Глава 16. Весна 2013.

2013 На работе Драко не устраивали ни рождественских, ни праздничных вечеринок — у всех были друзья и семьи, с которыми им хотелось проводить время, — поэтому вместо этого устраивали встречу в начале года, когда все возвращались в офис. Это была отличная возможность для него и Гермионы немного развеяться, но она плохо себя чувствовала и не хотела идти, поэтому он пошёл один. Впрочем, он не задержался надолго и позволил своим сотрудникам повеселиться без надзора начальника. Когда он через камин вернулся в тихий дом, он понял, что второй напиток, который он выпил минут двадцать назад, как раз и должен был стать последним. Он никогда не умел пить. Один-два бокала огневиски — и на этом всё. Вино было приемлемо, да и то маггловское пиво, которое любила покупать Гермиона, тоже было не таким уж плохим. Он скинул обувь в прихожей и пошёл на мягкий свет, исходящий из столовой и кухни. — Что ты делаешь? — спросил Драко. Гермиона вздрогнула. — Ох, ты меня напугал. Уже вернулся? — Да. — Почему? — Я соскучился, — сказал он, обнимая её сзади и целуя в щёку. Она скривилась: — Фу, от тебя пахнет сигарами. У вас в офисе разрешено курить? — Только раз в году, — ответил он, пожав плечами. — Почему ты моешь посуду? — Когда они видят, что я что-то убираю, они меня ни о чём не просят. Удобный лайфхак, — сказала она, приподняв бровь и оглянувшись на него через плечо. — Можешь как-нибудь попробовать. — Эй, вообще-то я стираю и глажу, — сказал он, облокотившись о столешницу рядом с ней. — Это скорее еженедельные дела. А ты занимаешься чем-нибудь ежедневно? — Занимаюсь, — кивнул он. — Я отвожу их в школу и забираю после. И поднимаю всё, что они разбрасывают на пол. — Ну, я же говорила, что нужно приучать их убирать за собой, — заметила Гермиона. — В школе-то они это делают. — Мне пока не сложно, — ответил он. Драко некоторое время наблюдал за ней и обратил внимание на то, как выбившийся локон щекочет ей нос. Она всё время морщилась, пытаясь убрать его. Он улыбнулся, сделал это за неё, заправив локон ей за ухо, и снова обнял её сзади. — Я правда соскучился, — пробормотал он, вдыхая запах дома и уюта, и мягко поглаживая её небольшой живот. — И по этому тоже. Она тихо хихикнула: — Правда? — Да. На этот раз её живот рос быстрее, хотя после праздников она была всего на четвёртом месяце беременности. — Ты пьян, — легко сказала она. — Нет. — Пьян. Я слышу это по твоему голосу. — О. А я думал, ты скажешь, что чувствуешь по запаху. — Это был мой следующий аргумент. Он тихо усмехнулся: — Чем ты занималась после того, как вернулась домой? — Ничем особенным. Я пришла раньше, как и писала тебе. — Угу, — пробормотал он, всё ещё мягко держа руки на её животе. — Я забрала Кэлли с продлёнки, а Скорпа — из яслей. Мы повесили ещё один рисунок на холодильник, — сказала Гермиона, кивнув куда-то за их спинами. — Учителя просто в восторге от его фантазии. Говорят, он очень талантлив. Драко подошёл к холодильнику и улыбнулся: — Это я? — Ну, он же не мог увидеть меня на метле, — усмехнулась Гермиона. На рисунке они вдвоём летели на метле над рощей деревьев и большим домом. Поппи тоже была там — на своей маленькой метле, той, что они подарили ей на день рождения, — и по тому, как всё было нарисовано, Драко понял, что Гермиона и его мать смотрят на них снизу, с земли. — Учительница