Глава 18. Перезагрузка.

2014 Ещё до того, как девочки родились, она говорила, что возьмёт год декретного отпуска, потому что теперь их двое, и это сначала его очень обрадовало. Но вскоре после зимы Гермиона начала отправлять на работу по одному-двум письмам в неделю, и довольно быстро это превратилось в одно письмо в день — она писала, что ей не хватает интеллектуальной стимуляции. Детские передачи, книги для малышей и режущиеся зубы у младенцев не могли ей этого дать. Когда Драко возвращался домой, для него всё было наоборот. После долгого рабочего дня он хотел проводить время с детьми, слушал о последних открытиях Поппи в школе, попытках Скорпиуса писать более длинные слова и бесконечное лепетание близнецов. Поэтому он не удивился, когда она решила закончить декретный отпуск на два месяца раньше их первого дня рождения. Гермиона вернулась к работе с той же неутомимой энергией, как будто не пропустила ни одного дня. Ей не терпелось снова оказаться в офисе, и, честно говоря, ему не терпелось остаться дома, так что когда он заменял её в течение этих двух месяцев, для него это было прекрасно. Но когда она снова вышла на работу, Гермиона стала неудержимой. Драко знал это, потому что… он сам пытался так жить. Он прекрасно понимал, что для неё значит возвращение к работе. Это означало поздние вечера за чтением после того, как они укладывали детей спать, более долгие рабочие часы и почти полное отсутствие нормальной еды. Поэтому он попросил Мисси оставаться дома с близнецами, пока он забирал старших детей с кружков и приводил их домой в те дни, когда Гермиона задерживалась на работе. Иногда он забирал их вместе с близнецами, но только если Эйвери и Блэр одновременно были в хорошем настроении, что, если честно, случалось гораздо реже, чем ему хотелось бы. Однажды это даже сделала его мать. Ему пришлось заколдовать её одежду, чтобы она лучше вписывалась в маггловский Лондон. («Нарцисса утверждает, что к ней даже подходили несколько маггловских женщин, ожидающих своих детей, и спрашивали о дизайнерских и технологических проектах, представляешь. Только не говори мне, что наших внуков действительно поощряют к творчеству в школе. Я до сих пор не могу прийти в себя от шока, твоя мать тоже.» «Вполне понимаю, разговоры с родителями у школы способны на такое повлиять. К сожалению, накладывать силенцио на магглов всё ещё незаконно.») Мисси начала помогать больше, особенно с готовкой и уборкой, поскольку Драко был дома с детьми. Она также разрешила ему нанять ещё одного эльфа из поместья, чтобы тот занимался садом и работой на улице, так что ей не приходилось делать это самой. Ему пришлось усилить защитные чары вокруг дома, чтобы скрывать участившуюся случайную магию, а также прятать эльфа, который ходил по участку и косил газон. Закон о браке оставался постоянным фоном в работе Гермионы. Его постепенно разбирали, поправка за поправкой, но пока этот процесс тянулся, она с той же решимостью бросилась в реформу образования. Вместе с небольшой группой коллег они работали над модернизацией программы Хогвартса, в первую очередь сделав Маггловедение обязательным предметом — особенно с учётом растущей вероятности того, что дети будут расти в маггловском мире из-за этого проклятого закона. Если тенденция сохранится, к тому времени, когда поколение Каллиопы поступит в Хогвартс, им понадобится образование, действительно отражающее мир и учеников, которые будут ходить по коридорам замка. Драко не понимал, как Гермиона справляется со всем этим. Он сам был измотан, просто ухаживая за близнецами, даже когда старших детей не было рядом.

***

Несмотря на то, что перед первым днём рождения девочек у неё было невероятно много дел, и она подхватила желудочную инфекцию от Скорпа, Гермиона всё равно нашла время организовать большую часть праздника. Она отмахнулась от Драко, когда он сказал, что они с Мисси справятся сами. Несколько вещей она всё же не успела сделать и позволила им помочь — будто это был не день рождения его детей тоже — но в итоге всё прошло хорошо. По крайней мере… сам праздник. Драко стоял в саду, пытаясь поговорить с Блейзом, пока дети бегали вокруг, когда его телефон завибрировал — сообщение от Гермионы. «Мне нужно, чтобы ты поднялся наверх. В ванную.» Он вздохнул и решил, что Поппи опять что-то натворила (потому что, честно говоря, кто ещё?), или, может, Гермионе просто понадобилось зелье или какое-нибудь маггловское лекарство для Скорпа. Драко вернулся в дом, поднялся наверх, слегка постучал и открыл дверь ванной. Войдя, он чуть не поскользнулся на… каплях крови. Он резко повернул голову к Гермионе как раз в тот момент, когда она спускала воду. Он успел заметить окровавленные салфетки, исчезающие в воде. Кровь была и на её ногах тоже… и её было немало. — Что случилось? — спросил он, куда более встревоженный, чем мгновение назад. — Т-ты в порядке? Сначала он подумал, что это, возможно, месячные, но количество крови и выражение её лица говорили ему… это не так. — Я… думаю, у меня только что был выкидыш, — сказала она. — Что? — Да. Он вошёл внутрь и запер дверь, подходя ближе. — Ты… ты уверена? Гермиона покачала головой. — Я не знаю. Я думала, что это просто месячные, но… это было гораздо сильнее и… да. В общем… думаю, да. — Но… я же делал вазэктомию. Она слабо кивнула. — Я знаю, но… думаю, всегда есть шанс, что это не сработает. Особенно с… — она неопределённо жестом указала между ними, — такими, как мы. Драко кивнул. — Ладно. Ты в порядке? Что нам теперь делать? Нам нужно в больницу, да? Вызвать такси? Он уже доставал телефон, когда она остановила его. — Нет. Помнишь те большие