Глава 9. Малыш.

Позже тем же вечером, когда действие зелья закончилось и Поппи снова вернулась, они вместе были на кухне. — А теперь мы мешаем-мешаем-мешаем, а потом кладём это сюда, но не трогаем, потому что оно очень горячее, — терпеливо объясняла Гермиона Поппи, пока Драко держал её, чтобы она не упала со столешницы. — Горячо, — повторила она. — Да, малышка. Мы просто готовим здесь блинчики, — Гермиона указала на сковороду на плите. — И мы не… трогаем её. — Хорошо, — сказала Поппи, кивнув и указывая на одну из банок. — Шоколад. — Хорошо, сколько ты хочешь? — спросил её Драко. — Нет. Я хочу это. Клубничный, — Поппи протянула первый слог и, окунув палец в банку с вареньем, облизала его. — Скуп хочет шоколад. — Неужели? — усмехнулась Гермиона. — Вот как? — Да! — Чего ещё он хочет? — Присоединиться к нам! — Да, дорогая. Скоро. — Да, да! Сейчас! — Поппи улыбнулась, заёрзала на столешнице, где сидела, и захлопала в ладоши. Гермиона и Драко обменялись встревоженным взглядом. — Эм… это… это правда он так сказал? Она кивнула. — Да! Играть со мной! Они оба посмотрели на неё, пока она улыбалась. — Сумка собрана? — тихо спросила Гермиона. — Да. С тех пор как ты вошла в девятый месяц, — ответил Драко тем же тоном. — Ты уверена, что он именно это сказал, Кэлли? Поппи кивнула. — Но… но… он хочет шоколад сейчас. — Хорошо, любовь, сначала шоколадные блинчики, — сказал он, начиная намазывать для неё варенье. — Может, позвонить целителю и Роуз по каминной сети? — И сказать им, что наш малыш сообщил нам, что мои роды скоро начнутся? Они просто скажут мне ждать дома. Он вздохнул. — Да, ты права. Давай поедим. Либо Поппи неправильно поняла Скорпиуса, либо они просто подшутили над ними, потому что в тот день ничего не произошло… ни на следующий, ни даже через день, но на четвёртый день Гермиона начала говорить, что, возможно, почувствовала боль, которой раньше не было. Ложные схватки, решила она. Тем временем они вместе гуляли, пробуя всевозможные способы, о которых прочитали в интернете, чтобы естественным образом вызвать роды. Касторовое масло, чай из листьев малины, острая еда и финики. Драко также выяснил, что стимуляция сосков и секс тоже могут помочь, но один взгляд Гермионы заставил его сосредоточиться на съедобных средствах, а не на физических. Они были в поместье, навещали его мать, когда это произошло: сидели днём в саду и пили чай. Поппи сидела на коленях у его матери и с энтузиазмом рассказывала о фрукте, который ела. Гермионе было заметно некомфортно, и она хотела немного пройтись, но как только поднялась, схватилась за плечо Драко и обхватила живот. — О боже, — выдохнула она. Драко мгновенно насторожился. — Что? Что такое? — Я думаю… — Она замолчала, повернулась, затем просунула руку под юбку. — Да. Кажется, у меня только что отошли воды. — О боже мой, — удивлённо сказала его мать. — Что? — спросила Поппи, переводя взгляд с одного на другого. Гермиона нервно усмехнулась. — Эм… ничего, дорогая, всё в порядке. У мамы просто немного болит живот. Драко поднялся, взмахом палочки сняв защиту от аппарации. — Я отправлюсь домой за сумкой и сразу вернусь. Сможешь пройти в вестибюль? Гермиона кивнула. Он аппарировал в большой холл поместья, затем через каминную сеть отправился к ним домой и взял сумку, которую они оставили в прихожей. Он на мгновение остановился, глядя в зеркало, вспоминая, как в прошлый раз тоже находился здесь, когда их ребёнок был на подходе. Драко посмотрел на свою палочку, сжал её, прошептал заклинание, и когда перед ним в воздухе появился серебристо-голубой патронус, он сказал: — У Гермионы только что отошли воды, мы отправляемся в Мунго. Поппи с моей матерью. Сообщите остальным, если сможете, пожалуйста. Мы дадим знать, когда