Глава 19. Лето 2016.

Каллиопа - 8 лет Скорпиус - 6 лет Эйвери и Блэр - 3 года Лука и София - 5 лет Джеймс, Альбус, Лили - 9 лет, 6 лет, 4 года Хьюго, Айрис - 7 лет, 4 года Элоуин - 7 лет 2016 Драко сидел на неудобном пластиковом сиденье на маленьком стадионе и наблюдал за тренировкой Скорпиуса. Он прикрыл глаза ладонью от солнца и следил за сыном по всему полю. Его яркие светлые кудри упрямо оставались непослушными, несмотря на все старания Гермионы и дополнительные заклинания, которые она наложила, чтобы держать их под контролем. На девочках они работали отлично, но только не на нём. — Давай, Малфой, справа от тебя! — крикнул неподалёку тренер. Скорп тут же последовал указанию и отдал мяч товарищу по команде. Мальчик рванул к воротам, но резко остановился, поняв, что с такого угла забить не сможет. Он пасом вернул мяч Скорпиусу, но передача вышла неуклюжей, и тот споткнулся о мяч. — Осторожнее, Робинсон! Драко подался вперёд на своём сиденье. Это был не настоящий матч, всего лишь тренировка, но ему всё равно хотелось увидеть, как его сын побеждает. Однако заминка ничуть не смутила Скорпиуса. Он быстро восстановил равновесие, ускорился, с лёгкостью обошёл вратаря и забил великолепный гол. Мяч влетел в нижний правый угол сетки ворот. («О, так тебе теперь нравится смотреть этот спорт? Но это же всего лишь беготня по траве за кожаным мячом, Драко. Только не говори, что ты вскакиваешь на ноги и… болеешь? Ты забыл, что ты аристократ?» «Разумеется, нет. Я не варвар. Я всего лишь приподнимаю бровь, одобрительно киваю и бесшумно хлопаю в ладоши. Не хотелось бы, чтобы мой сын сделал неправильные выводы и решил, будто я действительно за него рад.») Драко поднялся на ноги и с гордой улыбкой захлопал вместе с другими родителями. Он заметил, как Скорп, окружённый товарищами по команде, оглядывается по сторонам, будто кого-то ищет среди зрителей. Когда он увидел Драко, его лицо озарила широкая улыбка, и он помахал ему рукой. Позже, возле раздевалки, он стоял в компании друзей, смеялся и шутливо толкал их плечом. — Увидимся в субботу, Малфой! — крикнул один из них. — Да. Увидимся, — ответил Скорп, а затем дал Драко пять. Он поправил очки и посмотрел на него сияющими, полными ожидания глазами. — Ты видел меня? Драко улыбнулся. — Видел. Ты был великолепен. Идеальный гол. Скорп кивнул, но нахмурился. — Робинсон сказал, что хотел отдать мне пас низом, но я слишком быстро побежал и плохо принял мяч. Хотя тренер сказал, что в итоге я всё равно хорошо сыграл. — Так и есть. Другой команде определённо стоит поработать над своей защитой. Скорп снова кивнул. — О, это точно. Они даже фланги не прикрывают. Честно говоря, я думаю… Поначалу Драко было трудно понять правила и сам ход игры, но после того, как Поттер предложил его научить, он наконец нашёл время разобраться во всём как следует. Правда, с помощью интернета, а не Поттера. Они даже начали вместе ходить на матчи — иногда вдвоём, иногда с Гермионой и Поппи. Тео тоже порой присоединялся. Он утверждал, что всегда предпочитал магловский спорт, потому что тот безопаснее. Метлы никогда не были его стихией. Чтобы поддерживать в доме дух здорового соперничества, Драко решил болеть за «Челси», а не за любимый Гермионой «Арсенал», главным образом потому, что в тот сезон «Челси» показывал отличные результаты и в итоге возглавил турнирную таблицу. «Арсенал» оказался на две строчки ниже, и Драко никогда не упускал возможности напомнить об этом. (Неважно, что в нынешнем сезоне «Арсенал» просто громил всех, а «Челси» едва удерживался на десятом месте.) — Мама всё ещё на работе? — спросил Скорп. — Нет, она взяла выходной. — Правда? Тогда почему её здесь нет? — немного разочарованно спросил он. Драко тихо рассмеялся и покачал головой. — Ты не поверишь, но… она осталась дома, потому что… печёт тебе торт. Его глаза широко распахнулись. — Серьёзно? — Абсолютно серьёзно. — Ничего себе. А с Мисси всё в порядке? — На самом деле да. Она даже очень хочет его попробовать. И… — он наклонился ближе, — я уже сказал это Поппи, но… на случай, если тебе не понравится, притворись, хорошо? Он широко улыбнулся и энергично закивал. — Да! Так… когда ты будешь свободен на следующей неделе? — Это, честно говоря, зависит от того, что ты сейчас собираешься у меня попросить, сын. Скорпиус прищурился. — В смысле? — Это значит, что если ты сейчас скажешь: «Пап, а давай купим все до единой эти нелепо дорогие наклейки к Чемпионату мира 2016…» — Кубку Европы. — «…к Кубку Европы, эти наклейки с фотографиями, которые даже не двигаются», — тогда я буду очень, очень занят. Скорп рассмеялся. — Ладно, но… — Но если ты скажешь: «Можем сходить в тот парк и обменяться наклейками с другими детьми и родителями?», тогда да, я совершенно свободен. — Ладно, дело не в наклейках, — сказал Скорпиус. — Просто я подумал… может, мы снова пойдём в твою комнату для зелий? Его лицо тут же просияло. — Там было так круто! Я рассказал Алу, и он сказал, что тоже никогда не был в настоящей комнате для зелий. Так что… можно ему тоже прийти? Драко улыбнулся и чуть выпрямился. — Да, хорошо, можем пойти в любой день, когда захочешь. И, конечно, приглашай Альбуса. Бедному мальчику не помешает узнать что-нибудь о зельях от человека, который действительно понимает, что делает. Если честно, он не заходил в ту лабораторию зелий уже, наверное, лет двадцать. Но однажды вечером, после того как они с Поппи вернулись от Уизли, Скорп начал расспрашивать его о предметах в Хогвартсе. Большинство из них были ему уже знакомы: например, история, потому что её он изучал и в магловской школе; чары — потому что постоянно видел, как они колдуют; трансфигурация — по той же причине. Но когда Драко упомянул зельеварение, мальчик явно заинтересовался. Тогда он отвёл его в старую, покрытую пылью комнату для зелий в поместье. Выражение лица Скорпиуса стало для него настоящим благословением. Поэтому, едва они покинули лабораторию, Драко приказал одному из домовых эльфов привести помещение в порядок, заменить старую мебель, посуду и инструменты. А уже к утру понедельника он заказал доставку основных ингредиентов. Примерно через неделю они начали время от времени вместе варить простые зелья. (« Это, конечно, очень научное увлечение, но оно вполне может стать началом достойного будущего. Должно быть, это в нём от матери, но я не жалуюсь. Наконец-то у него появилось благородное хобби — варить зелья ради удовольствия. Я уже начал опасаться, что он так и не перерастёт всю эту магловскую чепуху с погоней за мячом.» «У