Часть 4. Глава 4. Освобождение

      Герцог Броснон Гец пробыл в О’хара около недели, самолично восстанавливая события происшествия, проверяя архивные записи и анализируя поведение Дэвида после того, как его нашёл Ромит — и нигде не было ни намёка на то, что ему якобы стирали память.       День, когда Арман его застрелил, начинался с простого визита заместителя к директору. Они вместе просмотрели отчёты и сели выпить чаю. Вместе с чаем Арман заглотил капсулу психотропного, и через минуту его понесло во все тяжкие. Он стал путать события, заговаривать Дэвида и ударил его после незначительной заминки, когда Дэвид честно признался, что не помнит не только имени брата, но и брата как такового, а также попросил Армана вести себя в рамках приличия. Так чаепитие переросло в допрос. Его концовку застал Ромит, и поведение Армана изменилось. Он решил подставить младшего и убрать с дороги две фигуры разом.       Броснон был разочарован в старшем сыне. Герцог возлагал на него большие надежды, но такой проступок он был не намерен прощать. Армана заключили под стражу. Его участь должен был решить Высший совет, а сам он, в свою очередь, будет настаивать на жёсткой мере наказания: стирании памяти.       Его Светлость дождался, когда младший сын придёт в себя, и, оставив с ним гвардию и пожелав ему скорейшего восстановления, отбыл в Провиденс, забрав Армана с собой. Кристина смотрела из окна покоев, где восстанавливался Ромит, на ту армаду военной мощи, которая была в небе и на земле, и поняла, как ничтожны потуги сопротивления в желании подавить Провиденс. Ромит стоял рядом, обняв её со спины.       — Теперь я знаю, каким ты будешь, когда достигнешь нескольких сотен лет, — говорит Кристина, глядя на его отражение в стекле.       — И каким же? — тепло интересуется Ромит.       — Ты с твоим отцом — одно лицо, — отвечает она, и следующая фраза летит с подколом: — только он солидней выглядит.       — А я, значит, не солидно выгляжу? — удивляется он и разворачивает Кристину к себе лицом.       — Без щетины… нет, — улыбается она.       — Не по уставу, — он наклоняется, чтобы поцеловать её.       — А твоему отцу, значит, можно? — подначивает она его.       — Он главнокомандующий, ему можно, — кивает он и заключает её в кольцо рук. Она бросает взгляд в окно. Небо пустеет, императорский эскорт улетел.       — Улетели, — говорит она тихо. Ромит бросает взгляд в ту же сторону и кивает.       Он водит носом по её волосам.       Они довольно долго стоят обнявшись, пока в комнату не входит лечащий врач.       — Сэр, вы всё ещё не приняли лекарство? — обращается тот, глядя на пару у окна.       — Не занудствуй, док, — отвечает Ромит, целует Кристину в висок и отпускает, обращаясь к ней: — Давай домой и не забудь поужинать. Тебя проводят.       Кристина кивает, идёт к двери и оборачивается у выхода, махнув Ромиту рукой.       Два гвардейца идут с ней, провожая до её этажа. Теперь это норма. Сначала она пробовала отказаться от этого, что Броснон сказал, что жизнь его невестки так же важна, как и жизнь его сына. Спорить с этим было не с руки, да и опасно, и Кристина почти свыклась, что её везде сопровождали императорские стражи Провиденс. Они выглядели совершенно иначе, чем солдаты Провиденс: были одного роста, крепкие, высокие, ходили прямо, чеканя шаг, как на параде. Форма на них была тёмно-синяя, иного кроя, и носили они не военные ботинки, а какие-то странные сапоги выше колена. Все в белых перчатках. На голове что-то типа шлема, как у средневековых римлян, с белым гребнем на макушке. И только на третий день Кристина рассмотрела рисунок на шлеме: там изображались львы. А на бляшке ремня была изображена лилия. Оружие у них было какое-то с виду непрактичное и длинноствольное, как винтовка, но тоньше и заканчивалось штыком из чёрного матового металла.       «Они как игрушечные солдатики. Разве что высокие».       «Самая смертоносная единица военной армии Провиденс», — сказал Ромит, когда Кристина описала их манеру одеваться и оружие как нечто такое немобильное и неудобное.       «То есть они даже круче тебя?» — попробовала пошутить Кристина. Ромит шутку оценил.       «Скажем так, их тренируют отдельно, — объяснил он. — Их одежда — церемониальная, потому что они императорская гвардия. Их задача, прежде всего, — охрана, второстепенная — защита и нападение. Все они «чистые», и большинству уже далеко за пятьдесят, поэтому не обманывайся. Гвардейцы — единственные в армии, кому продлевают жизнь, в отличие от штурмовиков Провиденс, О’хара и десятка других военных баз».       Кристина вошла в спальню, и за ней затворилась дверь. Только сейчас она позволила себе облегчённо выдохнуть за долгую неделю соседства с представителем семейства Гец и прыгнула в кровать, растягиваясь поперёк неё в одежде. Она так и задремала, и ей почудилось, что к ней позади прилёг Эрик. Она почувствовала его руку у себя на бедре и позволила ему ласки, но открыв глаза, поняла, что это был только сон и никого рядом с ней не было: только нерасправленная кровать, она в одежде лежит поверх одеяла. В комнате уже было темно.       Девушка не стала раздеваться, да так и закуталась в одеяло, оставаясь в кровати.       Следующий день принёс сильную метель и нелётную погоду. Над О’хара раскинули невидимый купол, сдерживающий стихию. Пара бригад чистили снег на плацу и крыши ангара.       Ромит снова вернулся в рабочее состояние и перебрался в спальню. Но случилось это под вечер, и Кристина была не расположена к близости. Её тревожило общее физическое состояние рыжих псов, запертых в большом помещении. Исхудалые, измученные, они смотрели на неё тогда молящими глазами. Она должна была что-то с этим сделать и проснулась ранним утром, раньше Ромита. Обычно он просыпался первым и приставал с ласками к ней, но сегодня их роли поменялись.       Кристина стянула с себя одежду, подтянулась на руках и наклонилась над лицом парня, целуя в губы. Ромит не сразу, но ответил на поцелуй, и его пальцы запутались в прядках её волос, когда он обнял Крис за голову. Она не дала ему ответить, и её рука заскользила по его обнажённой груди, ныряя под одеяло.       — Эй-эй, малыш, — он перехватил её руку, но Кристина уже скользнула пальцами по бугорку члена, сдавливая головку. — О-о…       Кристина села перед ним полностью обнажённая. Он протянул руку, чтобы приласкать её, но она быстро нырнула под одеяло, и по его телу пробежала нега. Кристина быстро освободила его из плена тесного белья, принимаясь за ласки ртом. Ромит застонал, откинув голову. Кристина сводила его с ума. Она пытала его, не давая кончить, пока он не извернулся через боль, цапнув её за руку и выуживая из-под одеяла, затягивая к себе на грудь, тесно прижимая к себе.       — Ты моя львица игривая, — улыбнулся он, гладя её по спине, спускаясь ниже к пояснице и стискивая ягодицы. Кристина приподнялась на локтях и сдала чуть назад, потираясь о его член лобком. Неосторожное движение ногой, и она задела его рану на бедре.       Ромит поморщился.       — Ой, прости, — она на миг замерла, глядя на него с виноватым видом.       — Ничего, — Ромит взял её за бёдра, приподнял, и Кристина помогла себе рукой, погружая внутрь себя его член, слегка наклонилась над Ромитом, опираясь на руки, чтобы не надавить на заживающие ребра. Ромит контролировал ритм, в котором двигалась Кристина. Он кончил раньше, чем она возбудилась, и потому ласки продолжились и после, давая девушке испытать всю гамму ощущений, добавляя прикосновения к точкам на её теле, о которых Ромит был осведомлён. Кристина стонала в голос, теперь уже во власти его рук. Сквозь двери спальни звуки не просачивались, и в коридоре никто из стражи не услышал протяжных стонов обоих.       Кристина лежала, тесно прижавшись к Ромиту, и смотрела ему в глаза, трогая пальцами щетину.       — Не по уставу, — прошептала она.       — Да пошло оно… — улыбнулся Ромит, глядя на губы Кристины. Подался вперёд и поцеловал её.       — О чём ты хотела меня попросить? — спросил он.       Щёки Крис тут же зарделись.       — Что? — она сделала вид, что не понимает, о чём это он говорит.       