ситуация изменится. Драко наблюдал, как его патронус исчез сквозь стену, направляясь к Тео и Поттеру, как было заранее условлено. Он ещё раз проверил сумку и вернулся к камину, но прежде чем успел взять летучий порох, перед ним появился патронус. — Передай ей, что мы её любим и болеем за неё. И это что, скромное хвастовство? Телесный патронус, серьёзно? — сказал олень голосом Поттера и фыркнул. — Просто напиши мне сообщение, приятель, я знаю, ты умеешь пользоваться телефоном. Удачи. «Приятель». Драко фыркнул и покачал головой. Он вернулся в поместье, и после небольших уговоров со стороны его матери, Гермионы и Мисси Поппи согласилась остаться здесь, пока они будут в больнице. — Как только Скорп появится, я приду за тобой, — прошептал Драко, присев рядом с ней. Она нахмурилась и надула губы, выглядя так, будто вот-вот расплачется. — Но… но… а вдруг ты… забудешь? — Забуду? Тебя? Как я вообще могу тебя забыть? — спросил он, крепко обнимая её и целуя в пухлую щёку, липкую от фруктов. — Как только он появится, я привезу тебя познакомиться с ним. Обещаю. Хорошо? — Хорошо, — сказала она. — Я люблю тебя, — сказал ей Драко, но она повернулась, глядя на Гермиону. — Я люблю тебя, мамочка, — сказала она. — О боже, — прошептала Гермиона. — Я тоже тебя люблю. Она никогда раньше этого не говорила! Драко отступил, давая им минуту, и повернулся к своей матери. — Если ей станет слишком скучно, просто отвези её обратно домой и дай посмотреть мультики по телевизору. Она выглядела ошеломлённой. — Мультики… по…? — Мисси, поможешь? — спросил он её. — Да, мастер Драко. Мастеру не о чем беспокоиться, — сказала она, вся сияя от возбуждения. Прежде чем они успели отправиться через каминную сеть в больницу, появился яркий патронус-ленивец, расслабленно плывущий в воздухе, и по коридору разнёсся взволнованный голос Тео: — Мерлин! Отлично! Подождите, мне нужно успокоиться! Фух, так! Пэнси говорит, что они навестят Нарциссу, если ей понадобится помощь с Каллиопой! Мы все так взволнованы! Передай Гермионе, что мы её любим, и до скорой встречи! Ленивец парил над ними, и Поппи попыталась подпрыгнуть и дотянуться до него, почти сумев схватить одну из его длинных лап, но, несмотря на… поистине смешную медлительность, он выскользнул из её пальцев. — Ладно, пойдём, — сказал Драко, глубоко вздохнув. Теперь они оба были куда спокойнее. Если Скорпиус решит устроить сцену, как его сестра, по крайней мере, им не придётся беспокоиться о Статуте, но это вовсе не означало, что всё будет легко. Гермиона ходила взад и вперёд по комнате, в которую их разместили, чувствуя себя всё более и более неуютно. — Эта ярко-зелёная больничная рубашка… она напоминает мне рвоту. Драко поморщился. — Кто вообще блюёт таким оттенком зелёного? — Та девочка из фильма «Изгоняющий дьявола». — Фу, не напоминай, — сказал он, наблюдая, как она ходит туда-сюда, хмурясь и тяжело дыша. Ей нужно было чем-то отвлечься, и… ей стало бы легче, если бы она могла сорваться на нём и на минуту сосредоточиться на чём-то другом, поэтому он незаметно прочистил горло и сказал: — По-моему, я никогда не чувствовал себя более неуютно, чем после просмотра того фильма. — О, я рада, что это самое некомфортное, что ты когда-либо испытывал, — резко ответила Гермиона, бросив на него взгляд. Отлично, сработало. — Эм… прости, любовь моя, — сказал он, пожав плечами. — Ты когда-нибудь слышала о «Пункте назначения»? Поттер сказал мне, что это вдумчивая драма о людях, которые учатся принимать смерть. Гермиона болезненно рассмеялась. — Он издевается, Драко. Не смотри его, иначе ты больше никогда не выйдешь из дома… или не будешь чувствовать себя в безопасности дома… или… Ему удалось — она говорила, думала о чём-то другом, пусть даже