него получается всё лучше и лучше. Вчера он сварил Умиротворяющий настой, который я, по счастливому совпадению, выпил перед тем, как читать твоё письмо и писать этот ответ, и… надо же. Похоже, он действительно работает.») — Мы будем аппарировать? — Будем. Они проскользнули в мужской туалет, а затем аппарировали в сад и мягко приземлились на траву позади большого дерева. — Ого, — пробормотал Скорп, чуть крепче сжимая руку Драко. — Ты в порядке? — Да, — ответил он, покачав головой. — Просто… мне это не нравится. Драко мягко улыбнулся и слегка сжал его руку. — Это нормально, ты привыкнешь. Думаю, самому аппарировать легче, чем когда тебя кто-то перемещает вместе с собой. Они вместе пошли к дому, и, едва переступив порог, почувствовали тёплый аромат сахара и шоколада, наполнивший воздух. На кухне Гермиона наносила последние штрихи на свой двухъярусный торт, который выглядел впечатляюще. Она украшала его звёздочками и кондитерской посыпкой, и он действительно выглядел так, словно его только что принесли из профессиональной кондитерской. — О, мой малыш! — воскликнула Гермиона, когда они вошли, и поспешила обнять Скорпа. Она звонко поцеловала его в макушку. — Ай, мам, — пробормотал он, слегка отстраняясь. — Ты же видела меня сегодня утром перед школой. — Знаю, — сказала она, глядя на него глазами, блестевшими от нахлынувших эмоций. — У тебя на голове настоящий беспорядок, — вздохнула она и ещё сильнее взъерошила ему волосы. — До лета мы обязательно тебя подстрижём. — Хорошо. Ладно, — ответил Скорп, и в его голосе слышалась лёгкая усталость от такого внимания. Но Драко знал его лучше. Скорпиус не любил быть в центре внимания, как это часто бывало с Поппи. Он был более тихим, более сдержанным, но всё равно больше всего на свете нуждался в своей матери. — Как прошла тренировка? — Я забил гол! — лицо Скорпа тут же просияло. — О, вообще-то я это видела! — радостно сказала Гермиона. — Теперь мне ещё больше жаль, что я всё пропустила, но кто-то прислал видео в общий чат, так что я всё-таки его увидела. — Да, но ничего страшного. — Что ж, к счастью для тебя, — сказал ей Драко, — это был не последний его гол. Следующий ты сможешь увидеть уже своими глазами. — Правда, — ответила она, снова повернувшись к торту и добавляя ещё несколько украшений. Он слегка кашлянул, кивком указал Скорпу на торт, и тот понимающе кивнул в ответ. — Очень красивый торт, мам. Спасибо. — Пожалуйста, дорогой, — с улыбкой ответила Гермиона. — А где все? — Поппи всё ещё на занятиях по фортепиано. Девочки наверху с Мисси, — сказала она. — Блэр уже пять миллионов раз спрашивала, когда ты вернёшься домой. Они приготовили тебе подарки, и, пожалуйста, сделай вид, что очень рад, даже если это не так. Скорп взглянул на Драко, и они обменялись короткими ухмылками. — Сделаю, — пообещал он и поднялся наверх. Гермиона поставила на торт свечу в форме цифры шесть. Затем охладила глазурь взмахом палочки и наложила на торт стазисное заклинание, чтобы сохранить его в идеальном состоянии. Она заметила, что Драко наблюдает за ней, и тихо пояснила: — Теперь он уже не поместится в холодильник. Он кивнул, всё ещё улыбаясь. В последние дни она выглядела такой… счастливой. Более здоровой, более живой, снова похожей на саму себя. И теперь у них всё было хорошо. Последние два года… были непростыми, но всё же лучше прежнего. Гермиона по-прежнему работала слишком много — по меркам Драко, конечно. Она редко брала выходные, если только не был чей-нибудь день рождения, как сегодня, или другое важное событие. Но теперь, когда дети немного подросли и перестали постоянно шмыгать носом и кашлять, большую часть визитов к целителям взял на себя Драко. С тех пор как они с Мисси взяли на себя значительную часть домашних забот, а няня стала больше помогать с детьми, у Гермионы наконец появилось пространство, чтобы не загонять себя до изнеможения. После всего, что случилось два года назад, она вернулась к работе ещё более решительно настроенной завершить то, что они начали, только теперь — более осознанно и бережно к себе. Тогда закон о браке всё ещё пользовался поддержкой в Визенгамоте, пусть и не среди широкой общественности, поэтому настоящий прогресс шёл медленно. Тем временем она сосредоточилась на чём-то менее эмоционально тяжёлом, хотя, как она любила говорить, не менее утомительном. В прошлом году им удалось добиться того, что изучение магловедения стало обязательным предметом для всех учеников, начиная с первого курса. («Это значит, что чистокровных детей будут вынуждать взаимодействовать с интернетом, телевизорами и телефонами. Ты ведь понимаешь это, не так ли? (Я проверил твои предыдущие письма, чтобы правильно назвать эти вещи, так что, пожалуйста, не думай, будто я запомнил названия магловских устройств.» «И это хорошо. Каллиопа и Скорпиус, например, считают, что Запретный лес страшен только потому, что там не ловит сигнал и нельзя воспользоваться картами в телефоне.») Лонгботтом рассказал им, что некоторые классы теперь выглядят в точности как магловские и оснащены специальными чарами, позволяющими электронике работать внутри них. Телевизоры — для просмотра документальных фильмов, компьютеры — для исследований и поиска информации и так далее. Разумеется, этот проект был дорогостоящим. Он требовал найма новых преподавателей, предпочтительно маглорождённых, печати учебников в магловских издательствах, чтобы они выглядели так же, как учебники в магловских школах, оснащения классов магловской мебелью и техникой, поддержания сложных чар, необходимых для работы электроники в Хогвартсе, и многого другого. Драко предлагал полностью финансировать весь проект самостоятельно, каждый год, но Гермиона, будучи одним из его главных архитекторов, настаивала, что было бы и незаконно, и неэтично, если бы её муж решил все проблемы, просто засыпав их золотом. К тому же она хотела сохранить безупречную репутацию… на будущее. Вместо этого Министерство создало специальный фонд, который частично финансировался из государственных средств, а остальная часть покрывалась различными благотворительными организациями и образовательными фондами. Тем не менее Драко всё равно счёл своим долгом вежливо надавить на всех своих состоятельных друзей, а также на Поттера, который постоянно твердил о том, какой он богатый, чтобы они щедро жертвовали деньги на проект. Он думал, что, когда проект будет завершён, Гермиона снова сосредоточится на законе о браке или хотя бы немного отдохнёт. Но, разумеется, нет. Она уже нашла себе новую цель — интеграцию