Часть 6

Очнулся Иванов в другом месте. Было так ярко, что сначала свет ослепил его. Вверху мерцали маленькие звёзды, будто кто-то поймал их в банку и прикрутил к потолку.     Он почувствовал странную мягкость под собой. Резко поднялся и посмотрел на койку: подушка и матрас. Провёл рукой — неожиданно тёплые и мягкие.     — Доброе утро, вы проснулись, господин Иванов? — прозвучал механический голос сверху.     Иванов вздрогнул и огляделся. Никакого человека рядом не было — лишь безликая комната.     — Знаю, господин Иванов, — продолжил голос. — Для вас всё непривычно. Между нами сейчас сто восемьдесят один год.     — Как… как я тут оказался? — выдавил Иванов. — Где я?     — Вы в Улье О.С.А. В 2050 году. Всё ещё Санкт-Петербург, Российская Федерация.     — Российская… Фед… рация?.. 2050 год? Я сплю?     — Нет, не спите. Скоро за вами придут.     Как по команде двери открылись. Вошла стройная девушка лет двадцати пяти — в пиджаке и юбке-карандаш выше колена. Иванов смутился, покраснел и поспешил отвернуться. На её груди блестел значок-сота, знакомый шестиугольник.     — Здравствуйте, господин Иванов, — сказала она. — Меня зовут Люба. Я проведу вас по Улью.     — Здравствуйте… — пробормотал он, всё ещё отворачивая взгляд. — А… вы не можете… прикрыться?     — Что? — Люба моргнула. — Это обычная офисная одежда.     — В ваше время… может быть… я не…     — К сожалению, не могу. У нас дресс-код.     — Дресс… что?     — Дресс-код — правила одежды. То, как мы должны выглядеть на работе.     — На работе?.. Женщины работают?     — Да. И давайте пока без вопросов. Моя задача довести вас до Матки и показать краткую инструкцию.     — К чему? — Иванов поперхнулся воздухом.     — Это не то, что вы подумали, — вздохнула Люба. — Матка — наш руководитель. Глава Улья.     — А-а… — он кивнул и осторожно посмотрел на неё.     Люба поднесла прямоугольный предмет к небольшому ящику, раздался писк, и дверь плавно раскрылась.     — Прошу за мной.     Иванов вышел в длинный белый коридор. По обе стороны тянулись одинаковые двери.     — Сюда, — повторила Люба.     Он послушно пошёл следом, стараясь смотреть куда угодно, только не на её ноги. На стене висела табличка: «Выход».     — Я всё ещё в России? — спросил он.     — В России, — кивнула Люба.     — А почему… здесь не говорят на русском?     — Говорят. После реформы 1918 года изменилась письменность, но язык тот же. Я же с вами на нём говорю?     — Да… вроде, — пробормотал Иванов.     Они вошли в другую часть здания. Перед ним открывалась огромная стеклянная стена. Иванов отпрянул — за стеклом была высота этажа на шестидесятый.     — Не бойтесь, — успокоила Люба, постучав по стеклу. — Пуленепробиваемое.     — Пуле… что?..     — Пробивает, — коротко пояснила она.     Он кивнул, делая вид, что понял.     Они подошли к двери с десятками кнопок. Люба нажала на одну — дверь открылась.     — Прошу.     Иванов вошёл.     — А… что тут будем делать?     — Поедем, — сказала Люба и нажала кнопку «43».     Комната дрогнула, поехала вверх. Иванов едва устоял на ногах, схватился за поручень.     Когда лифт остановился, он ещё несколько секунд держался за металлическую палку. Двери начали закрываться, но, задев его рукав, тут же разъехались обратно.     — Они отступили? — удивился Иванов.     — Это датчики. Срабатывают на движение.     Они вышли в тёмное помещение.     — Сначала — зоопарк, — сказала Люба. — Вход обычно стоит пять тысяч рублей, но Матка распорядилась провести вас бесплатно. Это большая удача — запись на два месяца вперёд.     — Пять тысяч?.. Дорого.     — Зато у нас животные, которых нет ни в ЕС, ни в США. Научный прорыв России.     Они прошли турникет. Зал открылся огромным двухэтажным пространством. Внизу — толпы людей, вокруг — пальмы, лианы, папоротники. Вдалеке прогремел рёв.     — Это наши животные, — улыбнулась Люба. — Все в клетках, не бойтесь.     Они вошли в стеклянную трубку. На неё тут же опустилась гигантская стрекоза — размах крыльев метра два.     — Что за чудовище?! — выдохнул Иванов.     — Это меганевра. Генетически изменённая. Для зрелищности.     Иванов кивнул, хотя понял лишь наполовину.     Рядом проползла огромная многоножка.     — Это артроплевра, — сказала Люба. — Её ДНК не меняли. Очень милая и понимает настроение по голосу.     Иванов поморщился.     — Следующий период — мезозой. После выхода «Юрского мира 7» здесь было не протолкнуться. Пришлось поднять цену до десяти тысяч.     — Десять тысяч?! За чудовищ?     — За опыт, — улыбнулась она.     Они вышли на прозрачную трубу в семь метров над землёй. Над головой пролетели огромные кожистокрылые птицы. Внизу бегали ящерицы на двух ногах, громко перекрикивая друг друга.     — Вон там — кецалькоатль, — Люба показала вверх. — Не знаю, почему назвали его именем ацтекского бога.     Внизу прогремел рёв.     — Это наш тиранозавр. Подросток, два года. Только недавно вылупился, — сказала Люба с восхищением. — Самый крупный хищник своего времени.     Мимо прошёл массивный ящер с булавой на хвосте.     — Анкилозавр. Как танк — бронированный.     — Танк? — переспросил Иванов.     — Машина такая. Сильно защищённая.     Они двинулись дальше. Навстречу вышли три огромных динозавра с длинными шеями.     — Жирафы?! — удивился Иванов.     — Брахиозавры. Добряки. Главное — не под ноги попадать.     Следующий зал оказался холодным. Вокруг — снег, сосны.     — Климат регулируемый. Только визуальный эффект, — пояснила Люба.     Иванов увидел шерстистое рогатое животное.     — Сибирский единорог. Настоящий. Никаких разноцветных лошадей из мультиков.     Он только кивнул — слов не находилось.     На камне лежал огромный хищник с саблевидными клыками.     — Смилодон, — сказала Люба. — Не тигр. Другая ветвь хищных. Как гиены — ближе к кошкам, чем к собакам.     — Гиены — кошки? — удивился Иванов.     — Ближе, но не кошки, — пожала плечами Люба. — Смотрите, показал живот — значит, чувствует себя в безопасности.     Иванов слушал, но всё больше недоумевал:     — А… зачем вы мне всё это показываете? О.С.А. преследовало меня ради экскурсии?     — Это не ко мне. Я только экскурсовод. Матка объяснит.     — Кстати, вон тот — гигантский наземный ленивец, а там — энтелодонт. Моё любимое чудовище. Переводится как «адский кабан». Прелесть же, правда?     Иванов только вздохнул. Вопросов становилось всё больше.