Ромит улыбался. Кристина поняла, что её раскрыли, и даже смутилась, опуская глаза.       — Проси, пока я разрешаю, — подбодрил он её легкими шлепками по бедру.       — Отпусти волкодавов, — без долгих предисловий сказала она.       — И всего-то? — удивился он.       — Всех до единого, даже щенят, — уточнила она, серьёзно глядя ему в глаза.       — Хорошо, — ответил он ей шёпотом.       — Правда? — осторожно переспросила она.       — Слово рыцаря, — ответил он.       Кристина улыбнулась и ещё крепче к нему прижалась.       — Спасибо, — шепнула она еле слышно.       — Но и у меня будет к тебе просьба, — сказал он вдогонку.       — Какая? — Кристина сразу напряглась.       — Начни изучать этикет императорского двора, — сказал он серьёзно, а глаза улыбались.       — Ты выбрал меня не поэтому, — сказала она, имея ввиду происхождение.       — Да, но теперь твой статус обязывает тебя соответствовать этому.       Кристина жмурится. Его рука смещается под одеялом к низу и пальцы находят центр удовольствия, но Кристина резко смещается назад и отодвигается. Приподнимается на локте.       — Извини, — она отсаживается к краю кровати, спускает с неё ноги на пол и снова смотрит в окно. Белая пелена заслоняет горизонт.       Ромит хмурится, вздыхает, смотрит на хронометр и встаёт с другой стороны кровати. Ненадолго пропадает в душе и выходит, запахиваясь в полотенце. Кристина сидит в одной позе, едва прикрытая одеялом. Ромит легко касается панели на стене, и в откатившейся дверце ниши с полки берёт пушистый тёплый халат и подходит к Кристине, набрасывает ей на плечи. Садится рядом, кутает её в него и обнимает девушку за плечи.       — Прости, что не спрашивал, как ты? — говорит он и обращает взгляд на неё, убирает прядку с лица, заправляя её за ухо.       Кристина молчит. Она хотела обмануть саму себя, но не вышло. Она скучает по Эрику, и Ромит его не заменит.       — Ты рождена для большего, — говорит он вкрадчиво.       — Твой отец смотрел на меня, как на… товар в магазине, — шепчет она дрожащим голосом, но в глазах нет слёз.       — Этот шаг, на который я пошёл, идёт вразрез со всеми устоям Дома Гец, — говорит Ромит. Кристина поворачивает голову и смотрит ему в глаза. — Но мне всё равно, как это выглядит со стороны. Я люблю тебя, Кристина.       Она молчит и отворачивается, бросая взгляд в окно.       Ромит вздыхает, поднимается с кровати и не спеша одевается.       — Хорошо, что бушует метель, — неожиданно громко говорит Ромит и заслоняет собой обзор. Кристина поднимает на него взгляд. — Под завесой непогоды мы отпустим волкодавов. Только мне нужна твоя помощь.       Он протягивает ей полотенце. Она берёт его.       — Сделаем это до утренней зарядки, — он ей подмигивает. Кристина поднимается с кровати. Ромит уже одет и в руках держит свою куртку. — Жду тебя у второго выхода.       И покидает помещение. Кристина бежит в душ, потом наскоро одевается, обувается, хватает куртку из ниши стены и отворяет двери. За ней императорский караул. Она идёт размашистым шагом в направлении лифта, жмёт на нижний уровень и в сопровождении охраны спускается вниз. Снова идёт по коридору и останавливается возле второго служебного выхода из корпуса. Направляющие контрольные линии меняют свой цвет с белого на красный. К Кристине подбегает один из охарских и передаёт, что ей нужно подойти к другому выходу, а сам бежит перекрывать коридоры. Вскоре оповещение в коридоре женским голосом просит персонал оставаться на своих местах и не покидать помещение, это не учебная тревога. Кристина стоит в коридоре и ждёт указаний, заодно застёгивает куртку до горла и накидывает капюшон. Гвардейцы застыли неподалёку. Через минуту рядом с ней появляется Ромит. Он сильно хромает. Протягивает Кристине планшет и показывает коридор, по которому нужно провести псов к энергетической стене, и как её активировать. Остальное сделает он. Смотрит на гвардейцев и велит им идти с ним. Они подступают к нему.       — Справишься? — Ромит привлекает к себе Кристину и целует её в лоб.       — Да, — отвечает она и смотрит на схему в планшете. Видит себя и бегущую с верхних этажей рыжую лавину. Внутри всё волнительно бьётся.       — Хорошо. Я рядом, если что-то пойдёт не так. Вперёд, моя бесстрашная Повелительница волкодавов! — бросает он ей клич и открывает наружные двери, скрываясь в боковой. Кристину окатывает зимней стужей. Экраны, сдерживающие стихию, опущены, и зимняя метель переметает плац, размывая границы и расстояния. С трудом можно разглядеть ангар с боевыми машинами, а башня, из которой она вышла, и вовсе не видна выше козырька, под которым она стоит, ожидая волкодавов. До неё доносятся лай и топот.       — Сюда! — призывает она их и отходит подальше, на контрольную точку. Из выхода показываются первые рыжие морды и мчат к ней, окружая в радостном лае. Из отдельного питомника вываливаются комочки и катятся, подгоняемые ветром и бурей. Рыжая свора наводняет плац. Взрослые особи подхватывают щенят за шкирки. Кристина ведёт огромную стаю пустынных псов в направлении к энергетической стене, ориентируясь по направляющим на планшете. Вокруг неё живое рыжее море, переметаемое снежной бурей. Сны будто оживают и вселяют в неё уверенность. Даже если сил сопротивления будет мало, то Пустыня поможет свободнорождённым вырвать свободу.       Кристина подходит к датчику на столбе у стены и набирает код на замке. Он срабатывает, и она видит, как стена начинает рассыпаться маленькими кубиками. Она велит волкодавам уходить и треплет по холке тех, кто ждёт свою долю почесух. Но время дорого. Снежная буря переметает пространство, и последний волкодав скрывается из виду. Кристина с минуту смотрит им вслед, пока стена не начинает закрываться. Она поворачивается и бредёт назад, всё по той же карте, потому что ничего не видно дальше своего носа. Но вдруг снег резко прекращается. Кристина поднимает голову вверх и видит складывающиеся прозрачные квадраты в небе — это экран, который отсекает базу от внешней стихии. Кристина видит впереди себя Ромита, некоторых охаровских солдат и гвардейцев. Подходит к Гецу и протягивает ему планшет. Он его забирает и приобнимает девушку за плечи.       — Молодец, — хвалит он, заводит её в помещение и стряхивает с куртки снег. Кристина стягивает с головы капюшон.       — Спасибо, — говорит она с благодарностью.       — Хочешь потренироваться?       Ромит задаёт вопрос, на который получает положительный кивок головой.       — На улице? — задаёт она очевидный вопрос.       — Нет. В тренировочном зале. Я иду туда.       — Хорошо.       Это день сюрпризов. Сначала Ромит сдержал слово и отпустил всех волкодавов, даже щенят. Потом он показал ей тренировочный зал, о котором она и не ведала — здесь тренировались командиры отрядов. А потом случилось совершенно невероятное — Ромит проводил её в бассейн, который тоже был на базе и о котором она не знала. Он был таким же большим, как у них в Искренности, но вода была не хлорированная, а солёная. Ромит даже подогнал Кристине купальник, и они наперегонки поплавали, но, конечно, Кристина была быстрее, учитывая, что Ромит пока восстанавливался.       Остаток дня Кристина была предоставлена самой себе, потому что у Ромита были дела на базе. Он подчищал записи с камер видеонаблюдения, удалял все моменты, на которых видно, что Кристина может ладить с волкодавами. Он убирал все упоминания об этом, всё,что могло бы скомпрометировать Кристину. А потом занялся личным составом, частично стирая память у всех, кто так или иначе был свидетелем того, что Кристина управляет волкодавами. Последнего, кого Ромит решил подвергнуть стиранию, был Мэттью. Зная о его секрете, он намеренно увеличил дозу и пригласил парня на чай. Ведь всё это время Мэтт помогал ему. Он стёр всё, что Мэтт хранил бережно все эти годы, и вложил ему стандартные воспоминания. Так же он поступил и с остальными членами братства «Семьи», делая это из лучших побуждений, зная, что если вдруг кто-то решит допросить секретаря Дэвида, могут полететь головы с плеч.       Поздно вечером он вернулся к себе. Кристина уже спала. Ромит лёг позади неё, теснее прижался к девушке, склонив голову к её макушке и зарываясь носом в волосы, засыпая.