магловских предметов в учебную программу: иностранных языков, обществознания, естественных наук и математики. («Обществознание в Хогвартсе? Это предмет для тех, кто слишком туп для науки и слишком любит спорить для истории. Я думал, цель образования — развивать собственную силу и способности, а не сидеть за чаем и обсуждать чувства. Кроме того, зная твою жену, полагаю, учебная программа включает в себя разрушение существующей системы и обвинение чистокровных во всех бедах. Мы вырастим поколения, которые не будут иметь ни малейшего представления об уважении к своей истории и традициям.» «О, я спросил её об этом, и она сказала, что они будут изучать это на третьем курсе: «Заблуждение об аристократической значимости: распознавание, анализ и опровержение.») Однако это была куда более тяжёлая битва, и она снова начала изматывать Гермиону, из-за чего они часто ссорились. Когда Гермиона наконец заметила (после не слишком тонких намёков Драко), что снова возвращается к своему прежнему ритму жизни, она начала регулярно посещать своего психотерапевта. После этого они вновь стали ходить на сеансы вместе, но не потому, что между ними что-то было не так. Дело было в ней. И ей совсем не нравилось, когда Драко указывал на это. Гермиона снова доводила себя до предела, едва успев на какое-то время взять под контроль свою склонность к чрезмерной работе. Она не раз говорила, что боится, будто её отодвинут в сторону, потому что она взяла «слишком долгий отпуск» по беременности и уходу за ребёнком. Отмена закона казалась ей чем-то, что могло определить этот этап её жизни и карьеры, особенно потому, что она сама была одной из тех, кого вынудили ему подчиниться. Она не хотела, чтобы её знали лишь как часть «Золотого трио» или «жертву закона». И дело было не в том, что Драко это не устраивало. Он не был из тех, кто ревнует к тому, что у жены есть жизнь вне семьи, успешная карьера, амбиции и цели. У него самого всё это тоже было. Он хотел, чтобы она добилась успеха. Никто и никогда не заставлял его испытывать такую гордость, как Гермиона — всем тем, чего она достигла собственными силами. Когда она в конце концов отменит этот закон — а он знал, что именно так и будет, — перед ней откроются двери, к которым она стремилась ещё до их свадьбы. Он прекрасно это понимал. Но… Она совершенно не умела замедляться и не знала, когда следует остановиться. Гермиона работала до полного истощения, а когда неизбежно начиналась череда бессонных ночей, тревоги и отказа от еды, она сидела на кровати и плакала, говоря, что… что не чувствует себя… счастливой, несмотря на всё, что у неё есть. И вот эта часть… Эта часть причиняла боль и Драко. Сколько бы раз она ни повторяла, что это её собственная проблема и что он здесь ни при чём, он всё равно чувствовал себя виноватым. Когда он заговорил об этом на терапии, это открыло дверь для целого ряда вопросов, на которые ему совсем не хотелось отвечать. «Как вы думаете, это связано с той ролью, которую на вас возложили в детстве, когда всё считалось вашей виной, если вы не делали того, чего от вас ожидали?» «Как вы думаете, это связано с вашими отношениями с родителями?» Опять всё сводилось к его родителям. Но правда была в том, что на этот раз он даже не думал о них. Потому что выбор Гермионы и женитьба на ней стали первым настоящим решением, которое Драко когда-либо принял самостоятельно. И мысль о том, что именно этот выбор, этот акт неповиновения, теперь, возможно, душит её… причиняла такую боль, какую не причиняло ничто другое. Ведь именно за него Гермиона вышла замуж, правда? Именно от него она родила детей, разве нет? И он слишком долго полагался на неё в принятии решений, касающихся их семьи. Вот почему она сказала то, что сказала тогда, когда после выкидыша, охваченная гневом, использовала его как «боксёрскую грушу». (Не его формулировка, а слова терапевта, хотя он не мог сказать, что совсем не согласен с ними.) Гермиона извинилась за это. Ей не нужно было этого делать, но она всё равно извинилась. Она сказала, что не хотела, чтобы это прозвучало именно так, но… также призналась, что ей было бы легче, если бы он делал больше, чем просто следил за тем, чтобы дети были в безопасности, сыты и чисто одеты. Она хотела, чтобы он принимал те повседневные родительские решения, которые ей приходилось принимать, когда его не было рядом. Маленькие решения, не требующие обсуждения, но всё равно необходимые. Это было разумно. Поэтому Драко сознательно начал прилагать усилия. Он больше не писал ей посреди дня, спрашивая, где они покупали тетради для рукописей Поппи, а просто заезжал в магазин, который, по словам Каллиопы, был нужным, по дороге на уроки фортепиано и позволял Поппи самой выбрать принадлежности. Он больше не спрашивал, кто повезёт Скорпа на матч в другом конце города в выходные, а просто сам всё организовывал и потом сообщал Гермионе детали. Он больше не звонил из супермаркета, стоя в отделе детских товаров и теряясь среди пяти одинаковых пен для ванны, а брал ту, что казалась знакомой, или позволял близнецам выбрать ту, которую они хотели на этот раз. Дети требовали времени и сил. Тех самых времени и сил, которые Гермиона могла бы полностью посвятить своей работе, если бы не вышла за него замуж. Когда она говорила, что всегда хотела детей — может, не четверых, но всё же детей, независимо от того, за кого вышла бы замуж, — терапевт всё равно снова возвращал разговор к нему, желая обсудить его «склонность принимать вину на себя даже тогда, когда ему прямо говорят, что он не виноват». И да, снова всё сводилось к чему-то из детства, к чему-то, связанному с его родителями. Но и в этот раз Драко не винил их. В его представлении решение было простым. Ей просто нужно было сделать выбор. Не навсегда, а лишь… на данный момент. Если работа её подавляет — хорошо, пусть он возьмёт на себя больше домашних дел, а она сосредоточится на карьере. Но если на работе всё спокойнее, то, может быть… может быть, ей не обязательно сразу бросаться в очередную реформу. Может быть, она могла бы просто… чаще бывать дома. Опять же, не потому, что он не хотел, чтобы она работала. Просто никто не способен одновременно отдавать сто процентов и карьере, и семье. Это просто невозможно поддерживать долго. Но, разумеется, это привело лишь к новой череде вопросов. «Вы часто пытаетесь подходить к эмоциональным проблемам с точки зрения логики?» «Вы разделяете чувства по отдельным «отсекам», чтобы сохранять контроль?» И да, разумеется, всё это снова возвращалось к его