думает, что ты много убираешься по дому, — с улыбкой продолжила она. — Она даже похвалила нас за то, что мы учим детей: домашние дела — это не только женская обязанность. Похоже, он часто рассказывает о тебе и твоей метле. — Правда? — Драко улыбнулся с гордостью. Скорпиус не был разговорчивым ребёнком, в отличие от Поппи. У неё всё было написано на лице: если ты ей нравился — ты это сразу понимал, а если нет — тем более. А Скорпиус… он был другим. Держал всё в себе, всегда тщательно подбирал слова. Драко всегда хотел стать ему ближе. Он старался, но… даже сейчас было очевидно, что Скорпиус всегда ставит Гермиону выше всех. В конце концов он переехал из их спальни и теперь делил комнату с Поппи. План был позже переселить его в старую комнату Драко, но ни у кого из них не было сил переживать период адаптации, который неизбежно сопровождал бы такую перемену, особенно потому, что Скорпиус тяжело переносил изменения. Было сложно приучить его к яслям, ещё сложнее — когда Гермиона перестала кормить его грудью, и отдельным испытанием стал переезд к сестре. До недавнего времени двери оставались открытыми — чтобы он мог прийти к ним ночью, если что-то понадобится. Но даже когда Скорпиусу просто хотелось стакан воды, он всё равно подходил к стороне Гермионы, и сколько бы они ни говорили: «Папа принесёт», он упрямо отвечал: «Нет, ты, мама». Так что Драко пришлось с этим смириться. — Да, и то, что сейчас ему больше нравится футбол, не значит, что он не полюбит квиддич, — сказала Гермиона, заканчивая мыть посуду. — Знаю, — ответил Драко, разглядывая фотографии на холодильнике. Там был снимок с их зимней поездки в Австрию, другой — с летнего отпуска в Греции, а ещё множество фотографий, где Скорпиус и Поппи играют вместе с другими детьми. У Скорпиуса явно было больше природного таланта к рисованию, чем у Поппи в его возрасте — это Драко не мог не заметить. Возможно, им действительно стоит развивать это. — И если ты не хочешь идти на стадион, я могу попросить Гарри сводить его и… — Нет, — перебил Драко и повесил рисунок обратно на холодильник рядом с остальными. — Я не позволю Поттеру вести моего сына на футбольный стадион. Гермиона усмехнулась, покачав головой: — Приятно знать, что между вами всё ещё есть здоровое соперничество. Я уже начала переживать, что вы станете друзьями. — Никогда, — ответил он. Она опёрлась на раковину и, когда он подошёл ближе, притянула его к себе для поцелуя. Драко сначала медленно поцеловал её в губы, затем так же неспешно перешёл к линии челюсти и ниже, скользя губами по её коже, пока не добрался до шеи. Она чуть сдвинулась и выдохнула. — Я так ждал этого, — пробормотал он, положив одну руку ей на затылок, а другой поглаживая её небольшой живот. — Мм? — Вот этого, — сказал он, снова проводя рукой по её животу. — Я скучал по этому ощущению, когда прикасаюсь к тебе. Гермиона накрыла его руку своей, переплетая пальцы. — Ну, у тебя будет ещё много возможностей это чувствовать в ближайшие месяцы. Особенно если мы и дальше будем делать таких крупных детей. Драко самодовольно усмехнулся. Ну конечно. — Мне это нравится. Я знаю, для тебя это по-другому и нелегко, но… я не могу описать, насколько ты красива, особенно на поздних сроках. — Он немного опустил вырез её кофты и коснулся губами её кожи. — Знаешь… что мне ещё нравится? — Что? — Когда мы идём