Временное убежище

Внутри суматохи и паники, вызванной побегом пациента и пропажей молодого доктора, Лидия чувствовала себя уверенно. В определенный момент ей даже казалось, что она рождена для того, чтобы трезво мыслить и сохранять спокойствие в минуты беды и ссылалась на врачебную выдержку. Мало ли, более трех лет отработать в приемном отделении, где каждая ночь, особенно праздничная, могла превратиться в испытание. Но ее хладнокровие начало нагреваться и таять, когда пришло осознание того, что Кристины в больнице нет. Лидия слышала, как коллегу вызвали по громкоговорителю, и даже удивилась тому, что им решили воспользоваться в такую ночь. Но заведующий отделением хирургии был прав – они тут для того, чтобы спасать жизни и их помощи ждали десятки пациентов, которым они нужны были здесь и сейчас, а не когда разберутся с Вампиром и найдут Никиту. И, увлеченная работой, девушка забыла о рядовом моменте, пока не вернулась в ординаторскую. Брови ее нахмурились, Лидия посмотрела на часы, потом спросила забежавшего на пять минут дежурного врача не видел ли он ее подругу и, получив отрицательный ответ, снова осталась в неведении и растерянности. В крепких думах она села за свой стол, разложила бумаги и, даже не глядя на них, начала продумывать варианты возможного развития событий. Тут-то она и вспомнила про вызов и по коже пробежался холодок, как от легкого сквозняка. Девушка вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Все окна в ординаторской были закрыты. Лидия встала со своего места и подошла к рабочему столу подруги. Осматривая папки с документами, россыпь заметок и полки расположенной под столом тумбы, она хотела найти хоть малейшую зацепку, способную привести ее к Кристине. Но халата ее не было, не висел и любимый стетоскоп на спинке стула, в стакане до сих пор стоял остывший чай и это означало, что дверей больницы напарница не покидала. Лидия села за стул подруги и, глядя на черный, покрытый тонкой пленкой напиток, пыталась выудить из памяти то короткое обращение к Кристине, прозвучавшее более часа назад. Девушка все колупалась и колупалась в памяти, перебирая практически все, что слышала за день, порой теряя грань между воспоминанием и додумыванием. Порой она чувствовала тошноту, раздражение и, вскочив с места, принялась мерить комнату шагами, пока ответ, сжалившись над ней, не всплыл на поверхность, словно его ничего и не держало. - Семьдесят пять! – закричала она, - вспомнила! Но палата была скупа на подсказки. Единственный пациент был в медикаментозной коме, как утверждали документы и личная карта, висевшая у изголовья койки. Мониторы и ИВЛ работали планово. Лидия еще раз пересмотрела записи за последние дни и задумчиво нахмурилась, закусив щеку изнутри. Жизни пациента ничего не угрожало и посещение лечащего врача было аж четыре дня назад, с тех пор его вели медсестры, лишь выполняя выписанную терапию. Записи Кристины не было, словно она и не заходила в палату, но девушка была готова поклясться, что слышала именно этот номер. Что-то не сходилось. Факты не сопоставлялись друг с другом и выглядели абсурдом. Лидия прошлась по палате, сама не понимаю того, что же она ищет. По-видимому, она ошиблась. Но маленький упрямец в ее голове не хотел отпускать ее так быстро. Она еще раз осмотрела пациента, зачем-то ощупав его койку и даже встряхнув одеяло, пересмотрела записи и заглянула в каждый угол, под каждую тумбу. Ничего. Оставалось одно – вернуться в ординаторскую, попытаться разузнать от коллег больше и, если окажется, что Кристину никто из них не видел, обратиться в пункт регистратуры и так же, как и ранее, просто вызвать подругу по громкой связи.   