому что они совсем не похожи на маму или папу». В любом случае ваши родители подсознательно дёргают за ниточки, а вы просто реагируете на это. — Она пожала плечами и сделала глоток чая, который Чарли принёс ей несколько минут назад. На мгновение воцарилась тишина, а затем… — О… Мерлин. — Да. Ничего себе. — Чёрт. — Чёрт возьми. — О нет. — Я же говорил, что им понравится, — пробормотал Драко Гермионе. — Чёртовы магглы и их психология. — А теперь и ваш день испорчен, — добавил он, поднимая бокал. — Выпьем за это. Паника началась довольно быстро. — Всю свою взрослую жизнь, — сказал Блейз, глядя куда-то вдаль, — я переживал, что мои несуществующие отношения с отцом меня испортят, но забыл… надо было беспокоиться ещё и о матери. — Так, ладно, спокойно… — начала Гермиона. — Нет-нет, ты права. Теперь всё идеально складывается. — Нет, не складывается, не накручивай себя, пожалуйста. Я не психотерапевт, я просто… сказала это в шутку. Ну, знаешь, проблемы с мамой, проблемы с папой, — добавила она неуверенно. — Проблемы с ма…? У меня нет… подожди, это так называется? — ахнул Тео. — О да, — ухмыльнулся Драко. — О нет. Думаешь, у меня это тоже есть? — спросила Дафна, выглядя потрясённой. — Не знаю насчёт тебя, — сказала Пэнси, совершенно серьёзно глядя в пол, — но у меня точно есть. Драко откинулся в кресле и вздохнул. — Я сейчас так счастлив. Когда спустя некоторое время они оставили друзей в полу-депрессивном состоянии и вернулись домой с Каллиопой, то устроились на диване, обнимаясь и тихо смеясь, пока Поппи разговаривала со Скорпом — или Скупом, как она всё ещё его называла. — Положи руку вот сюда, — сказала Гермиона, направляя её руку по своему животу. — Шевелись, Скорп, сестрёнка хочет с тобой поздороваться. — Ого. — Ты почувствовала? — Да. Он сонный, — сказала Поппи; её «с» всё ещё звучало немного как «ш», но уже лучше. — Он спит? — Да. Я… дам ему поспать. — Да, дай ему поспать, а теперь иди к папе, — сказал Драко с другой стороны дивана. — Хорошо, — сказала она, осторожно пробираясь между их руками и подушками, а затем прыгнула к нему на колени. — Хочешь завтра поехать к тёте Пэнси и Дафне? — Да, да! — сказала она, начиная запрыгивать к нему на колени. — Но… при одном условии, — сказал он. Она остановилась, и её лицо нахмурилось так же, как у него. «Каком?» — Когда они скажут: “Поппи, хочешь, мы купим тебе новую игрушку?”, ты отвечаешь…? — Спасибо! Драко покачал головой. — Н-нет. Ты говоришь: “Нет, мне больше не нужно. Спасибо!” — объяснил он. — Итак, ещё раз: они говорят: “Мы купим тебе новую игрушку”, а ты говоришь… — Ещё! — О, да чтоб… — начал он, но Гермиона ткнула его ногой в бедро. — Никаких больше игрушек. — А? — У тебя их слишком много, и нам нужно купить игрушки и для твоего братика. — У него есть мои иглушки. — А если он не захочет играть в куклы? Она кивнула. — Захочет. — А что ещё он хочет? Она на секунду посмотрела на живот. — Мяч. — Квоффл? — с энтузиазмом спросил Драко. Но она сразу покачала головой. — Нет, футбольный! Гермиона фыркнула. — Неплохая попытка. Позже той ночью, когда они лежали в постели, Драко лежал позади неё, обнимая её живот и пытаясь заснуть. Обычно Каллиопа спала между ними, но в последнее время хотела вернуться в свою кроватку. Только позже она призналась, что, по её словам… Скорпиус слишком много разговаривает, и она не может спать. Впрочем, это было даже к лучшему — ей всё равно нужно было привыкать спать одной, ведь скоро появится новый малыш. Однако проводить время в своей комнате ей всё ещё не хотелось. Поэтому было приятно снова спать рядом с Гермионой, от которой всегда пахло чем-то чудесным и которая всегда была тёплой. И она не возражала, когда его рука проскальзывала под её пижаму и случайно оказывалась на её груди. Было приятно держать её так, не делая ничего сексуального, просто… держать, как сейчас. Если бы у него была грудь, подумал он, он бы держал её всё время — просто для успокоения. Её сосок затвердел под его пальцами, и, хотя он знал, что это всего лишь рефлекс, он сразу почувствовал, как его собственное тело откликнулось. Драко немного придвинулся к ней сзади, и она тихо промурлыкала. Было так приятно, так… удовлетворяюще и успокаивающе держать её вот так, чувствуя, как