Отцы и дети. Часть первая.

Кристина была бы рада последовать незамысловатому совету, но пробуждение пациента снова ввергло ее в состояние дикой тревожности. Вскоре ее подкрепили чашки выпитого кофе. Напрасно девушка пыталась взбодриться: кусок не лез в горло, вызывая лишь тошноту и отвращение, а черный кофе с сахаром с каждым глотком ускорял сердцебиение и тремор уставших рук. Начала болеть голова. Часы замерли на одном часе, не желая делать вид, что Лидия скоро придет и тогда, быть может, девушка снова почувствует себя в безопасности. Ей уже доводилось испытывать страх в стенах, которые были призваны защищать и ограждать. Ночные кошмары, переживания по поводу пациентов и горькие сожаления, проклевывающиеся после второго бокала вина и в сравнения, не шли с тем, что она пережила с момента появления Воланда в ее жизни. Чего только стоило превращение квартиры в старинный зал и их первая долгая и относительно дружелюбная беседа. Это было так давно, как в прошлой жизни. Как бы она поступила, зная, что знакомство с ним приведет ее к такому печальному финалу? Могла ли она предотвратить грядущую беду? Чувство вины било ее беспощадно, напоминая о том, что если бы она просто прошла мимо той злополучной палаты, то ничего из произошедшего бы не случилось. И какой черт дернул ее окликнуть странного мужчину в ночной час? Как теперь все отыграть назад? Но сколько бы она не кляла себя, злости на Воланда в ее сердце не было. В их непонятных отношениях было всякое, и все же он пришел, когда ей угрожала опасность, нарушив свои же прощальные слова, и спас ее от неминуемой смерти. Его последние слова прочно засели в памяти, словно их вырубили топором прямо в черепной коробке. Он все расскажет. Он поможет. Но только до полнолуния. Веки начали слипаться, глаза слезились и, устав бороться с собой, Кристина прошла в спальню. Мужчина снова спал. Девушка не удивилась, сон после экстремальных событий похож на наркотический, такой же густой, вязкий и тяжелый. Непонятно как он вообще проснулся.   Может из-за боли, - подумала она и, подойдя к нему, прикоснулась ладонью ко лбу.  Лоб был горячий. Кристина нахмурилась, но сил искать термометр и мерить температуру не было. Пообещав себе заняться этим после сна, девушка прилегла на небольшой диванчик, свернулась калачиком и уснула в ту же секунду. И в ту же секунду из зеркала в коридоре вышел коренастый мужчина. Ехидная улыбка оголила клык. Уверенной походкой хозяина дома он прошел в единственную спальню и, окинув взглядом простое убранство, Азазель подошел к крепко спящему лысому мужчине. Поручение мессира было простое и оно было последним, его пост в квартире девушки заканчивался и теперь она переходила под покровительство Бегемота. Демон наклонился над самим ухом мучавшегося от жара человека и прошептал: - Ты расскажешь ей все, что знаешь. Внушение, нашептывание во время сна, не было его сильной стороной и все же чаще всего именно его отправляли договориться с персонами, не идущими на встречу. Мастером переговоров он не был, и на такие задания было проще отправить Бегемота с его природным обаянием или же Фагота, способного заговорить до смерти. Но ослушаться он не мог и, выполнив приказание, демон так же растворился в тонкой грани зеркал. Кристина проснулась резко. В коридоре хлопнула дверь и сквозь сон этот грохот превратился в угрожающий звук выстрела и, вздрогнув всем телом, девушка распахнула глаза, мигом осмотрев комнату и убедившись в том, что пациент еще спит. Первым делом она подумала, что это он ушел, унося с собой надежду на то, что риск спасать его был оправдан и вынужден. Но мужчина крепко спал, не поменялось даже его положение тела: раскинув руки, он лежал на спине, изредка сопя и похрапывая. Стало быть, кто-то пришел. Кристина уже