И она уже практически покинула злополучную палату, когда под ее подошвой раздался едва различимый треск раздавленного предмета. Лидия присела, убрала ногу и сердце ее, встревоженное неведением и переживанием, замерло от ужасной догадки. Девушка собрала в раскрытую ладонь части поврежденного шприца и попыталась сложить его снова. Тонкий инсулиновый шприц с коричневой иглой, каких в больнице было несколько тысяч, мог заваляться и с другой смены, быть оброненным медицинским персоналом или даже выметенным из-под койки уборщицей. Мог. И Лидия даже допускала такие варианты. Вот только влажная уборка проводилась каждый день, а врачи имели привычку считать количество набранных и поставленных уколов. Ей не хотелось в это верить, но интуиция подсказывала, что шприц, оказавшийся под подошвой обуви, обронила Кристина. И это означало, что она в большой беде.   - Не отводите же вашего взора, Кристина, - над головой Воланда сгущались и клубились черные тучи, свет утра мерк с каждой минутой. – Смотрите. Смотрите внимательно, что натворила ваша гордыня. Но девушка так и не смогла перевести взгляд на мертвое тело молодого мужчины. Промокший и грязный халат, по которому распространялась кровь, мертвые глаза и стремительно бледнеющие губы, на которых застыло ее имя для изможденной и раненой Кристины были непосильной ношей. Страх за собственный рассудок еще никогда не посещал ее, но к концу затянувшейся битвы, девушка понимала, что близка к безумию. Она видела многое, и оказалась неготовой к тому, что принесет за собой новый день.   - Прошу… - еле вымолвила она. Холод и тупая боль по изрядно побитому телу забирали последние силы. – Прошу прекратите это. Воланд смерил ее жестким, острым взглядом. Смотреть сверху вниз и ощущать свое величие и превосходство не было для него чем-то новым. Он одержал очередную победу, но сердце его было глухо и слепо к моменту триумфа. Чернота разливалась по груди. Тонкая и пронзительная тоска колола сотнями игл. Злость все еще бушевала и бросалась из угла в угол, сотрясая стены сознания, но, не найдя противника, достойного кары и наказания, оказалась бессильной. Он смотрел на растерянную, поверженную и сломанную девушку и видел перед собой Чистилище. Бескрайнее, бесконечное, бессмертное. В него нет входа, нет выхода. Глупое пророчество может сбыться – в этом случае никто из живших и живущих не увидит упрямую девчонку, любая связь оборвется и имя ее предастся забвению. - Что же мне нужно прекратить? Если бы не мой меч, то смерть уже бы вас настигла. Благодарность весьма своеобразная, но имея дело с людьми, не нужно рассчитывать на нечто большее. Это уже моя ошибка. И от того обиднее, что повторная. Я же монстр, не так ли, дражайшая Кристина Александровна? Монстр, пришедший из страны кошмаров, который охотиться за вами и днем и ночью, - губы его нервно дернулись и тут же поджались в тонкую линию. – Сегодня я едва не лишился верного слуги сражаясь не за вашу душу, а за вашу жизнь. Но я не буду вас корить – человеку свойственна недальновидность, дальше носа мир для вас не существует. Мужчина откинул намокший плащ и опустился на одно колено. Его лицо оказалось ближе, чем Кристина готова была вынести, но сил отпрянуть, оградиться не осталось. Она смотрела в черные глаза, видя в них свое отражение. - Я дам вам время подумать. Но примите мой совет: думайте быстрее. За ним придут другие и от вашей жизни не останется ничего кроме выжженной земли и пепла. И тогда в отчаянье и в страхе, пугаясь каждого шороха и лишнего взгляда, вы позовете меня. Кристина уже открыла рот, чтобы опровергнуть его предсказание, но тут же была прервана. Его палец лег на ее губы, жестом показывая лишь слушать, оставив споры позади. Простое прикосновение заставило ее послушаться – девушка проглотила слова, следя за собеседником. Воланд был суров и статичен, словно учитель, отчитывающий способного, но не дисциплинированного ученика. - Вы позовете меня, потому что поймете, что я был на вашей стороне. У вас будет столько вопросов, что плечи будут гнуться от их тяжести. Вы будете рыть землю в поисках ответов, но не найдете их. Одиночество поглотит вас, как стихия. Стоит вам отказаться от своей роли спасительницы и друзьям наскучит ваша печальная доля. У вас никого не останется. Но не думайте, что я насылаю проклятие и беды. Я вижу больше, чем вы. И вот тогда, доведенная до отчаянья, вы