прокладки, которые мне пришлось носить после их рождения? Он моргнул. — Да… — Думаю, у меня ещё осталась одна-две упаковки в шкафу в твоей старой комнате. Если нет — тебе придётся сходить в аптеку и купить. — И… и потом мы поедем в больницу, да? — снова спросил он, хотя это было очевидно. — А потом мне понадобится зелье для восполнения крови и что-нибудь от боли, — сказала она. — Это в шкафчике на кухне. Он вздохнул. — Гермиона… — Со мной всё будет в порядке. Просто… давай дождёмся окончания дня рождения, хорошо? Уже пора выносить торт? Он уставился на неё, поражённый тем, что она вообще может думать об этом сейчас. — Скоро, но, Гермиона, тебе не кажется… — Они не задержатся надолго после торта, — перебила она его, очищая пол и пространство под платьем заклинанием. — Всё в порядке. Я в порядке. Всё… уже произошло, — добавила она, подняв на него взгляд. — Я чувствовала, что это началось ещё вчера. Думала… это просто менструальные боли вперемешку с этим… чёртовым желудочным вирусом, но потом всё просто… это просто… — она запнулась и выдохнула. — Всё кончено, хорошо? В больнице всё равно ничего не смогли бы сделать. — Я не поэтому… — Драко подошёл ближе, положив руки ей на шею. — Я вообще не об этом думаю. Я просто… безопасно ли тебе так находиться? Без нормального… я даже не знаю… лечения? Или… терапии? — Это ненадолго, всего ещё несколько часов. — Она коротко обняла его и отстранилась. — Пожалуйста. Давай не будем портить их первый день рождения, хорошо? Он кивнул. — Хорошо… Но, Гермиона, они ведь даже не запомнят этого и… — Мы запомним. Калли и Скорп — тоже. Пожалуйста, просто сделай то, о чём я тебя попросила, хорошо? — сказала она уже твёрже. В шкафу, как она говорила, прокладок не оказалось, поэтому он быстро пошёл в ближайшую аптеку. И, поскольку он ни за что не собирался позволить ей рисковать, он спросил у фармацевта, что делать, но тот оказался не слишком полезен. Он сказал примерно то же, что подразумевала Гермиона: если это ранний срок и всё пока проходит относительно спокойно, то, скорее всего… всё завершится естественным образом и не должно быть опасно. Однако если что-то пойдёт не так — чёрт возьми, что это вообще значит — им следует обратиться в больницу, чтобы понять, что делать дальше. Эту часть Драко не собирался ей пересказывать. Они поедут в чёртову больницу — без всяких «если». Когда он вернулся, Гермиона в ванной поправляла макияж и причёску. Он передал ей упаковку прокладок и зелья и стал ждать снаружи. Он ходил взад-вперёд, снова и снова, пока она не вышла, не кивнула ему, сжала его руку — и они сразу направились вниз. Драко пошёл за ней и чувствовал себя так, будто плывёт во сне или… не совсем во сне, а в одном из тех жутких фильмов, которые Поттер всегда советовал — где главный герой понимает, что что-то не так, но все вокруг ведут себя как ни в чём не бывало. Только здесь всё было наоборот. Все вокруг были нормальными, ничего не подозревали, и только он и Гермиона притворялись. Он внимательно наблюдал за ней: как она улыбается, когда Мисси выносит торт, как смотрит на него и просит взять детей — и на мгновение всё снова начинает двигаться. Она держала Эйвери, он взял Блэр, Скорп сиял и махал Тео, а Поппи что-то экспрессивно объясняла Пэнси. Дафна и Джинни ходили вокруг, пытаясь сфотографировать всех детей вместе. — Драко, — сказала Гермиона, и её голос вернул его в реальность. — Свечи, дорогой. Он моргнул. Дело было не в нём. Это был первый день рождения их дочерей, и Гермиона хотела, чтобы всё прошло идеально. Поэтому он прочистил горло и с натянутой весёлостью сказал: — Поппи, Скорп, идите сюда, помогите сёстрам задуть свечи. Они тут же подбежали. — Би, смотри! Вот так! — показал Скорп, но, конечно, у обеих ничего не получилось. — Давайте досчитаем до трёх, и тогда вы попробуете, — сказала им Гермиона. — Раз, два… Оставаться в моменте до конца праздника было несложно — особенно когда Блэр уютно устроилась у него на руках, Поппи рассказывала шутки, которые выучила у новых друзей, а Скорп неожиданно показывал трюки с футбольным мячом, развлекая гостей. — Дайте-ка я вас всех вместе сфотографирую. Ну-ка, давайте, — сказал Поттер. — Эйвери, посмотри на маму, — ласково произнесла Гермиона, зачерпывая немного розовой глазури и размазывая её по носу девочки. — О, вот так. — Ух ты, Эй, у тебя такой розовый нос! — завизжала Поппи от смеха. — Папа, можно я так же сделаю Блэр, пожалуйста?! — Конечно. Искры от фейерверков на торте всё ещё мерцали в воздухе и слабо светились над ними. Гермиона коснулась его поясницы и начала медленно, успокаивающе водить рукой кругами. Драко посмотрел на неё и тут же почувствовал приступ вины. На её лице было это раздражающе понимающее выражение, будто она без слов говорила: «Ты справишься. Продолжай», — словно это с ним что-то происходило. Он сглотнул и продолжил, но теперь… он ещё и злился. Он даже на мгновение подумал закрыться окклюменцией, просто на время, но вместо этого улыбался гостям и благодарил их, когда они говорили, какой чудесный получился праздник; сказал Дафне, что пришлёт ей фотографии; отказался от предложения Луны помочь с уборкой; сказал Блейзу, что им нужно снова встретиться с детьми, раз те остаются здесь на выходные; даже обнял Джинни и Лаванду… потому что дело было не в нём. — Ты можешь… остаться здесь и присмотреть за ними немного? Мисси тоже будет рядом, — сказал Драко матери, когда она уже собиралась уходить. — Нам нужно съездить с Гермионой в больницу. Она нахмурилась. — Почему? Что случилось, Драко? — Этот желудочный вирус… немного осложнился. Она бросила на него внимательный, тихий