поднялась, готовясь увидеть служителей правопорядка, когда в комнату влетела Лидия. Остатки сна тут же опали с ее сонного и согретого под старым пледом тела и, увидев перепуганное лицо подруги, девушка поняла, что пришла она с плохими вестями. - Нельзя тут оставаться, - Лидия мерила шагами маленькую кухню, попутно кусая ноготь большого пальца, - надо его поднимать. Или можно вообще бросить здесь. Подруга пришла не с пустыми руками, перед Кристиной теперь лежала сумка с ее личными вещами, которые остались в ординаторской. Но новости, которые Лидия принесла с работы, ее не радовали, а еще больше ввергали в панику. Тело Никиты нашли, в больнице до сих пор ведется опрос всех кто был в ночную смену. Заведующего хирургического отделения отчитал Дмитрий Иванович, так же недоволен им и директор больницы. Его действия посчитали едва ли не преступной халатностью и сейчас над ним сгущалась одна большая черная туча под названием «последствия». Пациент пропал, на крыше обнаружен труп замученного Никиты, персонал перепуган и теперь их больница под прицелом милиции и общественного мнения. Надвигался новый скандал и долгие разбирательства. Напрасно Кристина полагала, что в общей суматохе про нее могут забыть или же недосчитаться, отмахнуться от ее отсутствия на фоне трагической гибели Никиты. После предоставления списка несущих ночную смену со вторника на среду, ее пропажа обнаружилась быстро. Не официально ее считают еще одной жертвой Вампира и ждут результатов образцов крови, что эксперты взяли на крыше еще днем. Если подтвердятся три разных результата, то ее объявят в розыск. - У них есть твой адрес, может они уже едут, - Лидия все сильнее и сильнее заламывала руки. – Ладно ты, но, если они придут и найдут тут меня, после того как я сама им заявила, что не знаю где ты и могла ли ты столкнуться с бежавшим преступником… Ох. Нельзя тут оставаться! Куда нам податься? Что же делать?! Речь подруги уже превращалась в истерику, и Кристина время от времени поглядывала в сторону двери спальни, ожидая увидеть проснувшегося виновника их проблем. - Надо избавиться от него. Он нас погубит. Это все очень серьезно, - подруга подсела к ней за стол и, округлив глаза, заговорила страшным голосом. – Нам негде спрятаться. Кристина молчала. Вариант сдать пациента властям она про себя отвергла сразу, не для того она рисковала своей судьбой и судьбой близкой подруги, чтобы при первых же трудностях все бросить. Даже если избавиться от угрозы ареста и преследования, что ей делать с другой опасностью? За пациента нужно было бороться: он знал о ее сестре, знал об Ордене и той бойне в амбаре, и, возможно, мог защитить ее от угроз Воланда. На мгновение она вспомнила о том ударе, что он нанес Князю Тьмы и о том, сколько боли он ему принес. Что же за клинок был у него в руках и какова его настоящая сила и предназначение? Нет, они зашли слишком далеко и теперь придется пройти путь до конца. Кристина решительно поднялась, сопровождаемая немым вопросительным взглядом коллеги и, выудив из шкафа в коридоре большой рюкзак, больше похожий на походный и явно прослуживший не один год, принялась копаться в нем с такой сосредоточенностью и скрупулёзностью, что даже Лидия на некоторое время замолчала. Без лишних слов девушка вытащила откуда-то со дна связку ключей. - Нас не будут караулить у моей квартиры целую вечность. Нужно лишь неделю, может вторую пожить в другом месте. - И что это за место? – Лидия уже перестала чему-либо удивляться. За последние сутки жизнь совершила такой крутой поворот, что оставалось или постараться удержаться на плаву, даже если теряешь равновесие, или же упасть окончательно. Падать в планах не было. Если в месте, чьи двери открывают ключи в руках подруги, было безопасно и о нем никто не знал, то