позовете меня, будете молить об ответе и помощи, но я буду уже далеко и ваших просьб я не услышу. Его слова могли бы стать частью очередной уловки, зыбкой ложью. Кристина толком не видела мужского лица, оно расплывалось в дымке подкатывающих след, рябило как отражение на поверхности воды. Но глаза, в которые она всматривалась, не могли соврать. Не в тот момент. Уставшие и померкшие, в них не искрились задорные огоньки баловства и игр. Только тонкая, неуловимая тоска и разочарование. - Мыслить ясно вы не можете сейчас и когда залатаете раны в укромном месте, поймете, что стали частью чего-то большего, но не сможете постичь правды в своих размышлениях. Они будут гудеть и жужжать, как рой пчел, забравшихся под кожу. Могу дать слово, что не стану вас преследовать и докучать своим присутствием. И так же даю слово явиться, когда ваша душа этого захочет. Но вам следует не затягивать ваши мытарства и философские думы – времени у нас только до полнолуния. В ночь полнолуния я покину ваш город.   Кристина еще видела его печальные глаза и тусклую улыбку, когда все мигом переменилось. - Ты покинешь его раньше, чертово отродье, - взревел мужчина и, схватив серебрённый клинок, совершил единственный рывок. Воланд резко оттолкнул от себя девушку и время отразить удар истекло. Клинок вонзился в плечо, и лицо мессира исказила боль и гнев. Вампир сплюнул кровавую слюну на бетон и попытался подняться. Ноги шатались, и он мог упасть в любую минуту, но все же мужчина выпрямился, с жадностью наблюдая за побледневшим, раненым противником. - Что ты наделал? – закричала Кристина. Девушка было бросилась к бывшему профессору, но Вампир тут же остановил ее. Одной рукой он отодвинул ее назад и встал перед ней, загораживая спиной. - Ты такая дура, - процедил он. Мужчина едва стоял на ногах, но продолжал удерживать Кристину на месте. Воланд смерил сектанта безразличным взглядом, и торжественная ухмылка на лице мужчины начала меркнуть. Князь Тьмы обхватил рукоятку пальцами и, не сводя глаз с Вампира, вытащил клинок, бросив его ему под ноги. Кристина изумленно ахнула и притихла, поражённая увиденным. - До полуночи, - его глаза нашли испуганную и дрожащую девушку, выглядывающую из-за широкой спины воина Ордена. Кристина до конца не могла осознать, что случилось. Ее сердце билось как сумасшедшее, в груди резко засаднило, словно из него вырвали кусок. Она вцепилась пальцами в жесткую, выкованную из мускулов руку пациента, но он и не ощутил сопротивления. Мир, созданный Учителем, где его будущее и смысл жизни сводился к этому моменту, рушился на его глазах. Оцепеневший и сбитый с толку, он замер, как сломанная игрушка. Тело Воланда окутали черные тени, и он растворился в них. Последнее, что запомнила Кристина – это взгляд черных глаз, в которых сквозила грусть последнего прощания. - Что тут черт возьми происходит? А ну-ка стой на месте, сраный урод! Кристина обернулась на звук голоса. Лидия стояла на краю крыши, за ее спиной был та самая лестничная площадка, по которой она хотела бежать вместе с пациентом. Страх и изумление застыло на лице подруги, она явно увидела чуть больше, чем следовало. Широко распахнутые глаза и рука, прижата к груди говорили об этом. Она не решалась сделать шаг вперед, ее ноги вросли в бетон. - Боже, Лида! – воскликнула Кристина, отпрянув от мужчины и в тот же момент Вампир застонал и с грохотом рухнул на колени. Последние силы оставили его и, схватившись за живот, словно он мог остановить кровотечение пальцами, он завалился на бок. Кристина остановилась на середине пути, до Лидии и до пациента, напавшего на нее, но так смело защищавшего своим телом от бессмертного врага, было равное количество шагов. Она понимала, что нужно бежать и сейчас спасение было как никогда близко и так же понимала, что жить безымянному мужчине оставалось лишь несколько часов. Ее рвали на части собственные мысли и порывы и не давали сделать ни шагу. Адреналин еще бурлил в крови, давая силы авансом и за этот бонус ей тоже придется заплатить. Голова гудела