всего на мгновение. Через несколько минут появилась Роуз, как и в прошлый раз, и Драко увидел, как Гермиона расслабилась, как только она вошла в комнату. На этот раз Гермиону не подключали ни к каким маггловским трубкам или приборам, но всё же что-то происходило. Каждый час или около того в комнату входил светящийся белый или бледно-жёлтый шар, останавливался, словно ожидая разрешения, а затем исчезал внутри её живота. — Ничего не чувствуется, — сказала Гермиона и посмотрела вниз на свой светящийся живот. Шар покинул её тело, теперь уже светло-лиловый. В следующий раз, когда он появился, его цвет стал более насыщенным. Каждый раз, когда он возвращался, Драко видел, как на диагностическом листе у её кровати автоматически появляется новая информация. — Похоже, это довольно эффективно, — заметил он. — Да. Она говорила, что схватки не такие сильные, как в первый раз, но ей дали более мощное зелье. Оно определённо было сильнее того, что Роуз давала ей в маггловской больнице, но всё же не полностью снимало боль, поскольку врачам нужно было точно знать, когда она будет готова. Часы для Драко тянулись медленно, но он не жаловался. Он представлял, что для неё время тянется ещё медленнее. Гермиона всё так же ходила по комнате, постанывая и наклоняясь над кроватью каждый раз, когда накатывала долгая и болезненная схватка. Он пытался помочь, массируя ей спину. Он пока не хотел говорить об этом вслух, но чувствовал себя увереннее в этой магической больнице, просто потому что знал, чего ожидать. К тому же он понимал, что они окружены лучшими целителями страны. Шар возвращался снова и снова, и последние три раза — быстрее, чем прежде, пока наконец, покинув её тело, не засветился насыщенно-фиолетовым. Через минуту-другую появились целители и маги-медсёстры. Драко посмотрел в окно — снаружи уже было темно. — Вы уверены, что уже пора? — спросила Гермиона Роуз. — В смысле, больно, но… не так сильно. — Пора, дорогая, — сказала она. — Но сейчас мы дадим тебе зелье, которое выведет из организма большую часть зелий, что мы тебе давали, а затем тебе нужно будет тужиться. Эта новость, похоже, не привела её в восторг, но она кивнула. — Но как только всё закончится, мы сразу снова дадим тебе обезболивающие зелья, — добавила она. Гермиона громко выдохнула, взяла флакон, который протянула ей Роуз, и, поморщившись, выпила его. Как только она это сделала, начала резко дышать, постепенно переходя на ритм, который помогал облегчить боль. — Жаль… что у нас больше нет… оборотного зелья, — тихо простонала она ему. — Хотела бы… чтобы ты мог почувствовать это. Драко сжал её руку, и она в ответ крепко стиснула его ладонь. — Да, жаль, — солгал он. Другой целитель наложил на неё диагностическое заклинание, считывая руны, появившиеся в воздухе. Гермиона снова сжала его руку, когда её лицо залилось румянцем от очередной схватки. — Знаешь… — задыхаясь, сказала Гермиона, когда схватка прошла, стиснув зубы. — Я видела… в интернете… такую штуку… не знаю… маггловское… средневековое… родильное кресло… для мужчин. Деревянная штука… с отверстием… для ваших… яиц… чтобы кто-нибудь мог заставить… мужей тоже почувствовать боль… пока их жёны рожают. В комнате раздалось несколько смешков, и Драко мысленно отметил, что стоит пересмотреть идею пожертвования на благотворительном балу в этом году. (Нет, на самом деле нет.) — Жаль, что мы живём в двадцать первом веке, любовь, — сказал он, убирая локон с её лба. — Есть похожее зелье, — очень услужливо вставила одна из маги-медсестёр. — Оно делит боль между партнёрами. — Что-то не помню… чтобы вы предлагали мне такое, — сказала Гермиона, и все вежливо рассмеялись. — Их признали опасными для долгосрочного здоровья. Некоторые даже говорили, что они