взгляд. Она читала его как открытую книгу, даже в лучшие дни, а сейчас у него не было сил убедительно лгать. — Хорошо, — сказала она, всё ещё внимательно глядя на него. — Я останусь. Не переживай, просто идите. В приёмном отделении было не слишком многолюдно, так что ждать долго не пришлось. И всё же Драко поражало, что все советы сводились к тому, чтобы дать всему… разрешиться само собой. Неужели это всё? Так магглы с этим и справляются? Честно говоря, он и сам не был уверен, каков протокол в Святом Мунго в таких случаях, но разве нельзя было что-то сделать? Ей всё же дали лекарства — от разных симптомов, а также что-то, чтобы помочь… процессу завершиться. Формулировки были… невыносимо клиническими. (Да, он понимал, где находится.) По их словам, срок был всего шесть-семь недель. Большая часть… тканей выходит в первые часы после начала кровотечения, так что дальше кровотечение не должно быть таким сильным. Когда Драко упомянул о вазэктомии, которую сделал больше года назад, медсёстры переглянулись, явно почувствовав себя неловко, и сбивчиво начали объяснять, что они не врачи, посоветовав поговорить с доктором. Гермиона решила идти домой пешком, и большую часть пути они провели в молчании. Уже перед самым входом она пробормотала, что хочет принять душ. Он кивнул, и ей удалось проскользнуть в ванную на первом этаже так, что никто из детей её не заметил. — Всё в порядке? — спросила его мать, держа на руках Эйвери. — Будет, — ответил он, беря ребёнка, когда та потянулась к нему. — Они тебя не утомили? — Вовсе нет. Каллиопа не замолкала ни на минуту, Скорпиус был доволен… рисуя на полу, а Мисси присматривала за близнецами. Всё было хорошо. — Спасибо, мама. — Разумеется, — ответила она, на мгновение задумавшись. — Знаешь, целитель Эбботт всё ещё выезжает на дом — днём и ночью. Так что если понадобится помощь, можешь отправить ему сову. — Я знаю. Спасибо, — снова сказал он. Когда она ушла, а Мисси осталась прибраться, Драко воспользовался этим временем, чтобы искупать девочек в большой ванной наверху. Они весело плескались, обливая и его, и друг друга, а Скорпиус всё ещё без умолку говорил о празднике. — Нужна помощь? — вдруг сказала Гермиона, заставив его вздрогнуть. Она стояла в дверях в халате и выглядела уже немного менее бледной, чем раньше. — Я почти закончил, — сказал Драко. — Теперь очередь Скорпа. — Я сам могу помыться, — вставил он. — Правильно говорить: «искупаться». — Я сам могу искупаться. — Я знаю, милый, — сказала Гермиона. — Я просто хочу убедиться, что ты хорошо смыл весь шампунь, ладно? — Ладно. Меньше чем через полчаса к ним присоединилась Поппи — с влажными волосами и в пижаме, только что из ванной внизу, и в комнате сразу стало тесно. Им скоро придётся начать говорить о личном пространстве и приватности. — Мам, сделай мне причёску, как у тебя. Папа не умеет. Драко фыркнул. — Спасибо, дорогая. — Прости, — захихикала она. — Я покажу тебе, а ты попробуешь сделать сама, потому что я сейчас занимаюсь Эйвери, — сказала Гермиона. — Иди сюда. Она подтянула маленький табурет к раковине, чтобы Поппи могла забраться и смотреть в зеркало. — Спасибо. Драко с помощью палочки высушил кудри Блэр, пока та терпеливо смотрела на Гермиону и слушала, как она объясняет процесс Поппи и Эйвери. Скорпиус уже оделся и всё ещё без умолку болтал. — Папа всегда забывает об этом, — сказала Поппи, указывая на маленький флакон, который Драко, по правде говоря, видел впервые. — Хм, удивительно, это гель для волос. Раньше он его обожал, — сказала Гермиона, усмехнувшись и взглянув на него. — А ты когда-нибудь ему напоминаешь? — Нет. — Почему? — Я тоже иногда забываю. — Ну тогда не жалуйся, мисс. — Это не Мисси, это Поппи, — с ухмылкой добавил Скорпиус. — Нет, для меня она Кэлли, — сказала Гермиона и поцеловала дочь в макушку. Та засияла. — Ты называешь меня Кэлли. Бабушка говорит Каллиопа. Папа и Скорп зовут меня Поппи. Интересно, как меня будут называть, когда они… — Поп, — сказала Блэр, показывая на неё. — Поп. Поп. Поп. Все рассмеялись. — О, вот и ещё одно прозвище. Сначала они уложили Поппи и Скорпиуса в их комнате, затем дали девочкам бутылочки, пока те не уснули в своей. Эйвери медленно засыпала у него на руках, и Драко поймал себя на том, что смотрит на её длинные тёмные ресницы и слушает её мягкое, ровное дыхание. — Я подумала, что пора наконец переделать твою старую комнату под спальню для Скорпа, — сказала Гермиона. — Отлично. Я тоже об этом думал, — просто ответил он. — Думаю, он не хочет делить комнату с Поппи дольше, чем необходимо. Она тихо рассмеялась и кивнула, глядя на Блэр у себя на руках — та ещё не спала, но уже едва держалась. — Удивительно, что он не капризничал сильнее, когда мы переселили его туда. Как думаешь, он привыкнет к новой комнате? — Привыкнет. Мы оставим двери открытыми, как в прошлый раз, чтобы он мог вернуться, если захочет. — А когда они подрастут, — он кивнул в сторону девочек, — мы переедем наверх, на чердак, да? Она кивнула. — Да. Они могут продолжать жить вместе в этой комнате, правда? — Да, — сказал Драко, теперь глядя на неё. — Хочешь зелье сна без сновидений? — Нет. Думаю, у меня ещё осталось немного молока. Попробую сцедить ещё. — Понятно. Прости. Она задумчиво посмотрела на него на мгновение. — Можешь дать мне мелатонин и стакан воды. — Конечно. Он уложил Эйвери в её кроватку со своей стороны кровати. Когда он вернулся, Блэр уже, казалось, крепко спала, а Гермиона укачивала её. Она взяла таблетку и воду, которые он ей протянул, и выдохнула. — Как думаешь, твой целитель работает по выходным? — Вряд ли. — Моя мама сказала, что наш семейный