родителям. Так что… больше терапии, больше строго дозированных сонных зелий, больше ссор, больше Умиротворяющего настоя, ещё больше споров и слёз, больше объятий, больше примирений… Примерно таков был ритм их жизни в течение двух лет, и за почти десять лет, проведённых вместе, они никогда не переживали периода тяжелее, чем эти последние два года. Чёрт. Они были женаты уже почти десять лет. Иногда это действительно ощущалось именно так. Но… они справились. Они продолжали идти вперёд. Особенно с начала этого года. И особенно теперь, когда близняшки подросли, стали немного самостоятельнее и немного менее сложными. И потому, что Закон о браке — тот самый, в который Гермиона бросилась с такой неумолимой решимостью, — официально начал терять поддержку. Медленно, да. Непозволительно медленно, если учесть всё произошедшее. Но позже в этом году должно было состояться голосование по отмене ещё одной поправки — той, что касалась принудительного совместного проживания. Они не слишком надеялись, что министр открыто поддержит полную отмену закона, и у них всё ещё не было большинства голосов в Визенгамоте, чтобы его переиграть. Поэтому они действовали постепенно, поправка за поправкой, шаг за шагом подтачивая весь закон. Однако, как только они получат большинство голосов, министр сможет наложить вето на полную отмену закона лишь дважды. Так что наконец снова появилось немного пространства. Пространства, чтобы дышать. И просто жить. А дети… что ж, все они по-прежнему требовали много внимания, ведь младшим было всего (или уже) три года. Эйвери переживала поистине ужасный период «кризиса двух лет», полный истерик и безутешного плача всякий раз, когда мир не был устроен именно так, как ей хотелось. Она была настоящей королевой, жаждущей внимания, совсем как её крёстный отец, и на этот раз даже Гермиона не могла этого отрицать. Драко надеялся сблизиться с ней через что-то, что сам искренне любил и чем действительно интересовался, когда заметил, что она, кажется, проявляет интерес к полётам. Поэтому, естественно, он купил ей детскую метлу. Она попробовала её и возненавидела. Тогда он взял её с собой в полёт на своей собственной метле. Но она и это громко возненавидела. Однако однажды Поттер привёл своих детей в поместье на тренировку по полётам над садами и лесом, и один раз взял Эйвери полетать вместе с собой. И эта маленькая предательница была совершенно спокойна. После этого Драко пришлось терпеть ужасно самодовольного Поттера, который с огромным удовольствием рассказывал всем их друзьям, что его собственная дочь считает чёртова Гарри Поттера лучшим летуном. И стало только хуже, когда на день рождения он подарил ей миниатюрный винтажный Nimbus 2000 — ту же модель, что была у него самого, только детскую версию. Разумеется, она пришла от него в восторг и больше никогда не кричала на метлу. («Возможно, в следующем году Уизли подарит ей свитер и завершит процесс идеологической обработки. Вы воспитываете детей так, будто действительно хотите, чтобы они выросли гриффиндорцами, а потом удивляетесь, что у них появляются собственные взгляды. Секрет, Драко, в том, чтобы давать им ровно столько любви, чтобы они оставались преданными, но не чувствовали себя избалованными. Вся суть — в тонком балансе.» «Я вышью это на подушке и подарю ей на Рождество, чтобы у неё было вещественное доказательство, когда однажды она тоже окажется на терапии.») Блэр была более тихой и хрупкой, но при этом очень пугливой. Она сразу же прижималась к ним или к Луне, если рядом оказывалась и Элоуин, чтобы составить ей компанию. Возможно, именно поэтому ей так нравилось оставаться в поместье с бабушкой, особенно когда рядом был Скорпиус. Их объединяло какое-то спокойствие, совершенно не вписывающееся в цирк, которым порой казался их собственный дом. Скорп тоже обладал удивительным терпением по отношению к ней. Он мог часами медленно читать ей любимые книжки с картинками и позволял заканчивать предложения словами, которые она выучила наизусть. Он также проводил много времени в библиотеке, когда у него выдавались свободные часы, в основном по выходным: половину времени читал специально подобранные детские книги, а вторую половину помогал Драко в старой лаборатории зелий. Блэр же находилась вместе с бабушкой в оранжерее, тихо наблюдая, как та ухаживает за цветами и магическими растениями. Она помогала с более сложными задачами — подавала мелкие предметы и поливала маленькие растения. Для них двоих поместье было местом покоя. Драко выдохнул и посмотрел на Гермиону. — Я пойду накрывать на стол. Особые тарелки и бокалы, верно? — Да. Они в… — Я знаю, где они, — перебил он, выразительно посмотрев на неё. «Полагайтесь на других даже в простых, повседневных вещах, — говорил терапевт. — Жизнь не всегда должна быть крепко зажатым в руках рулём». Она один раз кивнула, но её щёки почти сразу порозовели. — Да, конечно. Когда придёт Нарцисса? — спросила она, пытаясь говорить ровным тоном и снова поворачиваясь к кухонному столу, чтобы прибраться. Он взглянул на часы. — Эм… скоро. Ты вот-вот увидишь, как моя мать ест магловский фастфуд. Она тихо рассмеялась. — Представляю, какое это будет зрелище. Так и оказалось. Когда Нарцисса приехала, она сначала посмотрела на еду, завёрнутую в бумагу и предназначенную для того, чтобы есть её руками, с явным ужасом — Драко это прекрасно заметил, — но ничего не сказала. Она просто села за стол и принялась есть бургеры с безупречными манерами. («Переработанное мясо для масс, газированные магловские напитки с неприличным количеством сахара и бельгийский картофель, жаренный во фритюре… Очевидно, вы совершенно не заботитесь об артериях, по которым течёт ваша чистая кровь. Но… есть руками? Тогда зачем вообще нужен стол? Ешьте прямо с пола, как животные.» «Ты забыл поделиться своими мыслями о вегетарианском бургере Гермионы, бумажных салфетках и биоразлагаемых трубочках.») Все собрались за обеденным столом. Гермиона и Драко сидели рядом с Блэр и Эйвери, чтобы удерживать их на местах и не позволять убегать между каждым кусочком еды. Это был единственный способ убедиться, что они доедят свой ужин, не превращая его в игру в догонялки. Драко поправил детский слюнявчик Блэр и убрал назад её кудрявые волосы, закрепив их заколкой, чтобы они не мешали ей есть. Она подняла на него свои ясные голубые глаза и улыбалась каждый раз, когда откусывала маленький кусочек бургера. Затем помахала Скорпиусу через весь стол, пытаясь привлечь его внимание. — Тебе… тебе… тебе нравятся краски… я тебе