Часть 4. Глава 6. Перепрограммирование

      Февральские дни текли размеренно. Ромит сумел убедить Кристину перестать себя истязать, и всё же она не шла на контакт, как прежде. Между ними расширялась пропасть, а виной всему была его недальновидность, разрешая Кристине всё, он не учёл, что она потянется к тому, где больно. Больше всего он опасался, что она решит свести концы с жизнью, и бассейн стал под запретом. Разговоры ни к чему не приводили. Принуждать к сексу Ромит её уже не желал, отказавшись от самой идеи, всё больше проклиная тот день, когда вынужден был подчиниться приказу и приручить девушку.       Ромит был слишком занят базой, уделяя время Кристине по мере кратких пауз, но понимая, что не за горами тот день, когда разрыв будет явным, и это заметят не только его приближённые, но и все остальные.       Но она пришла к нему сама, нашла в рабочей зоне и открыла дверь, когда он переписывался со службой связи, чтобы наладили видеосвязь с Провиденс. Через полчаса у него созвон. Ромит оторвал взгляд от деки и удивлённо воззрился на девушку.       — Кристина, что-то случилось? — поднялся он, спешно предлагая ей парящий табурет. Она отрицательно качнула головой, оставаясь стоять.       — Случилось, — ответила она спокойно.       Ромит нахмурился, но понял, что это ответ-обобщение и не одного часа разговор, но откладывать его нельзя. Если сейчас он скажет, что занят, она развернётся, уйдёт, и он ещё долгое время не сможет найти с ней точки соприкосновения.       Он пригласил её присесть на белоснежный диван, где некогда Дэвид принимал гостей, и быстро собрал на стол, парящий между креслом и диваном. Зелёный чай в фарфоровой чашке, мятные конфеты.       — Ромит, ты меня любишь? — спросила она, и ложка из его рук выскользнула, падая на высокий ворс ковра. Ромит посмотрел на девушку.       — Больше жизни, — ответил он. В её глазах сквозила невыразимая боль.       — Ты уважаешь меня? — вела она свою линию. Ромит был вынужден сесть, оставляя ложку лежать на полу. Он почувствовал себя учеником в классе, у которого строгий преподаватель спрашивал дисциплину.       — Да.       — А если уважаешь, почему принуждаешь меня тебя любить? — сказала она, и голос её дрогнул. Он сделал рывок навстречу, но так и остался сидеть вмёрзшим в парящий табурет, когда она отрицательно качнула головой, давая понять, чтобы он не приближался.       Он бы хотел ответить в своё оправдание, но она была права. Он принуждал её.       — Любовь — это когда два партнёра уважают чувства друг друга, — сказала она тихо.       — Я понимаю, — ответил он, не находя других слов.       — Отпусти меня, позволь мне решать за себя, не держи.       Ромит молчал. Буквально Кристина сказала — мы должны разойтись.       — Мне приказали, — ответил он, пытаясь оправдаться. Кристина сдвинулась вперёд, ближе к краю дивана и чуть наклонилась.       — Я в плену? — прозвучал её укол его совести.       — Нет. Я дал тебе полную автономию…       — Я не люблю тебя, Ромит. Я тебя ненавижу за то, что ты сделал со мной. Ты лишил меня жизни в угоду себе. Лишил друзей, семьи, привычных вещей, заставляешь существовать по своим правилам. Хочешь моего уважения к тебе? Отпусти меня.       Он поднялся и шагнул к окну. За ним лежала белоснежная пустыня до самого горизонта.       — Перепрограммирование — сложный процесс, — ответил он тихо, но Кристина расслышала его.       — Но возможный? — она поднялась и подошла к нему.       — Да.       Он развернулся навстречу к ней и обнял ладонями её лицо.       — Всё, что ни попросишь, я дам тебе, — говорит он, глядя Кристине в глаза.       — Мне нужна моя свобода, — отвечает она.       Ромит отпускает её и отходит к столу. Садится за него. Его рука застывает над планшетом. Арти спрашивает, когда он будет готов, связь наладили.       — Арти, подойди, — говорит он по внутренней связи и не смотрит на Кристину. Сдвигает в сторону планшет, и всё это время избегает смотреть в сторону девушки. Она стоит у окна и смотрит вдаль.       Меньше чем через минуту в комнату входит Арти. Он здоровается с Кристиной, но она даже не смотрит на него. Ромит сидит как в воду опущенный, и парень понимает, что между супругами произошла очередная ссора — в последнее время такие стали случаться всё чаще. На столе две чашки с нетронутым остывшим чаем. Ромит терпеть не может все эти травяные настои.       — Я свёл статистику, она здесь, — говорит Ромит и переправляет Арти на планшет документ, переключает вкладки. — Скажи совету, что меня не будет пару дней.       — Вы отбываете, сэр? — осторожно интересуется Арти.       — Я буду здесь, в медкрыле. Ты временно исполняющий обязанности директора на это время, — отвечает Ромит.       — Что-то случилось, сэр?       — Ты задаёшь слишком много вопросов, — отвечает Ромит, бросив на него тяжёлый взгляд.       — Извините меня, сэр. — Арти тут же опускает взгляд в пол.       — Иди. Я свяжусь с тобой сам.       — Есть, сэр!       Он бросает взгляд на Кристину, разворачивается и уходит. Ромит некоторое время сидит за столом и бездумно что-то листает в планшете. Потом открывает нужное окошко и вызывает по внутренней связи медкрыло.       — Да, сэр? — отзывается по ту сторону медик.       — Подготовьте два места в общей закрытой палате для деактивации программы. Всю информацию пересылаю файлом. Ознакомьтесь.       — Есть, сэр! — отзывается голос, и связь прекращается.       Ромит пытается собрать мысли воедино, чувствуя, что их отношениям конец. Всего одно слово, которое заставит её подчиниться, одна процедура стирания, и она навсегда забудет Эрика, но он не мог. Теперь не мог. Ему не нужна была пустая душа. Именно такой Кристина ему и нравилась — борец, со своим мнением. Это делало её живой и притягательной.       Он поднимается из-за стола и одёргивает на себе край куртки.       — Идём, Кристина, — зовёт он девушку. Она подходит, и Ромит пересиливает себя, чтобы не обнять её, не зарыться носом в её волосы и не выпускать до скончания века.       Но он лишь кладёт руку на её спину меж лопаток, направляя в сторону выхода. По её телу пробегает статика, но Кристина отсекает всякое желание в ответ коснуться руки Ромита, предпочитая игнорировать его прикосновения. Вместе они проходят по коридору в обществе гвардии. Спускаются в лифте на два уровня ниже и снова идут по коридору. Пахнет лекарствами. Кристина терпеть не может все эти иголки, но свобода манит. Ромит согласился, но она до конца не уверена. Он точно так же может вести её на стирание под видом помощи, и она не узнает этого, пока процедура не начнётся.       В стерильном боксе Ромит тормозит Кристину, когда медик велит обоим раздеться и пройти очищение.       — Это болезненное состояние, близкое к ломке, — говорит он ей.       — Я выдержу, — уверенно отвечает она и снимает с себя куртку.       — Фактически, это конец нашим чувствам, — говорит он вкрадчиво.       — Ромит, какие чувства?! — восклицает она, кидая на него осуждающий взгляд. — Ты принуждаешь меня любить тебя. Это не любовь, не доверие. Это власть. Подавление.       Он отводит взгляд, снимает куртку и кладёт на полку в нише. Снимает брюки, остаётся полностью нагим и смотрит на Кристину. Он добровольно отказывается от неё, любви всей своей жизни, и, возможно, впервые его сердце истекает кровью.       Они проходят под клубы пара и выходят со стороны, где их ждут люди, которые знают, как деактивировать программу. Первая ступень самая болезненная, через которую придётся пройти им вместе.       Кристина ложится на выдвижной лежак, и её ноги и руки затягивают в мягкие ремни. По всем точкам на теле, где некогда проставлялись якоря, крепят клеммы. Медик растирает по пальцам голубоватый гель и заранее просит у девушки прощения за процедуру. Рисует по коже скользкими пальцами от клеммы к клемме определённый узор, дорожка которого заканчивается в горячем лоне. Медик медленно разводит двумя пальцами её половые губы, оставляя гель на клиторе, мягко втирает его в узелок нервных окончаний и, продолжая движения одной рукой, ведёт пальцы другой к горячему лону, погружает их внутрь. Нащупывает внутри бугорок и точными движениями втирает гель. Кристина испытывает оргазм и чувствует, как внутри неё всё увлажняется. Она едва сдерживает стон и поворачивает голову. С Ромитом поступают точно так же, но медик обмазывает всю головку члена и несколько раз проводит рукой по его каменному стояку. Ромит лежит с закрытыми глазами и на Кристину не смотрит. Медик ласкает его яички, и Крис видит, что Ромит облизнул губы, и по вздувшимся венкам на его висках понимает, что он тоже испытывает оргазм. Она видит, как из его члена сочится семя, которое медик стирает салфеткой.       