она с чувством выполненного долга довезет ее туда и вернется в привычную жизнь. - Заброшенная квартира. Ясности ответ не внес. Во дворе послышался шум въезжающей машины и, по-шпионски выглянув из-за шторы, Лидия проводила взглядом старенькую шестерку, притормозившую у соседнего дома. - Если там тебя и его не будут искать, то пора собираться. Кристина быстро сложила необходимые вещи в тот же самый рюкзак. Парочка свежих вещей на смену, антибиотики и жаропонижающее, документы да все деньги из заначки на черный день, что тщательно складывались из смен переработки да премий. Поначалу она думала взять еще чемодан, но чувство внутри нее воспротивилось. И это чувство неясной тревоги и печальной обреченности, застывшее где-то между надеждой и страхом, говорило ей, путь будет короток и быстр. Девушка не вникала в странное ощущение, но отчего-то была с ним согласна. Подруга спустилась вниз, чтобы завести машину, а Кристина прошла в спальню, чтобы разбудить пациента. Про себя она не называла его никак иначе кроме как Вампир и Он. Знать бы его настоящее имя. Ведь есть же у него настоящее человеческое имя? На удивление мужчина быстро открыл глаза. По его воспаленному взгляду покрасневших и помутневших глаз, девушка с ужасом поняла, что дело плохо. На автомате она прикоснулась ладонью ко лбу. Он горел. Но времени снова не хватало. - Нам надо идти. Тебе нужно вставать. Сможешь? Мужчина что-то пробормотал в ответ, но все же встал с кровати. Ноги его не держали, они шатались и подгибались, хоть он и старался выглядеть невозмутимо и строго. Кристина помогла ему снять халат и одеть заранее приготовленную ветровку с капюшоном. Халат она тут же засунула в пакет и заправила кровать, пряча следы крови на простыне под одеяло. Вернулась Лидия, подгоняя и поторапливая их. Вампир к их удивлению молчал, не прекословил и делал то, что от него требовалось. Лишь один раз, когда Кристина встала рядом с ним и попыталась приобнять его за спину в области лопаток, чтобы помочь ему спуститься, он твердой рукой отстранил ее с презрительной нетерпимостью и сам переступил через порог. Девушка обернулась и осмотрела опустевшую квартиру, хранившую тонну воспоминаний последних лет и с тоской в сердце закрыла входную дверь. Мысленно она с ней уже попрощалась. И снова деревянная дверь без номера и глазка смотрела на девушку. Кристина прислушивалась и крутила в руках ключи. Света в окнах не было, это они увидели и с улицы, но все же было решено, что она поднимется и проверит, все ли нормально и можно ли заводить пациента. Лидия торопилась, смена ее уже закончилась и, поскольку она жила с родителями, ей следовало вернуться домой, благо с такой работой как у нее придумать отмазку не требовало усилий. Мысль о том, что придется ночевать с безымянным мужчиной вдвоем, тревожила Кристину, отдавалась липким холодком по спине и плечам. Но просить подругу остаться она не смела, прекрасно понимая, что та не спала более суток и уже и так сделала для них многое. Застоявшейся воздух с примесью запаха гниения встретил ее как хозяин, с самого порога. И хоть Кристина еще в прошлый визит выкинула труп бедного животного, тошнотворный тяжелый аромат разлагающейся плоти, словно впитался в стены, сопровождая ее по пятам. Девушка бегло осмотрела квартиру и наспех подготовила кровать для раненого пациента. К ее счастью в рабочем кабинете стоял маленький диванчик, где она и разместится этой ночью, при условии, что сон придет к ней. Следов пребывания людей она не заметила, помещение явно не проветривали, да и грязная посуда все еще стояла в раковине, а в холодильнике сохли старые бутерброды со сливочным маслом. К их счастью Олег Юрьевич был крайне одиноким человеком. С невеселой улыбкой на губах Кристина подумала о том, что ее квартира