купить? — спросила она своим маленьким детским голоском, всё ещё произнося слова немного неразборчиво. — Ты хотела сказать «купила»? — с улыбкой поправил её Драко. Она застенчиво пожала плечами. — Да, спасибо, Би, — сказал Скорпиус и кивнул, запихивая в рот целую горсть картошки фри. Он поймал неодобрительный взгляд Гермионы и быстро прожевал и проглотил еду. — То есть… большое тебе спасибо, Би, — сказал он уже немного чересчур выразительно. Но Блэр этого не заметила и лишь широко ему улыбнулась. — У меня никогда в жизни не было красок и бумаги для рисования лучше этих, — сказал он, слегка шепелявя из-за отсутствующего переднего зуба, и посмотрел через стол на Эйвери. — И мне очень нравятся новые наколенники, Эй. — А? — отозвалась она, полностью сосредоточенная на картошке фри перед собой. — Подарок, который ты подарила ему на день рождения, — напомнила ей Гермиона. Эйвери кивнула и отмахнулась. — Ещё кетчупа, пожалуйста, мамочка. — Пап, можешь это доесть? — спросила Поппи, подталкивая половину своего бургера на тарелку Драко. — Я наелась. — Правда? — Ага. Я оставляю место для торта, — сказала она, похлопав себя по животу. — Торт будет немного позже, дорогая, когда придут гости, — сказала Гермиона. — О… Тогда неважно, — сказала Каллиопа, забирая обратно свою половину бургера и тут же откусывая большой кусок. — А на его праздник в субботу будет другой торт? — Конечно, — подтвердила Гермиона. — Две вечеринки? — спросила его мать, помолчав несколько секунд, пока пыталась осмыслить шокирующий факт перекладывания еды с одной тарелки на другую. — Да. Сегодня праздник для наших друзей и их детей, а в субботу — только для его школьных друзей и друзей по футболу. Скорпиус с энтузиазмом закивал. Он не мог дождаться выходных, но отмечать они собирались не дома. Они арендовали детскую игровую комнату и собирались позволить детям несколько часов носиться без остановки, объедаться пиццей и тортом, а потом просто забрать их домой. Никакой уборки, никакой суеты и никакой необходимости бегать за ними. На самом деле это был идеальный вариант. — А Джеймс тоже может прийти в субботу? — спросила Поппи. — Ох, дорогая, кажется, они на этих выходных уезжают в Италию на небольшую поездку, — объяснила Гермиона. — О… Скорпиус ухмыльнулся через весь стол. — Попс расстроилась, потому что её парень не придёт, — поддразнил он сестру. — Парень? — спросила его мать, приподняв бровь. — Скорп, не… — начал Драко и посмотрел на Поппи. — Не придумывай про сестру всякие небылицы. Это некрасиво. Она проигнорировала слова отца и вместо этого вопросительно посмотрела на Скорпиуса. — Да, и что? — Подожди… что? — моргнул Драко. — Отличный выбор, — добавила его мать, успокаивающе похлопав Поппи по руке. — Он очень милый мальчик из хорошей семьи. И родители у него хорошие. Каллиопа лишь широко улыбнулась и кивнула. А вот Драко, напротив, уставился на неё тяжёлым взглядом. — Всё в порядке, дорогой? — с весельем в голосе спросила его мать, внимательно наблюдая за ним. — Да, — пробормотал он. Позже тем же вечером дети всё ещё веселились, но и Драко с Гермионой тоже хорошо проводили время. Пришли также Блейз и Кьяра. Дети уже не могли так часто видеться с Софией и Лукой, потому что школа и дополнительные занятия сильно осложняли поездки, ограничивая их встречами во время каникул и редких свободных выходных. Но в такие моменты, как этот, всё было по-настоящему приятно. Особенно потому, что дети Блейза были заметно лучше воспитаны, чем большинство отпрысков друзей Гермионы (что, конечно же, никого не удивляло), а особенно — его крестник. София в детстве была шумной и непоседливой, а Лука — её тихой тенью, всегда следовавшей за ней по пятам. Теперь же казалось, что они поменялись ролями, и Драко даже не мог понять, когда именно это произошло. Теперь София играла со Скорпиусом и Альбусом, и все трое пытались забить футбольный мяч в маленькие ворота, которые кто-то подарил ему на день рождения. Тем временем Лука, Эйвери и Джеймс по очереди пытались покататься на детских мётлах. — Твой муж совсем не помогает, — заметил Драко, кивнув в их сторону Джинни. Поттер сидел на корточках и спокойно помогал детям садиться на мётлы, тогда как Тео, напротив, спокойно морально готовился к возможным травмам от падения с высоты примерно трёх футов. Джинни фыркнула. — Бедный Нотт. — Каждый раз, когда я смотрю на него в окружении детей на подобных праздниках, кажется, будто с каждой минутой его душа понемногу покидает тело, — сказала Дафна. — Думаю, потом он возвращается домой и просто сидит в тишине, глядя в одну точку, — добавила Пэнси. — С чувством глубокой благодарности. — Тишина дома… да, — кивнула Джинни. — Никогда не понимаешь, насколько она драгоценна, пока не потеряешь её. Гермиона подняла бокал. — Чистая правда. Драко стоял рядом с женщинами. Они потягивали коктейли и пиво и одновременно были готовы в любой момент вмешаться. На детских днях рождения долго сидеть и расслабляться было невозможно. — Мерлин, Лука выглядит точь-в-точь как Блейз, — заметила Джинни. — Правда? — задумчиво нахмурилась Гермиона. — У него глаза Кьяры, и всё же… каждый раз, когда я на него смотрю, вижу именно её. Пэнси повернулась к Драко. — Кстати, он сказал, что проклинает тот день, когда сделал тебя крёстным отцом. — Почему? — Потому что Лука отпускает такие маленькие снобские замечания, что Блейз клянётся: даже он сам в этом возрасте такого не говорил. Все разразились смехом, а Драко самодовольно усмехнулся. — О, я-то думал, дело в его безупречной осанке, — сказал он, жестом указав на детей с мётлами, — превосходном вкусе в одежде, таланте к полётам, очевидных лидерских качествах с раннего возраста и… И именно в этот момент между двумя группами детей вспыхнула ссора. — София, нет. Сейчас моя очередь, — настаивал Лука. — Я после Эйвери! — Нет, сейчас наша очередь со Скорпом! — Нет, это… — начал он. — Ладно, дети, без споров, — крикнул Тео, уже звуча полностью измотанным. Но Лука топнул ногой, злобно глядя на сестру. — Вот подожди, пока об этом узнает отец! Отец! Драко не нашёл это настолько смешным, насколько это показалось Поттеру, который уткнулся лбом в метлу и смеялся. И уж точно не так смешно, как для его собственной жены, предательницы, и Джинни — обе они буквально согнулись от смеха рядом с ним. Он огляделся и заметил, что Блейз и Кьяра сидят за столом вместе с Уизли и Скамандерами. Блейз слушал жалобы сына, но при этом покачивал головой в сторону Драко. Что ж, ему придётся повторить свою прежнюю мысль. Ему было трудно в этом