Шаровая молния

— О-о-о, Юка-сан, это самые восхитительные рисовые шарики, которые я ел! — воскликнул Зеницу, размахивая палочками. К слову, каждые рисовые шарики, которые готовила пожилая хранительница очага, Зеницу признавал самыми восхитительными. В его речи вообще преобладали превосходные степени. Если он был счастлив, что бывало нередко, он мог взбежать по стене от избытка чувств и был готов петь и болтать без умолку. Если же он был огорчен, что случалось еще чаще, его истерика была слышна в соседней деревне. Старушка, шаркая сандалиями, ничего не ответила, только поставила перед едоками чашки с супом. Кайгаку смотрел на младшего ученика с непередаваемым презрением. Каждое слово, каждый жест, весь его внешний вид оскорблял честь сенсея Шихана. По приказу наставника, однако, Кайгаку учился сохранять терпение и не реагировать на выходки Зеницу. — Юка-сан, у меня болит все тело! — захныкал Зеницу. Он ерзал и пытался потянуть забитые мышцы плеч и спины. — Вот смотри, если я делаю так, — он наклонился всем корпусом вперед прямо над тарелками, — то страшно тянет, и я весь дрожу! Подол хаори нырнул в бульон. Кайгаку отпрянул, чтобы не запачкаться брызгами. Он сжал губы в тонкую нитку и скривился. Корпус Охотников на Демонов только выиграл бы, если бы сейчас этого пацана вытолкали за дверь и сбросили со скалы. Юка негромко заворчала. Зеницу всплеснул руками и вскочил на ноги. — Юка-с-а-ан, посмотри на меня, я испортил свои одежды! Шихан-сенсей придет в ярость и накажет меня! — губы у Зеницу задрожали, и Кайгаку уже знал, что сейчас начнется: крики, плач и беготня мальчишки по всему дому. К счастью, большую часть дня Кайгаку проводил в одиночестве, работая над своей техникой Дыхания. Но каждый вечер, когда он с онемевшими от усталости мышцами и десятком новых синяков приползал на ужин и тратил последние силы на то, чтобы ровно сидеть на татами, этот неугомонный плакса ломал комедию. Кайгаку поправил черную прядь, которая упала на лоб. Молча, стараясь не смотреть на младшего ученика, допил свою порцию супа. О, демоны лун, он так хотел спать! В одно мгновение, активировав Дыхание первого стиля, Кайгаку очутился рядом с Зеницу, поднял того за шиворот и прижал к стене на расстоянии сяку от пола. — Какой же ты жалкий, — прошипел Кайгаку, сощурив глаза. — Нам всем было бы лучше, если бы ты сдох в каменоломне, пытаясь выплатить свои долги! Зеницу отчаянно ловил ртом воздух. — Кайгаку, прости, я… Позволь мне… — по щекам потекли проклятые слезы страха. Даже когда Зеницу не хотел этого, он ничего не мог с собой поделать. Не существовало никакого механизма, который мог бы убрать из его горла комок и заставить глаза не затягиваться влагой. — Убирайся! — процедил юноша. С тихим шуршанием скользнула фусума. Этого времени хватило Кайгаку, чтобы отпустить свою жертву, принять смиренную позу на татами и взять палочки. Зеницу упал на четвереньки, хныча и задыхаясь. От взгляда вошедшего наставника, конечно, не скрылось стремительное перемещение старшего ученика. Джигоро посмотрел внимательно на Кайгаку, затем на Зеницу. — Встань, — сухо произнес Джигоро. Он посмотрел на пятно от еды. Впрочем, остальная одежда мальчишки была не лучше: он с ног до головы был покрыт пылью, каплями грязи и редкими зелёными росчерками травы. — Иди и выстирай хаори, — спокойно приказал наставник. Подросток продолжал что-то гудеть своим противным ноющим голоском, но из дома тотчас вылетел, пока сенсей не отвесил затрещину. Утро наступило для Зеницу слишком рано. На пороге комнаты, как всегда, появилась темная фигура Кайгаку. — Поднимайся. Нам пора на пробежку. Лучи солнца били слишком ярко. Зеницу