неэтичны, — добавила другая медсестра, закатив глаза. — Ну конечно. Снова послышались сдержанные смешки, а также несколько взглядов в сторону Драко. Ну да. Значит, ежегодное пожертвование Малфоев им и правда не нужно, да? (Опять же — нет, на самом деле нет.) — Помнишь, о чём мы говорили? — спросила Роуз, и Гермиона повернулась к ней. — Как и в прошлый раз, попробуй… Драко отошёл в сторону, когда к кровати подошла ещё одна медсестра. Всё прежнее спокойствие исчезло, и сейчас он был напуган, как маленький ребёнок. Особенно когда Гермиона выпила зелье, поморщилась от вкуса, и уже через минуту боль, казалось, усилилась. Вскоре она начала плакать, и Драко почувствовал себя беспомощным, поэтому позволил ей сжимать его руку так сильно, как она могла, потому что это было всё, что он мог сделать. — Хорошо, Гермиона, начинаем, — сказала целительница, устраиваясь по другую сторону кровати. Его сильная жена не жаловалась. Она плакала, а Драко наклонился и быстро поцеловал её во влажный от пота лоб. Она буквально горела, поэтому он попросил полотенце, а затем наложил на него постоянное охлаждающее заклинание. После того как, как ему показалось, прошла целая вечность потуг, хотя, когда он взглянул на часы на стене, оказалось, что прошло всего несколько минут, целительница снова заговорила: — Гермиона, не расстраивайся, но я уже вижу его головку, и этот малыш, похоже, пошёл в отца. Они оба слабо усмехнулись, и это знакомое чувство — гордость, страх, радость и… нечто более глубокое и пугающее — снова ударило Драко в живот и грудь. — Но мне нужно, чтобы ты ещё раз потужилась, хорошо? — добавила целительница. — Сам он выйти не сможет. — Хорошо. После ещё нескольких потуг, подбадриваемая Роуз и целительницей, он сказал: — Ещё немного, любовь. Почти всё. Гермиона снова сжала его руку, на этот раз сильнее. — Хорошо, теперь остановись, Гермиона, — сказала целительница, и она сразу расслабилась. — Дыши и… тужься снова. Драко подумал, что никогда не забудет звуки, доносившиеся с другой стороны кровати, но затем… он увидел момент, когда их сын появился на свет. — Вот и всё, — сказала целительница, сразу звуча гораздо спокойнее, и улыбнулась. — Готово. Ты справилась. Роуз поднесла к губам Гермионы флакон, и она дрожащими руками взяла его. Она поморщилась, выпив содержимое, но мгновение спустя стала чаще моргать, а затем повернулась к Драко. Он кивнул и долго поцеловал её в лоб. — Ты справилась прекрасно, любовь, хотя… чего ещё от тебя ожидать? — сказал он, убирая волосы с её лица. Она посмотрела на него покрасневшими от слёз глазами. — Ты… просто говоришь так… потому что… на этот раз победил ты, — слабо сказала она, и её подбородок задрожал. Драко замер, бросил взгляд на стол, где проверяли их мальчика, подумал об их дочери, которая осталась дома, и снова посмотрел на Гермиону. — Думаю, я выиграл всё, что только мог. Она слабо усмехнулась, затем закрыла глаза — просто чтобы немного отдохнуть. — Я люблю тебя. — И я тебя. Мгновение спустя у кровати появилась Роуз. — Вот, пожалуйста. Ваш мальчик. Поздравляю. Похоже, зелье уже помогало уменьшить её усталость, потому что Гермиона выглядела немного лучше. Она взяла малыша у Роуз, без одеяльца, в которое он был завернут, и положила его себе на грудь. — Пуповина была обвита вокруг его шеи, но диагностика не показала никаких проблем, — добавила Роуз. — Такое бывает, когда они немного активнее двигаются. — Похоже, Кэлли была права, он действительно хотел поскорее выбраться, — пробормотала Гермиона, глядя на их сына. — Привет, Скорпиус. Он не плакал громко, как Поппи, когда родилась. Он плакал несколькими минутами ранее, когда его осматривали, но теперь был тихим. — Ох, моё сердце. Посмотри на него. Скорпиус хмурился, но