целитель всё ещё выезжает на дом, так что завтра утром я могла бы… — Ты сказал ей? — нахмурившись, спросила Гермиона. — Нет, — быстро ответил Драко. — Я просто сказал… что желудочный вирус немного осложнился. Она кивнула и на несколько мгновений замолчала, прежде чем спросить: — Почему ты не сказал ей? — Ты же сказала… никому не говорить, — осторожно ответил он. — Я ошибся? — Нет, — сказала она, положив руку ему на ногу. — Прости. Не переживай об этом. Он взял её руку и поцеловал костяшки пальцев, на мгновение задержав её пальцы у своих губ. — Как ты себя чувствуешь? — Такое ощущение, будто второй день месячных, только хуже, и это длится весь день. Без остановки. — Она вздохнула и покачала головой. — Я должна была понять, что что-то не так. — Думаешь, это что-то бы изменило? — спросил он. — Если бы ты поехала в больницу в тот момент, когда почувствовала, что это не просто месячные? — Не уверена. Думаю… к тому моменту всё уже началось. — Тогда ты ничего не могла сделать. — Да. Они снова помолчали несколько мгновений, пока он вдруг не вспомнил: — Почему медсёстры так странно отреагировали, когда я сказал, что делал вазэктомию? Гермиона выдохнула. — Наверное, они подумали, что я сплю с кем-то другим. — А, — сказал он и посмотрел на неё. — Это так? — слабо попытался он пошутить. Она была не в настроении, поэтому просто покачала головой. — Думаю, это редкость, когда вазэктомия даёт сбой спустя столько времени после процедуры. В первые несколько месяцев — возможно, но не… так поздно. Он кивнул. Должно быть, дело в его магическом семени, подумал он, но… вслух он этого говорить не стал. Вместо этого спросил: — Хочешь, я завтра отправлю сову целителю? — Нет, думаю, я проверю, когда работает мой, и подожду до понедельника. — Хорошо.

***

На выходных она была отстранённой. Не плакала, не жаловалась и почти ничего не говорила — что было немного непривычно, и Драко это не нравилось. Он боялся, что она держит всё в себе. Сдержаться, когда Поппи пролила стакан ярко-красного вишнёвого сока на бежевый ковёр — это одно, но сохранять самообладание в чём-то куда более серьёзном было совсем другим. Она проводила время, сидя в кресле с книгой, глядя в телевизор или качаясь на качелях снаружи, молча хмурясь над страницами, а потом улыбалась, когда Поппи или Скорпиус что-то у неё спрашивали. Девочки скоро должны были пойти в детский сад, поэтому Драко останется дома ещё на две недели. Гермиона взяла несколько дней больничного, и они вместе пошли на приём к целителю. Поппи была с Пэнси и Дафной, Скорпиус — с Тео и Чарли, а его мать и Мисси снова взяли на себя близнецов. Драко надеялся, что целитель даст более ясное объяснение, но… этого не произошло. Она провела палочкой над животом Гермионы, наложила несколько чар и рассказала о зельях, которые помогут восстановлению, но ничего больше. Однако ей удалось то, чего не смог никто другой — ни маггловские врачи, ни кто-либо дома. Она добилась реакции от Гермионы. — Врачи были правы, Гермиона, — терпеливо сказала целительница, возвращаясь за стол. — Вы знаете, насколько рискован первый триместр, к сожалению. — Знаю. — А… вазэктомия? — спросил Драко. Целительница покачала головой и начала записывать назначения. — К сожалению, не так много исследований, которые могли бы дать чёткий ответ. Мы знаем, что ведьмы и волшебники отличаются от магглов. Точно так же, как для волшебников редкость — развитие некоторых смертельных или хронических заболеваний, возможно и то, что некоторые маггловские процедуры или лекарства менее эффективны для нас, — сказала она. — Так что… кто может утверждать, что магические свойства ваших сперматозоидов не смогли обойти простую и обратимую маггловскую процедуру, такую как вазэктомия? Драко кивнул. Значит, он мог быть прав — дело могло быть в его магическом семени, и это… могло быть его виной. Он неловко поёрзал. Целительница повернулась к Гермионе. — Не всегда есть логическое объяснение, или, по крайней мере, простое. Иногда это сочетание факторов, которые при других обстоятельствах ничего бы не вызвали, но… вы в последнее время испытывали сильный стресс? Она пожала плечами. — Не больше обычного. — Вы уверены? — переспросила целительница. — Я не хочу вмешиваться. Просто в последнее время много обсуждают реформу образования. Я читала об этом в газетах. Это могло добавить давления? Гермиона подняла взгляд и нахмурилась. — Простите, Гермиона, — сказала целительница. — Я просто знаю, где вы работаете. Вас несколько раз упоминали, и если вы не можете об этом говорить, я пони… — Что вы имеете в виду? — перебила она. Драко посмотрел на неё. — Простите? — Вы сказали, что, похоже, не было одной конкретной причины, но теперь намекаете, что это может быть стресс. Так что же это? — её голос стал резким, отрывистым. — Я не испытываю стресса. Драко заметил, как целительница отступает, будто следуя всем правилам профессиональной этики. Её тон сменился с дружелюбного и непринуждённого на чрезмерно официальный и сочувствующий. — Миссис Малфой… — она сделала паузу и выдохнула. — Я заметила… что вы немного похудели с последнего приёма несколько месяцев назад, когда приводили дочерей на осмотр. Теперь уже Драко нахмурился. Ему не хотелось поворачиваться и смотреть на Гермиону, чтобы это подтвердить, но… неужели она действительно так похудела, что это стало заметно? Он не замечал этого так, чтобы это вызывало беспокойство. Она говорила, что довольна тем, как выглядит после того, как немного сбросила вес — быстрее, чем после первых двух беременностей, но… она не выглядела… нездоровой… ведь так? — Вы сказали, что больше не кормите грудью