Глава 2: Холодный Рассвет

      Первым пришло ощущение. Не звук, не свет, не мысль. Холод. Он пронизывал всё. Это была не температура воздуха, а нечто гораздо более фундаментальное. Абсолютное отрицание самой его сути. В Аду жарко. Жарко всегда. Это тепло — часть его существа, как радио-треск и вечная ухмылка. Здесь же холод впивался в него миллионами иголок, цеплялся за кости, высасывал изнутри саму жизнь. Он лежал на чём-то твёрдом и мокром. Аластор заставил себя открыть глаза. Мир был залит слепящей, болезненной белизной. Он лежал на спине, и над ним простиралось низкое, свинцовое небо, с которого беззвучно падали бесчисленные снежинки. Они таяли на его горячей, по-прежнему адской коже, и каждое такое прикосновение было подобно крошечному ожогу. Он попытался пошевелиться, и его тело ответило пронзительной болью. Каждый мускул, каждое сухожилие кричало от протеста. Где я? Мысль была ясной и пугающе чужой. Он всегда знал, где находился. Он всегда контролировал пространство вокруг себя. Сейчас контроля не было. Не было ничего, кроме этого всепоглощающего холода. Он с трудом приподнял голову. Вокруг, насколько хватало глаз, лежала ровная, бескрайняя снежная пустошь. Снег слепил его чувствительные, адаптированные к полумраку ада, глаза. На горизонте темнела стена — густой, хвойный лес, подступающий к равнине, как армия застывших великанов. Воздух был сухим и колючим, каждый вдох обжигал лёгкие изнутри. Паника, холодная и липкая, впервые за долгие столетия поползла по его позвоночнику. Он подавил её, как делал всегда. Контроль. Всегда контроль. — Достаточно, — прошипел он, и его собственный голос, лишённый привычного радио треска, прозвучал чуждо и слабо, немедленно поглощённый гнетущей тишиной. Он попытался встать на ноги. Его тело, обычно такое гибкое и послушное, сейчас казалось грузным, неуклюжим чужим мешком. Ноги подкосились, и он рухнул обратно в снег, холодный и мокрый, просачивающийся сквозь тонкую ткань его костюма. Он снова попытался — и на этот раз ему удалось, шатаясь, подняться. Он стоял, дрожа крупной, предательской дрожью, которую не мог остановить. Магия. Нужно согреться магией. Это было так же естественно, как дышать. Он сосредоточился, вызвав в памяти ощущение власти, текущей по его венам. Он приказал воздуху вокруг себя согреться, создать невидимый кокон тепла. Ничего не произошло. Тишина. Не просто отсутствие звука, а отсутствие ОТКЛИКА. Его воля, обычно безоговорочная, упёрлась в глухую, непроницаемую стену. Он протянул руку, сконцентрировавшись на кончиках пальцев, пытаясь вызвать хотя бы искру, крошечное пламя. Ничего. Его пальцы оставались просто пальцами — длинными, острыми, синими от холода. Тень. Он резко обернулся, ища свою верную спутницу, своё второе «я», своё оружие и слугу. Тень была там. Она повторяла его очертания. Обычная, плоская, безжизненная тень. Она не шевельнулась, не исказилась, не проявила никаких признаков разума. Она была просто отсутствием света. Ужас, настоящий, неприкрытый ужас, впервые сдавил его горло. Он не чувствовал своей связи с ней. Она была мертва. – Проснись! — приказал он ей, вкладывая в слова всю свою волю. Тень не отреагировала. Она лежала на снегу, безмолвная и покорная законам физики. Он крикнул. Не радиотрековый рык, а просто крик — голосовой, человеческий, полный бессильной ярости и страха. –ГДЕ Я?! Ответом был лишь завывающий порыв ветра, который принёс с собой новые тучи снега. Небо потемнело ещё сильнее. Метель приближалась. Он чувствовал это кожей, каждым нервным окончанием, которое теперь было обострено до предела. Оставаться здесь, на открытой равнине, означало смерть. Мысль о смерти — не в бою, не в результате сложной интриги, а от чего-то такого примитивного, как холод, была настолько абсурдной, что на мгновение выбила его из состояния паники. Он, Аластор, Радио Демон, один из самых могущественных оверлордов Ада, умрёт от переохлаждения, как какое-то животное? Нет. Этого не может быть. Но холод был реален. Он проникал всё глубже, парализуя мысли. Ему нужно было двигаться. Ему нужно было укрытие. Лес. Единственное возможное убежище. Он сделал первый шаг. Снег хрустел под его ногами, цеплялся за брюки. Второй шаг. Третий. Каждый из них требовал невероятных усилий. Его тело, привыкшее