Часть 11

Кира и Энзо шли по тёмному коридору к подвалу их дома. В воздухе пахло сыростью и старой пылью, а каждый шаг отдавался глухим эхом. Кира шла уверенно, будто это подземелье было её родной территорией. Энзо чуть позади — спокойный, собранный, но в его взгляде читалась та самая холодная готовность, которая пугала даже вампиров. Внизу, в самом дальнем углу подвала, на цепях висел Деймон. Его глаза были полны ярости, но тело не слушалось — шея, сломанная по приказу Киры, ещё не успела полностью восстановиться. Энзо подошёл ближе, небрежно поправил цепь, проверяя, крепко ли держится пленник. — Ну что, герой, — протянул он с лёгкой усмешкой, — время платить по счетам. Деймон попытался что-то сказать, но голос звучал хрипло, почти неразборчиво. Кира остановилась напротив, сложив руки на груди, и смотрела на него без капли жалости. — Что-то бормочешь, Деймон? — она наклонила голову, изображая притворное любопытство. — Не слышу. Или ты уже понял, что сейчас не тот момент, чтобы произносить пафосные речи? Деймон с усилием сжал зубы, а потом всё-таки выдавил: — Ты… ты не сможешь… Кира рассмеялась — коротко, резко, как удар хлыста. — Не смогу что? Держать тебя здесь? Заставить твоих дорогих друзей плясать под мою дудку? О, поверь, я не только смогу — я это сделаю. Деймон дёрнулся, но цепи только звякнули, удерживая его на месте. — Такое ничтожество, как ты, вообще не имеет права диктовать условия, — продолжила Кира, голос стал ледяным. — Ты — разменная монета. И сейчас ты нужен мне именно в этом качестве. Деймон прищурился, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства. — Бет… ты ведь не всерьёз… — Я расслышала, — Кира резко шагнула ближе, почти вплотную, так что их разделяли считаные сантиметры. — И да, я всерьёз. Каждый мой шаг продуман. А ты сейчас — просто деталь этого плана. Она повернулась к Энзо, который стоял чуть в стороне, внимательно следя за каждым движением Деймона. — Энзо, следи, чтобы он не сбежал. Хотя, думаю, сейчас ему не до побегов. Энзо кивнул, скрестив руки. — Не волнуйся. Он отсюда не уйдёт, пока ты не скажешь. Кира ещё раз скользнула взглядом по Деймону, будто убеждаясь, что он усвоил своё новое место в этой игре, и развернулась к выходу. — Пойдём. У нас есть дела поважнее, чем любоваться его страданиями. Они поднялись наверх и вскоре оказались у особняка Сальваторе. Дверь распахнулась почти сразу — будто их уже ждали. На пороге стояли Стефан, Елена и Кэролайн. Чуть позади, в полутени холла, виднелись Ребекка и Клаус. Стефан шагнул вперёд, голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога: — Где Деймон? Кира не стала тянуть. Она остановилась на пороге, выпрямившись, словно бросая вызов всему этому дому и всем, кто в нём стоял. — Деймон у меня, — произнесла она чётко, без лишних эмоций. — И если через два дня я не получу кровь Елены — а она теперь вампир, так что её кровь особенно ценна, — я принесу сюда труп его брата. Елена побледнела, хотя в её облике теперь была и новая, тёмная сила — та, что пришла вместе с превращением. Она инстинктивно придвинулась к Стефану, будто ища опору в том, что осталось неизменным. Ребекка, до этого молчавшая, вдруг резко шагнула вперёд, её глаза сверкнули гневом. — Где лекарство?! — голос Ребекки прозвучал как удар хлыста. — Иначе я тебя убью! Кира даже не вздрогнула. Она лишь чуть приподняла бровь, будто её забавляла эта вспышка ярости. Клаус, стоявший чуть в стороне, медленно наклонил голову, изучая Киру, как диковинного зверя. — Любопытно, — протянул он, голос был обманчиво мягким. — Зачем такой лисице кровь двойника, она уже стала вампиром как кетрин, неужто поняла что кетрин сбежала и теперь ищешь замену ей? Кира