от напряжения и бессилия. Все, что держало ее жизнь ранее казалось таким несущественным и далеким. Больница, пациенты, дежурные сутки и одинокая пустая квартира ждали ее, стоило лишь выбрать побег, долгие показания в полиции, пару дней отгула и бесконечные расспросы коллег. Но имело ли это значение после того, что ей пришлось пережить этим утром? После того, что она видела? И что же остается? Ложиться спать, пытаясь забыть о всем, что произошло, жить нормальной жизнью? Зная, что сестру не найдут, что она никогда не узнает, что же произошло с Орденом, откуда взялся ее палач и почему он искал именно ее? Забыть смерть Никиты, отмахнуться от того, что кем бы он не был, он пытался убить ее? Жить в страхе, постоянно озираясь, выискивая странных незнакомцев, которые придут завершить его дело? Она обернулась и посмотрела на упавшего навзничь пациента. Он видел то, что видела она и мог знать намного больше, чем она. Кристина понимала, что не может потерять шанс разобраться во всем дерьме, что навалилось на нее, даже не попытавшись. Стоит сдать его полиции, и она более его не увидит. Он не сможет к ней подобраться и, как свидетель, она будет защищена. Но что если не он ее главный враг и опасность? - Да пойдем уже? Что ты медлишь? Кристина? – Лидия не могла понять, почему ее подруга стоит на месте. То, что она увидела и услышала, когда поднялась на крышу не укладывалось в голове, происходящее стало немыслимым и фантастическим и она сама боялась сделать лишнее движение. - Не могу, - с жалостью и в сердцах прошептала та и, сжав пальцы в кулаки и бросив на подругу умоляющий взгляд, продолжила, - я не могу его бросить. - Да что ты несешь? – тут же воскликнула Лидия, заломив руки, - бестолочь, - уже тише добавила она, но все же последовала за Кристиной, которая уже пыталась привести бывшего противника в чувство.    - Я уже поясницу не чувствую, - сквозь отдышку и хрипы непомерной нагрузки проговорила Лидия. – Вот тебе и утренняя зарядка. По лбу Кристины стекал пот, убегая вниз по щекам и губам. Ног она уже не чувствовала, еще на третьем этаже колени и икры приказали долго жить. Ответить было что, но дыхание нужно было беречь – сбив ритм девушка боялась побега от нее последних сил и незапланированной остановки. Еще не хватало уронить еле шевелящего ногами мужчину в полу наркотическом приходе. И все же, не смотря на пыхтение и мысленный подсчет ступенек, девушка улыбнулась такой мысли. Странно, что после пережитых событий данная способность не покинула ее. Возвращаться в них, вспоминать, анализировать и прокручивать в голове произошедшее, Кристина себе запретила. Только одна цель – добраться до дома, залатать раны и решить, что делать дальше. - Никому больше не стану помогать, если он не живет на первом этаже, - снова прокряхтела подруга. В голосе не было ни злости, ни укора. Лидия так же из последних сил тянула Вампира в безопасное, хотя бы отчасти и на время, место. Кристина знала, что не справилась бы без нее. Ни один пункт их странного и безрассудного плана, возникшего на ровном месте в безумной суматохе, не исполнился будь она одна. Ее порывов и желание спасти единственного уцелевшего сектанта, Лидия не разделяла и молчала лишь оттого, что понимала – время задавать вопросы не пришло. Но оно придет и про себя Кристина уже решила, что расскажет ей все как есть, какой бы дикостью это не звучало. В столь ранний час свидетелей их приезда и трудного восхождения до пятого этажа не было, если не считать полусонного дворника, устало взглянувшего на влетевшую во двор карету скорой помощи и отвернувшегося сразу, как машина затормозила. Москва только просыпалась и в квартирах люди спешно собирались на работу и шум в подъезде мало их беспокоил. Карета скорой помощи и вовсе не привлекала внимание, в старых спальных районах ранние вызова не были редкостью. Столь желанная дверь распахнулась и подруги, под руки, поднимающие пострадавшего пациента, ввалились в квартиру, не церемонясь и не закрывая за собой двери, даже не подумав разуться, обе