Часть 4. Глава 2. Казнь

      Потянулись монотонные серые будни после того, как она вернулась в О’хара. Теперь всё было иначе. Кристина не жила в казарме, не тренировалась со всеми. Она вообще не тренировалась. Ромит запретил покидать жилое крыло на двадцатом уровне башни, где они поселились.       Кристина видела только далёкие горизонты и часть посадочной площадки, если вжаться лбом в оконное стекло. Да, теперь она жила в комнате, оборудованной по последнему слову техники, в белоснежной спальне с большими окнами и прозрачными стёклами. Но здесь не было любви, не было тепла. По утрам не пахло кофе, как в Бесстрашии. Она бы отдала всё за один единственный миг увидеть Эрика. Пусть бы он её ударил, наорал, но без него свет померк.       Ромит это понимал, но ничего не мог с этим поделать. Отпускать Кристину он не желал. Подчинение командам было не нужно. Она и так была податлива, как пластилин, и поначалу Ромиту это нравилось, что она делает то, что он велит, но игра затянулась, и он перестал её принуждать. В её глазах больше не горел огонь. Она не жила, а лишь существовала. Тень Кристины.       — Крис, — Ромит присел на край кровати, касаясь рукой её волос. Она лежала к нему спиной и смотрела в окно, за которым летели крупные хлопья снега. Девушка не отреагировала на прикосновения. Гец склонил голову к ней и поцеловал покатое плечико. — Хочешь прогуляться?       — Да… — отозвалась она после паузы и обернулась.       Ромит сидел по пояс раздетым, в лёгких домашних штанах. Татуировки на его теле казались почти живыми — особый состав краски и игра света оживляли рисунок. На правой руке от запястья до локтя изображена кобра в прыжке. А на спине у Ромита — татуировка Рода Гец: Лев с короной на голове стоял на задних лапах, а передние с когтями были направлены на невидимого врага. Щит, на котором он был изображён, ещё имел символы скрещённых старинных железных мечей и лилии.       «Почему лев в короне?» — задала тогда вопрос Кристина, разглядывая татуировку на спине.       «Основателем Дома Гец являлся мой дальний предок, младший сын короля Англии Эдварда II, герцог Гетингейм», — ответил ей Ромит.       «То есть ты, по сути, носишь титул принца?» — интересуется Кристина.       «Герцога, — поправляет он её. — Но, да, я королевской крови».       «Значит, тебе нужна королева, не я», — отвечает она.       «Ты — моя королева, и мне больше никто не нужен».       «А почему змея?» — догоняет второй вопрос, и Кристина указывает на татуировку на руке.       «Это уже армейская», — отвечает он и смотрит на её татуировку. — Почему выбор пал на неё?»       «Не знаю… Она мне что-то напоминает, о моём прошлом, которого я не помню».       — Идём, одевайся, — Ромит смотрит, как Кристина потягивается, сбрасывая с себя лёгкое покрывало. Поднимается с постели, обнажённая, соблазнительная, плавно покачивая бёдрами идёт в душ. Ромит входит в кабинку следом за ней, сбросив по пути штаны, и берёт Кристину под струями воды. Но сколько Кристина ни пытается представить руки Эрика, у неё не выходит. Ромит не Эрик и никогда не станет им.       Ромит всегда действует по накатанной программе: секс в душе, завтрак, прогулка до питомника с волкодавами, где подрастает молодое поколение. Приручать их получается непросто, и день ото дня подростки обязательно кого-то кусают и погибают. Ромит старается показывать щенят издалека, и каждый раз Кристина замечает, что очередного подростка нет, а остальные волкодавы смотрят на неё с тоской, и от того щемит сердце у девушки. Она снова начинает просить Ромита освободить молодняк, они снова ссорятся по этому поводу. Потом возвращаются на свой этаж, обедают. Ромит задабривает Кристину, а если не выходит, применяет код послушания. Но сегодня он решил дать ей полетать.       Кристина завтракает, сидя с ногами на кресле, раскрыв ноги бабочкой. Ромит пытается сладить с эрекцией, глядя на её промежность, выглядывающую из-за тонкой полоски шёлковых трусиков.       — Ты специально меня дразнишь? — спрашивает он.       — Мне так удобно сидеть, — не ведётся она, облизывая ложку с йогуртом.       — Герцогиня должна сидеть скромно, ножки вместе, — отзывается он.       — Герцогиня, может, и должна, но я не герцогиня, — парирует Кристина.       — Ты носишь титул Дома Гец, моя дорогая, — Ромит сползает со своего кресла и на четвереньках перебирается к креслу Кристины, глядя на жену снизу вверх. — Ты жена герцога и автоматически носишь титул герцогини.       Ромит наклоняется, чтобы доставить жене удовольствие, закидывая её ноги себе на плечи, слегка сдвигая за бёдра к краю кресла.       — М-м-м, — тянет Кристина, когда его губы трепетно порхают, целуя и возбуждая. Он доводит её до оргазма и растягивает удовольствие, пока Кристина не начинает извиваться в кресле и просить его закончить ласки. Они перебираются на кровать, и взаимные игры продолжаются ещё час, пока оба не выдыхаются.       Потом ещё час они просто отдыхают, и наконец доедают уже остывший завтрак. Собираются и вместе покидают крыло через служебный выход, у которого есть отдельный лифт, а у Кристины теперь татуировка, как у «чистых», открывающая ей все двери базы. Но сегодня Ромит ведёт её в ангар к одному из гражданских судов, прогулочной шлюпке, подобной той, какая в услужении у Дэвида.       — Мы куда-то летим? — интересуется Кристина.       — Прогуляемся по небу, — с улыбкой отвечает ей Ромит и уступает место пилота. Кристина смотрит на навигацию и ничего не может в ней понять.       — Положи руки на подлокотники кресла и запястье расположи здесь. Так ты активируешь систему, — направляет он её действия.       — Так? — Кристина смотрит на разворачивающуюся перед глазами трёхмерную панель управления, и лёгкая вибрация проносится по корпусу лёгкой шлюпки. Боковые двери автоматически закатываются и блокируются.       — Теперь нажимаешь здесь и здесь и слегка поднимаешь пальцы обеих рук вверх — мы взлетим, — направляет Ромит. Кристина делает это быстро и резко, и машину рывком, как с пинка, подбрасывает в небо. Кристина вскрикивает от неожиданности, и машина падает на асфальт. Ромит успевает на миг перехватить управление и выравнивает горизонт, заставляя машину подняться в небо.       — Здесь важны микродвижения. Попробуй покачать машиной.       — Как это покачать? — сердится Кристина.       — Вот так, — Ромит показывает ей на примере, обнимая её за кисть и совершая действия. — Теперь ты.       Он отнимает руку, и Кристина сначала осторожно совершает те же действия, а потом входит во вкус и болтает машиной, будто они стоят на воздушных качелях.       — Ну всё, умница. Давай взлетим выше и вперёд, — останавливает её шалость Ромит и показывает, что где расположено.       Машина взмывает вверх и с ускорением движется вперёд к защитному экрану. Ромит тормозит ход и разворачивает их назад.       — А мы не полетим туда? — разочарованно спрашивает Кристина, глядя на Ромита.       — Научись сначала плавать в лягушатнике, — говорит он фразой из её детства.       — Ладно, — соглашается она и рада хотя бы такой свободе.       После третьего «заплыва», полной остановки, нового запуска и старта машины, Кристина уже понимает, что к чему, и ведёт её плавно. Ромит не вмешивается. Он наблюдает, как быстро она учится сложным вещам.       После прогулки обед. Кристина оживлена. Она словно глотнула жизни, и Ромит говорит ей, что теперь он будет чаще предоставлять ей возможность полетать, когда служба не будет его занимать. Выходных у него не так много, но Кристина рада и этому.       Вечером они снова занимаются любовными утехами и засыпают в объятиях друг друга. Ромиту кажется, что вот наконец всё наладилось, но ночью слышит голос Кристины — она зовёт Эрика во сне. И сказка его рассыпается в прах.       Рано утром он уходит не в настроении, оставляя Кристину спящей.       Дэвид продолжал вводить в заблуждение всех обитателей О’хара. Ромит периодически корректировал его поведение, всё чаще находясь в контакте с Мэттью, который в случае казусов докладывал ему обо всём. Так, совершенно случайно, а может и не случайно, но Ромит узнал, что в О’хара есть горстка людей, которых когда-то, ещё детьми, подобрали в пустыне и вырастили на базе, которые научились обманывать руководство, задерживая дыхание, и сохранять свои воспоминания. Они называли себя семьёй. Мэттью — помощник директора, Лера — дочь командира, Дерек, состоящий в команде Ниты, Рой — пилот штурмовой группы. Их осталось мало после чистки, устроенной Арманом. Кого-то убили на том рейде, когда попытались убрать Ромита. Кто-то решил, что с него хватит, и намеренно вдыхал чистящий газ, обнуляя свои воспоминания. Но самые стойкие остались. Ромит решил с ними разобраться после, но пока преданность Мэттью была ему на руку.       