Часть 3. Глава 2. Точки соприкосновения

      Эрик просыпается первым. Несмотря на запрет покидать палатку, у него потребность в пробежке. Он несильно утепляется, шнурует ботинки и направляется к выходу, откидывая полог медицинской палатки. Его встречает хмурое раннее утро, морозный воздух и два сонных бойца, согревающих руки над открытым огнём, потрескивающим в железной бочке, стоящей рядом. Эрик беспрепятственно покидает временное заточение и по пути начинает разминаться. Ему не требуется напарник или одобрение. Он пробует махи ногами, с разворота выбивая дух из невидимой цели, и, активно работая кулаками, разогревается.       — Я на пробежку, — говорит Эрик и берёт небольшую скорость по периметру лагеря. Выйти за его пределы ему не позволят, и он привычным взглядом бойца осматривает чужую территорию, подмечая всё, и при этом бежит, перемахивая через препятствия. Лагерь запорошён снегом. Ящики и техника под брезентами, покрытыми толстой шапкой снега, выпавшего за ночь. Он обегает лагерь по периметру три раза, составляя себе представление об этом месте.       У командирской палатки ему заступает дорогу Рон, хмуро окидывая взглядом с головы до ног. Эрик тянет дежурную улыбку, сразу составляя мнение о крепыше. Рон неторопливо потягивает из жестяной кружки чай. Пар вырывается наружу. На лице бойца под глазом светится внушительный фингал, освещая хмурое утро.       — Зайди, — наконец говорит он, отступая в сторону и кивая на вход. Эрик без слов входит и с порога попадает в командный пункт. Внутри палатка укреплена толстыми стенками со знакомой облицовкой из чёрного камня.       «Оп-па», — отмечает про себя Эрик и проходит внутрь.       Офицерская братия только просыпается. В углу шевелится незнакомая физиономия. Садится, трёт подбородок, кидает на гостя хмурый взгляд. Марк кутается в куртку, кашляет в кулак и не спешит протягивать его для рукопожатия.       — Ща отолью, — говорит он вслух очевидное и тянется к выходу, матерится снаружи.       Эрик окидывает взглядом пространство и садится за предложенный стол, расстёгивая предварительно куртку. Рон ставит перед гостем пустую жестяную кружку, бросает щепоть сухого чая и наливает кипяток из помятого чайника. И всё в молчании.       Боец отставляет стул, чтобы сесть, но его хлопает по плечу Марк, вернувшийся с улицы; протирая снегом руки, он делает «брр», передёргивая плечами, и скидывает куртку у входа на дежурную вешалку. Прибавляет на пару единиц тепла в командирской палатке и оборачивается к гостю, молча попивающему чай.       — Как спалось? — Марк делает себе чай и садится за тот же стол, протягивая Эрику руку. Тот пожимает её. — Ребята приняли вас за охарских.       — Мы чикагские, — кивает ему Эрик, продолжая изучать мужчину с цепким взглядом. У того посеребрённые сединой волосы, суровое обветренное лицо.       «Командир», — решает про себя Эрик и попадает в яблочко.       — Далеко занесло, — продолжает беседу Марк, но оглядывается через плечо, когда из того же угла раздаются шорохи. Эрик видит знакомое личико девушки, сонно поглядывающей на мужчин.       — Ага, — кивает Эрик, дуя на горячую поверхность чайного терпкого напитка. Хорошая замена кофе, но не оно.       — Спи, мышонок, — неожиданно выдает Марк в совершенно несвойственной для себя манере поведения, обращаясь к девушке. Та ныряет под тёплое одеяло, закапываясь в него с головой, и затихает.       Эрик сдерживает улыбку.       — Ирен, моя дочь, — внезапно произносит Марк и смотрит в сторону угла. — Охарские выкрали её ещё ребёнком. Наше поселение вырезали подчистую. Я жив только потому, что отсутствовал в лагере в тот день. С того момента по крупицам стал собирать разрозненные отряды из таких же, как я, отчаянных голов в стремлении однажды положить конец правлению Провиденс и О’хара в том числе.       Эрик кивает. Он хлебнул лиха всего за каких-то пару месяцев, а ощущения, что прожил среди них годы.       — Как удалось выбраться из Чикаго? — спрашивает его Марк.       — Выбраться? — задаёт встречный вопрос Эрик.       — Насколько я знаю, он стоит за глухим щитом. Ни войти, не выйти, — Марк тянет из кружки горячий напиток и обжигает губы.       — Открыли коробку, — отвечает Эрик и видит по глазам, что Марк не в курсе, добавляет: — Прошли их тест.       И теперь видит заинтересованность.       — Сколько вас там таких? — спрашивает Марк.       — Тысячи, — неопределённо отвечает Эрик. Марка он не знает и не знает его истинных намерений в отношении них. Мужчина поднимается, и через минуту перед глазами Эрика ложится планшет. Марк активирует его, разворачивает навигацию, граничащую с краями стола, — открылась трёхмерная карта американского континента со стёртыми городами и обновлённым ландшафтом. Марк держит кружку на весу, потягивая чай, стоит рядом с Эриком, указывая рукой на области.       — Здесь мы, — говорит он, указывая на точку. Она мерцает белым, область небольшая, заключена в кольцо. — А здесь Чикаго. Между нами лежит военный блокпост О’хара. Севернее расположен последний город — Провиденс. Между нами пролегает обширная аномальная зона, откуда пришли вы. За Провиденс ещё три военных базы. Они образуют кольцо, если приглядеться.       — Стабильное поле, — кивает Эрик.       — Да. Но аномальная зона представляет для них отдельный интерес. Если я скажу, что твари, которые его населяют, специально выведены для охраны города, ты мне поверишь?       — Марк переводит взгляд на Эрика. Тот поджимает губы.       — Охотно, — отвечает коротко.       — Все, кроме волкодавов, подконтрольны им, — Марк касается карты и ведёт рукой вниз, протягивая её до северных широт бывшей Канады, которой давно не существует на карте, как страны. Марк ведёт пальцем по еле заметной пунктирной линии и комментирует:       — До этой области их патрули ещё долетают. Что дальше — никому не известно.       Командир огибает стол и садится напротив Эрика. Тот рассматривает карту, границы континента, касается рукой трёхмерного изображения, вертит его по-своему, возвращает к аномальной зоне и останавливает у Чикаго. Теперь он замечает ещё несколько таких же красных зон, как Чикаго.       — Чикаго не единственный? — задаёт он вопрос и ловит кивок командира.       — Ещё пять подобных вам, с той же структурой в организации, Фракциями. Но преуспели они только с Чикаго, самым большим городом и более совершенным.       Эрик ловит себя на том, что его пальцы сжимаются в кулак. Он расслабляет кисть и поднимает свой взгляд, пересекаясь с внимательным взглядом мужчины.       — Хотите втянуть нас в свою войну? — Эрик понимает собеседника по его взгляду.       — Это скоро станет и вашей войной, если не хотите всю оставшуюся жизнь прожить в качестве пустой болванки под ножом Провиденс, — отвечает Марк, откидываясь на спинку стула и наблюдая за реакцией Эрика. Ему нравится этот парень. Рассудительный, думающий и умеет держать эмоции под контролем. Такой боец в его команде ох как нужен. Он умеет выживать в любых условиях, стремительный и смертоносный. Их такими и растили — убивать. Но только чикагские не лишены сострадания, а из охарских оно вытравливается, как ненужная эмоция, делая из солдат послушных марионеток.       — Пока я не вижу смысла вам помогать, учитывая нашу «тёплую» встречу, которая идёт вразрез тому, что говорила о вас моя жена на пути сюда, — констатирует Эрик, растягивая губы в подобие улыбки.       — Резонно, — кивает Марк, ставя свою кружку на стол, и сворачивает карту. — Начнём знакомство заново?       Он тоже улыбнулся дежурной улыбкой.       — Марк. Командир сопротивления, свободнорождённый. В семь меня забрали из поселения солдаты с О’хара. Бывший командир штурмовой группы, позывной «Волкодав». Разжаловали за подстрекательство к мятежу. Избили, бросили умирать в пустыне. Подобрали кочевники. Стал своим. Растил дочь. Когда Ирен забрали, я был в другом поселении, а так бы перебил весь отряд к едрене матери. Надо было действовать. Я начал захватывать технику, собрал бывших военных, простых работяг и муштровал их, делая из них хороших бойцов, способных дать отпор; постепенно рейды Провиденс на поселения стали заканчиваться провалами, — и так мы и стали занозой в заднице Регины. Она спит и видит, как нас уничтожить, но только мы её уничтожим раньше.       