вместе по улице, и кто-то замечает, что ты беременна, — тихо сказал он. — И что у нас уже есть дети. Она улыбнулась и протянула: — Почему? Драко пожал плечами. — Не знаю. Мне просто нравится, что ты у меня есть, — сказал он, прежде чем снова поцеловать её, на этот раз медленнее. Гермиона не открывала глаз и мягко выдохнула, когда он отстранился. Его прекрасная жена. — Мне нравится, что ты моя, — прошептал он, снова целуя её. — Я просто хочу, чтобы все об этом знали. Она тихо рассмеялась: — Это… разумно. — Мне всё равно, разумно это или нет. — Ты… очень смелый, когда пьян, — поддразнила она. — Я бы делал это постоянно, если бы мог, но ты же знаешь… — он махнул рукой. — Социальные нормы, приличия и… всё такое. Гермиона обняла его за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. — Сегодня мы можем делать всё, что ты хочешь. Нам больше не нужно держать дверь открытой, помнишь? — Знаю. — Кстати, сегодня Каллиопа подралась. Драко нахмурился: — Подралась? — Словесно, — пояснила Гермиона. — Один мальчик забрал у неё мяч… — Какой мальчик? — Оливер Дэвис. Он цокнул языком, закатив глаза: — Ну конечно. И что он на этот раз сделал? — Они играли в баскетбол, — сказала она, — и все ждали своей очереди бросать мяч. Он попытался пролезть без очереди, а она возразила, что по правилам каждый должен бросить, и ему нужно подождать своей очереди. Он тихо рассмеялся, покачав головой: — Вся в тебя. Гермиона кивнула: — А в конце она сказала, что расскажет об этом своему папе, и ты ему «надаёшь». Драко рассмеялся. — Это её слова, не мои, — добавила она с улыбкой, закатив глаза. — Мне пришлось объяснять учительнице, что в нашем доме не используют физические наказания как способ воспитания. — Готов поспорить, всё прошло отлично. Она снова закатила глаза и вздохнула: — Можешь сделать им попкорн в микроволновке? Кэлли просила меня об этом чуть раньше, но я забыла. — Конечно. Он нашёл упаковку, положил её в микроволновку и поставил таймер на несколько минут. — Знаешь, она напомнила мне тебя, — с ухмылкой сказала Гермиона. — «Мой отец об этом узнает». Драко усмехнулся: — Когда это я так говорил? Она расхохоталась, прикрыв рот рукой, и спустя целую минуту вытерла слёзы с глаз: — Подожди, ты серьёзно? — спросила она, всё ещё трясясь от смеха. Он беззаботно пожал плечами: — Я не помню, чтобы так говорил. Гермиона уставилась на него с недоверием: — Постоянно, Драко. — Неправда. — Драко, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — сказала она, искренне поражённая. — Ты не можешь быть серьёзен. Он нахмурился, пытаясь вспомнить хоть один такой случай: — Я правда так говорил? — Да! — фыркнула она. — Боже мой. Ты правда не помнишь или просто сейчас издеваешься надо мной? — Честно, не помню. Гермиона подняла палец и направилась в гостиную. Через мгновение она вернулась с телефоном и включила громкую связь. Спустя несколько секунд послышался голос Поттера: — Алло? — Привет, Гарри, — сказала Гермиона. — Какую фразу Драко постоянно говорил в Хогвартсе, когда происходило что-то незначительное, и он был этим недоволен? — Эм… «Мой отец об этом узнает», — ответил Поттер. — Эту? — Да. Спасибо. — Пожалуйста. Мне их забрать? — Нет, всё в порядке. Пусть остаются. Я позвоню. Пока, — сказала она. — Хорошо. Пока. Она завершила звонок и выразительно посмотрела на Драко, а он снова пожал