натянул одеяло на глаза. — Я сказал, немедленно поднимайся! Желтоволосый мальчишка лишь нагло пробурчал что-то и повернулся на другой бок. Пожав плечами, юноша скривил красивые губы, поправил пояс кимоно, развернулся и вышел из комнаты. Спустя два часа Зеницу вылетел из дома, натягивая ещё немного влажное хаори. Он понимал, что ужасно проспал и солнце поднялось уже высоко. Его гэта громко застучали по камням. — Шихан-сенсей, — Кайгаку прервал тренировку и опустил меч. — Он наконец соизволил проснуться и почтить вас своим присутствием. — Хватит, Кайгаку. — Джигоро выглядел добродушно и потрепал Зеницу по волосам. Пряди всегда были неравной длины после того случая с молнией, а сейчас от долгого сна и вовсе представляли собой воробьиное гнездо. — Он вчера и так был наказан работой допоздна. Принимайся за дело, Зеницу. До полудня ты должен добежать до вершины горы Ханаямы и принести цветок амариллиса. Тебе будет трудно бежать наверх, но ещё сложнее будет спускаться под палящим солнцем на неверной скользкой дороге. Будь осторожен у каменной пропасти. Ее можно перепрыгнуть, если раскачаться хорошенько на ветви дерева. Или если воспользоваться шестом для прыжка. Старший ученик хладнокровно смотрел в спину удаляющемуся парню, который, хоть и бубнил возмущения и проклятия, но спорить с наставником после своего опоздания не решился. Когда Зеницу взяли учиться охоте на демонов, он был уверен, что его смерть — конечно, преждевременная и очень скорая — придет именно от них. Много раз он представлял в красках, как будет съеден, разорван на куски или исполосован страшными когтями неведомых чудовищ, которых никогда, к счастью, не видел. Когда начались тренировки, Зеницу понял, что умрет задолго до встречи с демонами, ещё пока будет бежать на тот холм. Или на эту гору. Или когда будет часами бить деревянным мечом столбики на поляне. Или когда будет делать сальто в трёх сяку над землёй на подвешенных пеньках. Или… одним словом, каждое упражнение вызывало у парня отчаяние. Но раз за разом, повинуясь указаниям сенсея Шихана, Зеницу разбивал ребром ладони доску, прыгал по верхушкам деревьев, карабкался по отвесному склону и перемахивал в пируэте через голову соперника. И каждый раз, мгновенно забывая, как многому научился, он принимался рыдать, когда не мог справиться с очередным заданием, картинно падал на землю и признавал себя ничтожнейшим творением. Вот и сейчас, перемахивая через валежник, Зеницу размышлял, каким ужасным охотником на демонов он станет. Он не мог освоить и первого стиля Дыхания грома, самого лёгкого! Уже год бился над ним наставник, а Дыхание все никак не давалось. На глаза Зеницу попалось дикое персиковое дерево. Он мигом вспомнил, что не успел позавтракать и поспешил набить пузо. А ведь он мог бы прожить и сам. Вокруг столько персиковых деревьев! Недозревшие персики были кисловаты, но он мог бы, пожалуй, поймать жирного зайца. Оставить позади проклятые горы, на которые нужно взбираться через боль в мышцах, и переселиться к морю. Собирать водоросли и варить суп, как у Юки. Мысль только промелькнула в голове у Зеницу — и вот уже жёлтый вихрь понесся напролом через рощу, подальше от храмовой школы учителя Шихана и от горы Ханаяма. Нет ничего проще, чем убежать! Тем более сейчас, когда его не станут искать ещё несколько часов. Он был быстрым, очень быстрым! Месяцы, проведенные в учении, сделали его ноги крепкими и сильными, он бежал по лесистым склонам, казалось, почти не касаясь земли — так быстро мелькали мимо него ветви. Прыжок, оттолкнуться от того нароста, повиснуть на лиане… Он оставлял за спиной заросли орешника и крутые тропинки. Солнце, давно