её сердцебиение замедляется под его пальцами. Это было так… утешительно, словно держаться за покой. Чёрт побери, возможно, у него тоже проблемы с матерью. — Гермиона? — Мм? — Как думаешь, у меня проблемы с отцом? — Нет. — А проблемы с матерью? Она помедлила. — Нет. — Правда? Ты помедлила. Почему ты помедлила? Она вздохнула и перевернулась на спину. — Иди сюда, дорогой, — сказала она сонным голосом. Она притянула его в объятия, и он уткнулся лицом ей в грудь, поднимаясь и опускаясь вместе с каждым её вдохом. Драко выдохнул и обнял её за талию так крепко, как только мог. Он закрыл глаза и несколько раз потерся лицом, устраиваясь удобнее, наслаждаясь мягкостью её груди, пока она легонько чесала ему голову, перебирая волосы. — Тебе приятно? — Да. Она обвила его одной ногой. — Подвинься ближе. Он придвинулся настолько, насколько позволял её живот, и выдохнул. — Я люблю тебя, — сказала она, и его сердце вздрогнуло, как каждый раз, когда она произносила эти слова. — Со всеми твоими… самодиагностированными проблемами я люблю тебя. Он тихо усмехнулся. — Знаешь почему? Потому что… ты хороший. Ты очень хороший, — сказала Гермиона, и он выдохнул, крепче обнимая её. — И милый, и добрый, и замечательный отец для нашей дочери, и потому что она тоже очень тебя любит. И… потому что ты мой, — добавила она, и он кивнул. — Только мой. Его сердце колотилось, и ему никогда не хотелось покидать её объятия — или чтобы она перестала говорить с ним так. — Правда ведь? Мой? — Да, — сразу ответил Драко. — Твой. — Вот именно, — сказала она и вздохнула. — Хороший мальчик, — пробормотала она, и он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь. — Мой хороший мальчик. Драко тяжело выдохнул и услышал, как Поппи пошевелилась в кроватке, но не проснулась. Он так и остался лежать — в объятиях женщины, которую любил больше всего на свете, чувствуя себя целым, защищённым, словно ничто в мире не могло отнять у него это и… Стоп. Подожди-ка минуту. Он открыл глаза и нахмурился. — Ты только что назвала меня… ты ведь специально это сделала, — сказал он, ахнув от притворного возмущения. Она захихикала ему прямо в лицо. Захихикала. — Это было немного… манипулятивно. — Да? И что ты при этом почувствовал? Он помолчал. — Я не хочу об этом говорить, — пробормотал он, но уже сам услышал в своём голосе детскую обиженную нотку, что только подтвердило её правоту. — Ладно, — сказала Гермиона, всё так же сонно и лениво поглаживая его волосы. — Тогда просто лежи здесь — в моих объятиях, рядом с моим беременным животом, уткнувшись лицом в мою грудь, пока я глажу тебе волосы. Если это успокаивает твою раненую душу. То, что она могла так связно говорить, почти засыпая, было несправедливо. — А теперь будь хорошим мальчиком и дай мне поспать. Он проворчал, пытаясь скрыть волнение в животе. — Ладно, ты… ты змея. Она улыбнулась. — Рыбак рыбака видит издалека.

***

Гермиона уронила свою сумку на пол, а затем с тяжёлым вздохом плюхнулась на диван рядом с ним после работы. — Привет. — Привет. Она натянуто улыбнулась и выдохнула. — Итак… мы устраиваем бейби-шауэр для Скорпиуса. Он скривился. — Серьёзно? — Да. Твоя мать сказала, что всё организует сама, даже если я соглашусь слишком поздно и у неё останется гораздо меньше времени на подготовку. Драко снял очки. — И… тебя это устраивает? — Да, потому что мне всё равно, а вот ей — нет, и на днях она рассказала мне удивительно милую историю о твоём бейби-шауэре, из-за которой я даже немного расплакалась. Поэтому, когда сегодня она прислала мне очень тёплое письмо, от которого я снова едва не расплакалась, мне пришлось согласиться. — И это был твой знак? Потому что ты заплакала? — спросил он, улыбаясь. — Вчера ты плакала из-за банковской рекламы по телевизору. Гермиона нахмурилась, но голос у неё уже дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Драко, люди на десятилетия попадают в долговую кабалу из-за такой необходимой вещи, как жильё. Это лишь доказывает, насколько эксплуататорской является капиталистическая система, в которой мы живём. Он не хотел спорить с ней, особенно учитывая, что она не только была на позднем сроке беременности, но и, в общем-то, была права. — Согласен. Прости. Итак… бейби-шауэр?