плечами: — Видимо, я это просто вытеснил из памяти. — Можешь спросить об этом Люциуса, — сказала она и фыркнула. Он закатил глаза: — Ну да. («Ты говорил это постоянно, почти с религиозным усердием. Я ничего не говорил, потому что, честно говоря, мне это даже льстило. Иногда, да, ты звучал немного как викторианская наследница текстильной империи, рыдающая в отчаянии, но в основном ты был очень аристократичен — настоящий Малфой. Вряд ли твоя вина, что толпа это неправильно интерпретировала.») — Так кто у нас здесь? — Джеймс наверху с Кэлли, а Ал и Скорп — у него в комнате, — сказала она, показывая ему видеоняню. — Они вместе что-то рисуют, а Мисси за ними присматривает. По-моему, Скорпу не нравится Джеймс. Вполне объяснимо. Старшие шумные и любят внимание, младшие — нет. — Почему ты так думаешь? — Они слишком разные. А вот он с Альбусом просто… Мне нравится, как они ладят. Это странно, но… — она усмехнулась, — думаю, роль крёстной заставляет меня радоваться, что мои дети близки с ним. — Да, — задумчиво сказал Драко. — Я чувствовал нечто похожее, когда видел, как Лука играет с детьми. Это было… приятно, почти успокаивающе — знать, что они тоже могут строить дружбу и связь. — Да. Они оба выдохнули, и он снова взглянул на монитор. — То есть… ты оставила их там одних? Поппи и Джеймса? — Да? — ответила она. — Я слежу за младшими, а с ними всё в порядке. Драко слегка нахмурился. Он знал, что Поттер и остальные шутили, когда говорили, что Поппи и Джеймс когда-нибудь поженятся, но… он вспомнил, как его собственные родители пытались внушить ему идею брака, особенно в тот период, когда начали намекать на его будущий союз с Асторией. Сначала это казалось чем-то далёким и чуждым. Они часто устраивали встречи и мероприятия, сводя их вместе, даже когда Драко не понимал, к чему всё это ведёт. Тогда он этого не осознавал, но всё началось примерно в пять–шесть лет, когда у него появились более серьёзные занятия с наставниками. Подойдя к двери комнаты Поппи с миской попкорна в руках, он остановился и прислушался к приглушённым голосам внутри. Глупые маггловские двери с их звукоизоляцией. Он постучал (почему он вообще стучит в дверь собственной дочери? В собственном доме??), а затем вошёл. Игрушки, книги, листы бумаги и мелки были разбросаны по комнате, но они были там — оба лежали на животах на кровати и смотрели что-то на планшете, который был прислонён к большому плюшевому медведю. — О, папа, ты вернулся! — воскликнула Поппи, и её лицо озарилось улыбкой. — И ты принёс попкорн! Спасибо! — Пожалуйста, — ответил Драко, чувствуя, как теплеет на душе от её радости. Он поставил миску на стол рядом с кроватью. — Привет, дядя Дрей! — раздался голос рядом с ней. Он тихо рассмеялся: — Джеймс, и что я тебе говорил про это прозвище? Его ярко-зелёные глаза невинно расширились: — Прости. Мой папа говорит, что так называл тебя в школе, — объяснил он. — Сильно в этом сомневаюсь. Ладно… — Он наклонился ближе к планшету. — Что вы смотрите? — Видео по рисованию, — сказала Поппи, повернув экран к нему. — Скорп и Ал намного лучше нас, поэтому мы хотим их обогнать. Хочешь посмотреть с нами? — Нет, спасибо. Наслаждайтесь. — Спасибо, дядя Драко. — Спасибо, папа. Он ещё на мгновение задержал взгляд на детях, а выходя из комнаты, на секунду замешкался и… оставил дверь приоткрытой — на всякий случай.

