Глава 2

— Какой лоботамированный уникум принял этих двух имбицилов в университет?! — не уставал сыпать проклятиями и ругательствами Сайкичи. Он пролежал в больнице неделю и умудрился проверить на себе все побочки подлитой проклятыми практикантами сыворотки. Острая боль, словно в желудок воткнули и прокрутили нож, лихорадка и судороги с головы до пят. Приходившая медсестра, в моменты бушевавшей ярости учёного, робко стояла у стены и старалась периодически сочувственно кивать. Сайкичи представлял, как разрывал на множество мелких кусочков Томаса и Ли. Дальше в мыслях доходило до руководителя практики и всей университетской братии. И зачем он только согласился? Лишь сплошная головная боль... — Так... Ну и как там наш больной? Моя помощь пока не требуется? Дверь в палату открылась. То был психиатр Коди Квон — человек контрастный, умудрялся сочетать идеально выстиранную болотную рубашку и белоснежный халат с растрёпанными русыми волосами. Он усмехнулся, мелкие светлые усы изогнулись вслед за тонкими губами. — О... Ты, Коди. — при виде хорошего знакомого Сайкичи немного смягчился. — Как поживаешь? — Я-то хорошо. Даже пациенты сегодня спокойные... Но да ладно! — Коди сел на стул у кровати. — Я тут слышал о парочки нашкодивших детях... — Хера дети! Макаки бешеные! И безмозглые... — Ох... Грубо! — в слишком узковатых для европейца глазах заблестели озорные искорки. Сайкичи злобно фыркнул. — И всё из-за шалости... — Давай, я тебя тоже так разыграю! Тут как раз есть свободная койка! — Ладно-ладно! Шучу... Я чего зашёл... Тебе тут письмо пришло, решил принести. — Надеюсь с моральной компенсации от этого недоразумения от мира образования? — Не-а. Руд. — Звёзды... — Сайкичи злобно плюнул. Величайший Алан Руд, он же «глава глав» сего подземного заповедника кретинов. Письмо было наполнено сплошным пустословием, только зря бумагу перевёл. Фальшивые пожелания скорейшего выздоровления... А вишенкой на торте стало приглашение на вечер через две недели. — А что скривился? — заглянул в письмо Коди. — Мне через две недели идти в курятник. — И на кой чёрт? — Ну... Как-то не культурно отказываться... — Мыши плакали, но всё равно кололись, да? — усмехнулся Коди. — Не начинай! Две недели прошли, как и предыдущая — бессмысленно и с раздражением. Благо хоть чувствовать стал себя лучше. Первым делом после выписки, Сайкичи хотелось поехать в лабораторию и разнести в пух и прах практикантов, но рабочей день уже подошёл к концу, а почтовом ящике виднелось заботливое напоминание о вечере... Торжественный ужин. Два слова, от которых начинало тошнить. Он не собирался наряжаться на этот карнавал хвастовства — будничный свитер тусклого оттенка с пиджаком, не более. Огни последнего этажа Ратуши были видны издалека. Как-никак самое высокое здание Реборна, своей крышей оно подпирало верх пещеры. С трудом учёный прокрался мимо журналистов. Уж слишком тем хотелось пристать ко всем участникам бесовства. В огромном зале собрались все сливки: знаменитые художники, музыканты, общественные деятели, бизнесмены... Если бы тщеславие превратилось в жижу, оно водопадом полилось из окон и к чертям затопило Реборн. Лязг бокалов звенел в ушах. Сайкичи чувствовал себя белой вороной среди высшего общества. — Добрый вечер, мистер Наито. — он вздрогнул. Источником приветствия была Фоукс. Уставшая и серьезная, в вечернем платье она выглядела как горилла в юбке. — Я смотрю вы выздоровели. Поздравляю вас с этим. — С-Спасибо... — пробубнил растерянно Сайкичи уходящий прочь Фоукс. Странная женщина. Банда (сколько бы Руд не называл их «партией») Оставшихся не часто выбиралась на подобные мероприятия, а тут сама старейшина... Интересно, чем их так заинтересовал Руд? Сайкичи бросил взгляд на толпу: беглецы и бродяги, мигранты и потомки стёртой с лица земли могущественной империи, маги и немаги — коллекция уродов всех