***

Неделей позже, во второй уикенд мая, бейби-шауэр проходил в поместье, но на улице, в саду. Его мать, если можно так выразиться, превзошла саму себя. Повсюду были цветы, столы выглядели великолепно, а еда была превосходной. Поппи тоже была там, играя с несколькими детьми постарше, которых привели коллеги Гермионы. Его жена выглядела на удивление счастливой и расслабленной, одетая в красивое светло-голубое платье с маленькими бабочками, которые Пэнси заколдовала так, что они шевелили крыльями. Дафна, Пэнси и другие подруги Гермионы со своими детьми тоже пришли. — Она что, под кайфом? — спросил Тео. Драко нахмурился. — Что? Она беременна. — Ну да, но что-нибудь… безопасное для беременных, понимаешь? Она улыбается, как Чеширский кот, и выглядит… слишком уж довольной всем этим вниманием. Иногда он забывал, насколько легко Тео сходится с людьми и насколько все открыты и честны с ним из-за этого. Он взглянул на друга. — Знаешь, тебе вовсе не обязательно было приходить. Я побуду здесь немного, а потом оставлю её с подругами. — Ты шутишь? — фыркнул тот. — Закуски, запрет на курение, приятная компания и куча сплетен? Это среда моей мечты. Драко наклонил голову. — Потому что в детстве твоя мама водила тебя на подобные светские мероприятия? — Я пытаюсь забыть это открытие о себе, пожалуйста и спасибо. — Ладно, — сказал он. — Я думал, ты пришёл поддержать меня. — Нет, извини. Я не так часто вижусь с сотрудницами юридического отдела, а у них обычно бывает много сочных и ценных сплетен. А теперь, если позволишь… — сказал Тео и направился к одному из столов. — Дамы, ещё чаю? Прекрасно. Это место свободно? Драко покачал головой и усмехнулся, немного ещё побыл там, а затем, убедившись, что с Гермионой всё в порядке и он ей не нужен, отправился домой.

***

Через несколько дней Пэнси и Дафна снова спросили, может ли Поппи пойти с ними погулять (хотя на этот раз пообещали ничего больше ей не покупать), всего на пару часов. Драко предполагал, что они с Гермионой проведут спокойный день, займутся бумагами и отдохнут перед телевизором, но вместо этого, как только они остались одни, она медленно села рядом с ним на диван и улыбнулась. — Что? — У меня есть кое-что… что может тебя заинтересовать. Драко снял очки. — Ладно. У меня не день рождения, но если это ещё одно сексуальное бельё… Он уже представил, как она могла бы выглядеть в чём-то подобном сейчас, на позднем сроке беременности. Он сразу сглотнул, но она покачала головой. — Нет, — просто сказала Гермиона, доставая небольшой флакон с зельем. Он осторожно взял его и поднял к окну, чтобы лучше рассмотреть. Дневной свет упал на флакон, и золотые искры в мягкой голубой жидкости заискрились. — Что это? — Оборотное зелье с моим волосом, — сказала она с воодушевлением. — Помнишь наш разговор, когда я в прошлый раз лежала в больнице? Хочешь почувствовать, каково это — быть беременным? — она погладила свой живот. — Без схваток, разумеется. До этого ещё не дошло. — Эм… откуда ты это взяла? — спросил Драко, подозрительно разглядывая зелье. — Гарри дал. Как и сыворотку правды, — она пожала плечами. — Просто так? — Ну, он знает, что я не буду использовать его ни для чего незаконного, так что… Он кивнул. — Думаешь, я почувствую его… внутри себя? — спросил он, бросив взгляд на её живот. Он почувствовал лёгкую нервозность, но вместе с тем и… странное возбуждение. — Не знаю, — сказала она. — Хочешь попробовать? Конечно, не обязан. Я просто подумала, что это будет забавно. — Будет забавно, — задумчиво сказал он, всё ещё разглядывая флакон. — Сколько это действует? — Один глоток — примерно час. Драко кивнул, открыл флакон и, не раздумывая, выпил. — Какой у меня вкус? — спросила Гермиона. — Райский, — сказал он, подмигнув. — Но… — он кашлянул, прочищая горло. — Ваниль… и кокос… и… Он никогда раньше не пробовал это зелье. Сначала ничего не происходило, но затем его горло начало сжиматься, и он снова закашлялся. На