так же останется пустой и заброшенной, если с ней что-то случиться. Девушка не знала, откуда у нее взялась эта тягучая мысль, прилипшая к ней как жвачка, но после спасения она не могла не думать о том, что будет после ее смерти. Но не только эта навязчивая мысль засела в ее голове. Воланд так же обстоятельно закрепился в ее думах, сопровождая воспоминания и размышления о возможном будущем. Как бы невзначай в дороге, поймав взглядом луну среди высоток столицы, Кристина спросила у Лидии, не знает ли она через сколько дней наступит полнолуние: - Нашла что спросить, - тут же отозвалась подруга, не сводя глаз с дороги и крепко вцепившись в руль, - по-моему, в конце недели. Да, уже в эту субботу. Меньше, чем через час понедельник вступит в свои права. Кристина еще раз осмотрела квартиру и тяжело выдохнула. Не думать о времени она не могла. В ночь на субботу Воланд покинет ее, ее город и, возможно, даже Землю. Оторваться от преследования не так сложно, но как же ей остановить время? Лидия плотнее зашторила окна, включила свет в комнате и теперь спальня освещалась только светом из коридора. - Ты уверена, что никто сюда не придет? - Да, - как можно тверже сказала Кристина, хотя уже понимала, что ночью будет прислушиваться, в ужасе ожидая услышать поворачивающийся ключ в дверном замке. – Она уже долго пустует. За его вещами так никто и не пришел. Подруга что-то пробормотала, пожала плечами и, пройдя в коридор, где и стояла девушка, начала обуваться. Кристина понимала, что коллега не задержится, но столь быстрый уход заставил ее растеряться. - Если что, то говори, что ты его любовница. Так хотя бы милицию сразу не вызовут. Лидия хотела пошутить, но Кристине было не до смеха. Ей казалось, что наступает самая долгая и мучительная ночь. Она скрестила руки на груди и едва заметно поежилась. - Завтра зайдешь? - Да, постараюсь, - девушка выпрямилась и устало выдохнула, - мне еще много чего нужно у тебя узнать. Но сначала сон. Сон до потери пульса. И ты поспи. Бери пример с него. Вампир, как только его перевезли, тут же завалился на кровать и, хоть и прибывал в сознании, завести с кем-либо разговор или же узнать, что вообще происходит не пытался. Он держался из последних сил, и Кристина уже понимала, что более время терять нельзя. Как только закроется дверь, она должна позаботиться о нем, иначе он впадет в беспамятство и вся каша, которую она заварила, окажется пресной и выброшенной на помойку. - Угу, - на автомате ответила она и обняла подругу. – спасибо тебе большое. - Ему бы антибиотики. У тебя есть? - Да, вроде не забыла. - Хорошо, - Лидия кивнула и, открыв дверь, добавила – но прежде всего позаботься о себе. Но девушке предстояло решить такое количество проблем, что мысль о том, что нужно позаботиться еще и о себе, тут же вылетела из головы. Осторожно выглядывая из окна кабинета, заваленного книгами, Кристина проводила взглядом подругу до ее машины, так и не заметив ошивающегося во дворе низенького мужчину в кепке, нахлобученной на самые глаза, который преследовал их с самого начала пути. Бегемот же глаз не спускал с окон знакомой им с Фаготом квартиры и радостно потирал руки – мессир будет им доволен, ему будет что ему рассказать. Девушка включила настольную лампу на столе и тусклый желтый свет на пару секунд придал ей уверенности, ровно до тех пор, пока она не повернулась лицом к лежавшему на кровати мужчине. Принесенные с собой вещи она разложила на низеньком журнальном столике, на котором, как и на любой поверхности в квартире, взгромоздились столбы из книг. Пахло пылью, бумагой и сладковатым запахом гнили. Пациент закрыл глаза, но, судя по ритму его дыхания и глубине, он не спал. Девушка осторожно подошла, стараясь не шуметь и опустилась на край кровати. Плавными и осторожными