полностью, — продолжила целительница, — но это всё ещё может вызывать потерю веса, особенно если не сочетается с полноценным питанием, а судя по тому, что я вижу в СМИ, ваша текущая нагрузка может быть довольно интенсивной. Я лишь хотела сказать, что стресс мог бы… — То есть вы хотите сказать, что я сама это с собой сделала? Драко положил руку ей на колено. — Гермиона, я не думаю, что она… — Нет, миссис Малфой, — перебила целительница. — Я вовсе не это имела в виду. — Я понимаю, почему маггловские врачи не могут дать мне ответ, но я пришла сюда, надеясь, что вы сможете — с помощью заклинаний, рун и всей вашей магии. Можете или нет? — Нет, — просто ответила целительница. — Простите. — Понятно. Хорошо… тогда мы закончили. Гермиона встала, схватила сумку и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь чуть резче, чем того требовала вежливость. — Простите, — автоматически сказал Драко, поднимаясь, чтобы последовать за ней. — Ничего страшного, я понимаю. Полагаю, мы увидимся снова на годовом осмотре, — ответила целительница всё тем же нейтрально-профессиональным тоном и протянула ему рецепты. — Я не хотела ничего подразумевать или кого-то винить. Не позволяйте ей нести это в одиночку. Это не чья-то вина. — Я знаю. Она тоже это знает, просто… — он выдохнул и кивнул. — Спасибо. Он поспешил за ней и нашёл её у точки аппарации в холле больницы Святого Мунго. — Аппарируй нас в сад, пожалуйста, — коротко сказала она и сердито схватила его за руку. Они приземлились на мягкую землю в углу сада, в тени большого дерева, которое так любили дети. Гермиона прошла вперёд быстрым шагом и не замедлилась, пока не увидела дом и его мать через большие окна и стеклянную дверь. Затем она развернулась и молча наложила несколько чар для уединения, после чего начала ходить взад-вперёд. Драко сел в одно из садовых кресел, наблюдая и ожидая, пока она заговорит. Казалось, в ней слишком много слов, но ни одно не может вырваться наружу. Он воспользовался моментом, чтобы внимательно посмотреть на неё. На ней было одно из тех коротких летних платьев, которые ей всегда нравились. Он попытался вспомнить, выглядело ли оно на ней иначе в прошлом году, чувствовал ли он что-то другое, когда касался её колена или обнимал её. Неужели он что-то упустил? — Я не в стрессе, — наконец сказала она ломким голосом. Драко кивнул, глядя на её покрасневшие щёки и блестящие глаза. — Я работаю столько же, сколько всегда. Может, иногда задерживаюсь на час, не больше, и… и… и когда я в последний раз брала работу домой на выходные? Почти… почти каждые выходные. Хотя она говорила, что больше не будет работать по выходным, последний раз, когда она действительно этого не делала, был на Пасху. Она, наверное, не помнила, но Драко помнил, потому что тогда предложил поехать куда-нибудь, но они не поехали — ей нужно было отправлять совы и в субботу, и в воскресенье по несколько раз. — Когда бы у меня вообще было на это время? — резко сказала она. — Эйвери нужно постоянно держать на руках, а Скорп всё ещё не отпускает меня из поля зрения больше чем на пять чёртовых минут! — её голос повышался. — У Каллиопы каждый второй день какой-то художественный проект, будто она учится в архитектурном, а не в грёбаной начальной школе! А Блэр… — она запнулась и выдохнула, покачав головой. — И я вообще-то не пропускаю ни один приём пищи! Я даже не помню, когда в последний раз пропускала обед! Она… она пропускала обед. Она часто забывала съесть то, что он или Мисси собирали ей с собой, а потом ковырялась в еде спустя несколько часов, когда уже возвращалась домой. Он должен был это видеть, должен был понять. Драко почувствовал себя полным слепым идиотом за то, что не заметил этого раньше. — Она что, правда только что назвала меня плохой матерью?! — Она этого не говорила. Гермиона резко развернулась. — Ты что, не слышал?! — Слышал. А ты? — спросил он, но тут же опустил взгляд на траву, как только она посмотрела на него своими широко распахнутыми, покрасневшими глазами. — Я имею в виду… она ничего такого не говорила, она просто… извини. — Почему ты ничего не сказал?! Почему ты просто позволил ей так со мной разговаривать?! — закричала она, делая шаг к нему. — Ты права. Прости, — повторил он. — Не делай так. Не говори просто то, что, как тебе кажется, я хочу услышать. Будь честным и не поддакивай мне. Ты с ней согласен, — горько сказала она. Он не хотел ухудшать ситуацию, поэтому выбрал ложь. — Нет. Не согласен. Прости. Гермиона горько рассмеялась и вытерла щёки, теперь мокрые от слёз. — Пошёл ты, — пробормотала она, но это прозвучало как пощёчина. Драко вздрогнул, но ничего не сказал. Он просто сжал челюсть и отвёл взгляд, потому что… дело было было не в нём. — Знаешь что… вы правы. Оба, — резко сказала она, яростно кивая. — Но вам хоть раз приходило в голову, что, может быть, просто может быть, я не была бы такой уставшей, если бы мне не приходилось принимать вообще каждое чёртово решение здесь тоже, как и на работе?! «Гермиона, это молоко или то?» — передразнила она ядовитым голосом. — «Гермиона, ей нужна помощь с наукой, ты же знаешь, я в этом не разбираюсь». «Гермиона, надеть ли ему ещё одну куртку?» «Гермиона, можно дать им чернику так или разрезать пополам?» Он всё ещё ничего не говорил, потому что… это было не… про… него. Или… или всё-таки про него? Неужели он действительно так на неё опирался, настолько, что… сломал её? — Это ведь и мой первый раз тоже, между прочим, — сказала она. — Я же не родила двадцать грёбаных детей до них! — Прости. Он давно уже не использовал окклюменцию, но, возможно, сейчас было подходящее время попробовать. Как