Марк затормозил летящий к столу свой кулак, раскрывая его, и впечатал ладонью по его поверхности с глухим стуком.       — У нас есть план. Сначала мы захватим О’хара, а затем и Провиденс.       — Насколько я понял, ваша цель — свергнуть правительство Провиденс. — Эрик допил уже остывший чай со вкусом степной травы и отставил кружку, словно не проникаясь рассказом собеседника. — А что дальше?       — Освободим города, такие же как ваш, — отвечает Марк.       — А если они не пожелают менять свой уклад жизни? — спрашивает Эрик, наблюдая, как мужчина вздёрнул бровь, и добавляет: — У нас была ломка, и со сломом системы в городе воцарилась Анархия. Началась череда ненужных смертей. Я оставил город вынужденно, оставил своих людей, но полагаю, что там сейчас хаос. Вы хотите сломать систему, а что-то взамен вы готовы предоставить?!       Эрик понял по глазам Марка, что так далеко его планы не идут. Освободить из рабства людей — благородное дело. Но потом этих людей надо обслуживать, а не бросать на произвол судьбы: «Мы вас освободили, живите свободно!» А люди, привыкшие к плети, не знают, что такое «свобода».       — Кроме того, вы не сможете войти в О’хара, он слишком хорошо спланирован и выдержит любую осаду, — говорит Эрик. — Осада привлечёт штурмовые группы Провиденс. Один Ромит — как весь ваш отряд. Я видел, на что способны эти ребята. Штурм обернётся провалом и выйдет вам боком. Кроме того, на базе есть дети. Вы готовы и их подставить под удар?       Марк тяжёлым взглядом смотрит на собеседника, в словах которого есть разумное зерно. Эрик умеет выживать. В лоб он не бьёт, он умеет заходить с тыла.       — Вот поэтому я прошу тебя присоединиться ко мне, — отвечает Марк.       — Пойми, — говорит Эрик, — на мне ответственность за тысячи душ Чикаго. Я не стремлюсь нести чужое знамя и у меня нет желания вести их на верную гибель. Для меня ваш мир был за стеной, ваша война для меня пустой звук. Да, я вижу, что происходит вокруг. Понимаю, что Дэвид сука и тварь ебучая, но я не могу поставить против него своих людей. Тараном идти глупо. Если он на протяжении стольких лет строил свою Империю, что можешь сделать ты с горсткой людей на голом энтузиазме? Захерачить их той техникой, которая у тебя под брезентом? Ты бывший штурмовик, а значит, должен понимать как никто другой, что осада О’хара не сработает. Эрик откинулся на спинку стула.       — Но, если ты готов помочь мне, я помогу тебе, — неожиданно выдаёт он своё решение.       — Какого рода помощь тебе нужна, чикагец? — спрашивает Марк не раздумывая.       — Разобраться, какого хера происходит с моей женой. Ей подчиняются волкодавы.       — Кстати, об этом…       Питер открывает глаза и смотрит в тканевый потолок палатки, прогнувшийся под шапкой снега. С соседней кровати слышится возня. Трис хихикает и постанывает одновременно.       — Твою ж мать, — тихо выдаёт ругательство Хейес, прекрасно понимая, что там происходит. Он переворачивается на другой бок.       — Фор… — Трис пытается отдышаться. Тело сковывает приятная нега, и из её груди вырываются рваные вздохи. Его пальцы ласкали её промежность, не давая возможности сдвинуться в сторону. Он попросту закинул на неё свою ногу и рукой обхватил так, как если бы они в спарринге дожимали друг друга на матах в зале Ямы. Трис выдыхает протяжный стон в его плечо. — Хватит…       — Фор, ну хватит уже! — раздаётся недовольный голос с соседней койки. Трис бросает взгляд в сторону Хейса.       — Хочешь, я приласкаю твои яички? — наигранно ласково произносит Фор с ехидцей в голосе, и Трис расхохоталась.       — Очень, блин, смешно, — с обидой бубнит Питер и замолкает.       — Приласкаешь его яички? — подхватывает Трис, поднимаясь на локте, и смотрит на Фора. Тот расплывается в улыбке, вытягивая руку из её трусиков.       