Часть 4. Глава 5. Новый глава

      О’хара раскрывался перед Кристиной иначе: не в военной мощи, не с политической стороны, хоть он и был самым крупным военным объектом среди прочих баз и выгодным по территориальному положению, а также успешным объектом в развитии программы по очищению генома человека. Это был полностью автономный комплекс, созданный для жизни нескольких тысяч людей, обеспечивающих вклад в общее дело. Кристина сразу вспомнила слова Леры, когда она в лагере сопротивления однажды сказала, что в О’хара — не только военные, там есть и мирные граждане, которые имеют возможность и способности делать этот мир лучше и занимаются тем же, чем и люди двести лет назад, несмотря на утерянные знания. Теперь Кристина видела это воочию: простой повар в военной форме выглядел нелепо и до штурмовика О’хара ему было далеко. Ребята выращивали в оранжерее растения для употребления в пищу — одеты они были по форме по уставу, но солдатами их назвать сложно: да, они носили армейскую форму, но у них не было боевой подготовки, как у штурмовиков. Отжаться на плацу — это они могли, но в остальном были посредственны: стреляли так себе, дрались плохо. На самом деле, все они были забракованы в своё время, как сказал ей Ромит, но оставлены на базе, и теперь перед ними стоят другие задачи.        Так Кристина поняла, откуда в Бесстрашии взялось это разделение на группы: при несдаче итоговых тестов неофит вылетал из турнирной таблицы и становился поваром, или работником других обслуживающих сфер Фракции, но при этом носил форму и должен был ежегодно пересдавать нормативы. Вспомнились учения на полигоне, когда Кристина подстрелила условного врага в лице работников кухни. Или в Яме, когда согнали абсолютно всех Бесстрашных и заставили сдавать все нормативы.       Всё это шло от О’хара. Но казалось, что эти охаровцы, которым выпала доля кашеварить на кухне, трудиться в оранжерее, драить плац или обслуживать нужды базы, были рады. Их миновала ежедневная муштра, бесконечные дежурства, срывы на задания среди дня, стычки с сопротивленцами и многое другое, что выполняли штурмовики О’Хара каждый день. И здесь были дети. Ещё одна не боевая единица базы. На вскидку база хорошо охранялась, но малочисленным составом, который всё равно в несколько раз превосходил силы сопротивления в том лагере, где «погостила» Кристина с друзьями.       Теперь же Ромит дал Кристине полную свободу перемещения, перед ней открывались все двери. Он показал О’хара с другой стороны, не агрессором, каким он казался ей раньше, не серым и холодным. Для тех, кто здесь жил, О’хара был домом, а со сменой власти здесь стало легче дышать. Но это не изменило уклад жизни остальных. Людям дали чуть больше пространства для самовыражения.       Дэвид был настоящим ценителем искусства. Он собирал и хранил вещи прошлого, снаряжал экспедиции и радовался каждой находке. Поощрял тех, кто привозил из экспедиций редкие вещи, чаще не зная об их ценности.       Пустыня хранила много тайн: свыше пятидесяти городов были разрушены атомными взрывами, зажаты в тиски постапокалиптической зимы, заметены песками, похоронены в расщелинах земли. Изменился ландшафт, радиация изменила животных, исковеркала их облик, наделила многих смертоносными способностями, и твари избрали города своими излюбленными местами обитания. Помимо аномальной зоны, где водился Халлок, были и другие города, с торчащими из песка зазубринами бывших высоток или труб заводов, ставшие своего рода маяками для пилотов.       Экспедиции были опасными, но желающих было много. Первое время добывалось больше ценных вещей прошлого, чем сейчас. Солдаты сначала тащили всё без разбора, но Дэвид систематизировал это дело и составил перечень всего, что могло бы служить проводником в прошлое и было высоко оценено в Провиденс. Сформировались лаборатории, изучающие редкие находки. Всё это происходило в столице, но и Дэвид не отставал, пополняя музей новыми вещами. Иногда радовался совершенной, на первый взгляд, нелепице, но теперь солдаты возили всё по списку. Конечно, не всегда поисковые вылазки проходили гладко. Иногда экспедиции попадали в пылевую бурю, а чаще солдаты сталкивались с агрессивной средой в лабиринтах засыпанных улиц и погибали. Но из привезённых вещей у Дэвида сложилась внушительная коллекция. Можно сказать, что благодаря директору у Кристины появилась возможность запоем читать книги, которые были в доме приёмных родителей. А по детским сказкам она представляла себе мир волшебным приключением. Она верила, что на радуге живут эльфы, исполняющие желания. Благодаря Дэвиду в Чикаго тоже развивались искусства, у жителей была тяга к прекрасному.       