только он попытался воздвигнуть этот ментальный барьер, за глазами вспыхнула тупая боль. Он прижал пальцы к вискам и лбу. Гермиона презрительно фыркнула. — И это всё, что ты можешь сказать? Она фактически сказала, что я убила своего ребёнка, а ты просто стоял и позволил ей это говорить, и теперь всё, что ты можешь сказать — это «прости»?! Драко вздрогнул, но посмотрел ей в глаза и сказал: — Это был и мой ребёнок тоже. — Да, ты прав. Прости, — снова насмешливо повторила она и тихо рассмеялась, но смех был пустым. — Но знаешь что, придётся мне забрать себе пару дополнительных очков в этом раунде, ладно? В конце концов, это из моего тела он вышел по частям. Это я теперь буду истекать кровью днями. Он выдохнул и снова попытался использовать окклюменцию, но лёгкий импульс тут же превратился в резкую, злую боль за глазами, и он схватился за лоб, который теперь пульсировал. — Боже мой, — ахнула она, прикрыв рот, глядя на него широко раскрытыми от ужаса глазами. — Прости, — тихо сказала она, и на этот раз… это было искренне. Он посмотрел на неё и поднялся на ноги. — Всё в порядке. Гермиона покачала головой, уже снова плача. — Нет, не в порядке. Я… мне так жаль. — Всё нормально. Иди сюда. Он раскрыл руки, и она сразу же прижалась к нему. Всё её тело дрожало, пока он обнимал её. Он гладил её по спине и впервые заметил, что может чувствовать её рёбра, но… это ведь нормально, правда? Наверняка она тоже чувствует его, когда они так делают. — Я не это имела в виду. Я вообще не это имела в виду, — всхлипывала она у него на груди. — Прости… пожалуйста. — Гермиона… ты весь уикенд была сама не своя, и это пугало меня больше, чем всё остальное. Я тоже сожалею. — Драко крепче обнял её. — Скажи мне… — что говорить… что делать… что тебе нужно… но слова застряли у него в горле, потому что он ведь должен это знать, да? — Просто… иди сюда, — пробормотал он, усаживая её обратно в кресло вместе с собой. Она без сопротивления забралась к нему на колени, свернулась и заплакала у него на груди. Её дыхание обжигало его рубашку, а слёзы пропитывали ткань. Драко позволил ей плакать, надеясь, что их всё ещё защищают чары, и дал ей столько времени, сколько нужно. Всё что угодно, лишь бы она оставалась в его руках. Когда она перестала плакать и начала лишь всхлипывать и икать, он всё так же держал её, гладя по волосам, пока её хватка на его руке постепенно ослабевала. — Не знаю, почему я вообще так реагирую, — наконец сказала Гермиона. — Это же не так, будто я… вообще этого хотела… Я тоже не знаю, что теперь со всеми ними делать. — Я знаю, — сказал он, поглаживая её плечо. — Но всё в порядке. Я тоже это ненавижу. Прости. — Он поцеловал её в макушку. — Я чувствую себя… отвратительно. Меня тошнит каждый раз, когда я это вспоминаю или когда иду в ванную. Драко нахмурился и сглотнул. — Мне жаль, что тебе приходится через это проходить. Она кивнула, а ещё через несколько минут вытерла лицо, выпрямилась и уставилась вперёд. — Это моя вина. — Нет, — сказал он. — Целитель так не считает. Я так не считаю, и ты сама на самом деле тоже в это не веришь. — Нет, я… — она снова вытерла лицо и кивнула самой себе. — Я виновата в том, что не подготовилась к возможности, что это вообще может случиться. Это же нормально, знаешь? У женщин по всему миру каждый день происходят выкидыши и они даже не замечают этого — просто принимают за месячные. Я бы тоже не заметила, если бы это не было… так обильно и… — она покачала головой и тяжело выдохнула. — Она сказала нам… до Каллиопы… что мы с тобой… идеально подходим друг другу, что это будет легко. Ну, знаешь, моё «плодородное тело» и твоё… — она неопределённо махнула рукой. — Магическое семя, — пробормотал он, и она вздохнула. — Да. И так и было. Поэтому я просто никогда не думала… — Гермиона пожала плечами. — Я никогда не думала, что с нами такое может случиться, не с магией на нашей стороне, понимаешь. Я была слишком самоуверенной, — сказала она, и ещё одна слеза скатилась по щеке. — В этом моя проблема. Я всегда думаю, что могу всё сделать без ошибок, как с этим… чёртовым законом, — процедила она сквозь зубы. — Я думала, раз люди требуют его отмены, мы справимся быстро, без серьёзных провалов, но прошли годы и… и… То же самое было с моими родителями. Драко посмотрел на неё. — Гермиона… Она покачала головой. — Я читала всё, абсолютно всё. Я отрабатывала каждое заклинание, какое только могла. Я же умная, способная, та, которая никогда не… ошибается, и теперь… — она покачала головой и снова заплакала. Он прижал её к себе, и… она была легче. Почему он замечал все эти чёртовы вещи только сейчас? — Пожалуйста, не говори так, это не твоя вина, — сказал он. — Этого было недостаточно. — Было. Они живы и в безопасности, — сказал он, беря её лицо в ладони. — Ты выполнила свою часть. Просто удача не выполнила свою. Мне… очень жаль. Я люблю тебя. — Он коротко поцеловал её. Когда он снова посмотрел на неё, заметил, что её лицо стало меньше. Обычно оно было более округлым, а теперь щёки казались чуть более впалыми, чем он помнил, как и глаза — несмотря на слёзы. — Я тоже тебя люблю, — тихо сказала Гермиона, прижавшись лбом к его лбу. — Прости. Я не имела в виду всего того, что сказала, я просто так… так злюсь и устала… и… — Всё в порядке, и… ты это имела в виду, — сказал он, пытаясь помочь облегчить её боль. — Но… ты была права, и я над этим поработаю. Обещаю. Драко закрыл глаза, и они так и сидели несколько минут, пока она не коснулась его лица, и он снова их открыл. Гермиона тяжело выдохнула. — Мне жаль, что это случилось с нами. Драко опустил голову ей на грудь. — Мне тоже жаль.