выдержала паузу, позволяя напряжению сгуститься, а потом ответила, глядя прямо на Клауса: — Мои дела вас не касаются, лучше думайте о себе как никак Сайлас на свободен и только я знаю как его уничтожить, и где его слабое место. — Клаус нахмурился видно было что ему стало интересно. – Внезапно керолайн подошла к ней и сказала: — Неужто ты всё знаешь, откуда тебе вообще сколько лет? – Кипа засмеялась и сказала мне всего то где то 800 лет плюс минус — все были в шоке кроме Ребекки и Клауса. – Тогда что ты хочешь кровь Елены я тебе не дам но я могу отдать тебе кетрин как думаешь? Внезапно сказал стефан. — Кира посмотрела на него и сказала хорошо но если ты меня обманешь я убью не только Деймона но и Елену. — после разговора я уже хотела уйти как Клаус встал у меня на пути. — Чего тебе Ник? — Оу дорогуша не сердись вижу ты знаешь многое и меня это очень заинтриговала ,что ты хочешь взамен на Лекарство? — Клаус можешь не беспокоиться, Лекарство мне нужна для ритуала так что я его не отдам! — Лицо Клауса потемнело от злости и он уже хотел взять ее за горло но Ребекка остановила брата — Подожди ник мы не можем ее убить она такая же как и мы ,я бы сказала что ваши силы почти равны. — Кипа усмехнулась, хорошо что ты это поняла барби Клауса сказала она и испортилась — Клаус позвонил Элайдже и сказал собраться в особняке. С этими словами брат с сестрой покинули поместье Сальваторе. Особняк Майклсонов гудел от напряжения — словно сам воздух здесь был тяжелее, чем в любом другом месте Мистик-Фоллс. Клаус мерил шагами гостиную, пальцы сжимались в кулаки, а взгляд метался от одного лица к другому, будто он пытался выцепить из их молчания хоть крупицу нужного ему ответа. Элайджа стоял у окна, спокойный и собранный, как всегда, — но даже он не мог скрыть лёгкой настороженности. Ребекка сидела на диване, постукивая пальцами по колену, а Кол… Кол развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и выглядел так, будто всё происходящее — не более чем скучный спектакль. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока эта девчонка решит, что ей вздумается, — рявкнул Клаус, резко останавливаясь. — Она знает, где слабое место Сайласа. Знает, как его уничтожить. И при этом держит нас всех на поводке, словно мы её пешки. Элайджа чуть повернул голову, голос его прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь: — Спокойнее, брат. Паника не поможет. Нам нужно понять, что у неё на уме. Она не просто так раскрыла свой возраст. Восемьсот лет — это не случайность. Это демонстрация силы. Ребекка фыркнула, откинувшись на спинку дивана: — Демонстрация или нет, а она явно играет с нами. Сначала кровь Елены, потом угрозы, потом эти намёки про Сайласа… Она хочет, чтобы мы метались, как загнанные звери. Кол лениво поправил манжету, не сводя взгляда с Клауса: — А может, хватит тратить время на то, как отобрать у неё лекарство? Она сама сказала: оно нужно ей для ритуала. Так пусть проводит свой ритуал. Пусть разбирается с Сайласом. Нам-то что? Клаус резко повернулся к нему, глаза потемнели: — Ты что, оглох? Она держит Деймона. Она угрожает Елене. Она манипулирует всеми нами! Кол приподнял бровь, голос его звучал почти скучающе: — И что? Деймон — не наш брат. Елена — не наша проблема. А Сайлас… Сайлас — это угроза всем нам. Если она знает, как его остановить, может, стоит дать ей шанс? Клаус шагнул ближе, голос понизился до опасного шёпота: — Неужели она тебе понравилась? Ты ею заинтересован? Не забывай: она наш враг. Разговор Клауса и Кола тянулся в тишине, которую нарушал только приглушённый звон бокалов в углу зала. Клаус хмурился, будто пытался сложить в голове кусочки чего-то, что никак не хотело складываться. Кол