признаться, действительно трудно, но дети Уизли были невероятно вежливыми и, возможно… да, определённо самыми хорошо воспитанными из всех. Драко даже иногда задавался вопросом, действительно ли они Уизли, потому что ярко-рыжие волосы Хьюго и Айрис, которая была блондинкой, но при этом выглядела точной копией отца, к сожалению, явно подтверждали их происхождение. Даже дочь Лавгуд иногда была более проблемной, чем его собственные дети. Поразительно, правда. Торт Гермионы был произведением искусства. Маленькие золотые звёздочки, которые она разместила на светло-голубой глазури, мягко светились в мерцающем свете гирлянд. Он выглядел потрясающе на фотографиях, которые она настояла, чтобы он сделал. — Ой, мам, это правда очень вкусно, — сказала Поппи, с полным ртом после того, как торт был разрезан. — Да, очень вкусно, — согласился Скорпиус, энергично кивая. — О, правда? — удивлённо улыбнулась Гермиона. — Вы же не просто говорите это потому, что ваш отец вас заставил, да? — Подожди, откуда ты знаешь? — Я не знала, но теперь знаю. Спасибо. — Нет, правда очень вкусно. Честно! Шоколад — мой любимый! — Вкуснятина, мамочка! — согласилась Блэр. — Ладно, но подождите, давайте спросим того, кто действительно разбирается! Мисси, что ты думаешь? — спросила Каллиопа. Она вежливо улыбнулась. — Мисси согласна с мисс Каллиопой и молодым хоз… мистером Скорпиусом. Торт идеальный, миссис Малфой. О да, это было чем-то новым. («В данный момент мысль о том, что я никогда не покину эту тюрьму, почти утешает, если это означает, что мне удастся не видеть, как семейное наследие демократизируют у меня на глазах. Увы, вот что происходит, когда женишься на идеализме, соединённом с привилегированной властью. Но, пожалуй, «мистер» всё же предпочтительнее, чем «товарищ». Да, передай ей, что я прочитал те магловские учебники по истории, которые она мне прислала.» «Ты читал в «Пророке» о том, чего добилось Г.А.В.Н.Э.? Эльфы теперь берут отпуск и ездят в летние курорты по всей Северной Европе, и больше не обязаны кланяться или делать реверансы. Это здорово. Тебе бы здесь не понравилось.») — Большое спасибо, Мисси, — сказала Гермиона с улыбкой, отрезая кусок и для Драко. — Теперь ты можешь печь нам торт каждый день! — Да, ну… не стоит слишком радоваться… — пробормотала та. Он усмехнулся, откусив кусочек. — И на вид, и на вкус просто отлично, — сказал он и, наклонившись, быстро поцеловал её. — Спасибо. Ты заметил, что я выложила звёздочки в форме созвездия Скорпиуса? — Заметил. Это идеально, любовь моя. Но прежде чем Гермиона успела что-то ответить, она замерла, её глаза расширились за его спиной. — Эйвери, что ты вообще делаешь?! — закричала она. Драко резко обернулся и как раз успел увидеть, как она держится за дерево, обхватив ветку руками и ногами, и затем прыгает вниз, где внизу её ждут Лука и Джеймс. Как она вообще туда забралась — было выше его понимания. — Ты с ума сошла?! — Да! — крикнула она в ответ, безумно смеясь. — О боже, я сейчас… — Я её ловлю. Подержи это, — перебил Драко, быстро передавая ей свою тарелку, но перед этим всё же успел отправить в рот ложку торта. После того как праздник закончился и все разошлись по домам, они искупали девочек, уложили всех спать после обычных споров и уговоров и наконец ушли в свою спальню. То, что они когда-то представляли — отдельную мансарду только для них двоих, — так и осталось мечтой. Они действительно жили в мансарде, и теперь это была самая большая комната в доме, но дети всё равно находили повод подняться и что-то спросить. Но хотя бы ночью они могли побыть там одни. Он вдохнул аромат кокоса и ванили от её волос и притянул её ближе, обняв за талию. Гермиона тихо вздохнула — самый сладкий, почти невинный стон сорвался с её губ, когда она расслабилась в его объятиях. — Я немного устала, — пробормотала она. — Я и не просил тебя ничего делать. — Правда, — игриво ответила она, слегка прижимаясь к нему бёдрами, — но ты попросишь. Он снова вдохнул и улыбнулся. — Если честно, я был бы счастлив просто лежать вот так. И он не лгал, но всё же немного прижался ближе, и она слегка выгнула спину в ответ. — Ну, если честно, — сказала она, беря его за руку, — я - нет. Она направила его руку под одеяло и свою пижаму, между ног. Драко улыбнулся, принимая её приглашение, нежно провёл пальцами по её трусикам и прислушался к её тихому дыханию. Теперь он знал её тело, возможно, даже лучше, чем своё собственное. Он закрыл глаза, уткнувшись лицом в её волосы, представляя, как она выглядит, вероятно, с лёгким румянцем, поднимающимся по шее, её сосками, прижимающимися к ткани пижамы, даже под одеялом. Он почти видел это, медленно кусая её губу, бледно-розовый цвет переходил в более глубокий красный, когда кровь прилила обратно, когда он отпустил её. Он просунул пальцы под пояс её трусиков и улыбнулся. Гордость переполняла его грудь каждый раз, словно это был впервые, когда он прикасался к ней, и она была мокрой. — Помнишь, я говорил раньше, что твой торт на вид и на вкус хорош? — пробормотал он. — Да? — Я хотела сказать… знаю кое-что ещё сладкое, что выглядит и на вкус хорошо, дорогая, но сегодня детский день рождения, поэтому я подумал, что упоминать об этом будет неуместно. Она засмеялась, крепче сжав ноги. — Ты не славишься самообладанием. — Кто бы говорил, — протянул он. — Я широко известен своей выдержкой, спасибо большое. — Хорошо, — промычала она, — давай посмотрим. Гермиона повернулась, уложила его на спину, а затем медленно устроилась сверху. Она наклонилась, коснулась его губ своими, а затем начала целовать его шею и грудь, медленно опускаясь всё ниже и ниже. Драко выдохнул, и по его телу пробежала дрожь, когда она продолжила свой путь по его коже в предвкушении. — Освободи мне место, — пробормотала она, и он раздвинул ноги. Она переместилась между ними, опустив пояс его пижамных штанов, и он выдохнул… ещё ​​раз, не в силах скрыть своего желания. Она сняла их, но оставила его нижнее бельё… Когда он попытался помочь, она остановила его. — Дисциплина, терпение, самообладание. — Ты жестока. — Ты… дуешься? — Нет. — Сорокалетний взрослый мужчина дуется? Он фыркнул. — Сорок? Даже тебе сорока нет. — Ну, теперь ты говоришь так, будто я на десять лет старше тебя. Он заикнулся, когда она сняла с него нижнее белье. — Нет, ты… не… Гермиона наклонилась, обхватив пальцами его член, и Драко вздрогнул от этого… ощущения. Кольца на ее пальцах, которые он дарил ей годами, отражали мягкий свет… от напольных ламп, которые им приходилось включать, когда дети