глаза держал крепко закрытыми. Он был таким же пухленьким, как и Каллиопа. Неудивительно, что ему так хотелось выбраться наружу. Драко не мог понять, как он вообще помещался внутри Гермионы, учитывая, каким большим он казался теперь, когда она держала его на руках. Их сын… наконец-то был здесь, медленно зевая, и этого было более чем достаточно, чтобы растопить его сердце. Его переполняло желание расплакаться, хотя пока ему удавалось сохранять самообладание. Роуз предупредила Гермиону, что первоначальный прилив энергии от зелья скоро закончится, поэтому ей не стоит пока перенапрягаться ни физически, ни магически, и не стоит удивляться, если снова появится слабость. После того как целители и маги-медсёстры внесли дополнительные данные в диагностическую карту, привели комнату в порядок и оставили зелья, которые Гермиона должна была принимать, пока находится в больнице, они оставили их одних. Руки Драко всё ещё немного дрожали, когда Гермиона передала ему Скорпиуса, чтобы сходить в ванную и привести себя в порядок. Он прижал сына к себе, глядя на его лицо. Малыш хмурился из-за света, поэтому он подошёл ближе к тёмному окну, подальше от лампы. Его волосы были светлыми, даже светлее, чем у самого Драко — он и представить не мог, что такое вообще возможно, — а на бровях, по бокам лица и на лбу виднелся тонкий белёсый пушок. И его волосы были такими… волнистыми. Похоже, кудри Гермионы не захотели сдаваться. Он улыбнулся этому и коснулся его маленькой ручки своим пальцем. Скорпиус изо всех сил ухватился за него, и Драко почувствовал, как у него сжалось горло. — Я так боялся твоего появления, — тихо сказал он, — а посмотри на себя… Ты совсем не страшный. Скорпиус снова зевнул, и Драко рассмеялся. Он поцеловал сына в лоб и на мгновение закрыл глаза. — Спасибо, — прошептал он, даже не вполне понимая, за что именно. Был вечер, поэтому до сна Поппи оставалось ещё время, но Гермиона настояла, чтобы Драко отправился домой, выспался и вернулся завтра вместе с ней, когда они оба отдохнут. Он не стал спорить, и, по правде говоря, сам был немного уставшим и отчаянно нуждался в душе. Он вернулся домой через каминную сеть и, как и ожидал, обнаружил Поппи, раскинувшуюся на диване вверх ногами — ноги на спинке, бутылочка в руке — и полностью поглощённую мультфильмами. Там же была и его мать, выглядевшая немного уставшей, но довольной, когда поприветствовала его. — Где мама? — спросила Каллиопа, когда села, заглядывая ему за спину. — Они всё ещё в больнице. Мы с тобой сейчас примем ванну, немного поспим, а утром, после завтрака, поедем навестить маму и Скорпа, хорошо? — Хорошо! — радостно воскликнула Поппи. Драко улыбнулся и достал телефон из кармана. — Я сделал его фотографию. Хочешь посмотреть? — спросил он у матери. Она с готовностью кивнула, надела очки и всё равно прищурилась, когда он показал ей снимок, который только что сделал. — О, Драко, — вздохнула она и вытерла несколько слёз. — Мой сын, — сказала она, обнимая его. — Я так… счастлива за тебя. Поппи потянулась к телефону, уже подпрыгивая на диване. — Мне посмотреть! Он передал ей телефон, а затем повернулся к матери. — Ты хочешь завтра тоже поехать со мной? — Нет, — ответила она, слегка коснувшись его руки. — Сейчас время для тебя и твоей семьи, я подожду вас здесь. Как долго они там останутся? — Думаю, сегодня ночью и завтра до послеобеденного времени. — Тогда я зайду, когда вы вернётесь. С Гермионой всё хорошо? — Да, намного лучше, чем после маггловской больницы. Зелья сделали своё дело. Она кивнула, выдохнув, и наконец сказала: — Напиши своему отцу. Драко постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Я знаю, он был бы рад услышать хорошие новости, — добавила она, вздохнув и снова