Самой странной находкой в экспедиции стал рояль, который привезли по частям и собирали уже на месте. Эту вещь привёз Ромит, потому что Дэвид не мог поручить никому это деликатное дело. Он боялся, что ему привезут дрова. Но на самом деле так и вышло. От директора Ромит выслушал в свой адрес много говна, но всё же собрал этот хлам и получился на вид прекрасный инструмент, который занял своё место в музее. Он даже играл, хоть и был страшно расстроен. Естественно, как его настраивать, никто не знал, и вскоре Дэвид потерял к нему интерес и рояль был заставлен остальным музейным мусором, как называл его Ромит.       Кристина подошла к этому неведомому «зверю», стоящему на трёх ногах, и подняла его крышку. Первый звук резанул по ушам. Девушка провела пальцем по всем клавишам и хлопнула крышкой, решив не убивать свои уши. Внешне рояль выглядел как большой стол. На крышке сверху стояли статуэтки, лежали каменные сколы и переливающиеся камни, ценность которых сейчас была обнулена, но в прежние времена на них можно было купить целый остров в Тихом океане. Кристина смотрела сквозь них на свет и откладывала в сторону. На этом её поход в музей завершился.       Арман, захватив власть в О’хара, жестокий от природы, едва не загубил труды Дэвида, пока тот отсутствовал на базе. Он запретил заниматься чем-то кроме рабочих обязанностей и опечатал зал. Кристина была свидетелем, как ребята восстанавливали то, до чего дотянулись руки диктатора. Арман натворил бед, и если бы у него получился переворот, то и Чикаго был бы стёрт. Броснон не просто успел помешать Арману убить брата, он так же остановил обнуление памяти жителей Чикаго, тогда как уже вышел указ дёрнуть за рычаг, устроив масштабную чистку.       Решением Высшего совета на должность директора О’хара поставили Ромита. Своим заместителем он поставил Арти, вызвав его из лагеря сопротивления. Многие вздохнули с облегчением. Гец-младший был тоже не подарок, но он всегда ратовал за ребят, бывших в его подчинении, защищал бойцов от нападок, и они-то как раз и восприняли новость горячо. Начались перестановки в командном составе. Ромит ставил людей, в которых был уверен, как в самом себе. Он возобновил работу экспедиций. Рабочую зону Дэвида Ромит оборудовал под себя, и антикварные вещи нашли своё место в музее О’хара, где продолжали служить и изучаться экспертами, восстанавливая историю происхождения.       Ромит был занят с утра до вечера, разгребая за Арманом и восстанавливая работу всего комплекса О’хара. Кристина потерялась в суете базы, и Ромит не сразу уловил, чем была занята его жена. Ведь в её распоряжении был полный комплекс развлечений, но она заняла позицию наблюдения, часами пропадая в восьмом отделе — информационном центре О’хара, осуществляющем слежку за развитием событий в Чикаго.       Кристина наконец увидела работу отдела изнутри, то, что могла эта технология в принципе: быть везде, где хочешь, перемещаясь по городу за секунды, важно лишь было знать те места, где мог находиться объект. Так она поняла принцип работы и нашла объект слежки, перемещаясь с ним незримо: Эрика.       Она вошла в квартиру, где они жили. Здесь всё было по-прежнему: всё, вплоть до её вещей. Они лежали на прежних местах. Казалось, что и квартира оставлена, но она увидела пачку сигарет, спички и турку со свежесваренным кофе, которую только что сняли с плиты. Эрик вышел из душевой, оборачивая на бёдрах полотенце, и прошёл в полшаге от неё. Кристина замерла, не в силах сдвинуться с места. Эрик подошёл к плитке, снял чашку с сушилки — её чашку — и налил в неё кофе из турки. Подошёл к окну, взяв пачку сигарет и вынимая одну, закуривая, глядя прямо на неё, но видеть её он не мог. Он её будто почувствовал. Рука его замерла с горящей спичкой, и та, догорая, обожгла пальцы. Он выкинул огарок и чиркнул новой спичкой по коробку. Закурил, открывая створку окна. Редкие снежинки залетали в форточку, кружась вокруг него. Эрик курил не спеша и потягивал кофе из кружки Кристины. А она стояла рядом, и по щекам её текли слёзы.       Потянулись дни, и её более ничего не интересовало, только Эрик, только его жизнь и служба, которую он нёс в Чикаго.       