заставали их посреди… ночи. Драко взмахнул палочкой, чтобы наложить заклинание тишины и запереть дверь. Она медленно и терпеливо поглаживала его. — Я знаю. Тебе тридцать семь, и… — Мне будет тридцать семь, — ответил он, быстро облизывая губы. — Но я еще не дожил до этого. — Доживешь до этого через несколько дней. — Ладно. Продолжай. — Что продолжать? — игриво спросила она, наклоняясь ближе, ее теплое дыхание коснулось его члена. От этого он вздрогнул. — Черт, — пробормотал Драко и схватил подушку, чтобы подложить ее под голову, для лучшего обзора. — Ты такая красивая, знаешь? — Правда? — спросила она, и он на мгновение закрыл глаза, когда она медленно лизнула его член, от основания до кончика. — Прекрасна, — выдохнул он. — Сколько это займет времени? — Что именно? — Твое… поддразнивание. — Но тебе это нравится, не так ли? — усмехнулась она и повторила. Он застонал, проводя руками по лицу. — Нравится, но если бы ты могла… Он вздохнул, когда она взяла его в рот. — Да, вот так. Медленно, пожалуйста. Ее губы были теплыми, рот влажным и терпеливым. Она не торопилась, скользя вниз, затем поднимаясь еще медленнее, ее язык точно скользил чуть ниже головки. Драко издал гортанный звук. — Я думала, ты сказал, что устал. Она медленно отстранилась с тихим чмоком, глядя на него. — Я могу быстро «перекусить». — Хорошо. Я тоже, но подожду своей очереди, — нетерпеливо сказал он. — Или, если хочешь… ты можешь повернуться, сесть мне на лицо и… — Нет, — сказала она, покачав головой с улыбкой. — По одному делу за раз. Он одновременно усмехнулся и застонал. — Хорошо, любимая, делай, что хочешь, лишь бы… Она снова опустила голову, взяв его член в рот с той же сосредоточенностью. Драко позволил себе погрузиться в матрас, глядя сквозь световое окно на ночное небо, усеянное звездами. — Да, — пробормотал Драко и, наугад, провел пальцами по ее волосам. — Да, — прошипел он, когда она немного быстрее дернула рукой вверх, и он крепче сжал ее затылок.

***

В конце июля он должен был поехать в Испанию на бизнес-конференцию на выходные, но решил превратить это в семейную поездку. К удивлению, было не слишком жарко, и это делало всё идеальным для плавания и игр на пляже. Волшебный отель в такие времена был единственным разумным вариантом, когда они путешествовали, потому что… ну, Эйвери была настоящей катастрофой. Её случайные вспышки магии становились всё более неконтролируемыми. Дома им даже пришлось обратиться к специалистам, чтобы установить особые защитные чары, оберегающие её, других детей и сам дом. Это заняло несколько дней, но в итоге сработало. Интересно было и другое: во время той беременности у Гермионы не было ни одного магического «симптома». Они спрашивали об этом целителя, и та объяснила, что магические ядра Гермионы и Драко наконец стабилизировались и больше не конфликтовали, поэтому беременность не вызывала никаких магических неожиданностей. Она призналась, что, хотя в те месяцы было спокойнее и не нужно было переживать из-за случайной магии, ей всё же не хватало тех маленьких вспышек, которые когда-то были частью их жизни. Но теперь… У Драко были долгие встречи по утрам, но после обеда они уже проводили время вместе у бассейна, потому что волны на пляже были слишком большими для детей. Скорпиус весело играл в воде с Блэр, Гермиона пыталась занять Эйвери, надеясь её утомить, чтобы та уснула. А Драко лениво лежал в тени, наблюдая, как Поппи возвращается с ближайшего бара с их напитками. Она осторожно подошла к их шезлонгам, балансируя со стаканами в руках, и поставила их на маленький столик между ними. — Ты говорил, манго, киви или ананас? — Выпью тот, что тебе не по вкусу. — Я не люблю киви, — сказала она, передавая ему зелёный стакан. — Мне странно его есть… или пить. — Возможно, у тебя аллергия. — Правда? — спросила она, делая глоток своего мангового сока. — Не знаю. А ты как думаешь? — пошутил он. — Нет, конечно нет. Просто киви на вкус такой. И ананас тоже, если честно. Поппи с любопытством посмотрела на него, снова отпивая напиток. — Ты никогда этого не чувствовала? Она покачала головой, и волосы подпрыгнули вокруг её лица. — Я не замечала, — сказала она. Сейчас она уже не выглядела как Гермиона, но и на Драко тоже не была похожа. Иногда, правда, он видел в ней себя — особенно потому, что все постоянно шутили, что она копия его, только в другой «оттеночной версии». Пока Драко оставался в тени под зонтом, она сидела на солнце. Она быстро загорала, как и близнецы. Её волосы были всё ещё светлее, чем у Гермионы, но темнее, чем у Драко, хотя летом они почти становились золотисто-русыми. Кудри Гермионы проявлялись у всех их детей, особенно в жаркие дни, когда волосы высыхали естественным путём. У Поппи и Скорпиуса были глаза Гермионы — золотисто-медовые, которые на солнце становились ещё ярче. И оба они были довольно высокими. Он понимал, что пока рано делать выводы, но Скорпиус был одним из самых высоких мальчиков в школе и на футбольных занятиях, а Поппи была выше большинства девочек в классе. Она играла в баскетбол на физкультуре, что Драко всегда было немного сложно понять, потому что, по какой-то причине, этот спорт не был популярным у маглов в Британии. («По крайней мере, им достался твой рост. Маленьких революционеров всегда стоит опасаться. Я понял это из очередной магловской книги по истории, которую твоя жена так самоотверженно мне прислала — то ли чтобы наказать, то ли чтобы расширить мой кругозор, не уверен. В любом случае, это только усилило мою тревогу.» «Я спросил её, и она сказала, что именно в этом и был смысл. Так что… делай с этой информацией что хочешь.») Каллиопа оглядела бассейн и заметила девочку, которую, вероятно, уже встречала здесь раньше. Они обменялись короткой улыбкой и помахали друг другу. Обе были… общительными. Гермиона много работала над тем, чтобы развить это в Скорпиусе, но не в Поппи — в этом не было необходимости. Скорпиус, напротив, был более замкнутым, предпочитая дом, семью и несколько близких друзей, а не активное общение вне футбола. За эти годы они сблизились с детьми Поттеров, что, конечно… было нормально. Уизли тоже были рядом, как и Забини. Драко в основном шутил, когда говорил, что ему не нравится Джеймс рядом с Поппи. Но всё же… он нахмурился, вспоминая один случай два месяца назад. — Так… — он слегка прочистил горло, наблюдая за ней. — Помнишь, когда Скорп сказал, что у тебя есть парень? Она слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить, а затем закатила глаза и махнула рукой. — О, он ничего