***

Когда весной начался новый сезон, Драко повёл свою семью на первую игру. «Фалмут Фэлконс» против «Холихед Харпис». Погода была идеальной, места — тоже, дети уже были достаточно взрослыми, чтобы сидеть самостоятельно, интересоваться игрой или, по крайней мере, полётами. Что могло пойти не так? — И это всё? — сказал Поттер. — Я ожидал лучших мест в этой… VIP-ложе. Уизли фыркнул: — Тебе всегда есть на что пожаловаться. Гермиона упомянула про матч Джинни и Лаванде, и они быстро решили, что хотят провести время дома, без мужчин, только с малышами. Лили, как объяснила Джинни, часто плакала, а маленькая Айрис почти весь день спала. Поэтому они тоже пропустили встречу. Никто из его друзей не интересовался квиддичем, что было досадно, и Драко оказался в окружении такого количества гриффиндорцев. В такие дни он жалел, что Блейз уехал. Тот с радостью привёл бы сюда своих детей, и Драко хотелось бы разделить такие моменты с другом, который действительно ценит этот спорт. — У тебя когда-нибудь были такие места, Поттер? — Да? — ответил тот. — Я вообще-то богат, ты в курсе? Не как ты богат, но я не из семьи с поколениями накопленного богатства, основанного на системной предвзятости, инцесте и кумовстве. Драко фыркнул. — Пап, — Джеймс дёрнул отца за рукав. — А что такое ин… инцест? — Ничего, — быстро ответил Поттер, взъерошив ему волосы. — Папа просто шутит. — Он оглянулся назад. — Как думаешь, тебе оттуда будет хорошо видно? Джеймс подошёл к перилам, привстал на носочки и наклонился вперёд, пытаясь лучше разглядеть. — Да! Каллиопа, иди сюда! Поппи, которая и секунды не могла усидеть на месте, тут же отпустила руку Драко и потянула брата от Гермионы. — Пошли, Скорп! Хьюго, ты с нами? Он посмотрел на отца сквозь большие очки, и Уизли кивнул. Мерлин, если бы кто-то сказал ему, что ребёнок Уизли окажется самым послушным… — Смотри назад, Джеймс, Ал позади тебя, — предупредил Поттер. — Вау! Смотрите! Все пятеро собрались у ограждения, оживлённо болтая и показывая во все стороны. Поппи была самой высокой из всей компании. Она ни секунды не могла усидеть на месте, постоянно подпрыгивала, и её волосы разлетались во все стороны от возбуждения. Учитывая, какой пухленькой она была в младенчестве, Драко удивлялся, какой стройной она стала. Она продолжала равномерно расти, и маггловские врачи уверяли их, что её вес здоровый и соответствует росту. Со спины четверо мальчиков выглядели поразительно похожими — если не считать волос, конечно. У детей Поттера были характерные растрёпанные чёрные и тёмно-каштановые волосы, тогда как мальчик Уизли был безошибочно рыжим. У Скорпа всё ещё были те самые непослушные светлые кудри, из-за которых Драко втайне переживал, что они со временем распрямятся, как это произошло с волосами Поппи. Но пока они были такими же упрямыми, как у его матери. («Я видел фотографии. Твои дети выглядели почти респектабельно, хотя и улыбались рядом с Поттерами. Правильно ли я понимаю, что они находились под лёгким заклинанием конфундуса? И, кроме того, я никогда не думал, что доживу до того дня, когда увижу Малфоя в дружелюбной близости с кем-то в свитере Уизли». «Нет, никто не был под конфундусом, они просто друзья. Это результат хорошего воспитания, но понимаю, для тебя это неизведанная территория».) — Осторожнее, Скорп, — сказала Гермиона, когда он слишком сильно наклонился вперёд. — Там защитное заклинание. Они не могут упасть. — А мячи, метлы и…? — Всё защищено, — заверил он её. — Мерлин, мы же были здесь десятки раз. Ты правда не помнишь ни слова из того, что я говорил? — Не помню. У меня в голове всё… — она помахала руками возле висков. — Сколько это ещё продлится? — Не знаю. Зависит от обстоятельств. У нас лучший ловец. — Вот поэтому футбол лучше, — начала Гермиона своим деловым тоном. — Девяносто минут реальной игры, пятнадцать минут перерыва и немного добавленного времени. Просто. Драко фыркнул, наблюдая, как судьи рассаживаются на своих метлах по стадиону: — Им стоит это изменить и добавлять больше, чем несколько минут, чтобы