обняв его. — Я так горжусь тобой, — пробормотала она и, отстранившись, провела рукой по его щеке. — Мой дракон. — Дракон?! — закричала Поппи с дивана. — Где дракон? Бабушка, ты видишь Скупа? Смотри! — сказала она, размахивая телефоном перед собой. — Скуп! Его мать усмехнулась. — Да, дорогая, вижу. Правда, он очень похож на твоего папу? У них одинаковые волосы, не так ли? Её глаза расширились, когда она снова внимательно посмотрела на фотографию. — Белые! — Да, — улыбнулся Драко. — У тебя и у мамы одинаковые волосы, и у меня со Скорпом тоже. — Да! Можно мне увидеть Скупа? — спросила она, снова плюхаясь на диван. — Завтра, любовь. Ты слышала хоть что-нибудь из того, что я только что сказал? — Нет! Когда его мать ушла, он набрал ванну и добавил её любимую пену. — Почему здесь крошка от печенья? — спросил он, когда мыл ей голову. — Я ела печенье, — сказала она, пожав плечами. — Да, но почему оно у тебя в волосах, глупышка? — Не знаю. Потом он посадил её на раковину в ванной, пока она оживлённо болтала о своём дне, почти не делая пауз, чтобы перевести дыхание. Он повернул её к себе спиной и начал сушить ей волосы палочкой, сминая и сжимая их так же, как делала Гермиона. Её волосы были не такими кудрявыми, но способ всё равно работал. — Папа? — Да? — Можно я? — Что можно, любовь? — Посмотреть телевизор. Немножко, пожалуйста, — добавила она сладким голосом. — Нет, прости. Ты сегодня уже достаточно смотрела. Мы идём спать, я ужасно устал, — сказал он, драматично зевая. Её, похоже, эта идея не слишком обрадовала. — Хочешь молока перед сном? — Нет. — Уверена? — Да. — Чай? — Нет. — Ладно, тогда пойдём. Драко сел с ней в мягко освещённой комнате в кресло-качалку, и прошло не больше пяти минут, прежде чем она заснула. Он укрыл её в кроватке, наложил вокруг неё защитное заклинание и пошёл быстро принять душ. Когда он лёг в постель, то сразу же отключился. Но ночью Поппи проснулась, плача. — Мамочка! Где мамочка? — В больнице со Скорпом, любовь, — сказал Драко, садясь и протирая глаза. — Разве ты не помнишь? — Я хочу, чтобы мамочка была здесь! — сказала она сквозь всхлипывания. — Они вернутся домой завтра, любовь. Хочешь сегодня поспать со мной? — Да, — снова всхлипнула она, поднимая руки, чтобы он взял её на руки. Он положил её в кровать, где она прижалась к нему и уткнулась лицом в его грудь. — Спокойной ночи, моя маленькая Поппи. — Спокойной ночи, папа, — пробормотала она. Он даже позволил ей пососать палец — только в этот раз. Они усердно работали над тем, чтобы отучить её от этой привычки, но сегодня он не смог заставить себя её остановить. Драко заснул, чувствуя её волосы у своего лица. Гермиона была права — это действительно был лучший запах на свете. На следующий день ему пришлось объяснять, что Скорп пока не может играть ни с одной из игрушек, которые она хотела ему принести. — Томас? — спросила она, указывая на большой синий локомотив на полу, чьи рельсы извивались вокруг ножек одного из кресел. — Нет, пока нет. — Мяч? — Она показала на маленькие футбольные мячи, которые подарила ей Гермиона. — Нет, прости. Помнишь, как Ал не играет с игрушками Джеймса, и тогда Джеймс играет с тобой вместо него? — Да. — Ну вот, здесь то же самое. Скорп — совсем крошечный малыш. Он пока не может играть. Она выглядела не слишком убеждённой. — Хорошо. Они вместе отправились через каминную сеть в больницу и сразу же привлекли несколько любопытных взглядов ожидающих пациентов. Пара людей подтолкнула друг друга локтями и указала на них, не слишком скрываясь. — Кто это? — спросила Поппи, тоже не слишком скрытно указывая в ответ на женщину, сидящую через весь зал ожидания. — Не знаю, любовь. — Хорошо. А это кто? — Хм… всё ещё не знаю. — Хорошо. А кто…? Она