движениями она разместила градусник и приподняла одеяло, пытаясь осмотреть швы. Но рука ее, держащая тонкое шерстяное одеяло, тут же оказалась поймана. Кристина вздрогнула и припустила край ткани, чтобы встретиться с покрасневшими глазами, которые смотрели на нее с грузом неимоверной усталости. - Надо осмотреть швы. У тебя жар. Идет заражение, нам нельзя допустить сепсиса. Глубокая складка пролегла между мужскими бровями, а губы поджались в презрительной усмешке. - Нам? Нет никакого нас. Не морочь мне голову, девка, - его голос больше был похож на хрип, складывающийся в слова. Речь давалась с трудом, паузы между словами были внушительными. – Не строй из себя ангела. Я тебе противен и нужен лишь для одного. Кристина разочарованно вскинула бровями и удрученно выдохнула. Упрямый, ограниченный, твердолобый. Что ж, одной проблемой меньше: можно было не сомневаться в том, что как только он сможет идти самостоятельно, он уйдет. Такие люди не привязываются ни к кому и ни к чему, и ни за что не берут ответственности. Поэтому им не знать того, что как только пациент оказывается в палате, ответственность за него ложиться на плечи врача и никакие личные предубеждения, и интересы уже этого не изменят. В тот момент, как она приняла решение вытащить его с поля боя, она облачилась в это как в мантию волшебника. Она решила не отвечать, лишь молча продолжала свое дело. Откинув полы старой ветровки, Кристина внимательно осмотрела шов: красный, отекший и влажный. А ведь его наложили утром. Девушка пыталась вспомнить сколько и чем она обрабатывала рану, практически забитую грязью, но тогда она действовала исключительно на адреналине и автоматически – информации не пришло. Протянув руку и дотронувшись до кожи, врач поняла, что кожа неестественно горячая. От нее не ускользнуло то, что в момент прикосновения торс мужчины напрягся и едва заметно дернулся. Видно ее касания были ему настолько противны. Кристина переложила ладонь выше и затем ниже шва и каждый раз движения мужчины повторялись. - Убери свои руки, - зло прошипел он как гремучая змея, - я тебе сейчас шею сверну. В голове у девушки уже сложилась общая картина и она учуяла вектор, по которому стоило двигаться. Главное начать, а лечение скорректируется. Не обращая внимания на пристальный, маниакальный взгляд мужчины, она опустила одеяло и, свободной рукой, вытащила градусник. - Сорок и два, - больше самой себе сказала она. Пришлось повертеть ртутный столбик и так, и сяк, чтобы в полутьме комнаты разглядеть нужные цифры. - Ты вытащила меня для того, чтобы я сказал где твоя сестра. Я тебе скажу, - Кристина слушала его в пол-уха, думая, что сейчас начнутся сказки о том, что Надя уже давно в преисподней и что ей самой пора туда отправиться, но, когда Вампир назвал четкий адрес, глаза девушки расширились и градусник едва не выпал из ее рук. Не веря в услышанное, девушка уставилась на бледное, покрытое испариной лицо мужчины, но он уже смотрел в потолок. – Теперь мы квиты. Выметайся. Кристина положила градусник на стол и вышла из комнаты, не видя того, что Вампир провожает ее обреченным взглядом. В его глазах загорались и тухли искры злости и боли. Он почти смирился с тем, что смерть найдет его на этих грязных простынях с иссушенной от жажды глоткой и скрюченными в агонии руками. Почти. Мужчина проклинал всех живущих и ту, что протянула руку только для того, чтобы отпустить. Смерть на крыше могла быть быстрой. Теперь его ждут дни страданий, сгореть заживо в гниющем теле, которое даже не сможет послужить его Цели. Да и цель оказалась ложной, пустой и лживой. Он раз за разом вспоминал как враг без усилий отбрасывает кинжал и насмехается над ним. Над тем, во что он превратился, лелея в себе мечту сделать в своей жизни что-то стоящее. Боль