к теневым перемещениям, теперь было приковано к земле, тяжелое и непослушное. Он шёл, глядя только вперёд, на тёмную линию леса. Она казалась такой далёкой. Ветер усиливался, снег начал падать гуще, залепляя ему глаза. Он шёл, и внутри него бушевала война. Одна часть, гордая и надменная, требовала остановиться, найти другой, более достойный выход. Другая, более древняя, животная, твердила одно: Двигайся. Или умрёшь. Он шёл, и его разум, лишённый магических инструментов, начал работать по-новому. Он заметил, что ветер дует ему в спину. Он не стал с ним бороться. Он наклонился ниже, уменьшив сопротивление, и позволил ему подталкивать себя вперёд. Это был первый урок. Он заметил, как его ноги проваливались в сугробы, и он стал искать более твёрдые участки, где снег был утрамбован ветром. Второй урок. Его пальцы, что держали трость, опирались на нее, впиваясь в снег, помогая себе сохранять равновесие. Третий урок. Он не думал о том, как вернуться. Он не думал о Люцифере. Он не думал об отеле. Единственная мысль, которая пульсировала в его замерзающем мозгу, была: Лес. Добраться до леса. Путь занял вечность. Время потеряло смысл. Существовал только холод, ветер и цель. Наконец, он добрался до опушки. Деревья, могучие ели и сосны, стояли, укутанные в снежные одежды, их ветви гнулись под тяжестью. Здесь, под их сенью, было немного тише. Ветер не свистел с такой силой, но холод никуда не делся. Он становился только острее, так как он перестал двигаться. Он прислонился к стволу огромной ели, пытаясь отдышаться. Его лёгкие горели. Он посмотрел на свои руки. Они посинели. Он попытался сжать кулаки, но пальцы плохо слушались. Огонь. Нужен огонь. Он огляделся. Вокруг лежали опавшие ветки, некоторые из них, под защитой густых лап, были почти сухими. Надежда, слабая, как первый луч солнца, тронула его сердце. Возможно, здесь, в лесу, он сможет развести костёр. Примитивно, но это должно сработать. Он собрал охапку хвороста и отнёс её под самое густое дерево, где снега было меньше. Он устроил ветки в подобие пирамиды, как он видел когда-то в старых человеческих фильмах. Теперь нужно было пламя. У него не было зажигалки. Но он помнил старейший метод — трение. Он нашел прямую, прочную палку и кусок более мягкой, сухой древесины. Он начал быстро вращать палку между ладонями, вдавливая её конец в деревяшку. Его ладони, нежные и позабывшие что такое тяжёлый труд, быстро стёрлись в кровь. Боль была острой и унизительной. Он, который мог испепелить целое здание взмахом руки, теперь был вынужден добывать огонь, как пещерный человек. Он продолжал, стиснув зубы. Его ухмылка давно сменилась гримасой сосредоточенного усилия. Минуты шли. Ни дыма, ни искры. Только рана на его ладонях, которая начинала замерзать. Он работал до тех пор, пока мышцы на руках не свело судорогой. Он остановился, тяжело дыша. Кровь на его ладонях застыла тёмными пятнами. Он снова попробовал. И снова. Ничего. Отчаяние, чёрное и густое, как смола, поднялось из глубины его существа. Он отшвырнул палку и в ярости ударил кулаком по снегу. Бесполезно. Он сидел под деревом, прижимая окровавленные ладони к груди, пытаясь согреть их. Дрожь становилась неконтролируемой. Его зубы выбивали дробь. Животные... они выживают здесь. Без магии. Без силы. Только инстинкты. Мысль была горькой. Он всегда презирал всё примитивное, животное. Он был существом высшего порядка, мастером манипуляции и шоу. Он был цивилизацией, воплощённой в демоне. Но теперь он был не сильнее волка или зайца. Он был слабее. Он посмотрел на свои раны. Они были доказательством его новой реальности. Он был здесь один. Без сил. Без помощи. И если он хочет выжить, ему придётся стать тем, кого он презирал. Ему придётся пробудить в себе зверя. Снег продолжал падать. Метель начиналась. Аластор поднял голову и оглядел лес. Это был не просто лес. Это был лабиринт. И его первая задача — пережить ночь. Он встал. Двигаться. Нужно продолжать двигаться. Найти лучшее укрытие. Он двинулся вглубь чащи, каждый шаг — это борьба между его демонической гордыней и животным инстинктом выживания. И впервые за много веков, инстинкт начал побеждать. Он был больше не Радио Демоном. Он был просто существом, которое не хотело умирать. И этого, возможно, было достаточно. Пока что.