Кроме того, Ромиту пришлось мириться с изменениями в личном составе на базе и с тем, что его людей убрали. В его отсутствие Арман выкосил всех, кто так или иначе был под началом Ромита. Он поставил провиденцев на места его людей, затыкая бреши, но элита не дружила с местными ребятами. Оно и понятно: кто «чистые», а кто такие «повреждённые» — найдёныши Пустыни. Здесь всё чаще возникали конфликты, и разруливать их приходилось Ромиту. Нита — единственная, кто была в своей памяти, но Арман сделал её своей шлюхой и подсадил на дурь. Здесь Ромит ничего поделать не мог. Его права Арман вернул, но не более, и влиять на поступки брата или ссориться с ним было теперь не с руки. Единственное, что он мог, это заводить друзей среди тех, кто его ещё помнил, и создавать «подполье». Но связаться с отцом он всё-таки смог, и как раз за день до того, как всё случилось.       Они говорили по видеосвязи около часа. Ромит объяснил свой поступок выбора жены, с которым глава Рода, герцог Броснон Гец, никак не мог смириться, находя это шалостью, увлечением и не более. «Чистые» никогда не смешивали браки с «повреждёнными», а род Гец и вовсе не позволял смешение с людьми низшего сословия. Но, к сожалению, высокородных титулованных особ среди женского пола почти не осталось. Императорская семья была бездетна, а дети, рождённые неестественным путём, погибали, не достигая и года. Кроме того, продление жизни «чистых» отметало надобность в продлении Рода Гец.       В его кабинет постучались. Ромит открыл дверь. На пороге стоял взволнованный Меттью.       — Меня не пускают к Дэвиду. У входа солдаты. Говорят: «До невыясненных обстоятельств к нему нельзя!» Связь не срабатывает. Я слышал его крики.       Ромит резко поднялся с кресла, подхватив со спинки куртку, и спешно вышел из кабинета, надевая её по пути.       Они поднялись на уровень, где жил и работал директор. У дверей действительно была охрана. Штурмовики из личной охраны Армана.       — Нельзя! — солдат заступил Ромиту дорогу.       — Чей приказ? — резко спросил Ромит, смерив его колючим взглядом.       Штурмовик хмыкнул. Ромит сделал вид, что собирается уйти, но в следующую секунду ударил с разворота по корпусу солдата ногой. Тот отлетел в стену. Второго он уложил тихо лицом в пол и глянул на Мэттью.       — Ты мои глаза и уши, — предупредил он и тронул парня за руку, — твоё дело — защищать директора.       — Да, сэр!       — Арман давно метил на его место. Если я прав, тебе нужно будет связаться с моим отцом.       — Да, сэр!       — Иди в серверную. Изымешь запись, всё по протоколу.       — Есть, сэр!       Ромит провёл рукой по замку и вошёл. Внутри был погром. Трое солдат что-то искали в нишах, выворачивали ящики. Дэвид сидел на диване с разбитым лицом. Напротив него сидел довольный Арман, вытирая о белоснежное полотенце свой окровавленный кулак.       — О, братец! Мы тут беседуем. Присаживайся. Джин? Тоник? Виски? — расплылся в ядовитой улыбке старший.       — Ты что творишь? — Ромит положил руку на рукоять табельного.       — Ты представляешь, он не помнит имени своей сестры. Или брата? — Арман одним концом полотенца хлестанул старика по лицу. Тот взвыл и инстинктивно заслонил руками лицо, продолжая коротко всхлипывать.       — Какого брата? — нахмурился Ромит.       — Вот именно что никакого! — расхохотался Арман. — Представляешь? Я думал, он под кайфом. Ну знаешь, как бывает. Но нет, он просто не помнит. И тут я подумал, какого хера? Память отшибло? Проверил. Оказывается, ему стёрли память. А ты знал?       Он снова хлестанул старика полотенцем по лицу.       Ромит понял, что сейчас случится непоправимое, и пальцы его сомкнулись на холодной шершавой рукояти бластера. Арман проследил этот жест и, указывая пальцем в его сторону, процедил:       — Если ты не уберёшь от него руку, я твою Кристину… порву на части.       — Ты под кайфом, — с наигранным спокойствием сказал Ромит, быстро оценивая ситуацию. Арман кивнул парням, обшаривающим стены.       — А ты, мой милый братец, под арестом, — с натянутой улыбкой проговорил он. — Думаешь, я совсем дурак и не понял подставы?       — Не понимаю, о чём ты, — пожав плечами, хмуро ответил Ромит.       — Ну конечно понимаешь, — елейным голосом сообщил Арман, поднимаясь с кресла. Он подошёл вплотную к Ромиту, вынул его табельное и неожиданно выстрелил ему в ногу. Ромит дёрнулся и вцепился в его руку.       — С-сука, тварь! — Ромит схватился с братом, но получил по спине удар прикладом от штурмовика, и повалился на пол, хватаясь за ногу.       — В расчёте, — Арман посмотрел на бластер в своей руке и молниеносно направил его в голову Ромита, дожидаясь, пока тот поднимет на него взгляд. — А знаешь, я хочу, чтобы ты сдох в мучительных пытках за то, что убил директора.       Арман отводит руку и не глядя стреляет в голову старику, сидящему на диване. Тело директора откидывается на спинку, ещё несколько секунд дёргается и замирает. Арман, довольный собой, улыбается, глядя на оружие, и присаживается на корточки перед Ромитом.       — Зря ты вернулся, братец, — говорит он, размахивается и бьёт его кулаком по голове, вырубая одним сокрушительным ударом.       Он поднимается и смотрит по сторонам, а потом на солдат.       — Ну, чего замерли?! В тюрьму его под охрану! — рявкает он на подчинённых и выходит следом за ними, видит бойцов, наводнивших коридор. Дёргает двух солдат.       — Ты и ты — за мной! Остальные — срочно вызвать 15-й отдел! И это, — он хватает одного провиденца и, обернув в окровавленное полотенце табельное Ромита, вручает улику парню, — оформите как орудие убийства. Преступник Ромит Гец. Шевелись!       Арман и двое солдат спускаются вниз на лифте и направляются в жилое крыло, где обитает Кристина. Ему заступают дорогу люди Ромита, но он их хладнокровно расстреливает в упор и проходит к двери. Его карта срабатывает на все замки.       Оставляет охрану у выхода, сам проходит в комнату. Кристину он находит спящей, присаживается на край кровати, некоторое время смотрит на спящую девушку. Она спит на спине, откинув голову вбок.       — Вот мы и остались наедине, — говорит он и подсаживается ближе. Откидывает часть одеяла и кладёт руку на её грудь, сминая пальцами сосок сквозь шёлковую ткань майки. Ведёт руку ниже и забирается под ткань одежды, задирает её.       Бронзовая кожа контрастирует с нежно розовым тоном ткани и белоснежной простынёй.       Арман забирается на кровать, ныряет пальцами за резинку трусиков и уже тянет их вниз, как вдруг колено спящей девушки со всей силы бьёт его между ног так, что летят искры из глаз. Следующим ударом её пятка впечатывается парню в лицо и с силой отталкивает от себя. Арман падает с кровати.       — Ах ты, сука!! — орёт он, вскакивая. Кристина перемахивает через кровать и успевает натянуть штаны прежде, чем Арман набрасывается на неё. Она выскальзывает из его обхвата, бьёт по корпусу быстрыми движениями и бежит к двери. За ней её встречают вооружённые солдаты, и она видит ребят на полу в крови, сразу всё понимая.       Арман хватает Кристину сзади и пытается затащить назад в комнату. Она отбивается, снова обрушиваясь на него. Ей удаётся выбить себе несколько метров коридора, но до лифта девушка не успевает добежать — её срезают шоковым режимом, и она падает без сознания на пол. Арман подходит к ней, наклоняется, хватает за волосы и, перехватывая за плечи, толкает в руки солдат.       — К волкодавам её! — орёт он, потирая ноющую ногу. Кристина нанесла по его заживающей ране несколько точных болевых ударов.       Ромита тащили к тюремному блоку под руки, и некоторые солдаты в казарме видели это. Охаровцы как раз возвращались с утренней зарядки. Штурмовики Провиденс не дали никому из них приблизиться. За Ромитом тянулся кровавый след по полу. Сам он пребывал без сознания.       — Что случилось? — Нита смогла пробиться, хотя и мало узнала. Элита её не жаловала.       — Он убил директора, — только и был ей ответ.       — Зачем? — не верила она своим ушам.       Конвой ушёл. Солдаты в недоумении переглядывались. Повисшую тишину нарушило напряжённое перешёптывание. Это не выглядело заговором, но именно так всё и обставил Арман, когда собрал всех на общем собрании на плацу и объявил, что Ромит сделал и что теперь над ним состоится суд. Прошёл слух, что Кристину бросили в клетку к волкодавам.