грызла его живот, впивалась и ликовала; бок горел огнем и сознание покрывалось дымкой. Ему хотелось забыться. Забыться и не проснуться. И, когда Кристина снова показалась на пороге комнаты, он решил, что это лишь игра воображения. Девушка поставила у изголовья кровати таз и выпрямилась. Он смотрел на нее с немым вопросом. - Пришлось записать. Я же забуду. Не думаю, что можно попросить тебя повторить, - она решительным движением откинула одеяло и вызванным им поток воздуха обдал его тело легким ознобом. – Нельзя тебе греться. Вампир услышал легкий, едва различимый плеск воды и в следующую секунду холодная и мокрая тряпка легла ему на лоб. - Антибиотик я тебе поставлю, да и жаропонижающее тоже, но пока они подействуют пройдет время. Сейчас будет легче. Он ежился от каждого нового мазка по лицу и шее, злился и фырчал, как дикий кот, но не сопротивлялся и, в конце концов, выдохнул и позволил ненормальной девчонке сделать то, что она хотела.   Как только ранние солнечные лучи стали пробиваться сквозь плотные, давно потерявшие цвет, шторы, Кристина уже была готова. Она оделась, собрала вещи и зашла проверить Вампира. Мужчина крепко спал и теперь это был настоящий сон, а не болезненное забытье. Девушка прикоснулась к его лбу и довольно улыбнулась – жар спал. На столе она разместила поднос с водой и едой, сделав себе мысленную заметку о том, что на обратном пути придется зайти в продуктовый. Оставила Лидии записку, которая сообщала о том, что пациент все же выдал адрес, где находилась ее сестра, и ей необходимо его проверить. Короткий сон не принес ясности, но тело уже болело меньше, скованность мышц сходила, как и отеки на лице. Кристина еще раз осмотрелась и покинула квартиру, искренне надеясь на то, что получиться в нее вернуться. Вагон электрички наполнялся с бешенной скоростью. Кристина не была довольна странным соседством и с настороженностью смотрела на мужчину средних лет с огромными линзами очков, который с момента посадки только и делал, что что-то искал в огромном походном рюкзаке, время от времени доставая по консервы, то завернутые в старую газету садовые принадлежности. Но урвать сидячее место в утреннем рейсе, да еще и не конечной станции было настоящим везением и, уместившись поудобнее и распечатав упаковку соленых крекеров, девушка уставилась в окно и погрузилась в мысли. Если Вампир ей не солгал, и она найдет сестру живой и невредимой, то большая часть переживаний отвалится, как высохшая грязь с обуви и можно будет идти быстрее и легче. Вот только куда идти? Ее жизнь разрушена чередой неверных решений. Бесконечно уверять себя в том, что она не могла поступить по-другому она не хотела. В конце концов, дурой она себя не считала. Чем дольше она размышляла на эти темы, чем четче понимала, что ее побег привел в отправную точку, что все эти года она бежала по кругу, как мышка в колесе. Судьба настигла ее в самый неподходящий момент. С каждой новой станцией волнение нарастало, Кристина уже давно тормошила в руках опустевший пакетик от крекеров и нервно покусывала губы. Отчасти она сразу поверила Вампиру. Населенный пункт, приближающийся к ней с каждой минутой, был ей смутно знаком. Когда-то давно она была там с сестрой, сразу после смерти матери. В ее памяти не было ни улиц, ни площадей и парков, только старые коричневые обои, отошедшие от стен из-за влажности и протекающей крыши, массивный письменный стол и кровать, которые они делили вдвоем с Надей. Туда их привезла тетка, сразу после оформления опекунства. Была ли это ее квартира, или одно из многих убежищ Ордена она не знала. Не успели они привыкнуть к маленькой комнатенке, как их перевезли в основное пристанище секты и знакомый мир сжался до размера единственной оставшейся на память фотографии с мамой и