девушки краснея и надувая щеки от напряжения, из последних сил свалили тело мужчины на кровать и тут же рухнули на пол. Кристина растирала затекшие ноги, Лидия же просто легла в позе звезды и, глядя в потолок, проговорила: - Ох же и тяжелая кобыляка, - ее грудная клетка работала как кузничные меха и краснота понемногу сходила с лица, кровь распределялась по телу, а сердце успокаивалось. – До сих пор не вериться, что мы притащили это к тебе домой. Кристину едва заметно передернуло от слова «это». Она считала его чудовищем, бездушным фанатиком и зашедшим слишком далеко человеком, который не знал ничего, кроме Ордена. И все же «это» без колебаний встал перед ней, закрыв спиной от самого дьявола.    - Надо закрыть дверь, - Кристина сказала это больше самой себе. Встала она с трудом и так же с трудом поборола желание обернуться и посмотреть на бледнолицего противника. Она ждала и боялась момента, когда его сознание полностью вернется к нему. Нападет ли он снова или уйдет без лишних разговоров? Расскажет ли о судьбе сестры и о плане изгнания Воланда? Поможет ли разобраться в том, что происходит?   Девушка закрыла входную дверь, устало сбросила с себя обувь и прошаркала на кухню. Все в квартире оставалось на местах и постоянство прочно осело на мебели вместе с пылью, но тревога не утихала. Все осталось на своих местах, это ее жизнь перевернулась с ног на голову. Кристина залпом выпила стакан холодной воды и набрала еще для Лидии, все так же причитающей из единственной спальни. Залп адреналина сходил на нет, и пустота вперемешку с усталостью увлекали в заторможенное состояние. Четкость мысли пропадала, а вот боль усиливалась. Посмотреть на себя в зеркало не было чем-то страшным. Кристина понимала, что она там увидит и все же оттягивала этот момент. - Воды, - жалобно протянула подруга из соседней комнаты, возвращая девушку в реальность. Кристина поспешила вернуться. Лидия большими глотками опорожнила стакан и со стуком поставила на пол. Она посмотрела на пациента, потом на коллегу, снова на пациента и, шумно выдохнув, покачала головой: - Это все, конечно, очень интересно, но мне надо возвращаться, пока ни меня, ни угнанной машины не хватились. Скорее всего там уже полная больница милиции. Никиту возможно уже нашли.  Возникнут вопросы. Постараюсь все разнюхать и договориться с Настей, ну с этой крысой с третьего этажа, чтобы взять больничный на недельку хотя бы. Если все будет хорошо, то к вечеру вернусь. Кристина прекрасно понимала, что так нужно поступить – это разумно и предусмотрительно, но отпустить подругу и оказаться наедине с Вампиром  была не готова, хоть и знала, что рано или поздно это произойдет. От подруги не ускользнул перепуганный взгляд хозяйки квартиры и резко побелевшее лицо, но она лишь развела руками и добавила: - Это была твоя идея его спасти. Не бойся, он проспит до следующего дня. Они сердечно попрощались, но как только за Лидией закрылась дверь, безутешная тоска и одиночество навалились на Кристину с новой силой. Теперь они были подкреплены и страхом за будущее. Осторожно заглянув с порога, девушка убедилась в том, что мужчина еще спит и только тогда отправилась в ванную комнату. Грязная одежда тут же отправилась в стирку. Стараясь долго не смотреться в зеркало, Кристина приняла легкий душ, смыла с себя грязь и кровь, обработала раны и, переодевшись в удобную домашнюю одежду, снова заглянула в спальню. Видимо, мужчина двигался во сне, его босые ноги теперь свисали с кровати, а тело, перевернутое на бок, было близко к падению на пол. Побоявшись того, что от удара пациент проснется, девушка поспешила поправить его положение. Снова закинув ноги на матрас, а его перевернув на спину, Кристина не смогла отказать себе в повторном осмотре шва. Она расстегнула халат и придирчиво посмотрела на кривые стежки – накладывать новый шов пришлось прямо в карете скорой помощи, которую потряхивало и кренило на поворотах. Шов получился дилетантским, но состоятельным, кровотечение было остановлено, и рана более