мгновение ему показалось, что это какая-то плохая реакция, но потом он понял, что дело не в этом… он уменьшался. Драко смотрел, как его руки уменьшаются, ногти удлиняются, а рубашка с длинными рукавами, которая была на нём, вдруг стала значительно больше — на руках и у шеи. Он опустил взгляд и увидел, как его живот начинает расти. Кожа на груди, бёдрах и животе зачесалась, и он оттянул резинку спортивных брюк, освобождая место для заметно увеличившегося живота. Штаны также стали свободнее у щиколоток. Когда он повернул голову к Гермионе, его волосы уже щекотали шею. — Ого, — сказал он голосом намного выше обычного, что сразу же его напугало. Он звучал точно как Гермиона. Она выглядела не менее ошеломлённой. — Да… я не думала, насколько это будет странно. Ты в порядке? — Да, то есть… насколько это вообще возможно. Это так странно, — пробормотал он, разглядывая себя и кладя руку на живот. — Я не чувствую, как он двигается. — Он не всё время двигается, — сказала Гермиона, положив руку на свой живот и добавив: — Как часто ты двигаешься, Скорп? О… — Ай! — пискнул он и от неожиданности почти подпрыгнул на месте. — Что?! — Это… это было оно?! — потрясённо спросил Драко. — Ты почувствовал его?! — Да! — вскрикнул он её голосом. — Какого чёрта, Гермиона?! У тебя внутри что-то растёт! Как… как… как те… штуки из фильмов Поттера! — он указал на свой живот. — Вот это ты чувствуешь?! Она рассмеялась. — Да. Это не так уж и плохо. — Это не плохо, просто… я не ожидал этого и… это так странно, — сказал он, рассеянно поглаживая её живот, и вдруг понял, что делает это точно так же, как она. Драко попытался встать, опираясь на подлокотник и спинку дивана. — Чёрт побери, как же это трудно, — пробормотал он, уже раздражённый. Он начал ходить по гостиной, пробуя своё новое тело, потягивая спину, но вес… вес ребёнка тянул его вперёд. — Знаешь, я думал, это будет похоже на то, как я ношу Поппи в переноске, но это совсем не то же самое. Гермиона кивнула. — Думаю, переноска ещё распределяет вес на плечи и хорошо закрепляется на талии, а здесь… всё просто сосредоточено посередине. — Точно. Он попытался наклониться, чтобы взять флакон, который оставил на журнальном столике, но это оказалось неудобно, и, громко простонав от раздражения, он выпрямился. — О, тебе было трудно, дорогой? — игриво спросила она. — Немного, — проворчал он. — Хорошо. Помоги мне встать. Я хочу показать тебе кое-что ещё. Он попытался помочь ей, но когда два больших живота оказались друг напротив друга, это оказалось сложнее, чем он ожидал. Он последовал за ней на кухню, придя туда на несколько секунд позже. — О, вот ты где. Я думала, ты потерялся, — сказала Гермиона. — Не будешь ли так любезен сделать мне чай? — Эм… конечно. Было трудно дотянуться до верхних шкафчиков — мешал живот, да и подойти ближе к столешнице он не мог, но всё же справился. Он наполнил чайник водой и начал искать заварочный чайник. — Он в посудомойке, — сказала Гермиона, когда он спросил. Драко выдохнул. — Напомни ещё раз, почему у нас нет второго? — Не знаю, — пожала она плечами. — Никогда не было нужно. — Теперь нужно, — пробормотал он, раздражённо показывая на посудомоечную машину. — Когда один стоит в посудомойке днями, должен быть запасной. — О, ты прав. В следующий раз, когда будем в магазине, не забудь купить. Или, знаешь, просто мой его сразу после использования. — Сделаю, — фыркнул он. — А пока не будь снобом и просто пользуйся пакетированным чаем. — Я не… И знаешь что… — Он на мгновение замялся, затем решил, что не хочет спорить. Её беззаботный тон, однако, ужасно его раздражал. Он лишь покачал головой. — Ничего, — пробормотал он. — Что такое? — Ничего. Какой ты хочешь? — Имбирь с лимоном, пожалуйста. Он продолжил готовить чай и начал искать сахар. — Нет, — поправила его Гермиона. — Мы же стараемся избегать сахара, помнишь? — Да, — вздохнул он. Пока он готовил кружки и ждал, когда закипит вода, она добавила: — И ещё, я пообещала Каллиопе приготовить блинчики, когда она вернётся. Можешь, пожалуйста, достать миксер из-под столешницы? Он кивнул, с трудом наклоняясь, но всё же сумел достать миксер и миску. — А где… эти штуки для взбивания? — В посудомойке. Он вздохнул. — Серьёзно? — Ты их в прошлый раз использовал. Драко прищурился и указал на неё пальцем. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Гермиона пожала плечами и усмехнулась. — Мы просто проводим время так, как это обычно делаю я. — Ага, — пробормотал он, поморщившись, когда Скорпиус толкнулся. — Ай! Он снова пошевелился, — сказал он, положив руку на свой… её… свой живот, ощущая толчок. — Да, — сказала Гермиона, тоже опуская взгляд. — Значит, мы чувствуем его одновременно. Скорп, — обратилась она к своему животу, — давай покажем папе, как ты даёшь «пять». Дай пять! — Она мягко похлопала ладонью по животу, и Драко почувствовал толчок в том же месте изнутри. — Мерлин, чёрт… это невероятно, — пробормотал он, глядя вниз. Драко снова почувствовал толчок и увидел лёгкое движение под рубашкой. Его глаза неожиданно наполнились слезами. — Да… Так что, насадки для миксера? — медленно напомнила Гермиона. Он быстро прочистил горло. — Точно. Он достал насадки из посудомоечной машины и вымыл их вручную. — Как ты вообще что-то делаешь с такими ногтями? — спросил он через пару мгновений. — Да они не такие уж длинные. Он взял губку, намочил её и уже собирался добавить немного средства для мытья посуды, когда заметил, что бутылка пустая, и будто всё разом пошло наперекосяк из-за этой последней капли. — Уф, — громко простонал Драко, отворачиваясь от неё, потому что глаза снова начали слезиться. — Нам нужно ещё средство для посуды. — Оно внизу, в шкафчике под раковиной. Что случилось? — Ничего, — пробормотал он. Он нашёл новую бутылку и выбросил пустую в стоящее рядом ведро. — Драко… ты чем-то расстроен? — Нет. — Это из-за того, что я сказала? — Нет, не из-за этого. Просто… то, как ты со мной разговариваешь — всё время распоряжаешься, и… и одно за другим, и… это просто… это просто… — Он посмотрел на неё, и она ответила понимающим взглядом. — Мерлин, — сказал он, покачав головой. — Ты всё время так себя чувствуешь? Он понимал, что дело в гормонах, но всё равно… с этой стороны это уже не казалось смешным. — В последнее время — большую часть времени, да, — ответила она. — Почему же ты тогда не плачешь чаще? — спросил Драко, вытирая глаза. Он был безмерно благодарен, что она никак это не прокомментировала. — Наверное, потому что гормональные изменения у меня не такие внезапные и резкие, как у тебя сейчас, но ещё… — Она сдержанно улыбнулась. — Если бы я плакала, меня бы назвали истеричной женщиной. Может, из-за беременности к этому отнеслись бы с большим пониманием, но в целом, сам понимаешь, обычно нет. Драко кивнул, заканчивая мыть венчик. — У меня такое чувство, будто я хочу со всей силы что-нибудь швырнуть в стену, но при этом я бы сейчас с удовольствием съел тёплый яблочный крамбл. Гермиона усмехнулась. — Давай выпьем чай за столом. Забудем про блинчики, я сделаю их позже. Он кивнул, и они сели, несколько минут разговаривали, пока Драко не потянулся, разминая спину. — Так неудобно. Может, перейдём на диван? — Конечно. Он прищурился. — Ты ведь сделала это специально, да? — Да, чтобы ты понял: когда после обеда говоришь «давай посидим ещё пару минут и просто поговорим», это ощущается как целая вечность. — Понял. Когда они пересели на диван, Драко попытался проследить движения ребёнка по своему животу (Мерлин, звучало тревожно). Задним числом он подумал, что довольно похвально, что ему потребовалось столько времени, чтобы заметить, что… — У меня теперь есть грудь! — Эм… Он тут же схватил её — сначала поверх рубашки, потом под ней, слегка сжимая и изучая непривычные ощущения. — Ого. С этой стороны всё ощущается совсем иначе. Не могу поверить, что ты не держишь их так весь день. Она пожала