компенсировать время, пока взрослые мужчины катаются по земле, как бутылки, от малейшего касания. Она проигнорировала, по его мнению, очень точное описание. — Вокруг футбола можно планировать день. А что, если это затянется, и мне придётся пропустить осмотр на восьмом месяце? — она для выразительности погладила свой округлившийся живот. Он был гораздо больше, чем Драко привык видеть, но, конечно, он бы никогда не сказал этого вслух. Очевидно — потому что внутри было двое детей. И Каллиопа, и Скорп с нетерпением хотели узнать больше о близнецах, но ни один из них не говорил, что может чувствовать или слышать малышей, и это их беспокоило. Когда Гермиона была беременна Скорпом, Поппи могла с ним «разговаривать», так что теперь они думали, что смогут сделать это снова, верно? Но когда они посетили целителя, он объяснил, что дети, скорее всего, уже слишком взрослые для такой… примитивной магии. Он сказал, что у них уже развивается собственная магия, и, похоже, они утратили ту инстинктивную связь, которая обычно есть у малышей на этом этапе. Это имело смысл, если задуматься: Поппи едва исполнилось два, когда Гермиона была беременна Скорпом, а теперь ему самому почти три, и он уже на грани того, чтобы перестать быть совсем маленьким ребёнком. Мерлин, как же быстро летит время. Драко наблюдал, как Скорп поправляет волосы и щурится, вглядываясь в летающие метлы. Маленький Малфой с кудрявыми волосами. — Я могу сразу сказать тебе, что всё будет хорошо, — сказал он, накрывая своей рукой руку Гермионы на её животе. — Спасибо, но когда ты получил лицензию, целитель Малфой? Он усмехнулся: — О, мне нравится, как это звучит. Не хочешь немного ролевых игр, когда вернёмся домой? — Прошу. Единственная ролевая игра, которой я займусь, — это перекатиться в кровать и уснуть. Она говорила это и вчера, но утром не сказала «нет», когда он разбудил её, прижавшись к ней под одеялом и доведя её до оргазма дважды, пока она тянула его за волосы и царапала голову. — Я подумываю записать Скорпа на несколько тренировок. — Тренировок? Для чего? — спросил Драко, с трудом возвращаясь из мыслей о ней к разговору. — По футболу. — По футболу? — Не сейчас, когда ему исполнится три. Ему полезно будет быть среди детей его возраста. Думаю, ему будет тяжело, когда появятся новые малыши, — объяснила Гермиона. — Так у него будет что-то своё, без того, чтобы Поппи перетягивала внимание или новорождённые его отвлекали. Честно говоря, это звучало… немного удручающе. Он, чёрт возьми, владелец старейшего и самого успешного клуба по квиддичу в Англии, а теперь его сын будет играть… в футбол. («Да, я уже был осведомлён об этом маггловском виде спорта, но всё равно благодарю за столь длинное и утомительное объяснение. Безусловно, существует занятие, более подходящее для его происхождения. И ещё — что именно такое офсайд?» «Это как социальный класс, отец. Никто толком не понимает, что это, но все очень возмущаются, когда его нарушают».) — Это безопасно? — спросил он, пытаясь скрыть своё нежелание и уязвлённую гордость под… практической озабоченностью. — Футбол с другими трёхлетками? — подняла бровь Гермиона. — Вовсе нет. Вообще-то шахтёры, солдаты и трёхлетки, играющие в футбол, возглавляют список самых опасных профессий в мире. — Я серьёзно. — Я тоже. Я слышала, что средняя продолжительность жизни сокращается, если они играют в футбол с другими малышами. — Гермиона… — Ты купил ему метлу для полётов и думаешь, что пинать мяч по траве — это опасно? — парировала она. — На метле есть магическая защита для детей. Он буквально не сможет пораниться, даже если постарается, — возразил Драко. Она закатила глаза. — С ним всё будет в порядке. К тому же, ему это больше нравится. Он вздохнул, всё ещё не убеждённый. — Прости, но это правда. Смотри, ты можешь пойти с ним вместо меня. Останься на тренировке, пока им объясняют правила, но просто… — Гермиона оглядела его с головы до ног. — Притворись, что ты американец и не знаешь правил. Было бы очень подозрительно, если бы взрослый мужчина в Англии их не знал.