не зияла. Ее взгляд сместился на старый белый шрам и начал перемещаться от шрама к шраму, которые покрывали торс молодого человека. Жизнь его, однако, не баловала, - подумала девушка. Она накрыла его одеялом, отчасти из-за заботы, отчасти для того, чтобы не видеть его истерзанное тело, и, стараясь не шуметь, прошла на кухню. Порывшись в аптечке, она нашла обезболивающее и антибиотик. Что-то она отложила для себя, что-то для неожиданного гостя. При мысли о том, кто же лежит в ее кровати, Кристина не смогла не улыбнуться. Улыбка была печальная. Девушка села за стол, где каждое утро перед работой завтракала, а после работы принимала скудный ужин и устало осмотрела кухню. Силы покидали ее, она надеялась, что чайник вскипит раньше, чем она уснет. Что же ей теперь делать? Разумно ли было сбегать с места происшествия? Тем более вместе с ним? Страх того, что в глазах органов правопорядка она станет не жертвой нападения, а соучастником, клубился внутри нее. Как же паршиво все выглядело, если смотреть на события трезвым взглядом. Тело бедного Никиты безусловно найдут и обвинят в убийстве сбежавшего из палаты пациента, его будут искать и скоро следы выведут на нее. Могла ли она ручаться за то, что на парковке позади больницы их никто не видел в окно? Мысли начинали превращаться в паранойю. Да, она может засвидетельствовать побои, но как объяснить, что она привела его в свою квартиру? Девушка измученно выдохнула, растирая виски и мочки ушей, чтобы сохранить оставшиеся крохи бодрости. Милиция может посчитать ее виноватой, а может и оправдает, но что делать с тем фактом, что ее пыталось убить совсем другое существо? В памяти всплыл сверкающий лик и занесенный над головой меч. Секунды отделяли ее тогда от смерти, ведь в ее палаче не было и толики сомнений. В чем она так провинилась? Засвистел чайник и, встрепенувшись, девушка тут же подскочила к плите, схватившись за накаленную ручку. Жалящая боль полосонула по ладони и, чертыхнувшись, Кристина с горем пополам отставила его на соседнюю конфорку. Вроде бы и не случилось ничего страшного, но нелепый ожог стал последней каплей и, медленно спустившись по плите на пол, девушка уткнулась в колени и дала волю слезам.   В каменном зале царила гнетущая тишина. Взгляд Воланда погрузился в вечность, он был далек от происходящего и напрасно Гелла старалась наносить мазь с сильным травяным запахом с филигранной точностью и почти интимной нежностью – мессир не заметил ее стараний. Бегемот о чем-то перешептывался с Фаготом, на лице которого не было и тени прежнего лукавства. Кот снова бросил на повелителя хитрый взгляд и мессир поймал его. От неожиданности Бегемот чуть взъерошил шерсть на хвосте и загривке, но вида не показал. - Счастливое ты создание, Бегемот, - речь Воланда была медленной, тягучей и наполненной строгостью и холодом. – Только у тебя есть свободное время. И раз тебе нечем заняться, то ступай к нашей Кристине Александровне, да присмотри за ее квартирой. А Азазелло верни к нам. Обо всем будешь докладывать лично мне. - Сию же секунду, мессир, - кот спрыгнул с кресла и обернувшись в человеческое обличье, поправил козырек кепки и поклонился, - следует ли мне вмешаться? - Только если за ней придут люди, - мужчина покривился и сделал жест в сторону Геллы. Та остановилась и смиренно отошла в сторону. – Ступай. Бегемот исчез, словно его и не было. Тогда тяжелый взгляд мессира переместился на Фагота. - Перед полнолунием все должно быть готово. Ступай. Займись приготовлением, мы не должны терять время. Скоро эта история подойдет к концу. И даже если ее финал нас не устроит, нас ждут миллионы других. Я явлюсь на Бал с ней или без нее. - Это честь для меня, - Фагот кивнул головой и так же испарился. Тяжелые думы не отпускали Воланда. Он вновь и вновь прокручивал в голове возможные варианты развития событий и снова и снова натыкался на своего друга. Смерть стояла за каждым вновь выбранным действием и как бы событие не менялось, финал оставался неизбежным. Судьба закольцевала их в порочный круг и выбраться из него было не под силу. Но одно слабое место в круговороте прошлого и грядущего все же было. И кому, как не властителю темных дум, нащупать его и вытянуть на поверхность. Ее душа не отправиться в Чистилище хоть ей и суждено спасти его, если она совершит грех. Она не сказала ему «да», но сможет ли она сказать «нет» той темной и мрачной части своей души, что наделен каждый человек? И когда смерть найдет ее, Ад будет ждать ее. Будет ждать и он.   