продолжала болтать до тех пор, пока они не дошли до родильного отделения, где у них появилось немного больше уединения. Поппи замолчала посреди очередного вопроса и с изумлением огляделась, рассматривая пастельные стены и яркие движущиеся рисунки плавающих утят и спящих кроликов. — Скорпиус может спать, поэтому, когда мы зайдём, не кричи, — сказал Драко, и она нетерпеливо кивнула. — Я серьёзно. Даже если он не спит, младенцы не любят громких звуков. — Хорошо. — Хочешь подарить маме цветы? — Да! — радостно ответила она, а затем повторила: — Да, — уже гораздо тише, когда он приподнял бровь. — Отлично. Пойдём. Он поставил её на пол, поправил платье и волосы и протянул ей букет розовых роз, почти такой же большой, как она сама. Девочка поспешила вперёд, стараясь не споткнуться и не помять цветы, но совсем не смотрела, куда идёт, когда заметила Гермиону, сидящую в кресле у окна и кормящую Скорпиуса. Поппи остановилась и в лёгкой панике огляделась, ища, куда бы положить букет. Драко успел перехватить его как раз вовремя, прежде чем она бросила бы цветы на пол и кинулась к ногам Гермионы, пытаясь забраться к ней на колени. — О, ты по мне скучала? — спросила Гермиона, подвинувшись, чтобы освободить место. — Да, мамочка. Я тебя люблю. — О, я тоже тебя люблю, дорогая. — Что он делает? — спросила Поппи, указывая на Скорпиуса. — Он ест. Она нахмурилась. — Что? — Моё молоко Она нахмурилась ещё сильнее. — Правда? У тебя есть молоко? Гермиона рассмеялась. — Да. Ты тоже так делала, когда была маленькой. — Правда? — Она покачала головой, поражённая и всё ещё не веря, и продолжила смотреть на своего младшего брата. Драко наколдовал вазу, поставил в неё розовые розы, затем подошёл и поцеловал Гермиону и их сына. — У меня в телефоне есть несколько старых фотографий, потом покажу. Что вы с бабушкой делали вчера? — Мисси сделала печенье, как цветочек, — сказала Поппи, показывая руками форму. — Я всё съела! Гермиона посмотрела на Драко: — Она что-нибудь ещё ела? Он открыл рот, чтобы ответить, но Каллиопа опередила его: — Да! Бабушка, тётя Пэнси и я — мы ели суп и хлеб, и… Пока они обменивались новостями, Драко взял Скорпиуса у Гермионы, чтобы тот отрыгнул, и малыш тихонько похрюкивал, пока Драко устраивал его у себя на плече. Он счёл большим успехом то, что ребёнок отрыгнул, не срыгнув. Пока что в больнице его ещё ни разу не ударили и не облевали. — Хочешь подержать Скорпа? — Да, пожалуйста! — Но тебе нужно сесть, — сказала Гермиона. — Хочешь сесть здесь или на кровати? — С тобой, мамочка. — Хорошо. Драко осторожно уложил Скорпиуса им на руки так, чтобы Гермиона поддерживала его голову и шею. Поппи едва могла усидеть на месте, ерзая от волнения, пока малыш шевелил ножками у неё на коленях. — Такой маленький, — прошептала она. — Да. — Тебе он нравится? — Я его люблю, — улыбнулась она и осторожно положила голову на живот Скорпиуса. — Отлично. Хочешь узнать, любит ли он тебя? — спросил Драко. — Да! — Вложи свой пальчик ему в ладонь вот так, — показал он, — и если он сожмёт его, значит, он тоже тебя любит. Я видел этот маленький трюк в интернете. Гермиона улыбнулась. — Хорошо, теперь я, — нетерпеливо попросила Поппи. Драко кивнул и повернул ручку Скорпиуса так, чтобы он мог схватить её. Она вытянула указательный палец, и Скорп рефлекторно сжал его своей крошечной ладошкой. — Он тоже меня любит! — Конечно, малыш. Это потому, что ты много разговаривала с ним, когда он был у меня в животике, — сказала Гермиона. — Но… он сейчас не разговаривает, — заметила Поппи. — Нет, не разговаривает. — Потому что… он сонный, — заключила она. Гермиона кивнула. — Да. Поначалу он может немного стесняться, понимаешь. Когда пришло время уходить, были и слёзы, но Гермиона пообещала, что они расстанутся всего на несколько часов, потому что позже тем же днём её выпишут. Его мать снова пришла присмотреть за Поппи, пока Драко вернулся в больницу оформлять выписку, и когда они наконец вместе переместились домой через каминную сеть, Поппи уже разложила на диване целую коллекцию игрушек, чтобы Скорпиус мог выбрать, и Гермиона расплакалась. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила его мать. — Хорошо, спасибо, — ответила она, вздохнув и вытирая лицо. — В этот раз гораздо лучше, но теперь, когда действие зелий немного ослабло, я снова начинаю чувствовать слабость. Хотите взять его? Её лицо сразу просияло. — Да, пожалуйста. — Она приняла Скорпиуса в протянутые руки. — Ох… посмотрите на него, — сказала его мать и несколько раз взглянула на Драко влажными глазами. Гермиона прочистила горло. — Я… пойду позвоню в магловскую больницу и сообщу им, что у меня были… домашние роды прошлой ночью, — сказала она, закатив глаза. — И что нам понадобится медсестра для визитов. Роуз тоже скоро будет здесь. Драко кивнул, и она сжала его предплечье, прежде чем уйти на кухню звонить. — Бабушка, ты знаешь, что… ты знаешь, что если… он держит твой палец… вот так, — начала Поппи, показывая рукой, — значит, он тебя любит? — Правда? — Да! — воскликнула Каллиопа, запрыгивая на диван рядом с ней. — Хочешь посмотреть? Давай посмотрим. Она сделала так, как велела внучка, и вложила палец в раскрытую ладошку Скорпиуса. Поппи захлопала в ладоши, когда он сжал вокруг него пальчики. — Он тоже тебя любит! — О, как замечательно, — сказала его мать с улыбкой. — Спасибо, что сказала мне, дорогая. — Пожалуйста! — ответила Поппи и, довольная собой, снова спрыгнула вниз. Она вернулась к своим игрушкам и телевизору, потягивая воду из своей бутылочки. — Он выглядит точь-в-точь как ты, — сказала она Драко, покачивая Скорпиуса. — И я имею в виду не только волосы. Она была немного… живее, когда родилась, не так ли? — «Громче» — вот слово, которое ты ищешь, — добавил Драко и улыбнулся. Она тоже улыбнулась и кивнула. — Но посмотри на него. Он всё ещё спит, несмотря на все разговоры и перемещения через каминную сеть. Это было правдой, но они заранее договорились не ходить по дому на цыпочках, надеясь, что оба ребёнка привыкнут к повседневным звукам. Пока что Скорпа, похоже, это совершенно не беспокоило — ни в больнице, ни здесь. — Ты тоже был очень спокойным младенцем, — продолжила его мать, всё ещё с улыбкой глядя на него. — Ты почти не плакал — ни когда был голоден, ни когда нужно было сменить пелёнки, да и вообще почти никогда. — Да, полагаю, это началось позже, — пробормотал Драко. Она посмотрела на него, затем вздохнула. — С ним всё будет хорошо, — сказала она после паузы. — Ты не такой, как он. И не такой, как я. Ты… намного лучше, чем мы заслуживали. Эти слова ударили его, словно кулаком в живот, и Драко тяжело сглотнул. — Бабушка, а… а… Скупу нравятся мои куклы? — к счастью, вмешалась Поппи, снова забираясь на диван и поднимая две куклы перед Скорпиусом, который всё ещё крепко спал. — Я приготовлю нам чай, — сказал Драко, воспользовавшись возможностью уйти на кухню. Это было трусливо, да, но он никогда не знал, что делать, когда его мать становилась слишком эмоциональной. Однако теперь… теперь он решил больше не убегать и… он слишком долго это откладывал. Письмо для отца — то, которое он писал урывками больше года — было закончено, решил Драко. Казалось символичным, что оно было завершено в день рождения Скорпиуса, поэтому той ночью перед сном он распечатал его на этом проклятом магловском устройстве, аккуратно сложил и запечатал в простой белый конверт по-магловски, облизнув его. Завтра утром… он отправится в совятню поместья и наконец отправит его.