***

Через несколько дней пришло время годовалого осмотра девочек, и после того, как его провели в маггловской клинике, они отправились в Мунго. Перед этим Гермиона уже сказала ему, что хочет извиниться и объясниться с целителем. Драко предполагал, что она услышит более жёсткие слова, но не стал говорить ей, что это лишнее. Гермиона была с ней подчеркнуто формальна, и целительница отвечала тем же вежливым и профессиональным тоном. Когда они закончили, он ждал снаружи в приёмной перед кабинетом вместе с девочками. Те были в двойной коляске, и он показывал им движущиеся рисунки на стене. — Что это? — спросил Драко, указывая на стену. — Гав! — сказала Эйвери. — А это? — Мяу! — Да, но кто говорит «мяу»? Она на секунду выглядела растерянной, затем посмотрела на Блэр, которая моргала и улыбалась. — Это собачка? Собачка говорит «мяу»? Обе девочки покачали головой, но Блэр сказала что-то, что звучало как «киса», и указала на котёнка на стене. — Правильно. Молодцы, — сказал Драко, целуя их пухлые щёки. — О, а это что? — спросил он, указывая на дерево на стене. — Ну давайте, вы это знаете. Вы это любите есть. Это… шоколад? — спросил Драко, но они покачали головами. — Нет? Это… яблоко? Блэр радостно кивнула, снова указывая на стену. Примерно через десять минут Гермиона вышла из кабинета с румяным лицом и заплаканными глазами. Девочки сразу потянулись к ней на руки, но Драко развернул коляску, они пошли вперёд и зашли в лифт, пока девочки что-то невнятно лепетали. Когда они добрались до точки аппарации, Драко спросил: — Ну… всё в порядке? Она выдохнула. — Да. Думаю, мне… мне придётся с кем-то поговорить, — сказала она и посмотрела на него. — Похоже, у меня есть некоторые нерешённые проблемы — и текущие, и из прошлого. Можешь в это поверить? — сухо добавила она. — Нет, что? Это же безумие. — Возможно, тебе самому не помешала бы терапия. Столько иронии ведь не из ниоткуда берётся. Он фыркнул и проигнорировал последнюю фразу. — Нам нужно пожаловаться и потребовать лишить её лицензии. Какая наглость. Гермиона слабо усмехнулась, и они вместе аппарировали домой.

***

Следующие несколько месяцев были… тяжёлыми. Гермиона продолжала делать вещи, которые, как Драко знал, давались ей с трудом — например, отпускать контроль или полагаться на других людей. Когда он задавал вопрос, особенно о детях, он всегда мог понять по тому, как сжимались её губы или напрягались плечи, что она думает, будто он должен это уже знать, и что она изо всех сил сдерживается, чтобы не ответить саркастично, не закатить глаза или, что ещё хуже… просто не взять всё в свои руки и не сделать самой. Но теперь вместо этого она делала паузу, глубоко вдыхала, клала руки ему на плечи или лицо и говорила что-то явно из арсенала своего терапевта, например: «Драко, я доверяю твоей способности принимать правильные решения как родителя». Однажды, когда он расстроился из-за того, что Скорп попросил её отвезти его на тренировку, а не его, она сказала что-то вроде: «Интересно, твоя реакция действительно про этот момент или про что-то более глубокое», что Драко грубо перевёл как: «ты, наверное, так реагируешь, потому что твой отец никогда тебя не обнимал». Был ещё один вечер в гостиной — он в этом уверен, хотя она это и отрицает… сразу после того, как они наконец уложили близнецов, из радионяни снова донёсся звук хныканья. Драко застонал и закрыл лицо рукой, а она погладила его по плечу и сказала: «Это нормально, что это трудно. Быть родителем значит постоянно упражняться в умении отпускать контроль». И как только эти слова сорвались с её губ, Гермиона резко посмотрела на радионяню… и та начала плавиться. Пластик буквально деформировался у них на глазах, и в комнате потом ещё весь вечер стояла ужасная вонь. Так что, разумеется, им понадобилась новая, и на следующий день он поехал за ней один в тот же магазин, где они покупали большую часть детских вещей, потому что он был тридцатичетырёхлетним мужчиной, который уже много лет жил в маггловском мире, и ему не нужна была её помощь во всём. Драко принёс старое расплавленное устройство, положил его на прилавок и стоял там, неловко улыбаясь, пока продавщица смотрела то на него, то на повреждённый прибор. В конце концов она протянула ему точно такое же устройство, только новое, и сказала: — Вам, наверное, стоит проверить электрику. — Да, это как раз моя следующая остановка, — спокойно ответил он, надеясь, что звучит убедительно. Был период, когда Гермиона только начала ходить к терапевту, и после каждого сеанса она возвращалась домой в слезах. Драко несколько раз ходил с ней, когда она просила, и хотя он с энтузиазмом говорил «да», на самом деле он этого не имел в виду. («Да, Нарцисса упоминала терапию. Не могли бы вы просто игнорировать проблемы, как цивилизованные люди, и пожить какое-то время в разных крыльях дома? О чём именно вы там говорите с этим терапевтом? О недостатках родителей, полагаю». «Да, мы говорим о родителях, но только по вторникам. Вторники у нас зарезервированы под межпоколенческие травмы, так что в эти дни Гермионе особо нечего сказать, но нам всё равно приходится оплачивать дополнительный час, потому что одного мне недостаточно».) Ему было крайне некомфортно обсуждать свои личные мысли и проблемы с незнакомцем. Это было ещё одним напоминанием о низкой совместимости, которая у них была в начале брака. Гермиона, наоборот, говорила прямо противоположное. Ей нравилось открыто говорить с кем-то, кто не был другом и не знал её. Она нечасто возвращалась к теме выкидыша, и всерьёз они обсуждали это только первые несколько раз на терапии. Когда она начала ходить одна, она позже призналась ему, что эта тема вызывает у неё тревогу и дискомфорт, поэтому Драко не настаивал. Ему самому она тоже не нравилась. Они никому об этом не рассказывали, и единственными, кто мог знать, были его мать и, возможно, Мисси, которая после случившегося особенно бережно относилась к Гермионе — даже больше, чем обычно. Со временем терапия стала пространством, где даже Драко начал чувствовать себя более комфортно, особенно когда он начал немного раздражённо жаловаться терапевту на привычку Гермионы перерабатывать и её упорный отказ просить о помощи. Терапевт с ним согласилась, и он почувствовал, как с груди словно спал небольшой груз. Похоже, пришло время начать всё с чистого листа.

