Часть 8

Адам встал со своего места и подошёл к окну, заложив руки за спину. — Подойдите, Сергей Павлович, — сказал он. Иванов неохотно подошёл и посмотрел вниз. Его родной Санкт-Петербург изменился. Там, где раньше дома редко поднимались выше трёх–четырёх этажей, теперь стояли огромные здания. И всё же, по сравнению с О.С.А., эти дома казались мелкими. — А закон о запрете строить выше Зимнего дворца? — осторожно спросил Иванов, глядя на город. — Эрмитажа-то? Его давно уже нет, — спокойно ответил Адам. — Снесли? — переспросил Иванов с ужасом. — Что? Нет, вон он, стоит, — Адам показал куда-то вдаль. Иванов прищурился и заметил знакомый силуэт. Всё тот же голубоватый оттенок, колонны… И перед ним — по-прежнему — Александровская колонна. Иванов с облегчением выдохнул. — А мой дом… что с ним? — тихо спросил он. — Вы где жили? — Адам достал из кармана чёрный прямоугольник и посмотрел на Иванова. — Улица Н, дом **, — ответил Иванов. — Нет такого дома, — сказал Адам, несколько раз коснувшись пальцем экрана. — Судя по карте, там теперь какой-то ресторан. — Ресторан… — Иванов вздохнул. — Не переживайте, мы подберём для вас жильё. Поможем на первых порах, — спокойно сказал Адам. — Не останетесь на улице. — А домой всё равно никак? — с надеждой произнёс Иванов. — Там… остались друзья… семья. — Понимаю. Но я же говорил: вы мертвы. Для всех там — уже давно. Зато здесь вы можете начать всё с чистого листа. — А если не хочу? — упрямо выдавил Иванов. — Выбора мало, — без особой жестокости, но твёрдо ответил Адам. — Либо начинаете жить здесь, либо… умираете по-настоящему. Иванов опустил взгляд. — Всё же… Ладно, — грустно вздохнул он. — А… может… вы знаете… Адам повернул к нему голову, в голосе появился интерес: — Что именно? — Есть ли у меня могила? Или… может, у друга моего… Сибиряков Денис Васильевич. — Си-би-ряков Де-нис Ва-силь-е-вич, — пробормотал Адам, словно записывая где-то у себя в памяти. — Постараюсь найти. — Спасибо, — с облегчением сказал Иванов. Ненадолго повисла пауза. — Вы голодны? — вдруг спросил Адам. — Не хотите поесть со мной? — Поесть?.. — Иванов машинально похлопал по карманам. — Не переживайте, — Адам слегка улыбнулся. — Я заплачу. Ваши деньги давно вышли из обращения… Хотя… некоторые ваши монеты можно продать за несколько миллионов рублей. Он открыл сумку и достал небольшой зелёный прямоугольник. Краем глаза Иванов заметил надпись «МИР» и даже чуть улыбнулся — слово показалось знакомым и одновременно странным. Выйдя из кабинета, Адам просто прикрыл дверь. Не запер — и это удивило Иванова. Но он промолчал. К тому же в двери не было замочной скважины. Молча Адам нажал кнопку на стене, и с тихим писком приехала та самая маленькая комната. Когда они вошли внутрь, Адам нажал кнопку «126. Ресторан». Лифт плавно поехал. Вскоре двери открылись, и их встретил лёгкий запах алкоголя, вперемешку с ароматом еды. Иванов вышел и огляделся. Всё вокруг блестело: чёрный пол словно отражал потолок, белоснежные стены сияли. Мимо прошла девушка в идеальной чёрной юбке до колена, что снова смутило Иванова — он поспешно отвёл взгляд, стараясь не смотреть на её ноги. На девушке была белая блузка, всё сидело как сшитое на заказ. «От иголочки», — мелькнуло у него в голове. Они сели за стол у окна. Иванов снова посмотрел вниз. Солнце светило так ярко, что небо казалось пустым — ни одного облачка. Но, глянув ниже, он заметил плотный белый туман. Всего несколько минут назад город был как на ладони, а теперь… Он даже чуть приподнялся, чтобы рассмотреть, не пожар ли это. — Облака сегодня низко, — буднично заметил Адам. — Облака? — переспросил Иванов. — Внизу под нами — облака? — Да. Это обычное дело, — Адам бросил короткий взгляд в окно и уже не удивился. К ним подошла молодая девушка — та же, или очень похожая на ту, что прошла мимо. Юбка показалась Иванову неприлично короткой, и он снова смутился, отвёл глаза. Она положила перед ними две тяжёлые книжки с крупной надписью «МЕНЮ». Одна такая книжка оказалась неожиданно увесистой — плотной, как серьёзный справочник. На обложке блестели буквы, будто отлиты из металла. — Спасибо, — кивнул Адам. Иванов открыл