Оба лежака задвигаются каждый в свою прозрачную капсулу с особым тёплым разрежённым воздухом, и мгновенно тянет в сон. Кристине чудится, что её трогают, снова и снова вводят пальцы внутрь и возбуждают. Но она никак не может достичь оргазма. Она открывает глаза и закрывает. Вскоре тело уже полыхает от вожделения и стон срывается с губ. Потом тело начинает ощущать болезненную потребность в том, чтобы её жёстко взяли. И чем жёстче, тем лучше. Уши горят, как от потребности выкурить сигарету, но она никогда не знала этих ощущений. Вскоре все клеммы начинают доставлять боль и в точки словно ударяет ток, как на теле, так и внутри. Кристина стонет от боли и терпит. Сон на грани яви и нового сна, перетекает равными промежутками. Это никак не заканчивается. Она кричит и плачет и просит всё прекратить. Но Ромит запретил кому бы то ни было нарушать процесс. Сам переносит боль легче, чем Кристина: у него очень высокий болевой порог и он умеет распределять энергетические ресурсы тела. Капсулы заглушают крики. Он вместо крика матерится на чём свет стоит и даже начинает ненавидеть Кристину. Но всё прекращается к седьмому часу пыток. Он поворачивает голову и видит, что Кристина уже не дёргается, лежит тихо, и, кажется, спит. Но вот и она поворачивает к нему голову и скашивает взгляд на его вялый член. Гель снял якоря, но процесс ещё не завершён.       — Ты жива? — задаёт он ей вопрос. Сквозь стекло звука не слышно, но она понимает его.       — Жива, — отвечает, едва шевеля губами, и отворачивается, прикрывая глаза. Ромит смотрит на девушку и тоже прикрывает глаза. Тянет в сон, но он поверхностный.       Его будят. Ромит открывает глаза. Его уже освободили из ремней и даже обмыли. Он накрыт простынёй. Его перевозят на лежаке в соседнее отделение, где ему будет дан покой. Кристина уже там, и она спит.       А ему некогда спать, и он работает даже из палаты интенсивной терапии, по планшету связываясь со всеми командирами, устраивая совещание. Кристина просыпается к вечеру второго дня. Она садится на кровати, идёт в туалет, моет руки и возвращается. Её пошатывает. Она садится обратно на кровать и рассматривает себя. На ней больничная рубашка. На руках видны следы там, где крепились клеммы. Она гладит свою кожу пальцами и смотрит на Ромита, который делает вид, что занят, листая вкладки в планшете.       — Всё закончилось? — спрашивает она его. Ромит кивает, не глядя на неё.       Она подходит к его кровати и берёт его руку, заводит себе под рубаху.       — Приласкай меня, — говорит она негромко. Ромит даже теряется, почти роняя планшет, который он отлавливает уже у пола. Садится на кровати, подводит Кристину к себе ближе, ставит между своих ног и медленно поднимает её рубашку до живота. Обнимает девушку за бёдра и целует в лобок, проникает языком в ложбинку, дразня горошинку. Кристина запускает пальцы в его волосы и прикрывает глаза. Волна мурашек от ласк пробегает по её телу, но влечения к Ромиту больше нет. Он просто как незнакомый парень, который решил доставить ей удовольствие. Она не останавливает его, пока он не доводит её до оргазма.       — Свободна, — говорит она ему и отходит от него к своей кровати.       Он всё понимает. Это был тест.       Они сидят в тишине друг против друга.       — Кристина, послушай, — он начинает разговор, но она останавливает его.       — Спасибо, что сдержал слово. Это важно для доверия и настоящих отношений, — говорит она негромко, — но я пока не готова.       Он смотрит на неё напряжённо.       — Ты хочешь уйти? — спрашивает он очевидное.       — Да.       — Куда?       — Я думала уйти в сопротивление.       Ромиту тяжело это слышать. Он молчит.       — Я тогда могу тебя потерять, — пытается он найти нужные слова.       — Ты меня потерял, когда приручил, — отзывается она спокойно. — Я не могу быть с тобой.       Ромит поднимается. Подходит к девушке и поднимает её за плечи.       — Не торопись с решением. Подумай.       — Я уже всё решила, — отрезает она.       — Хорошо.       Он говорит «хорошо», а внутри буря и всё переворачивается с ног на голову. Ему хочется орать, бить кулаками по стене до крови, но он лишь держит девушку за плечи, и сжимает чуть сильнее, чем минутой назад.       — Я… прошу тебя остаться на день, — Ромит замечает за собой, как непросто ему даются слова. — После этой процедуры телу нужно восстановиться. А послезавтра Арти отвезёт тебя в лагерь.       — Ладно, — соглашается Кристина, мягко снимая со своих плеч его руки, и делает шаг назад к своей кровати. Садится. Смотрит на пустой столик и переводит взгляд на застывшего в центре комнаты парня. — Здесь кормят? Есть очень хочется.       — Да. Сейчас распоряжусь.       Ромит выходит из комнаты и не возвращается. Кристине приносят еду. Она ужинает одна. Потом ложится спать и засыпает.