Раны щипало от слез, но остановиться в бесконечном самобичевании в тот момент отчаянья было сложно. Напрасно Кристина уговаривала себя и приводила радужные доводы, ее душа погружалась в тьму страха и упреков. Могла ли она принять правильное решение? Или хотя бы сделать выбор, о котором будет сожалеть менее всего? Ей казалось, что она собственноручно разрушила жизнь и теперь оказалась загнанной в угол. Поначалу она пыталась сдерживать слезы, но вскоре рыдания взяли над ней вверх, и она утонула в всхлипах. Губы уже онемели, а нос распух от шмыганья, но ей было все равно. Как же она жалела, что отпустила Лидию! Как бы она ей сейчас помогла! Не церемонясь, Кристина яростно утерла слезы с лица рукавом и подняла голову. И первое, что она увидела, были грязные босые ноги. Она медленно поднимала глаза с замиранием сердца и холодом в животе, пока ее взгляд не уперся в черные глаза. Девушка растерялась, стушевалась и лишь продолжала машинально утирать слезы, делая вид, что ничего и не было, но вот только сказать, когда мужчина очнулся и сколько времени он так стоял перед ней, она не могла. И как же она его не услышала? До следующего дня он проспит, да? – суетливо и стыдливо подумала она, - как же. Вампир стоял и не произносил не слова. Понять, что же у него на уме и вовсе не представлялось возможным, Кристина могла смотреть куда угодно, но только не на него. К ее счастью и облегчению, мужчина первый нарушил затянувшееся молчание: - Где я? От его голоса у Кристины снова начался спазм горла, но теперь не от расстройства и сдержанного плача, а от страха, что пришел вместе с воспоминаниями о том, как прошла их последняя встреча на крыше. Его жесткость она не забыла, да и как можно ее забыть, когда тело еще болит от ударов? - Временное убежище, - сухо проговорила она, тихо, но сдержанно. Про себя она молила лишь о том, чтобы он ушел. Его присутствие  вызывало тошноту и напряжение, от которого было трудно дышать и соображать. - Почему я здесь? – раздался второй вопрос, вопреки ее ожиданиям. Что ж, она сама его приволокла домой. Там, на крыше, когда жизнь висела на волоске и ничего кроме желания выжить не оставалось, она ощущала с ним некую тонкую связь, что связывала их из прошлого, но теперь, сидя на полу собственной кухни, ничего кроме омерзения и стыда за ошибку девушка не испытывала. Он был чужаком, инородным предметом, от которого хотелось избавиться. И только один жест, одно движение руки, увлекшее ее за его спину без лишних слов и прелюдий, сдерживало ее от звонка в милицию. - Потому что я тебя сюда привела. И потому что, оставшись ты на крыше, ты бы умер. И плакали тогда мои надежды разобраться в этой всей заварушке, - добавила она про себя, но чисто для успокоения совести. В слабые убеждения она не верила и сама. Мужчина молчал. Молчал и стоял, не двигаясь с места. Сложно было сказать думал ли он о чем-либо или его затуманенный травмами и лекарствами мозг воспроизводил примитивные действия, но вскоре он вделал пару шагов вперед. Кристина спиной и лопатками вжалась в дверцу кухонного гарнитура и зажмурилась, едва не прикусив язык. Но спустя мгновение до нее донёсся шум воды из открытого крана и последующие за этим жадные глотки. Девушка с опаской открыла глаза и постаралась перевести дыхание, но он был в такой непосредственной близости, что это оказалось непосильной задачей. Мужчина отошел от нее, вытерев рот ладонью, обернулся и посмотрел. Отчего-то Кристине показалось, что он смотрит не на нее, а на ее рассеченную губу. -  Поешь и спи. Не ной. Разберемся.