мастей. Здесь, под землей, им обещали золотые горы и заманили красивыми идеями в клетку размером с мегаполис. Виноват ли кто, что интеллигенция была похожа на свору собак? На светских мероприятиях они носили блестящие гламурные маски, но коль подвернётся случай: перегрызут друг другу глотки. Или найдут игрушку для битья. Мрачный, нелюдимы японец — идеальная цель, особенном для не зализавших до конца раны американцев. Правда слегка просчитались и, при попытке укусить его, несколько раз больно обожглись. Так и остался вооруженный нейтралитет. — «Мыши плакали, но всё равно кололись, да?» — слова Коди эхом раздались головы Сайкичи. Несмотря ни на что, какая-то часть хотела повыть вместе с этой сворой на огромную луну. Из мыслей Сайкичи выдернуло полное фальши приветствие. На сцене было двое: Алан Руд и Гарри Купер. Два отца основателя Реборна. Правда, если Купер большую часть выступления молчал, Руд говорил без перерыва. В выглаженном пиджаке, с слегка кругловатым, но при этом строгим лицом и с настолько зализанными огненно-рыжими волосами, будто бы их залили воском. Сайкичи пропустил речь мимо ушей. Осталась ли надежда на признание здесь, среди злых невежественных янки? Руд не вызывал доверия. Белый эмигрантский ушлёпок... Впрочем, не Сайкичи об этом рассуждать. Множество фальшивых улыбок сбивало с толку и сводило с ума. Что под масками? Общение напоминало прогулку по минному полю... — Великие звёзды, какие люди! — Сайкичи чуть было не поперхнулся собственной слюной. Киар О’Нейл... Последний человек, которого хотелось встретить на этом чёртовом вечере (не считая, конечно же, Бергсон). — Я надеюсь, что вы чувствуйте себя хорошо после столь неприятного... Инцидента. — Благодарю вас, господин О’Нейл. Чувствую себя вполне неплохо. — сухо ответил учёный и поклонился. — Я слышал, что вы лишили Джонсона премии и назначали ему драить столы... Не красиво вышло! — с наигранным сожалением протянул Киар. В такие моменты Сайкичи хотелось плюнуть ему в рожу, но идти на открытую конфронтацию с собственным спонсором — всё равно что перерезать себе сонную артерию. — Правила одни для всех. — отрезал учёный. — Джонсон их нарушил и получил за это наказание. — Ну, как знайте, как знайте... Главное, палку не перегибайте! Очередной скандал же нам не нужен, да? — с довольной ухмылкой О’Нейл уплыл в толпу, оставив Сайкичи и без того с отвратным настроением. В дали ото всех он сел за стол. Попросил у официантки зелёный чай и уставился в потолок, ожидая, когда можно будет пойти домой. — Надо же, кто соизволил прийти... — Сайкичи почувствовал, как кровь в сосудах начала закипать. Этот голос... Наигранно дружелюбный, хотя в случае Сайкичи она даже не пыталась скрыть свою неприязнь. Парфюм, чей запах резал рецепторы в носу. С пучком на голове, в накрахмаленной блузке и коричневой юбке до пола... Анита Бергсон. Собственной персоны. — А почему так рано вышли? Говорят, что вы себя плохо чувствовали... — Ты ж вроде обиделась. — отрезал грубо Сайкичи и та, надувшись и задрав высоко нос, устремились прочь, громко стуча каблуками. — Дура... Уныло учёный уставился на своё отражение в чашке. Сколько там прошло, минут тридцать? Час? — Добрый вечер. — Сайкичи вздрогнул. Вечер встреч со всеми знакомыми, но на сей раз это была Милена. Уставшая, с мешками под глазами, она села за этот же стол. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Терпимо... — учёный сделал глоток чая. Ещё с утра он был готов накричать на неё, но глядя в её блеклые, полные сочувствия оливково-серые глаза... Даже язык не поворачивался, а потому с губ сорвалось грустное: — Ты ведь куратор этих двух идиотов? — Мне жаль, что так произошло... Ли он... Он каким-то образом нашёл мой ключ от сейфа... И я не уследила... Сайкичи вздохнул. Вышедший на сцену любимый певец Руда, заставил двух учёных скривиться. Непонятный свист дятла, которому горло перерезали. Очередное доказательство, что у наиважнейшего отца основателя не было вкуса. А дальше она... Бергсон взглянула на собравшихся с привычным для неё высокомерием. Она улыбнулась странной улыбкой, будто её мышцы были физически на неё не способны. — Добрый вечер, многоуважаемые! Я рада, что вы собрались здесь в столь прекрасный вечер, а также благодарю мистера Руда и мистера Купера за организацию. — на последних словах её елейный тон дрогнул. — Вот уже пять лет я занимаюсь благотворительностью, — на сей раз что-то дрогнуло в лице у Руда. — и просветительской деятельностью населения! И вот настал момент, когда у меня появился помощник... Позвольте представить вам моего нового партнёра! — «Пиздец. Вот так подарок после нескольких недель стационара...» — Сайкичи тяжело вздохнул, и прикрыл лицо ладонью. Он ожидал увидеть какого-то блаженного идиота... Однако мужчину, что вышел на сцену, явно не был похож на такового. На вид ему было лет пятьдесят, каштановые волосы начали сидеть, собирались внизу тонкой полоской. Новый партнёр Бергсон чопорно и неприветливо окинул взглядом собравшихся на торжестве. Было в нём что-то странное и жуткое. В глазах пусто, не толики той искорки, что присуща простому живому человеку. — Новый член нашего коллектива, — продолжила Бергсон. — постеснялся называть свои настоящие имя и фамилию, и попросил называть себя коротко и чётко: БОС! — Всем добрый вечер. — голос БОСа был низким и хриплым. Он пытался выглядеть дружелюбно, но сквозь неумелую игру всё равно пробивались нотки раздражения. — Я рад всех вас видеть, в особенности мисс Бергсон. Сайкичи с Миленой переглянулись. Новый гость насторожил их обоих. В свою очередь БОС удалился под неискренние аплодисменты. — Давно в город не приезжал новый человек... — тихо произнесла Милена. — Так ещё и с Бергсон. — буркнул Сайкичи, проводив БОСа до места недоверчивым взглядом. — Есть тут что-то не хорошее... — Правда? — Сама посуди: неизвестный с псевдонимом, появляется хрен знает откуда, так ещё становиться партнёром не абы кого: а. Мать её. Бергсон! — Одного не пойму, как Руд пусти его? Зачем дарить своему сопернику союзника? — А зачем Руд вообще этого соперника пустил? Чтобы другим людям жизнь портить? — Насколько я знаю, она помогает бедным и сиротам... — Сиротам, которых она таковыми делает? — фыркнул Сайкичи, Милена усмехнулась. — «Альтернативная акушерка», блин... — Да, мы все очень рады приветствовать вашего нового партнера, Анита... — сквозь улыбку процедил Руд. — Жаль только, что об этом я узнаю только сейчас... — А я должна перед вами отчитываться? — мерзко усмехнулась Бергсон. — Я же в ваши дела не лезу, Алан. Атмосфера с праздничной сменилось на напряжённую. Стоявший в стороне Гарри, не зная как потушить начинающийся пожар, растерянно смотрел, то на него, то на Бергсон. — Думаю, пора выносить торт... Я сообщу миссис Вайтхорс... — Все дела, что происходят в моём городе, мои! — перебил испуганного Купера разозлённый Руд. — Однако БОС работает на меня. — В моём, повторюсь ещё раз, городе! Виновник спора смотрел на них с каменным лицом, руки его покоились в карманах, а сам он стоял перекатываясь с пятки на носок. — Ох, Алан, будьте уверены, БОС — порядочный человек. По крайней мере, он намного лучше некоторых омерзительных личностей, коих вы пригласили на заре Реборна. — Насколько я знаю, для вас все приглашенные мной люди омерзительны! — Руд закатил глаза. — Прошу обойтись без передёргиваний, Алан. Вы прекрасно знайте, о ком я говорю! Или, может, вы поддерживаете нравственное разложение простых людей? — Бергсон бросила взгляд в сторону О'Нейла, тот вопросительно поднял брови: — Прошу прощения? Накал начал достигать предела. — Пора валить... — шепнул Сайкичи Милене. До того как О'Нейл успел сказать ещё что-либо, двое учёных стремительно покинули зал.