***

В последнее время они проводили большую часть времени с друзьями Гермионы, потому что у большинства из них были дети, и поэтому они решили, что пора для разнообразия пригласить к себе кого-то из друзей Драко. Чарли и Тео пришли первыми, и пока они ждали Дафну и Пэнси, они сидели за обеденным столом и болтали с детьми. Тем временем Драко и Гермиона были на кухне, разбирая закуски и напитки. Поппи только что закончила рассказывать им о своих очередных креативных способах использования магии и теперь сияла от гордости. — Это потрясающе, Каллиопа! — сказал Тео, когда она упомянула ещё один случай. Скорпиус, сидевший у него на коленях, переводил взгляд между ними, как будто смотрел теннисный матч. — Потрясающе, — сказал он, хлопая в ладоши. — Потрясающе, потрясающе! Драко и Гермиона лишь обменялись вздохом. Они действительно не хотели поощрять такую «открытую» магию, потому что ситуация постепенно выходила из-под контроля. Те вещи, которые они якобы не собирались покупать в супермаркете, каким-то образом всё равно часто оказывались в тележке. Щётка, которой Драко расчёсывал её волосы, иногда бесследно исчезала, а книги, которые Гермиона читала ей и которые ей не нравились, вдруг становились нечитаемыми — буквы на страницах превращались в полную бессмыслицу. («Возможно, у неё просто аллергия на обыденность, или она таким образом утверждает доминирование. Я вообще не вижу проблемы, Драко. Впрочем, именно поэтому я всегда говорил, что магических детей нужно воспитывать в изоляции». «Блестяще. Мне построить башню или просто бросить её посреди Запретного леса?») — Верно, Скорп. А что ещё ты умеешь, Каллиопа? — спросил Тео. Поппи на мгновение задумалась, а затем ответила: — Эм… иногда, когда мама держит Скорпа и не может дать мне больше апельсинового сока, я могу сделать это сама, вот так, — сказала она, делая непонятное движение рукой, но на этот раз ничего не произошло. — Ого, это потрясающе. Помню, когда ты была маленькой, ты разговаривала с братом, когда он ещё был у твоей мамы в животе, — сказал он, взъерошив кудри Скорпа. — А ещё что-нибудь такое ты умеешь? Поппи задумалась, сильно сосредоточившись, а затем сказала: — О, да! Я могу… я могу, эм… я могу разговаривать с животными! Драко взглянул на Гермиону — она выглядела так же удивлённо, как и он, — и они вместе посмотрели на дочь. Это было… ново. — Правда? С какими животными? — спросил он, кивая. — С собаками… кошками или…? Она покачала головой, ещё шире улыбаясь: — Нет. Со змеями! Драко видел, как Гермиона смотрит на их дочь, но через мгновение Каллиопа расхохоталась. — Ты был прав, дядя Тео! — сказала она, смеясь, и бросилась к нему на руки, показывая на родителей. — Они поверили! Поверили! — Поверили! — Тео поднял ладонь. — Дай пять! — Дай пять! — взвизгнула она, ударяя его по ладони, и смех заполнил комнату, а Гермиона громко застонала. — Я в тебя сейчас кину аваду… — сказал Драко. Тео ахнул и закрыл уши Скорпиусу, а Чарли, который до этого спокойно наблюдал, ухмыльнулся. — Справедливости ради, это была идея Джорджа, но я должен был увидеть ваши лица. Абсолютно стоило того, простите. — Что такое авада? — спросила Поппи, моргая, глядя на Драко. — Причина безвременной кончины твоего дяди Тео. Она с недоумением посмотрела на него, и Гермиона слегка хлопнула его по плечу. — Ничего, дорогая, — сказала она, целуя Поппи в макушку, присаживаясь к ним за стол. — Папа просто дурачится. И ты, — добавила она, бросив Тео предупреждающий взгляд, — хватит уже с этими шутками.