не понимает, пап. Драко выдохнул и с улыбкой кивнул. — Понятно. — У меня много бойфрендов, — добавила она с улыбкой. И его улыбка тут же исчезла. — У тебя… что? — Да, — кивнула она и начала загибать пальцы. — Оливер. Ноа. Джастин. Самир. Фредди. Аарав. Он сделал глоток сока, который вдруг стал каким-то кислым на вкус. — Это… это много. — Да. Джастин и Самир любят математику, поэтому помогают мне с домашкой, а я помогаю им в ответ, — добавила она, пожав плечами. — С французским и английским. — Понятно, — сказал он, прищурившись. — А подруги у тебя есть? — Конечно. Их даже больше, чем мальчиков, — ответила она совершенно спокойно, и Драко кивнул. Ладно. Возможно, она просто неправильно понимала концепцию «бойфрендов» и «девушек». У неё просто было много друзей-мальчиков, и они помогали друг другу с учёбой. Отлично. Всё идеально. Ей всего восемь — волноваться рано, но… мысль о его дочери-подростке, в замке где-то в другой части страны, окружённой всеми этими гормональными подростками… заставила его вздрогнуть, несмотря на жару. Однако, когда он понял, что у Поппи на самом деле нет бойфренда, а есть просто куча друзей-мальчиков (его маленькая социальная бабочка)о, следующая мысль была о том, почему Скорпиус вообще это знает. За ужином ответ пришёл с пожатием плеч. — У отца Майлза есть девушка, — сказал он, пытаясь не дать Эйвери добавить ещё ломтики огурца к его тарелке, которые она всё равно не собиралась есть. — Я запомнил, потому что это показалось мне странным. Он слишком стар для девушки. Разве у него не должна быть жена? — Ну, это не совсем странно, — вмешалась Гермиона. — Не стоит так говорить. Люди могут жениться, когда хотят, или вообще не жениться. Драко сдержал улыбку, продолжая кормить Блэр. — Но… наверное, лучше подождать, пока тебе… ну… — она задумчиво замолчала, — не исполнится двадцать пять, не закончишь университет и не найдёшь работу. Он посмотрел на неё с весёлым выражением, но ничего не сказал. — То есть его мама в браке, а папа нет, — сказал Скорпиус. — Это нормально? — Иногда. — Сначала его родители были женаты, а потом решили, что, возможно, больше не хотят быть женаты, — объяснил Драко. — И нашли себе новых бойфрендов и подруг. — Но это не значит, что они перестали его любить, — добавила Гермиона с умным видом. Скорп посмотрел на неё так, будто это было очевиднее очевидного. — Конечно, мам. Они просто развелись. При чём тут Майлз и его брат? Она моргнула. — Да, да, конечно. Ты знаешь, что такое развод? Он кивнул, накручивая спагетти на вилку. — Это когда родители больше не любят друг друга, поэтому больше не живут вместе. — Да, примерно так, — сказал Драко с лёгкой улыбкой. — У него, кстати, два дня рождения, — продолжил Скорп. — И два дома. В одном даже есть бассейн. Это так круто, — добавил он и, проглотив еду, с любопытством посмотрел на них. — А вы когда-нибудь разведётесь? Драко и Гермиона переглянулись и улыбнулись ему. — Будем надеяться, что нет, — сказала она, успокаивающе улыбнувшись. — Думаю, нет, — добавил Драко. Они не собирались разводиться, но… в течение последнего года у Министерства проходили протесты, а только на этой неделе, когда министр наложил вето на голосование по отмене поправки, обязывающей пары жить вместе по закону, они снова усилились. Международное магическое сообщество официально выразило обеспокоенность законностью и этичностью этого закона — почти через десять лет после его принятия. Годами от них поступали лишь «мысли и молитвы». Реальных действий не было до тех пор, пока команда Гермионы в ДМП не взялась за дело сама. Сразу после Нового года её выбрали для выступления в Международном волшебном суде с аргументом, что закон нарушает магические права и международные соглашения — как магловские, так и волшебные. Она требовала, чтобы международное сообщество перестало легитимизировать правительство с авторитарными тенденциями: контролем СМИ, искажением информации, попытками цензурировать учебники по Истории магии и угрозами наказывать мирных протестующих потерей работы и штрафами. И именно тогда всё начало меняться. Её команда начала разрабатывать законопроект о полной отмене закона и сделала информацию публичной, чтобы заставить общество обсуждать проблему. Министр не хотел отмены поправки? Отлично — тогда они заставят его иметь дело с полной отменой закона. Законопроект прошёл месяцы внутренней проверки, чтобы учесть все возможные юридические последствия, и тогда Гермиона обратилась к Драко. Она попросила его незаметно собрать информацию о тех членах Визенгамота, которые сильнее всего стремились заблокировать законопроект — без связи с их именами и до того, как она сама успеет передумать. И он уже взялся за дело, работая со своими адвокатами. («То есть она использовала твою фамилию и связи как политический инструмент. Должен признать, я её недооценил, но… это ошибка, которую я больше не совершу. Я… странно горжусь. «Это и её фамилия тоже, и тебе будет приятно узнать, что она именно так и сформулировала это в письме.) Спустя несколько недель после некоторых расследований (и, конечно же, никакого шантажа, потому что… это незаконно… разумеется), им удалось обеспечить себе шаткое большинство, но оно всё же было больше, чем когда-либо прежде. Как и ожидалось, министр отклонил новый законопроект, сославшись на «соображения национальной безопасности» и «общественные интересы». Что ж, общество, о котором шла речь, свою позицию ясно выразило: оно было категорически против принудительных браков. Протестующие разбили лагерь у Министерства, отправляли «крикуны» и устраивали демонстрации даже в магловских районах, угрожая раскрыть существование магии маглам. Гермиона и её команда сделали всё, что было в их силах. Министр мог наложить вето на законопроект ещё один раз, но после этого он всё же будет принят, поскольку теперь у них было большинство в Визенгамоте. Мяч был на его стороне, как сказали бы маглы, и ему предстояло принять решение — встать на сторону народа или чистокровных союзов, которые он годами выстраивал и которые теперь, иронично, держались за этот закон. Так что теперь им оставалось только ждать. — Скорп, не глупи, — фыркнула Каллиопа. — Они, конечно, не разведутся. Они любят друг друга. — Следи за языком, юная леди, — предупредил Драко. — Ладно, у бабушки уже есть бассейн, и он большой. Нам не нужен ещё один, — сказал Скорпиус, пожав плечами. — Это… разумно, да, — ответил он. — И эффективно, дорогой, ты прав, — добавила Гермиона с улыбкой. — Два бассейна тратили бы слишком много воды.