меню. Первый раздел назывался «Суши». На картинках были какие-то аккуратные кругляшки с белым рисом и кусочками сырой рыбы, рядом — такие же, но с яркой икрой. — Рыба… сырая?.. Это точно подаётся людям? — тихо спросил Иванов, растерянно изучая картинки. — Да. Это японская кухня, — кивнул Адам, не глядя на него. Но настоящий удар пришёл не от рыбы, а от цифр. «Калифорния…………………..600 рублей Филадельфия………………….650 рублей» Шестьсот рублей… У Иванова чуть голова не закружилась. Он вспомнил свою зарплату — двадцать девять рублей в месяц. На эти деньги он жил, покупал себе приборы для науки… А тут — за один свёрток риса с рыбой. Пролистав дальше, он едва не почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз: «Стейк по-русски………………5 500 рублей Стейк “American Mean” …… 7 800 рублей» Он сглотнул. Голод исчез сам собой — его словно выбило ценами. — Вы выбрали? — неожиданно спросил Адам. Иванов судорожно захлопнул меню. Он не знал, как признаться, что всё это кажется ему безумно дорогим — настолько, что, по его прикидкам, даже император вряд ли каждый день обедал бы в таком месте. — А… нет, — тихо сказал он. — Я… не знаю. — Помочь? — спокойно предложил Адам. — Для первого раза возьмите что-то простое: куриную лапшу или картофельный крем-суп. Это нейтральные блюда. — А… хорошо, — кивнул Иванов. — И можно ещё пасту с грибами. У них она очень вкусная, — Адам слегка улыбнулся. — А… да, давайте, — ещё тише сказал Иванов, представляя, во что обойдётся такой обед. — Хорошо, — отозвался Адам и нажал кнопку у края стола. Через пару минут та же официантка вернулась, теперь уже с большим прямоугольным устройством в руках. — Вы готовы сделать заказ? — спросила она. — Да, — кивнул Адам. — Мне, пожалуйста, стейк «American Mean», классику — салат Цезарь с креветками и… вино Cremant de Bordeaux Brut Haut-Mouleyre. — Записала. А вам, сэр? — девушка повернулась к Иванову. — А… мне… — Иванов отчаянно пытался вспомнить, что именно ему советовал Адам. — Картофельный крем-суп и пасту с грибами, — спокойно подсказал Адам. — Да, это, — кивнул Иванов. — А из напитков? — спросила официантка. Иванов снова глянул на Адама, который теперь спокойно сидел напротив, словно всё происходящее было самым обычным делом. — У нас есть прекрасные виды чая: матча, сенча, улун, — перечислила девушка. Иванов не понял ни одного слова. — Матча, — наугад сказал он. — Хорошо, записала, — улыбнулась официантка. — Меню забрать? — Нет, пусть останется, — сказал Адам и придвинул книжки ближе к краю стола. Иванов выдохнул, глядя на Адама. Руки дрожали — так он волновался только перед министрами, когда защищал свои научные работы, а не когда выбирал суп. Адам сидел напротив, взяв в руку чёрный маленький прямоугольник и быстро нажимая на что-то пальцем. Лишь теперь Иванов разглядел, что это был не совсем прямоугольник: с закруглёнными краями, с тремя крошечными кружочками в правом верхнем углу и странным символом в центре — откушенным яблоком. — А… могу спросить? — тихо произнёс Иванов, неуверенным голосом. — Мм, — Адам кивнул, не отрываясь от экрана. — А что… произошло за… сто восемьдесят лет? — выдавил Иванов. — Много чего, — Адам наконец убрал телефон. — От революции до мировых войн. — Революции? Где? Здесь? — Иванов резко обернулся, будто ожидая увидеть баррикады прямо в зале. — Ну, не совсем здесь, но да, в Петербурге, — спокойно ответил Адам. — Город даже получил неофициальное название — Город трёх революций. — Трёх?.. — выдохнул Иванов. — Да. 1905 год и две — в феврале и октябре 1917 года, — сказал Адам так, будто речь шла о чём-то обычном, не особенно страшном. — 1905?.. Это… — Иванов вдруг ясно представил себя уже пожилым мужчиной у окна своей квартиры, а внизу — толпу, бьющую стёкла, гвардейцев на улице, аресты… Его охватил животный ужас. Он начал дышать слишком часто, будто воздух внезапно стал слишком лёгким. — Вам плохо? — спросил Адам, заметив, как участилось его дыхание. — Н-нет, — качнул головой Иванов, пытаясь восстановить дыхание. Спустя пару минут к ним подъехала непонятная штука — чуть выше стола ростом. Иванов, не моргая, смотрел, как она вытаскивала из своего «брюха» тарелки