Часть 4. Глава 12. В плену стихии

      Странно на душе у Кристины. С одной стороны, она прощается с родным Чикаго и будто бы понимает, что вряд ли вернётся сюда, а если и вернётся, то будет это не скоро. А с другой стороны, хочется ей за стену. Она помнит просторы пустыни, её тянет к полётам. Она уже глотнула новой жизни и приключений.       Они с Арти поднимаются на крышу жилого дома, где стоит прогулочный СКАР. Машина скрыта от посторонних взглядов невидимым полем. Провиденец активирует замки, отворяющие двери, и они садятся по своим местам. Пристёгиваются. Арти сегодня ведёт. В Чикаго летела Крис. Но сегодня объявлено штормовое предупреждение, и поэтому машину поведёт профессиональный пилот. Они взлетают под прикрытием невидимого щита и покидают Чикаго. Кристина провожает взглядом дома, линию стены и отворачивается. Проносятся голые поля Дружелюбия, и впереди лежит красный участок заражённой зоны, который они пролетают быстро. Арти активирует энергетическую стену. Та расступается, и СКАР ныряет в пылевую бурю.       Машину начинает швырять из стороны в сторону.       — Прямо по курсу! — кричит Кристина, сообщая о препятствии прежде, чем навигация предупреждает об этом. СКАР боковым двигателем задевает одну из вертикально торчащих вышек и камнем падает вниз, ныряя в песчаную дюну. Двигатели захлёбываются и глохнут. Амортизаторы смягчили падение, но Кристина всё равно чувствует, что у неё лёгкое сотрясение, и носом идёт кровь. Арти пытается завести двигатель, злясь. Потом связывается с базой, но сигнал слабый, сквозь треск и помехи не разобрать ни слова. Провиденец бьётся над рацией, но скоро сдаётся, понимая, что это дохлый номер, и активирует аварийный маяк. Поворачивает голову и смотрит на Кристину. Она сидит в кресле, откинув голову, заткнув рукавом куртки нос. Арти отводит её руку и видит кровь.       — Погоди, — просит он Кристину не двигаться и слегка опускает спинку её кресла назад. Поворачивается к задней панели за своим креслом и достаёт из стены аптечку. На переносицу Кристины опускается пакетик с синей субстанцией и приятно холодит. — Сейчас остановится.       Арти смотрит на девушку и мысленно бьёт себя по щекам. Надо же было не заметить это препятствие? Ведь летал этим маршрутом бессчётное число раз. Но машину сместило в сторону, и пелена спутала маршрут. Он активирует обогревание кабины, чтобы было комфортно.       — Ты как? — спрашивает он у Кристины спустя некоторое время. Она лежит с закрытыми глазами. Приоткрывает глаза и смотрит прямо перед собой.       — Нормально.       Арти снимает пакетик с её переносицы и салфеткой аккуратно стирает остатки крови. Она уже не идёт. Кристина хочет сесть, но парень просит её пока полежать.       Они молчат. Арти поглядывает на рабочую консоль. Пока ни одного признака движения по периметру. Только песчаная буря кругом и наполовину засыпавший их песок. Аварийный маячок исправно мигает.       — Не помню, когда я в последний раз терпел кораблекрушение, — вздыхает он, как бы извиняясь перед Кристиной. Она лежит в кресле, прикрыв глаза.       — Это всё я, — отзывается она тихо.       — Почему это? — переспрашивает он с непониманием.       — Там, где я, жди неприятностей, — говорит Крис и открывает глаза, переводит взгляд на парня. У него виноватый вид. Он смотрит на неё и отрицательно качает головой.       — Нет. Это всё непогода, — отвечает он. — Нужно было переждать. Первое правило пилота: не бросать корабль в шторм.       Они молчат.       Крис суёт руки в карманы и с удивлением обнаруживает там гостинцы. Выуживает конфетку и смотрит на фантик «Мятное облако».       