Он возвращался домой, принимал душ и ложился спать. А поутру начинался ритуал заваривания кофе. Кристина поняла, что Эрик скучал по ней. Ведь если бы он был зол, он бы давно уже вышвырнул все её вещи. Но даже щётка стояла в стаканчике, как будто он ждал её возвращения. Однако в обращении с сослуживцами Эрик был жёстким и несговорчивым. О Кристине он запрещал говорить, называя её предателем. Это было больно слышать. В таком состоянии, когда Крис услышала о себе много нелестного, застал её Ромит. Она сидела на кресле с ногами и пребывала в оцепенении.       — Девочка моя, — он выключил программу и поднялся к ней, ладонями стирая с её щёк слёзы. — Зачем ты мучаешь себя?       Она подняла на него взгляд.       — Но они правы, — говорит она, глядя Ромиту в глаза, — я предала их.       Он только покачал головой.       — Идём, — он тянет её в сторону выхода.       Они идут по коридору, к ним примыкает императорская гвардия. Кристина берёт за руку Ромита, смотрит на хронометр на его запястье и решает, что есть время для тренировки.       — Я хочу ту тренировку в куполе, — говорит Кристина.       — Это какую? — притормаживает её Ромит.       — С перчаткой.       — Ты уверена? Ты давно не тренировалась на скорость.       — Вот и проверим, — отвечает она, и Ромит понимает по её голосу и состоянию, что должен разрешить ей тренировку. Это не только отвлечёт её, но и подхлестнёт тренироваться, тогда как она, кажется, уже отказалась расти как воин.       Он передал Арти, что будет на полчаса позже и пусть начинают без него. Как глава базы, теперь Ромит должен был присутствовать на всех заседаниях совета, но даже если доклад начнёт заместитель, то это было вполне допустимо. Ромит не думал, что тренировка затянется, однако он должен был проконтролировать Кристину в её состоянии. Да, конечно, он мог бы этого не делать, но отчего-то ему показалось, что Кристина решила себя наказать, и был прав. Она намеренно выставила высокий болевой порог дронов и от пары зарядов не смогла сразу подняться, получая снова и снова удары током по телу, пока он не вмешался.       — Я не позволю тебе этого, — он принудительно остановил всё.       Кристина сидела на полу и потирала ужаленное место.       — Это не твоё дело, как я тренируюсь! — зло выплюнула она.       — Как раз таки моё! — он перехватил её руку в намерении снять перчатку. Кристина резко поднялась и выдернула руку.       — Не смей жалеть меня! — рявкнула она на него, отталкивая и активируя щит. — Активация! Код альфа ноль три, мой голос отмены. Выполнять!       — Выполняю, — раздался мягкий женский голос программы, и купол соткался вновь, дроны взмыли в воздух. Кристина получала жгучие выстрелы по корпусу, но сбивала их один за другим. Ромит тщетно пытался отключить программу, она не реагировала на его голос. Ему пришлось вскрыть панель на приборной доске, докопаться до системы управления в куче схем и проводков и перерезать нужный.       Кристина лежала без сознания. Он за секунды расстрелял дроны, рванул к ней и подхватил девушку с пола.       В медчасти она пролежала сутки. Даже придя в себя, она с Ромитом не разговаривала, упорно игнорировала его. Он понимал суть её раздражения, оставаясь рядом.       Все дела пришлось отложить. Главное дело, упущенное с самого начала реорганизации базы — это Кристина. Он прилагал слишком большое старание, чтобы привести в порядок дела здесь, но дорогой сердцу человек нуждался в гораздо большей заботе, чем всё прочее. Кристина снова от него отдалялась.       Ромит был этим обеспокоен. Он хотел найти способ, как вернуть её внимание. Пускать на самотёк ситуацию было нельзя. Кристина как раз была из той породы, что действовала по своей указке и думала своей головой; даже если получала приказы, которых нельзя ослушаться, она всё равно умудрялась развернуть всё в свою сторону. Уже одно то, что она смогла добиться признания от самого жестокого Лидера Бесстрашных, говорило о многом, а то, что Эрик в процессе общения с Кристиной стал меняться, было невероятным. В ней была неведомая сила, способная вести людей за собой, а не только волкодавов. Бесстрашие или безрассудство, которым она руководствовалась, вели её вперёд по минному полю. Или же она просто была везучей. Даже Ромит заметил, что стал рядом с ней мягче, изменил взгляд на некоторые вещи, прислушивался к себе.       