и ставила их перед ним и Адамом. Потом на её передней панели появилась моська кота, и устройство произнесло нечеловеческим, слегка металлическим голосом: — Приятного аппетита. — Это кот? — растерянно спросил Иванов. — Нет, что вы, — Адам спокойно взял вилку и нож из стаканчика посередине стола. — Это робот. Иванов опустил глаза. Перед ним стояла тарелка белее только что выпавшего снега, а на ней… хлеб. Целая буханка, только сверху — аккуратно вырезанная «крышечка». Иванов осторожно взял её за край. Внутри оказался суп. Он неуверенно перехватил ложку и уставился на блюдо. В голове вертелся один вопрос: «Как это есть?» В конце концов он решился: — Как… это есть? — тихо спросил он. — Суп — ложкой, — Адам улыбнулся краем губ. — Хлеб — руками. Не одновременно, конечно. — А… понял. Спасибо, — сказал Иванов, хотя ничего до конца не понял. Но послушно зачерпнул ложкой суп и поднёс ко рту. Жидкость оказалась необычайно нежной, мягкой, тёплой. Вкусной. Такого не готовила даже его мать. Он решил украдкой посмотреть, что заказал Адам. У того была обычная белая тарелка. На ней лежали зелёные листья салата, между ними — мелкие помидоры, кусочки хлеба, половинки крошечных яиц и странное мясо розового цвета, изогнутое, как скобка. — Что это? — спросил Иванов. — Цезарь… с креветками, — ответил Адам и поднял повыше одно из розовых «мясо-скобок». Иванов догадался: это и была та самая «креветка», о которой он только когда-то слышал. Суп он доел до последней капли, а заодно и хлебную «тарелку» — не поднимать же руку на хлеб, да ещё и в таком дорогом месте. Он уже чувствовал приятную тяжесть в животе, когда робот-кот снова подъехал и поставил перед ним новую тарелку — с некой пастой и грибами. Голод ушёл, но, вспомнив цены, Иванов твёрдо решил: оставлять ничего нельзя — будет как выброшенные деньги. Перед ним стояла тарелка с какими-то длинными, широкими лентами, блестящими от светлой подливки. Между ними лежали тёмные ломтики грибов, а сверху было насыпано что-то белёсое — словно стружка сухого молока. Иванов осторожно коснулся вилкой одной из лент и удивился: она оказалась мягкой и упругой, как варёное тесто, но на вкус — необычайно нежной. А перед Адамом лежал огромный кусок мяса — такой ровный и плотный, будто его вырезали из быка одним движением. По поверхности шли тёмные полосы, как следы от горячей решётки; по краю поблёскивала хрустящая корочка, а середина казалась пугающе розовой, почти сырой. Для Иванова этот стейк выглядел слишком современным. Слишком большим. Слишком красным. Слишком сочным. После такого сытного обеда он совсем забыл о чае. Но вскоре перед ним поставили чашку с чем-то, что он сначала принял за густую травяную настойку. Только цвет… Цвет был абсолютно неправдоподобным. Ни травы, ни мхи, ни отваренные листья не давали такого оттенка. Напиток был ярко-зелёным, почти светящимся, как весенняя трава под солнечным лучом, только гораздо гуще и ровнее — словно краска. Поверхность матчи была бархатистой, покрытой мелкой пеной, будто её долго взбивали чем-то невидимым. Напиток почти не дымился, но пах странно — не как чай и не как знакомые травы, а чем-то свежим, настороженно-зелёным. Иванов осторожно наклонился над чашкой. Это что… перемолотые листья? Почему же они такие мелкие, будто пудра? Он слегка тронул напиток ложкой — та вошла легко, жидкость оказалась однородной, гладкой, без единого листочка. Он сделал маленький глоток. Вкус был странным. Не откровенно горьким, но и не особенно приятным. Не похоже ни на один чай, который он пил раньше. В это время Адам допивал свой бокал вина, который ему принесли ещё в начале обеда. Когда оба, наконец, наелись, к ним подошла всё та же официантка. — Вам счёт разделить? — вежливо спросила она. — Нет, по карте, — отозвался Адам. — Хорошо, — девушка кивнула и протянула ему небольшую кожаную книжечку. Адам открыл её, посмотрел на сумму и едва заметно кивнул. Через минуту официантка принесла странный аппарат. Адам приложил к нему зелёный прямоугольник — тот самый с надписью «МИР» — аппарат пискнул и напечатал тонкую полоску бумаги. Девушка оторвала её и убрала в книжечку. Адам молча кивнул.