лениво покрутил стакан в пальцах и, не глядя на брата, бросил: — Знаешь, она мне интересна. Не как очередная пешка, которую ты собираешься использовать, а по-настоящему. Есть в ней эта дерзость, будто весь мир ей уже давно не страшен. Клаус резко вскинул взгляд: — Не начинай. — А что? — Кол чуть приподнял бровь, усмешка скользнула по губам. — Ты слишком много думаешь. Может, у тебя самого к ней чувства появились? Клаус дёрнул плечом, будто отмахиваясь от нелепой мысли: — Чушь. Она — инструмент. У меня есть цель, и она в неё вписывается. Но в его голосе не было той уверенности, с которой он обычно раздавал приказы. И Кол это заметил. Он не стал спорить, только тихо хмыкнул, будто знал то, чего Клаус не хотел признавать даже себе. А правда была проста: Кира привлекла его внимание с первой секунды, когда вошла в комнату, словно не шла, а бросала вызов всему, что здесь было. И пусть он пока не осознавал этого до конца, искра интереса уже тлела где-то внутри. Тут Ребекка встала и сказала: Так хватит вы что забыли она наш враг и она хочет убить нас закричала она на весь голос. Кол только хмыкнул и сказал, О нет сестрёнка ее враг ты и Клаус мы с Элайджей ей нечего не сделали или ты забыла кто именно участвовал в смерти Майкла. Ребекка ахнула но нечего не сказала. Элайджа: Так все хватит нам всем нужна подумать но пока мы не трогаем Киру,она знает как избавиться от Сайласа и не будем ей мешат.Кол ты ближе к ней чем мы все здесь она не опасается тебя так что ты будешь следить за ней чтобы она нечего не натворила. Кол усмехнулся но не стал возражать . Дом Киры: В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме появилась тень, от которой даже воздух будто стал холоднее. Сайлас. Он двигался так, будто время вокруг него замедлялось, и смотрел только на Киру. Кира почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Она обернулась медленно, будто заранее знала, кто стоит за спиной. Сайлас шагнул ближе, его голос звучал мягко, почти ласково, но в этой мягкости таилась угроза: — Я знаю о тебе всё, Кира. Знаю про твоего приёмного отца, про то, как ты искала ответы и мстила тем, кто причинил ему боль. И знаю про Вильяма. Про того, кого ты потеряла двести лет назад. Кира побледнела, но не отступила. Её пальцы сжались в кулаки, а в глазах вспыхнул гнев, смешанный с болью: — Не смей произносить его имя. — Прости, — Сайлас не выглядел раскаивающимся, скорее наоборот, он будто проверял, насколько глубоко может ранить. — Но прошлое нельзя стереть. Как и мою любовь к Амаре. Она заперта в якоре уже больше двухсот лет из-за моей бывшей, и я хочу её освободить. И ты можешь мне помочь. Кира прищурилась: — Зачем мне помогать тебе? — Потому что ты знаешь, каково это — потерять любовь всей своей жизни. Ты понимаешь, что значит жить с этой пустотой. Я прошу не многого: помоги мне освободить Амару, и мы исчезнем. Навсегда. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Кира смотрела на него, и в её голове проносились воспоминания о Вильяме, о том дне, когда она поняла, что его больше нет, и о той боли, которая так и не утихла до конца. Наконец, она кивнула: — Хорошо. Я помогу тебе освободить Амару. Но с одним условием: вы исчезаете сразу после этого. И ты никогда не будешь напоминать мне о Вильяме. Ни словом, ни взглядом. Сайлас слегка склонил голову, будто принимая её условия: — Договорились. Мы исчезнем, и ты больше никогда не услышишь об Амаре и обо мне. Кира отвернулась, стараясь спрятать ту боль, которую она так долго прятала даже от себя. Она знала, что делает это не ради Сайласа, а ради того, чтобы закрыть одну из самых тёмных страниц своей жизни. И чтобы, наконец, попытаться отпустить прошлое.