Принудительно он составил ей программу тренировок на полный день, где каждый пункт всё больше отдалял её от потребности себя наказывать. Но он не мог запретить ей появляться в восьмом блоке. Расписание исключало паузы. Кристина сразу смекнула, что это сделано намеренно, чтобы не дать ей возможности наблюдать за Эриком, но она находила лазейки: уходила туда ночью, когда последним пунктом в её расписании стоял сон, там не было написано, что каждый час она должна видеть сны. Значит, у неё было восемь часов, чтобы посвятить их этому делу. Эрик всё равно ложился поздно.       Не находя Кристину в постели утром, Ромит шёл в восьмой сектор и обнаруживал её спящей в кресле оператора.       Так продолжалось на протяжении нескольких дней, вплоть до Дня Единства. Этот праздник, негласно заменивший традиционный Новый год, отмечался новым миром ежегодно 24 января. В этот день вся база гуляла и стояла на ушах. Кристина же предпочла отметить его визуально в Чикаго.       Ромит подвыпил, распахнул дверь и нашёл Кристину встречающей праздник наравне с теми, кто всенародно называл её предателем. Терпение его было почти на исходе, и он применил силу, чтобы вытащить её из кабинки. Ромит вытолкнул девушку в коридор и, вмяв лицом в стену, грубо схватил её за бёдра, но она смогла вывернуться и ударила с такой силой, что его отнесло к противоположной стене, как когда-то Юкона, решившего её остановить. Ромит даже удивился, что такое вообще возможно. Но алколеденец бил в мозг, и он решил: почудилось — и рванул на неё с новой силой, получая от Кристины удары по корпусу, словно она была быстрее, сильнее и яростнее себя прежней. Она ушла от захвата дважды, оба раза ставя его в тупик. Но на третий раз она попросту рванула от него по коридору, пересекая зал, в котором шла вечеринка. Бегущую Кристину и догоняющего её Ромита посчитали за развлечение обоих и не придали этому значения. Кристина добежала до оружейной, перескакивая через поручень и оказываясь внизу. Она схватила бластер и уже бежала к выходу, расстреливая замок, — дверь покатилась в сторону, и на Кристину обрушилась лавина снега, сбивая её с ног. Позади неё образовался гвардеец, сумевший скрутить её, и оружие было отнято вмиг. Он втянул её назад. Двери принудительно закрыли.       Ромит оказался рядом и в одну секунду всадил ей в шею шприц. Схватил её за руку и понял: кольца нет. Всё резко встало на свои места, особенно тот парень, валяющийся на полу при входе в восьмой сектор. Он решил, что сотрудник пьян. Но, видимо, кольцо его шарахнуло током. А потом? Кристина пошла в кабинку смотреть Новый год в Бесстрашии, и всё сошлось на его грубом выпаде?       Ромит нашёл кольцо, просканировав базу на следующий день. Его сожрал робот-пылесос, активировавшись в момент, когда произошёл инцидент.       Гец замучил операторов, заставляя их отматывать видеозапись до момента, когда всё произошло, но целого куска в памяти сервера не было. Он созвал командиров и решил прочесать базу изнутри. Всё это наводило на мысль, что это чей-то зловещий замысел. Конечно, после того, как Кристина, по сути, стала не причастна к случившемуся, а ускорение ей придало вещество, охраняющее носителя кольца, то и злость Ромита тут же сошла на нет.       Ромит решил попридержать кольцо при себе до выяснения обстоятельств.       Повторное воздействие кольца Кристина пережила легче. Её уже не полоскало так, как в первый раз, но тело всё равно болезненно отзывалось на движения, и оказалось, что спарринг с Ромитом подарил ей синяки на теле. Однако и Ромиту досталось. Быстрее всех оказались гвардейцы, словно сразу раскусив, что к чему, и сработав на опережение, они смогли остановить Кристину ещё на базе. Программа, разработанная для кольца была первоначально создана для императорской стражи. Только они познавали движения и скорость в долгих тренировках, изо дня в день и из года в год доводя технику и тело до совершенства, а носитель кольца познавал всё за секунды.       Ромит был к Кристине терпелив, распутывая клубок событий. Свернул программу её тренировок, и две недели Кристина пробыла под усиленным надзором Геца, не проявляя, впрочем, желания ни к чему, кроме валяния в кровати и поедания шоколадных кексов. Из одной крайности в другую.       Гец запер её как птичку в золотой клетке, и ждал её выздоровления, но Кристина всё больше погружалась в депрессию.