Надей. Странно, если бы пациент не назвал это место, она бы и не вспомнила о нем. Воспоминания той дикой растерянности и страха были настолько сумбурны и болезненны, что Кристина отторгла их, спрятав в самый дальний угол памяти и запретив себе вообще что-то вспоминать из прошлой жизни. Она надеялась увидеть сестру, поговорить с ней и в то же время боялась, что старая квартира вытащит на свет давно похороненные переживания. Облаченная в тягостные думы, девушка сошла на очередной остановке и, спросив у прохожего как ей лучше добраться до искомого адреса, быстрой походкой свернула направо, выйдя на главную улицу. Следом за ней вышел из вагона и ее сосед, надвинув на глаза потрепанную и засаленную кепку, он легко закинул рюкзак за спину и пересек платформу. Проводив взглядом фигуру попутчицы, Бегемот присел на скамейку к мужчине в черном костюме и тот, почувствовав это, отложил книгу в сторону. - Она приехала, мессир. Слежки за ней нет. Воланду это было известно и без него, но на его строгом и спокойном лице появилось подобие одобрительной улыбки. Уголки губ дрогнули и губы растянулись в тонкую линию. Бегемот расценил это как похвалу. Мессир же уже смотрел на бледно-голубое небо, что-то едва уловимое и понятное только ему уже кружило над крохотным поселением и спешащими людьми. - Твоя помощь еще понадобиться. А пока ты свободен. Развлекайся, только не натвори дел и не привлекай внимания. Кристина пару раз сверилась с адресом, наспех написанном на вырванном из книги листке; путь ее завершался, оставалось лишь пройти до конца улицы. Обычный летний день и ясная погода должны были облегчить ее маленькое путешествие, но девушку не покидало странное ощущение. По спине струился холод и внутри сердца опасно натягивались струны, заставляющие оборачиваться назад и снова и снова видеть лишь прохожих и это должно было успокоить ее тревогу хотя бы на пару минут, но ритм сердца не замедлялся. Воланд, следовавший за девушкой невидимой тенью, не догонял и не отставал, ловя каждый ее поворот и пытаясь задержаться взглядом на обеспокоенном лице как можно дольше. Ему нравился дрожащий страх в ее глазах, выискивающих причину паники. Ему нравилось, что она шла по его пути. И еще ему нравилось просто видеть ее. Он помнил бесконечное число лиц и имен, но не одно из них не стоило ее имени и ее лица в этот прекрасный летний день. Под лучами летнего солнца мессир был доволен, и причина сего довольства была не только затихшая боль раненого плеча, но и осознание своего главенства и превосходства. Пусть судьба, невидимая связь и запущенное колесо событий плетут свои сети, против него нет приема и нет того расклада вещей при которых бы он проиграл. Первое, что ощутила Кристина, когда увидела удивленное и радостное лицо сестры, было облегчение. Гнойник внутри нее наконец-то прорвался, выплескивая из себя накопившуюся злость и стыд. - Кристина! – вскрикнула Надя прежде, чем та успела что-то сообразить и хоть как-то поздороваться. Хозяйка квартиры же тепло и сердечно обняла гостью, не обращая внимания на ее легкую контузию и отстранённость. Лишь почувствовав на себе родные руки Кристина неловко приобняла сестру за спину и позволила себе выдохнуть, расслабиться и забыть о гнетущих ее тревогах и несчастьях. – Вот это номер! Как же ты нашла меня? Глаза Кристины, блаженно прикрытые от удовольствия, тут же распахнулись и увидела она за спиной сестры маленький коридор и открытую дверь, из которой на нее смотрели все те же старые коричневые обои. Вспомнила она и про Вампира, и про преследование, и про Воланда. И улыбка спала с ее лица, как неуместная и глупая роскошь. Девушка отстранилась от Нади, которая еще продолжала смотреть с любопытством и счастьем в глазах. - Нам надо поговорить. И разговор будет серьезным.