***

Покупки для будущих малышей на этот раз были наименее стрессовыми. У них уже было более чем достаточно одежды и две старые кроватки, так что всё, что им действительно нужно было — это одна из тех колясок для близнецов, которые занимают весь тротуар. Поскольку пол детей они пока не знали, они выбрали фиолетовые, жёлтые и другие пастельные оттенки — ничего слишком розового или голубого. Однажды днём Драко сидел с Поппи, меняя цвета украшений с именами малышей, которые она выбрала, чтобы повесить на кроватки. Их собирались поставить по обе стороны кровати, чтобы ночью каждый мог заниматься одним ребёнком. — Давай, папа. Попробуем более красивый фиолетовый, — сказала она, указывая на украшения. — Такой? — спросил Драко, меняя оттенок палочкой. — Нет. — Этот? — Нет. — Этот? — М-м… А какой был до этого? — спросила она, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть. Драко выдохнул. — Поппи, эти таблички нужны мне и маме, чтобы мы не путали их в начале. Это просто чтобы понимать, кто уже ел молоко, а кто нет, понимаешь? Малыши всё равно не будут это различать. — У моей подруги Сеси есть брат. Его зовут Джейк, — сказала Поппи. — Они близнецы. — И? — Они не похожи друг на друга. — Конечно, сейчас нет, солнышко, но когда они были новорождёнными, наверное, были похожи. Какие бы они ни были, мы скоро научимся их различать, — сказал Драко. — Это только на первое время. — Ладно, — задумчиво сказала Поппи, а затем выбрала ещё несколько игрушек и украшений для каждой кроватки, раскладывая их по углам. Через пару мгновений она добавила: — Джеймс говорит, что Эйвери — это имя для мальчиков. — Джеймс не знает ни черта… — начал он, но остановился и выдохнул. — Джеймс не знает всего. Эйвери — это имя и для мальчиков, и для девочек, поэтому мы его и выбрали. Как и Блэр. Малыш A и Малыш Б — так их называл врач. Когда они начали искать унисекс-имена, которые соответствовали бы традиции семьи Блэков, они быстро поняли, что это не так просто, как им казалось. К счастью, других имён было предостаточно. Они придумали несколько пар и дали Скорпу и Каллиопе выбрать. Теперь им оставалось только придумать вторые имена. («Они будут думать, что они маглы, Драко. Ты назвал их как пару инвестиционных банкиров или юридическую фирму, но… это же твои дети. Полагаю, человеку нужно учиться принимать перемены». «Именно. А теперь просто продолжай повторять это вслух, пока это не перестанет звучать так, будто у тебя инсульт».) — Я знаю, я ему это говорила, — сказала Поппи. — А какими ты хочешь, чтобы они были? Она на мгновение задумалась. — Мальчик и девочка, чтобы всё было поровну. — Понятно. Это было бы неплохо. А какой самый плохой вариант? — Два мальчика, — без колебаний ответила она. — Тогда я буду единственной девочкой, и это кажется ужасным. Драко тихо усмехнулся. — Думаешь? — Ага. Он помог ей подняться, когда они закончили украшать кроватки. Когда они выходили из комнаты, Драко сказал: — Мама и я будем очень нуждаться в помощи. Ты и Скорп… вам придётся делать нашу жизнь проще, хорошо? Особенно её, ладно? Она окинула его медленным, явно скептическим взглядом. — Папа, это вообще-то твоя работа, — сказала она тоном Гермионы-лекторши. — Ты муж, а мужья помогают своим жёнам, а детей они оставляют в покое, потому что школа — самое важное. Он фыркнул. — Это в школе такому учат? — Нет, мама сказала. Она сказала, что моя работа — просто играть с ними, когда они немного подрастут, а твоя — делать всю работу. — Это правда, но я вообще-то не собирался будить тебя среди ночи, чтобы ты подавала им бутылочки, умница, — сказал Драко, и она хихикнула. — Я имел в виду, если маме нужно, чтобы ты что-то подала ей, а меня нет рядом, или если она попросит присмотреть за ними, пока она в ванной или готовит молоко или смесь. Она кивнула. — О, ну… я уже делала это со Скорпом. — Ну что ж… это не противозаконно — сделать это снова, — невозмутимо сказал он. Поппи закатила глаза и улыбнулась. — Ладно. Я знаю, пап. Драко застыл. Она… она закатила на него глаза? И… «пап», а не… «папочка»? О нет. Началось.