перевалившее за зенит, показывало, что Зеницу уже несколько часов как должен был вернуться домой. Но он решил, что больше не будет охотником на демонов и станет по-настоящему свободным. Парень лег на мягкую, нежно-зеленую траву возле ручья и довольно растянулся, уставший после долгого бега. Его захватили мечты. А что, если в деревне на берегу моря он познакомится с какой-нибудь милой торговкой моллюсками? Щеки заалели от одной только мысли о том, как девушка приподнимает подол кимоно, чтобы не замочить, и заходит в воду по колено. Ее нежные маленькие ножки поскальзываются на мокрых камнях, Зеницу в тот же миг оказывается рядом, подхватывает ее на руки, и тут — Тень легла на лицо Зеницу. — Де-е-е-е-едушка?! — вскричал он, поспешно вскакивая на ноги. Джигоро с крайне недовольным видом нависал над мальчишкой. Зеницу отступил назад, споткнулся о сплетение корней и сказал голосом, в котором отчётливо слышалась паника: — Но я же… О-о-о-о! Как мне не везёт! Жизнь слишком несправедлива ко мне-е-е! Наставник молча взял Зеницу за ухо и потянул за собой. Парень завопил. К счастью, старик отпустил ухо и перехватил за запястье. — Но… как ты узнал, где я?! Мы ведь очень далеко от дома, — с опаской спросил Зеницу, неохотно плетясь за учителем. — Ворон, — лаконично ответил Джигоро. Удивительно, как быстро его наставник преодолел расстояние, которое Зеницу пробежал за целое утро. — А-а-а… А-а мы точно домой идём? — На мгновение подросток подумал, что учитель может тянуть его и в гущу леса, чтобы убить и проще избавиться от его чахлого тела. Джигоро, не ослабляя железной хватки, ответил по-прежнему сухо: — Да. Ты ходил кругами. Озираясь по сторонам, Зеницу и правда замечал знакомый рельеф. Наставник только хмыкал в седые усы в ответ на то и дело раздававшиеся вопли: “Де–дедушка!”. Благо, парень не пытался вырываться и после недолгой истерики все же послушно побрел впереди, изредка оглядываясь на учителя. День начинал клониться к вечеру, когда из-за деревьев показались знакомые крыши. Зеницу не был прорицателем, но свое ближайшее будущее он видел совершенно определенно. Учитель прикажет ему перегнуться через комаёсэ, возьмет свою длинную бамбуковую палку и выпорет, как уже случалось много раз. Полосы будут гореть, как дыхание демона, наверное, даже останутся синяки на несколько дней. Правда, никогда прежде он не пытался сбежать. Может, за это с ним сделают что-то еще более страшное? На глаза уже наворачивались слезы, хотя Зеницу был слишком привычен к боли и плакал скорее от страха и обиды, нежели от того, что не мог вытерпеть удары. Джигоро скрылся в доме, велев мальчишке ждать снаружи. Зеницу, всхлипывая и пытаясь вытереть лицо, уселся у крыльца. Из кухни раздавались восхитительные запахи, сводившие с ума. С тренировочной площадки доносились звон и боевые кличи Кайгаку. Шумела вода на мельнице, от ветра поскрипывали двери. Мягкие шаги наставника звучали так привычно и спокойно, что сердце Зеницу вдруг пронзило острое чувство, навалилось резко, заставив его зажмуриться от непролитых слез. Еще несколько часов назад он был готов отказаться от всего этого? Больше никогда не увидеть дедушку и навсегда оставить позади то единственное место, которое он впервые в жизни мог назвать настоящим …домом? Зеницу вздрогнул, когда учитель снова вышел во двор. В руках у него была не одна, а две бамбуковых палки. Мальчик встал и покорно склонил голову, ожидая приказа. Он испуганно распахнул золотистые глаза, когда почувствовал, как ему в руки вкладывают прохладный бамбук. — Продолжим тренировать первый стиль Дыхания. Придется мне уделить тебе побольше внимания. Повторяй за мной.