Через минуту раздаётся протяжный стон. Трис с Фором синхронно поворачивают головы в сторону шевельнувшейся Кристины. Она пыталась отнять голову от подушки. Трис мгновенно сдувает из-под одеяла в её сторону, подтягивая на себе штаны. Она присаживается рядом с Кристиной, заглядывая ей в лицо, ласково гладя ладонью по щеке. Кристина подслеповато щурится.       — Температура спала.       — Эрик? — хрипло зовёт Кристина, ловя зрительный фокус.       — Он здесь. Вышел ненадолго. Всё хорошо. Пить хочешь? — Трис берёт отвар, который оставили на столике, и приподнимает голову подруги, чтобы напоить её. Она сделала пару глотков.       — Эрик, — Кристина зовёт его громче. Трис оборачивается на Фора. Тот уже шнуровался.       — Позови его, где он? — кричит ему Трис, успокаивая Кристину, которая звала его снова и снова.       Фор вырывается за пределы палатки и сталкивается с бойцами у выхода.       — Эрик где?! — коротко бросает он. — Кристина очнулась, зовёт его.       — В командирской палатке… — боец не успевает остановить парня и рванул следом. — Эй, стой!!       В палатку Лидера вваливаются двое. Фор успевает уклониться и скручивает парня, намеревающегося его схватить в удушающий захват. Марк с Эриком одновременно оборачиваются в сторону образовавшейся долговязой фигуры чикагца.       — Кристина очнулась. Зовёт тебя, — не здороваясь, с порога докладывает Фор, продолжая удерживать парня.       — Буч! Свободен! — Марк смотрит на горе-бойца. — Парень, отпусти его.       Фор разжимает хватку. Сопротивленец одаривает его хмурым взглядом, одёргивает на себе форму и, кивнув Лидеру, быстро покидает палатку. Эрик шагает в сторону выхода.       — Парень… Фор, кажется? — Марк обращается к долговязому, поднимаясь из-за стола. — Задержись. Перетрём.       — Останься. Я скоро вернусь, — кивнув, говорит ему Эрик и, хлопнув сослуживца по плечу, покидает палатку. Фор, хмуро взглянув на мужчину, проходит к столу, занимает пустой стул, который ещё не остыл. Марк протягивает ему руку для рукопожатия. Фор отвечает.       — Чаю будешь? — полуобернувшись, спрашивает Марк и получает одобрительный кивок головой. Берёт жестяную кружку с полки и, бросив в неё щепоть травы, заполняет до краёв кипятком. Подходит к столу, ставит перед парнем.       — Марк, Лидер сопротивления, — представился Лидер, присаживаясь на стул напротив.       — Эрик вкратце рассказал о тебе.       — Правда? Что рассказал? — Фор пробует напиток на вкус, находя его терпким и отдающим степной травой, смотрит на содержимое в чашке, спрашивает: — Что пьёте?       — Мы называем его чаем, — Марк улыбается. — Хорошо прочищает мозги.       — Подножный корм? — предполагает Фор.       — А ты знаток в чаях?       — Почти.       — Сочувствую. Вдали от Чикаго придётся пить и есть подобие.       — Не скажите. Хлеб у вас как фермерский. Еда не пластиковая. Живёте на свежем воздухе. Райское местечко, — усмехается Фор.       «Добрый малый», — отмечает про себя Марк его манеру поведения. Сразу видна разница между тяжёлым танком в лице Эрика и быстроходным вездеходом Фором. Но этот «добрый малый» скрутил Буча на раз-два.       — Приношу извинения за вчерашний инцидент, — говорит Марк, ловя реакцию парня: «Понял-принял, но имеет претензии». Правильно, судя по всему, та светловолосая стремительная девчонка его подружка. А ей разбили бровь. Неудобняк.       — О чём вы хотели поговорить? — Фор, попивая чай, взглядом исследует комнату. Ему нет нужды разглядывать всё внимательно. Он видит серьёзную технику, экранированную территорию и понимает, что с этими ребятами нужно держать ухо востро.       — Об О’хара.       — Хах, — улыбается Фор. — Я чикагский.       — Знаю. Но ты провёл на военной базе какое-то время. Расскажи мне всё, что видел или, быть может, слышал.       — И какой интерес в этом у меня? — ведёт плечом Фор.       «Правильно, не доверяет», — соглашается с ним Марк.       — Дело в том, — начинает Марк, — что история Чикаго может быть переписана в любое время, если охарские решат, что вы для них представляете угрозу.       — Что значит «переписана»? — взгляд Фора становится опасным.       — Если ты бывал в рейдах, то видел, как они стирают память детям, которых забирают? — Марк ловит реакцию парня.       Фор кивает.       — А теперь представь всё это, но в больших масштабах. Запускается газ и вентиляторами он разгоняется по воздуху. Через полчаса жители начинают жизнь с чистого листа. Фор хмурится. Теперь он понимает весь масштаб угрозы.       — Можно этому помешать? — задаёт он вопрос после некоторой паузы.       — Можно. Штурмовать О’хара.       Фор молчит, греет пальцы о металлическую кружку.       — Штурмовать военную крепость?! Вы серьёзно?! — восклицает он и отрицательно качает головой.       — Более чем.       — Там внутри дети. И… семья.       — Какого рода семья? — удивляется Марк.       — Семья, — к столу подходит девушка, которая слушала весь разговор молча, не встревая. Она садится на край стола и смотрит на отца. — Мы научились выживать, папа. Таких, кто может противостоять их чисткам, мало, и мы держимся друг за друга всеми силами. Фор прав — штурм бесполезен. Вы перебьёте хороших ребят, а провиденцы выживут, как всегда.       Арти приходит в себя первым. Он ощущает себя подавленным, но тут же отмечает, что отношение к пленникам здесь хорошее, и его плечо обработали и даже перевязали. Однако стали прочнее оковы, которые так просто не снять, если только не совместными усилиями. Но Ромит выглядит так, словно по нему прошлись катком. А в дальнем углу лежит директор и постанывает.       — Солдат, — зовёт он слабым голосом подчинённого. Арти делает попытку сесть, подталкивая своё тело к стене, он не сразу наваливается на неё. Дэвид смотрит на него из своего угла. — Солдат.       — Сэр, — Арти отзывается мгновенно.       — Освободи меня.       Арти бросает взгляд на оковы, опоясывающие его предплечья, руки и ноги. Бросает взгляд на Ромита, который пока в полной отключке.       — Задание невыполнимо, — замечает он и видит перекошенное злобой лицо директора.       — Освободи меня!! — приказывает тот.       Арти ведёт бровью. Разговор бесполезен. Задача невыполнима.       — Командир, — зовёт он Ромита, продолжая постукивать ботинком по его руке. Но всё безуспешно. Ни один мускул не дрогнул на его лице.       «Хорошо накачали, — отмечает про себя Арти и смотрит в сторону двери. За ней слышатся покашливание и похрустывание снега. Арти насчитывает около трёх бойцов. — Пасут, с-суки».       Вдруг его ботинок хватает рука и останавливает движение ноги. Арти переводит взгляд на Геца. Тот цепким взглядом скользит по оковам подчинённого и делает попытку сдвинуться в сторону. Это даётся ему нелегко. Тело словно побывало в мощной центрифуге. Ромит с трудом, но смещается в сторону и подводит свой ботинок к свободной кисти Арти. В подошве отмычка. Не сразу, но с подсказок провиденец замечает её, захватывает пальцами и вытаскивает наружу. Теперь Ромиту приходится подтянуть своё тело, имитируя движения гусеницы, к Арти, чтобы оказаться бедром у его руки. Там первый замок, который нужно открыть. Они пристраиваются друг к другу в несколько сексуальную позу, какую не выдумать специально, и вдруг распахивается дверь настежь. В помещение врывается морозный ветер.       — Так-так, голубки, потрахаетесь позже, — Даг, гоготнув от увиденной картины, подходит к парням. Он хватает Ромита за ноги и стаскивает его с парня, чтобы затем схватить за оковы и поставить стоймя, а после взвалить на своё плечо. — Смелее Отти. Он тебя не съест.       Даг наблюдает, как напарник подходит к Арти с дозатором в руке и не с первой попытки, но попадает тому в шею. Провиденец выливает на него волну проклятий, чтобы отвести взгляд, и в кулаке Арти остаётся зажатой отмычка. Ромит смотрит на столпившихся сотоварищей молодого сопротивленца, поднимающегося с пола.       — Ладно, двинули, — Даг закидывает Ромита себе на плечо и несёт к выходу в сопровождении вооружённого конвоя. Даже связанным они опасаются Ромита, и есть за что. Гец хмыкает про себя, и в этот момент на его голову надевают мешок, чтобы лишить возможности видеть всё за пределами места заточения.