Они с Эриком надыбали эти конфеты в Эрудиции ещё при правлении Джанин и купили коробку. Сливочный вкус леденца с мятным эффектом не оставил равнодушным никого, даже тех, кто сладкое не любил. Как Эрик. Но грыз он их с десяток за раз. А теперь такие же в кармане её куртки. Она улыбается про себя и мысленно целует лихого в щёчку.       — М-м, — тянет она, разворачивая фантик, и суёт конфетку за щёку. Мятная сладость приятно холодит во рту. — Будешь?       Кристина протягивает такую же конфетку Арти.       — Ага, спасибо, — он забирает конфетку и через секунду, гоняя леденец за щекой, шуршит фантиком, скатывая его в шарик. Такой же забирает у Кристины.       За кабиной бушует буря. Стекло почти перемело красной крошкой, и внутри салона стало заметно темнее.       — Они нас уже ищут? — интересуется Кристина.       — Да, думаю, да, — отвечает он и добавляет: — Маячок видят не только в О’хара.       — А где ещё? — Крис переспрашивает очевидное. Просто чтобы заполнить неловкую паузу между ними. Арти немногословный. Они за всё время пребывания в Чикаго перекинулись парой фраз.       — В Провиденс и на других базах.       — А много их, других?       — По розе ветров, — отвечает он уклончиво, полагая, что Крис не знакома с этим термином. Она на миг призадумывается.       — То есть восемь. Всего? — разочарованно произносит она, глядя на парня. Тот смотрит на неё и тянет улыбку.       — Тебе кажется это мало?       — Думала, что больше, — отвечает она и выуживает очередную конфетку, когда леденец на языке становится размером с горошинку. — Будешь?       Она снова протягивает конфетку парню. Тот отрицательно качает головой.       — Не любитель сладкого, — отказывается он от гостинца.       — Но съел? — уточняет она, кидая на него взгляд.       — Было интересно попробовать новый вкус.       Кристина даже поворачивает к нему голову. Они сидят рядом, но не касаются руками друг друга. Крис свои руки держит в карманах куртки.       — Я за тебя отвечаю, — добавляет он.       — И поэтому ешь то, что ем я? — улыбаясь, тянет она.       — Такая работа, — кивнув головой, отвечает он.       Кристина замолкает. Она осмысливает его странный ответ и думает, что этот парень одержим своей работой.       — А почему Дом Дракона? — задаёт она давно мучивший её вопрос. — И насколько я понимаю, у тебя тоже какой-нибудь высокий титул, да?       — Мой род ведёт свою линию от сэра Тора Ичтона, валлийского рыцаря. Этот титул был дан ему на поле боя монархом. Его потомки, как и я, наследуют титул при рождении.       — Ты рыцарь? — удивлённо спрашивает его лихая.       — Правильнее сказать, титул называется рыцарь-баннерет. Мы сражаемся под своими знамёнами.       — Но Дракон, почему? — настаивает Кристина.       — Существует легенда, что сэр Тор Ичтон сражался с драконом и победил его. Я думаю, всё возможно. Дом Дракона имеет реликвию: зуб дракона. Сейчас технологии позволяют узнать по костям всё о животном, вплоть до его смерти.       — То есть можно оживить дракона? — снова удивляется Кристина.       Арти смеётся.       — Нет, оживить, нет. Таких технологий нет пока.       — А было бы неплохо, — говорит Крис. Арти смотрит на девушку. Она уже глушит четвёртый леденец. — Ручной дракон.       — Насчёт ручного — это вряд ли. Но с тобой всё возможно. — откликается он и улыбается.       Они молчат.       — Знаешь, я думаю… — говорит Арти и смотрит на Крис. Она шуршит фантиком. — Думаю, что тебе в Провиденс лететь не стоит.       Она перестаёт шуршать и смотрит на парня.       — Почему? — удивляется она.       Он поджимает губы и отводит взгляд, чтобы отметить, что за бортом всё по-прежнему. Мнётся, чувствует, что не надо было затевать этот разговор, но должен сказать.       — Арти, что такое? — Кристина протягивает руку и касается его тёплой руки, которую он держит на своём колене. Он смотрит на её руку и поднимает взгляд на девушку. Она ждёт ответа.       — В Провиденс тебе будет тяжело. Ты чужая для них. Они будут тебя испытывать, проверять на прочность ваши с Ромитом чувства, искать злой умысел и заговор. Ты свободнорождённая, не титулованная, а это для Провиденс как красная тряпка для быка. Тебя будут провоцировать. И если здесь, в О’хара, в основном военные и это более понятная тебе среда, то в столице живёт светская знать. К примеру, мать Ромита с военным делом не знакома и даже считает зазорным для женщины держать в руках оружие и носить военную форму. Там другие порядки. И дело даже не в этикете. Слова ранят больнее, чем выстрел из дробовика. А ты слишком импульсивна, подвержена эмоциям, говоришь, что думаешь, и только лишь этим ты наживёшь себе много врагов. Ромит не сможет всегда прикрывать тебя. А я тем более не смогу. Я останусь в О’хара заместителем…       — О, Арти, — Кристина садится в кресле, глядя на парня, — так приятно, что ты заботишься обо мне. Но поверь, то, что грядёт, будет больнее и дробовика, и злых слов. А поставить на место зарвавшуюся особу я сумею. Я не всегда была Бесстрашной. В Искренности мы много упражнялись в красноречии.       — Вы с Ромитом прошли деактивацию, — говорит он тихо.       — Да. И?       Кристина отнимает руку и суёт её в карман.       — С одной стороны, это хорошо — ты больше не играешь по чужим правилам, но это будет слишком очевидно для других.       — Каких других? — Кристина мрачнеет.       — Приручить тебя — это был приказ Высшего совета. Отмены не прозвучало. Но Ромит это сделал. То есть он сам лично отменил приказ. Понимаешь?       — Скажет, что надобность в нём отпала. Соврёт.       Арти подбирает слова. Кристина смотрит на белую полоску света наверху обзорного окна, докуда ещё не намело песок.       — Крис. У них всех есть одно общее качество — они все бесплодны. Все женщины и девушки Провиденс никогда не смогут родить. Но не ты…       Крис впивается взглядом в Арти. Он понимает, что сказал не совсем то, что хотел, и уж точно не то, что должна была услышать Кристина.       — Я не скажу Ромиту, что вы с Эриком были…       — Ты решил меня шантажировать?! — её голос срывается.       — Нет. Чтобы всё завертелось вокруг тебя и для тебя, а не против, тебе нужно родить Ромиту… сына.       — Ты серьёзно? Ты это сейчас серьёзно?! — Взгляд Кристины темнеет.       — Я очень серьёзно, и я на твоей стороне. Ты же хочешь, чтобы они все прислушивались к тебе, Крис? — спрашивает Арти. Он понимает, что Кристина сейчас вполне может и броситься на него с «когтями». Её ноздри раздуваются. Она в бешенстве. Взгляд лихой скользнул к штатному бластеру в той же нише, что и аптечка. Арти быстро задвинул заслонку и выставил руки, показывая, что не собирается бороться с Кристиной.       — Я старался изо всех сил, чтобы вы с Эриком встретились в Чикаго. Чтобы в лагере у вас всё было хорошо. Вы не предохранялись…       — Да как у тебя вообще поворачивается язык… со мной… об этом!!! — взрывается она. Арти хватает её за плечи и удерживает, пока Кристина пытается вырваться и двинуть ему за этот разговор.       — Крис, послушай меня, послушай… это вредно для ребёнка… я всё ещё надеюсь, что у вас всё получилось…       Она перестаёт вырываться и застывает на месте. Теперь её нижняя губа дрожит и глаза увлажняются слезами.       — Я буду растить его сына с чужим отцом? — вдруг выдыхает она в ужасе, будто всё понимая разом. Всхлипывает.       — Да. И ты когда-нибудь Эрику об этом расскажешь… — вздохнув, отвечает Арти, привлекая к себе девушку. Теперь она всхлипывает в его плечо.       — Несправедливо… — шепчет она и шмыгает шумно носом.       — Жизнь вообще несправедливая штука… — говорит Арти и успокаивает девушку.       — Ромит тоже в курсе? — предполагает Кристина и уже знает ответ, и теперь понимает его агрессивное поведение в лагере.       — Только насчёт лагеря, — кивает Арти.       — Я уже беременна? — спохватывается Кристина. — А как же падение? От этого же бывает…       — Надеюсь, всё хорошо, — успокаивает её Арти. — По прилёте проверимся.       — Ты проверишь? — хмурится она.       — Я. Ромит пока должен оставаться в неведении, как и остальные. Для этого настанет время, и оно станет для всех ударом. Для Дома Гец — счастьем. Вот увидишь, отношение к тебе сразу станет иным. А до этого момента просто сохраняй спокойствие. Будешь?       Она кивает. Арти крепче стискивает её в своих объятиях, поглаживая по спине.       Кристина успокаивается и отодвигается, стирая мокрые дорожки с щёк.       — Я назову его Ричард… в честь деда Эрика, — говорит она и касается рукой живота, будто ощущая на миг присутствие маленького человечка внутри, хоть пока это и невозможно ощутить.       — Ричард… львиное сердце, — неожиданно говорит Арти и улыбается. — Значимая фигура в истории.       Они слышат нарастающий гул. Арти спешно активирует защитное поле СКАРа и заодно стирает записывающее устройство в кабине, а затем запускает его вновь и показывает жестами Кристине, что вот сейчас говорить об их секрете нельзя. Она кивает и смотрит на застилающий обзор огромный борт корабля, нависший над ними. С красной полосой. Провиденс.       Выдвигаются фиксаторы и прогулочную яхту поднимают вверх.       — Нас целиком поднимут? — удивляется Кристина и спешно пристёгивается к креслу.       — Да. Это грузовое судно. Оно перевозит военную спецтехнику.       — Ого! — отзывается Кристина и наблюдает через обзорный экран на скорое сближение с другим кораблём. Их затягивают в трюм корабля, и шлюзовая камера закрывается. Люди снаружи вскрывают заевшие замки в их яхте и помогают обоим покинуть машину.       — Знатно вы приложились, — девушка указывает на боковые двигатели, а точнее — на их отсутствие.       — В порядке? — спрашивает Кристину другая, указывая на кровь на рукаве бежевой куртки.       — Да. Лёгкое сотрясение, — отвечает за неё Арти.       Даже внутри большого судна ощущается непогода.       — Чё ж вы полетели в бурю? — спрашивает Арти мужчина с нашивками на рукаве. Они обмениваются позывными и, прояснив ситуацию, обоих спасённых сажают в кресла. Кристине предлагают выпить суп, чтобы подкрепиться. Такой же выпивает Арти, сидя в кресле рядом.       Небольшая команда спасателей сидит в креслах напротив. Бойцы с интересом рассматривают Кристину.       — О’харская? — спрашивает девушка Арти про его спутницу.       — Чикагская, — отвечает ей Кристина.       — Она шутит, — Арти стискивает руку Крис и с улыбкой отвечает. — Её Светлость герцогиня Гец.       — Оу! Простите нам наше невежество, Ваша Светлость! — тут же меняются в лицах провиденцы, и Крис молча кивает им, слегка снисходительно. Арти про себя ликует.       Полоса испытаний началась. Теперь бойцы разнесут весть, что видели жену Ромита Геца, и понесётся…