Часть 3. Глава 3. Волк в овечьей шкуре

      Ромита роняют на стул и снимают с головы мешок. Даг вырастает позади него, хмуро глядя на пленника, не сводя с охаровца взгляда. Эрик смотрит на связанного парня и переводит взгляд на Марка, вопросительно выгибая бровь.       — К чему это? — имеет в виду наручники. Фор молча наблюдает, как сопротивленцы сбиваются в плотную компанию возле командирской палатки. В воздухе нарастает напряжение, хоть ножом режь, из чего Фор делает вывод, что Ромита здесь боятся.       — Мера безопасности, — отвечает Марк, бросая на пленника тяжёлый взгляд.       — Выжил, гнида, — хмыкает Ромит, глядя на Лидера. Тот пересекается взглядом с пленником, и вдруг его кулак ударом в скулу сносит Ромита со стула, роняя на пол. Эрик успевает первым перехватить командира сопротивления, хватая его за одежду, когда он делает попытку добить связанного пленника, и оттаскивает подальше от охаровца. Ромит сплёвывает на пол кровь, скопившуюся во рту. Даг подхватывает его с пола и опускает обратно на стул. Эрик поступает точно так же с Марком. Видно, как Лидеру тяжело находиться в обществе охаровца.       — Спокойно! — рычит на него Эрик и хлопает по плечу, на всякий случай стоит между Ромитом и Марком. — Освободи его.       — Даже не проси, — Марк цедит каждое слово.       — Мы согласились с тобой на переговоры на равных условиях, — Эрик смотрит на Марка.       Леру отправили к девочкам — мужские разговоры не для её ушей. И всё же по дороге к медицинской палатке, когда она столкнулась с конвоем, «ведущим» Ромита, была ошарашена, бросив ему тихое «командир», и в её глазах защипало. Она просила отца не причинять ему вреда, но на её просьбу он только снисходительно улыбнулся и попросил одного из своих солдат проводить её до «гостевой», как он выразился. Ромит её голос узнал, но никак не отреагировал, а теперь гадал, куда повели девчонку, хотя здесь было два варианта: «стиратель» или расстрел. Третьего не дано.       Эрик выглядел неплохо, Фор — невыспавшимся. Бессонная ночь? Допросы? Вид у обоих довольно помятый. Ромит подмечал всё, что окружало его в этой палатке. Сколько людей снаружи, судя по голосам. Когда они вошли в лагерь, он пытался вычислить место, где могли держать Дэвида, но ребята постарались на славу, обездвижив их с Арти и расставив повсюду часовых. Хотя можно было выждать удобный случай и расправиться с половиной лагеря, именно сейчас Ромиту было опасно возвращаться в О’хара, а значит план «A» пока подождёт. План «Б» любезно был озвучен чикагским.       — Мы пришли в твой лагерь добровольно. — Эрик не отступал. Марк катал во рту слюну. — Он не сбежит.       — Не сбегу, — кивнул Ромит с ехидной ухмылкой.       — Откуда мне знать, что это не очередной план вторжения? — сопел Марк.       Эрик многозначительно взглянул на Ромита, скорее в шутку, чем всерьёз, бросив фразу, пытаясь скрыть улыбку:       — А вы друг друга не понаслышке знаете, как я погляжу. Не поделили песочницу?       Ромит глянул на Эрика, тот подмигнул ему, медленно проведя языком по нижней губе, слизнул кровь и посмотрел на Марка. Столько историй, что не хватит и жизни, чтобы всё рассказать. Он выбрал самую яркую, чтобы стянуть с волка овечью шкуру.       — Начнём издалека, — начал Ромит. — Марк служил в О’хара, когда я только прибыл на базу с Провиденс по распределению. Тринадцатилетний пацан, счастливый до усрачки, что мог послужить своей Родине, встретился с самым неприветливым командиром казармы — с ним. Он, вероятно, помнит, как по его милости я часто был в опале у офицеров, но именно этим своим отношением он сделал из меня смертоносного солдата. Наверняка он упомянул, что мы его избили и бросили подыхать в пустыне? А то, что перед этим эта ёбаная тварь расстреляла половину личного состава, упомянул? В упор, за обедом, пока солдаты отдыхали после рейда? Или как избивал солдат, когда его что-то не устраивало? Последней каплей стал инцидент в детской группе, когда на инструктаже он прикладом забил до смерти ребёнка только потому, что тот заступился за другого. Я был за то, чтобы его расстрелять без суда и следствия, но Дэвид решил, что пусть подохнет в пустыне. Но, гадёныш выжил…       Эрик успел остановить таран в лице Марка, когда тот взорвался, подобно вулкану, и налетел на Ромита, но столкнулся со стеной в лице чикагца. Эрик подсёк Лидера, по инерции проделал с ним эффектное па до стола и снёс предмет мебели, вминая Марка в стену палатки, успевая уйти из-под его сокрушительного кулака, впечатывая свой удар ему в подреберье и скручивая руку до щелчка в локте. Даг ринулся спасать командира, но Фор был быстрее — перехватил и скрутил бойца, уронил того носом в пол и дожал коленом между лопаток, обездвиживая болевым приёмом. Даг взвыл. В палатку ворвались вооружённые парни и наставили оружие на Эрика и Фора.       — Отцепись! — Марк выкрутился из хватки Эрика и схватил рукой за ближайший ружейный ствол одного из солдат, стоявших почти вплотную, резко опуская его в пол. — Отставить! Успокоились все!       В палатке воцарилась тишина. Марк потирал ноющий локоть.       Эрик отступил, поправляя на себе куртку. Фор поднялся. Следом Даг, хмуро глядя на Фора. У него было преимущество в росте, но Фор запросто смог уравнять силы. Ромит один молча наблюдал за потасовкой, в который раз отмечая в чикагских отменную подготовку, которую можно было довести до совершенства и отправить служить в штурмовые отряды в Провиденс. Зря Дэвид его не послушал. Сейчас бы имел двух союзников, а не врагов. Но чикагские его защищали, и это уже хорошо. Значит, есть ещё шанс.       — Сели все! — Марк намеренно сел на стул Эрика, Фор на свой, а Эрику пришлось занять ту самую позицию во главе стола, как раз между двух огней. Марк посмотрел на подчинённого и нехотя произнёс: — Сними с него оковы!       — Чего? — Даг решил, что ослышался.       — Выполнять! — рявкнул Лидер сопротивленцев, глядя на подчинённого.       Даг с недоверием покосился на командира и нашарил в своей куртке ключ. Вытянул его из кармана и зажал в кулаке, глядя на пленника. Солдаты снова подняли стволы, целясь в Ромита, пока с того снимали оковы. Марк испепеляющим взглядом смотрел на охаровца и руки с кобуры не снимал. Ромит смотрел на него с усмешкой. Наконец он смог слегка размять затёкшие суставы и попросил воды. Даг заколебался, но вынужден был подчиниться с кивка командира, наливая уже остывшей воды из помятого чайника. Поставил кружку перед Ромитом, и тот в семь крупных глотков осушил её.       — Всё ж лучше, чем в каменном мешке под боком у пересмешников, — отозвался он и слегка стукнул кружкой по столу. От неожиданного звука вздрогнули все сопротивленцы. Даг схватил кружку от беды подальше и бросил её в раковину рукомойника.       — Пошли вон! — скомандовал Марк солдатам у выхода, и те поколебались, но подчинились. Расталкивая солдат плечом, в палатку вошёл Рон и застыл у входа.       Лера вошла в медицинскую палатку и встала на пороге. Трис полоснула по ней недобрым взглядом, хорошо помня последние мгновения. Кристина сидела на кровати и поедала какую-то кашу. Выглядела она уже лучше.       — Они куда-то понесли Ромита, — сказала она тихим голосом.       — Известно, куда, — съехидничал из своего угла Питер, тоже завтракая, очищая куском хлеба со стенок тарелки кашу и отправляя его в рот.       Девушка бросила на него грустный взгляд и направилась к свободной кровати без матраса, присела прямо на доски.       — А тебя чего к нам сплавили? — спросил Питер пришлую.       — У них какие-то разговоры с отцом…       — С отцом?! — Питер даже перестал жевать.       Девушка подтянула к себе ноги и обхватила колени руками.       — Я не видела его десять лет, как меня забрали на военную базу. Мать убили, потому что она защищала меня от солдат. Я не дышала, когда они приставили маску с газом. Нас ещё детьми учат взрослые не дышать более трёх минут, тогда есть шанс сохранить свою память.       Трис отчего-то вспомнила сразу ту девочку в тоннеле, которая точно так же говорила: «Я не дышала, но сделала вид, что всё забыла».       — В казарме к детям относятся хорошо. Мы получаем знания, которых лишены на воле. Большинство взрослых в нашем селении не умели ни читать, ни писать, плохо знали числа. Только основное, для выживания. В казарме дети получают глубокие знания по всем предметам и направлениям. Не все из них станут солдатами, кто-то тянется к медицине, кто-то к биологии, химии, к литературе. Но все проходят строевую подготовку, умеют держать оружие в руках и по общему сбору смогут защитить базу. Я пыталась сказать это отцу, но он меня не слышит, потому что для него О’хара — это зло, которое должно быть стёрто с лица Земли.       — Твой отец… их командир? — Трис задает очевидный вопрос.       — Да. Но когда мне было двенадцать, он ещё не вёл в бой солдат и не был командиром сопротивления. Он был простым охотником.       — Охотником… — усмехнулся Питер. — Охотник не соберёт такое сопротивление, уж поверь мне.       — Откуда тебе знать?! — с вызовом встретила она его подкол и резко встала.       — Я видел парочку СКАРов и несколько броневиков, когда мы пришли в лагерь. А то количество солдат вокруг с оружием в руках так и машет флагом, что ими руководит не какой-то там охотник на крыс, а коммандос. Тем более раз ты говоришь, что в селениях люди неграмотные, а здесь я вижу обратную картину, — Питер отставляет тарелку в сторону.       — Да что ты видел?! — Лера двинулась грозно в его сторону. — Что ты можешь знать об этом?! О тех лишениях, которые пришлось пережить ему, им всем?!       Трис успела перемахнуть кровать и оказаться у неё на пути. Они были одной комплекции, роста и весовой категории.       — Ты защищаешь их, но ничего о них не знаешь. За десять лет многое могло поменяться. Возможно, твой отец не тот, каким ты его знала, — сказала Трис и в ту же секунду инстинктивно отклонилась, когда кулак пролетел в миллиметре от её скулы. Она схватила его рукой и крутанулась на пятке, раскручивая ход противника и отпуская. Леру отнесло к выходу, и она едва не рухнула, успевая зацепиться руками за стенки палатки и повиснуть на ней. Её стремительная атака была встречена Трис изящно: она снова отклонилась, пропуская удар, чтобы схватиться за куртку соперницы и оттолкнуть её в сторону. Лера столкнулась с жёстким каркасом кровати, ударяясь о него головой. Поднялась и коснулась руками свежей раны, из которой полилась кровь.       — Ах ты с-сука! — заорала она и набросилась на Трис, сметая её со своего пути. Они дрались с криками и шумом, пока Юкон, внезапно не оказавшийся на пороге медицинской палатки, не застал картину маслом, немедленно вмешиваясь в поединок и разводя девчонок по разные стороны помещения.       Кристина была ко всему безучастна, только наблюдая за происходящим. Питер был прикован к постели, но поединок его впечатлил, а ещё он решил, что надо бы окучить эту девочку, а заодно втереться в доверие к командиру. По иронии, Леру посадили к нему на край кровати, а Трис заняла край кровати Кристины. Двух драчунов разделяла только одна кровать, но именно здесь застыл Юкон, отчитывая обеих. Питер протянул салфетку Лере. Она кивнула и приложила её ко лбу, злобно поглядывая на соперницу.       — Я повторюсь — это медицинская комната. Здесь драки запрещены. Увижу ещё раз подобное, и вам обеим прилетит от меня на долгую память. Я не посмотрю, что ты дочь Марка, — Юкон бросил опасный взгляд на охарскую. — Он будет со мной солидарен. Что касается дисциплины — в этом он суров. А её нарушение карается наказанием. Здесь свои правила, которые нельзя нарушать. Усвойте это.       Он подошёл к Лере и довольно жёстко схватил её за подбородок, второй рукой отнимая её руку с салфеткой от головы.       — Наложу шов, — сказал он и вернул её руку к ране, — прижми сильнее.       Обернулся, встречаясь со взглядом Трис. Она выглядела победителем, но с рассечённой губы сочилась кровь. Трис облизнула губу.       — Тебе, походу, не привыкать к такому, а, чикагская? — он прошёл до столика, открыл коробку, достал спиртовую салфетку, смочил её из пузырька и протянул Трис. — Наслаждайся.       Медик подготовил всё на подносе и пригласил охарскую занять место на стуле под лампой. Она села и пару раз ойкнула, когда он прижигал рану, обрабатывая края.       — Ты завтракала? — задал он свой вопрос, пока выжидал начало действия заморозки, перед тем, как начать штопать рану.       — Не успела, — ответила она, ещё злясь на девчонку, сидящую к ней спиной. Так и хотелось оттаскать её за волосы. К нотациям о правилах она не прониклась, а реванш взять хотелось.       — Сейчас распоряжусь. Сиди.       Юкон подошёл к выходу и позвал солдата. Тот шагнул внутрь палатки и увидел, как девчонка, дочь командира, хватает со столика скальпель — рывок — и обрушивается на Трис, сидящую на кровати к ней спиной.       — Лейтенант! — всё, что успел выкрикнуть солдат, глядя поверх плеча медика. Юкон рванул наперерез, перепрыгивая кровать на пути, но не успел. Всё случилось слишком быстро.       Кристина схватилась за футболку подруги и рванула её на себя, и пока Трис летела лицом вперёд, поверх неё перелетала Лера со скальпелем в руке. Удар рукой ушёл в холостой ход и встретился с рукой Кристины. Она заключила её руку в свой кулак, вывернула кисть и ударила в грудь ногой, спихнув с Трис. Лера слетела с кровати на пол уже без скальпеля. Он остался в руке Кристины, зажатым между пальцев, порезав их неглубоко, но кровь полилась, едва Кристина вытянула скальпель из запястья и отбросила на пол. Юкон рывком поднял командирскую дочку с пола, доволок сопротивляющуюся девушку до выхода и толкнул в руки солдата.       — К крысам её! — скомандовал он и стремительно вернулся к Кристине, которая сидела на кровати, слегка ошарашенная случившимся, зажав одну руку второй, пытаясь остановить кровь.       — Юкон? В мёрзлую её? — солдат не был уверен, так ли прозвучал приказ старшего по званию.       — Да!! — не оборачиваясь, рявкнул медик и занялся девушкой. Трис пыталась обернуть рану салфетками, но они вмиг промокли насквозь.       — Ну ты влипла, — солдат схватил с вешалки первую попавшуюся тёплую куртку и, не отпуская рвущейся из рук охарской, потащил её из палатки прочь.       В палатке Лидера договорились пока о том, что отпустят Арти и Ромита. Бежать им некуда, они объявлены врагами, беглецами и, скорее всего, уже мёртвыми, но учитывая, что Арману нужны их тела, как доказательства их смерти, штурмовые группы Провиденс и О’хара будут продолжать искать их, наравне с чикагскими. Так что лагерь сопротивленцев — возможность осесть и переждать бурю. Дэвида отпускать не собирались. Слишком гнилой язык у него и сладкие речи. Его будут стеречь — ценный пленник, много знает. Гаррет уже работает над разблокировкой, чтобы выудить из старика всю информацию.       Марк мечтал стереть память обоим: Ромиту и Арти, но был согласен с доводами Эрика, хоть и неохотно, что эти двое много знают, — об этом они поговорили, пока пленника доставляли в палатку. Пока что Ромит мечтал вернуть себе О’хара и подвинуть Армана. После короткого рассказа о том, что он ранил брата, Марк даже его зауважал. Чуточку. На секунду.       Где поселят теперь «гостей» — было ясно, но то, что эти двое из Провиденс будут разгуливать по его лагерю без наручников, напрягало Марка основательно. Это было всё равно, что впустить к кроликам удава и надеяться, что он не передушит их однажды только потому, что его подкармливают козлятиной.       К концу разговора атмосфера напряжения разрядилась. Ромит был доволен сложившимися обстоятельствами, Эрик тоже. Фор понимал, что все эти совместные планы могут рухнуть в одночасье, но на безрыбье и рак рыба.       Солдат без стука вошёл в палатку и начал шептать что-то Рону, который всё это время стоял на пороге.       — Что?! — Рон обомлел. Солдат, видимо, в красках описал случившееся.       — Что там, Рон? — командир напрягся.       — Охарская… ваша дочь, — быстро поправился Рон, — ранила одну из чикагских. Между девочками случилась ссора. Юкон предупредил её, что в медкрыле драться нельзя, но она не послушала. Он приказал отвести её к крысам.       — Кого ранили? — поднялись со своих мест Фор и Эрик одновременно.       — Тёмненькую, — отозвался солдат и успел сделать шаг в сторону прежде, чем мимо пронёсся танк в лице Эрика, выбегая из палатки как есть, без куртки. Она осталась висеть на спинке стула.       — Я с ней поговорю. Свободен! — приказал Марк солдату и глянул на Рона. — Покажи этим их… временное жилище, — с трудом подобрал слова Марк. — И второго из Провиденс… а, хотя, погоди.       Марк посмотрел на Ромита. Он понимал, что если Рон освободит второго парня, то жди беды.       — Пойдёшь с ним, проследишь, чтобы твой человек не наделал глупостей, и Рон покажет жилище. Даг, проконтролируй! — Марк поднялся с места и взглянул на Фора, который был мрачнее тучи. — Иди к ней, — кивнул он, и Фор выбежал из палатки, захватив с собой крутку Эрика. Марк подошёл к Ромиту, задержав рукой за его предплечье.       — Мы слишком хорошо друг друга знаем, Гец, — понизил он голос до опасного. — Их ты, может, и заставил поверить в свои сказки, но только не меня. Я знаю тебя, подонок, слишком хорошо.       — Всё взаимно… Марк, — Ромит хмыкнул, холодно одарив взглядом сопротивленца. — Эрик не деревенщина, он вырос свободным и смертоносным. Под твоим командованием он воевать не станет.       — И под твоим командованием не станет, — парировал Марк.       — Посмотрим…       Ромита вывели из палатки. Марк до белых костяшек стиснул кулаки. Заиграли желваки на лице. Он был взбешён окончательно, но ещё предстоял разговор с дочерью, которая решила не подчиняться приказам.       — Как же вы мне все осточертели! — рыкнул он, хватая куртку с вешалки и надевая её по пути, широким шагом направился в холодный корпус одиноко стоящего здания на окраине лагеря с единственной комнатой, названной «крысятником» из-за того, что в ней периодически объявлялись песчаные крысы, чтобы поживиться вкусненьким, когда в неё бросали пленника. Юкон туда бросил Леру. Значит, было за что.       Из-за железной двери раздаются женские крики. Марк дёргает дверь на себя, и навстречу ему вырывается из помещения Лера, с безумием в глазах. Марк успевает выставить руку вперёд, хватая девушку за отворот куртки и заставляя её шагнуть обратно в ту самую комнату. Она рвётся на улицу. Мужчина выхватывает из кобуры бластер и поджаривает несколько крыс, уже было метнувшихся из-за стен в их сторону.       — Папа, спаси! — Лера пытается вырваться наружу. Дверь к свободе ещё открыта. — Папа!!       Марк ничего не отвечает ей. Молча суёт бластер в набедренную кобуру и достаёт из кармана своей куртки шарик, подбрасывает его к потолку. Помещение мгновенно озаряется мягким жёлтым светом и крысы бросаются в разные стороны, прячась в щелях стен.       — Папа! — Лера делает новый рывок к двери, в попытке вырваться из помещения.       — Ты ослушалась! — Марк встряхивает её за плечи, заставляя замолчать и слушать себя. — Ранила человека!       — Я хотела только пугнуть! — кричит она, хватая его за руку.       — Ты ослушалась!! — рявкает он, заставляя её замолчать. — Юкон зачитал тебе их? Отвечай!       — Да, — голос Леры дрожит. Слёзы застилают глаза.       — И ты ослушалась?! — его тон грозен, а взгляд и вовсе опасен.       — Да, — она всхлипывает. — Папа, пожалуйста…       — Если бы не Кристина, ты бы сдохла в той дыре! — Марк жёстко смотрит ей в глаза. Она дрожит от холода и пережитого ужаса.       — Я сожалею…       — В моём лагере есть правила, которые нельзя нарушать! Или ты следуешь им или убирайся к чертям отсюда! Поняла меня? Поняла меня?! — его командный тон звенит в ушах.       — Да. Извини меня… извини, пожалуйста… папа, — голос Леры дрожит.       Марк выдыхает. Грубовато притягивает её к себе и обнимает. Потом отстраняет от себя и протягивает ей свой бластер.       — На сутки хватит заряда.       Лера хватает его рукой за куртку и тянет на себя. Она ошарашена поведением отца, всё моментально понимая: он не намерен её выпускать. Марк отцепляет её руку от своей одежды и смотрит на дочь, смягчая взгляд.       — Докажи мне, что носишь мою фамилию не напрасно.       Он направляется к выходу и, прежде чем шагнуть за порог и закрыть дверь, оборачивается и бросает дочери своё напутствие:       — Выживи.       Дверь с лязгом закрывается. В холодной комнате настаёт леденящая тишина. Лера сглатывает сухую слюну и опускает взгляд на светящийся картридж. В нём 97% заряда.       Крысиный писк снова раздаётся со всех сторон, тварей влечёт запах крови человека. Лера стирает рукавом сочащуюся кровь из раны со лба и наводит прицел бластера на первую тушку, скользнувшую тенью в её направлении, стреляет в крысу, обращая тушку в ошмётки.       Марк бросает быстрый взгляд на караульного у двери в «крысятник» и хлопает его по плечу.       — Выпустишь её завтра к обеду. После проводишь ко мне… — мужчина прислушивается. Вслед за первым выстрелом раздаётся второй. «Значит, решила выживать, хотя могла пришить себя и концы в песок», — про себя отмечает он.       — Есть! — рапортует солдат и выдыхает напряжение, когда командир удаляется. Вокруг настаёт тишина и слышны лишь одиночные выстрелы за железной дверью и горькие всхлипы девушки.