плечами. — Иногда держу. — Да, просто приятно, — сказал он, поправляя их и пытаясь понять, каково это — сжать их вместе. — Можешь не делать этого? — нахмурилась Гермиона. — Ах да, прости, — сказал Драко и остановился, но затем его глаза расширились от внезапного осознания. Он сразу же положил руку между ног. — Боже мой, там ничего нет! — Очень на это надеюсь. — Ого. Это так странно, — сказал он, качая головой в недоумении. Он мельком подумал о том, чтобы изучить эту область более… подробно, но быстро отказался от этой идеи, потому что Гермиона могла бы его заавадить. — Хорошо, что Поппи здесь нет, — сказал Драко, покачав головой. — Это бы её травмировало. — О боже, да, — согласилась Гермиона, смеясь. Он посмотрел на часы и подмигнул. — Хочешь… повеселиться вот так? — Ты серьёзно? — Да, а почему нет? Это было бы как… гиперреалистичная мастурбация. — Она сердито посмотрела на него. — Нет? Она посмотрела ещё сердитее. — Это потому, что ты думаешь, что это было бы гейским? Знаешь… вообще-то это гомофобно, — сказал Драко, пытаясь подражать её поучительному тону. Гермиона рассмеялась и скрестила руки на груди. — Ты думаешь… что причина моего отказа в том, что это было бы «гейским»? Он прочистил горло, игнорируя её: — «Драко, что сегодня ела Кэлли? Ты купил ещё подгузников, дорогой? Как прошёл рабочий день?» Она сразу нахмурилась. — Что ты делаешь? — Пробую твой голос, — сказал он, снова прочищая горло. — «Фу, слушание в Визенгамоте было ужасным». Она фыркнула. — Я так не говорю. Он тоже фыркнул. — Я так не говорю. — Драко. — Драко. — Фу, это была ошибка. — Фу, это была ошибка. Гермиона прищурилась. — Знаешь, у тебя может быть другое лицо, но поведение у тебя точно такое же. Все бы сразу поняли, кто здесь настоящая я. Как по сигналу, они услышали треск камина и оба обернулись, когда из него вышел Поттер. Он сохранял своё обычное спокойное выражение лица, оглядывая сцену перед собой и переводя взгляд с одного на другого. Через несколько секунд он потер переносицу и вздохнул: — Гермиона, я что, украл зелье для того, чтобы вы могли устраивать какие-то странные… сексуальные игры с Малфоем? — Да, ты нас раскрыл, — сказал Драко и кивнул. — Что? Нет! — сразу возразила она. — Ты даже не представляешь, какая я извращенка, — снова сказал Драко. — Я месяцами его об этом умоляла. — Отличная попытка, Малфой, — пробормотал Поттер. — Подожди, а как ты понял, что это я? — По одежде, гений. — Он указал на тело Драко. — И ещё… по манерам. Гермиона фыркнула. — Ха. — Именно. Поттер закатил глаза. — Гермиона, можно одолжить зарядку от молокоотсоса? Джеймс сломал кабель у нашего, а заклинания плохо работают с электроникой. — Конечно. Иди принеси ему это, Гермиона, — сказала она, кивнув на Драко, и он фыркнул. — Нет, серьёзно, иди. Посмотри, как «легко» подниматься и спускаться по лестнице. Он сделал это и… это оказалось утомительно. — Я не вижу своих ног, — пробормотал он, вернувшись с зарядкой. — Вот, держи, Поттер. Гарри взял кабель и посмотрел на них обоих поверх очков. — Это странно. Я верну его, когда она закончит. — Хорошо, — сказала Гермиона. Драко медленно опустился обратно на диван рядом с ней, и Скорпиус пнул. — Ты почувствовала его? — Да, так здорово. Это не кажется странным, когда привыкаешь. — Вот именно. — Это всё очень, очень странно, — пробормотал Поттер, направляясь к камину. — Хорошо, что Джинни не додумалась до такого, когда была беременна. — Он остановился и вздохнул. — Пожалуйста, не говорите ей. Если у нас когда-нибудь будет ещё один ребёнок, она обязательно захочет попробовать, а я, к сожалению, скорее всего соглашусь, — добавил он и снова посмотрел на них обоих, прежде чем отправиться домой через камин. — У бедняги целая куча проблем. Мамочка и папочка. — Драко, — сказала Гермиона, но затем вздохнула. — Да, наверное. Бедный Гарри. Они одновременно тяжело вздохнули. — Давай никогда не рассказывать об этом детям. — Да. Давай не будем.