***

Мисси согласилась работать с ними в доме на полную ставку. Она по-прежнему жила бы в своих покоях в поместье, потому что у них не было для неё отдельной комнаты, но работать она будет исключительно у них дома. Они спросили Хизер, не будет ли для неё слишком тяжело также забирать Поппи и Скорпа из школы, отвозить их на внешкольные занятия, а иногда продолжать работать у них дома, помогая с домашними заданиями, когда это нужно. Она сказала, что справится, хотя её расписание будет плотным в праздничный сезон позже в этом году, потому что ей нужно будет готовиться к экзаменам. Они договорились, что смогут что-нибудь придумать, когда придёт время. С Хизер, взявшей на себя школьные обязанности старших детей, Драко и Гермиона смогли больше сосредоточиться на близнецах. Она отводила их утром в детский сад, а он забирал их после работы. Драко также решил, что каждую пятницу будет работать из дома, чтобы девочки могли иногда оставаться с ним, или чтобы он мог заняться домашними делами, которые Мисси не могла выполнять. После лета они постепенно переселяли Скорпа в его собственную комнату и планировали через год или около того отдать близнецам главную спальню. Они думали, что Поппи будет протестовать и просить самую большую комнату, но она была довольна своим «розовым убежищем», которое они с тётей Пэнси создали. Хотя она с радостно отреагировала на новость, что Скорп переезжает из её комнаты в свою собственную, она неохотно призналась, что будет по нему скучать — как будто он уезжает на другой конец света, а не просто через коридор. Она даже немного плакала в первую ночь, когда снова осталась одна. Они также думали, что Скорп будет недоволен переездом и одиночеством, но он был вне себя от радости, когда узнал, что ему больше не придётся делить комнату с Поппи. Однако в первую ночь в своей новой комнате он разбудил их посреди ночи, забравшись к ним в кровать — чего он не делал с тех пор, как они начали делить комнату с девочками или с момента рождения близнецов. Они согласились позволить это один или два раза, но он больше так не делал. Близнецы занимали обе стороны их кровати, и на этот раз они даже не пытались позволить детям спать с ними. Это было бы слишком тесно, и они знали, что не выспятся, особенно потому, что Блэр всегда каким-то образом оказывалась на противоположной стороне кроватки, куда бы они её ни положили. Что касается их двоих… им становилось лучше. Это было лишь начало процесса исцеления, но… им становилось лучше. В прошлом году секс стал чем-то, что им приходилось делать быстро в душе, так как это было единственное место, где они могли побыть наедине, но после случая, по крайней мере поначалу, это было не так комфортно. Драко постоянно думал о том, что Гермиона может снова забеременеть от него, но, в отличие от прежних времен, это его не возбуждало. Ей было еще более некомфортно. Поэтому они регулярно использовали заклинания и практиковали другие методы, и в конце концов нашли путь друг к другу. Эти изменения в их семейной жизни, в их быту и более честные отношения помогли ей почувствовать себя лучше, и Гермиона тоже начала выглядеть лучше. Драко видел, как возвращается цвет к её щекам, она выглядела более полной, хотя девочки по-прежнему усложняли их повседневную жизнь, но он не комментировал это. Поскольку она больше не кормила грудью, девочкам приходилось довольствоваться ромашковым чаем или другими сборами, чтобы спать спокойнее. Иногда были вещи, которые мог исправить только ромашковый чай — как сегодня ночью. Вот уже пару дней шёл снег, и дети были совершенно измотаны после целого дня игр на улице во время рождественских каникул. После того как они уложили их в кроватки, у них появилось немного времени в тишине для себя, и, как каждую ночь, они тихо обсуждали свой день, обнимая друг друга. Драко поцеловал её в лоб, затем в кончик носа и в губы. — Я оплатил детский сад для девочек сегодня, — пробормотал он. — М-м, — сонно ответила Гермиона. — Я забыла. Я ценю то, что ты делаешь. — И после ещё одного… инцидента со всплеском случайной магии я попросил разрешение немного уплотнить защитные чары. Думаю, так будет безопаснее для соседей. — М-м. Спасибо тебе за всё, что ты делаешь. — И ещё… я записал Скорпа к окулисту, но тебе придётся отвести его одной. Я, скорее всего, буду в Глазго весь день. Она кивнула. — Без проблем. Я просто благодарна, что ты это устроил. Драко застонал и немного усмехнулся. — Боже, как же меня заебала эта терапевтическая речь. Гермиона тихо рассмеялась сквозь сон и прижалась ближе, положив голову ему на грудь, и выдохнула. Он мягко провёл рукой по волосам у неё на затылке. Ровное дыхание, такое родное и знакомое, и тихие звуки дыхания его двух других девочек в комнате рядом с ними убаюкивали его, погружая в спокойный сон.