Часть 5

В Большой столовой особняка Поттеров было светло и спокойно. Магические светильники под потолком горели ровно, без игры оттенков. Длинный стол выглядел безупречно — белая скатерть, фамильное серебро, аккуратно разложенные приборы. Дом был таким, каким он всегда и был. Именно поэтому Лили чувствовала себя в нём странно лишней. За столом Джеймс говорил почти не прерываясь. — Сегодня мы закрыли три очага. Недельная норма, представляешь? — рассказывал он, отставляя бокал с водой. — Один оказался ложным, но остальные… Какой-то некромант решил напомнить о своём существовании. Представляешь, он знал моего деда! А маглы опять демона призвали. Правда, мелкого беса, они там почти сами справились. Монолог плавно перетёк в разговоры о Министерстве, грядущих переговорах с представителем магической Болгарии, бесконечных отчётах и требованиях сверху. — В последнее время приходится брать всё на себя, — продолжал Джеймс. — Новое поколение: исполнительные, но ошибок море. А потом кому разгребать последствия? — Тебе… — мягко сказала Лили. — Верно! — отозвался он почти с удовлетворением. Она помолчала, подбирая момент. — В последнее время ты всё реже ночуешь дома, — заметила Лили. — Это временно, — ответил Джеймс автоматически. — Ты же знаешь, на носу новый чемпионат по квиддичу, авралов станет ещё больше… Когда основное блюдо исчезло, Лили призвала бутылку вина и закуски, расставив их на столе. — Давай хоть сегодня немного отдохнёшь, — сказала она. — Хорошая мысль, — согласился Джеймс и, улыбнувшись, поднял бокал. Первый глоток он сделал бездумно и тут же замер. — Веритасерум, — спокойно сказала Лили. — Ослабленный. Он медленно поставил бокал на стол. — Ты серьёзно? — Более чем, — ответила она. — Потому что я больше не понимаю, кто ты и что происходит в нашей жизни. Джеймс открыл рот, но Лили не дала ему вставить ни слова: — После того кокона. После того, как он вылупился… ты стал другим. Хотя нет. — Она покачала головой. — Ты стал таким же, как в восемьдесят первом. Когда ты решил всё сам. Когда ты не счёл нужным поставить меня в известность. — Это было другое, — сказал он, но голос прозвучал глухо. — Для меня — нет, — Лили с трудом сдерживала дрожь. — Я снова чувствую себя гостьей в этом доме. Человеком, которому показывают только то, что считают допустимым. Джеймс нахмурился, силясь подобрать правильные слова, но Виртерисариум не оставлял пространства для манёвра. — Наши опасения подтвердились, — наконец сказал он. — Химом был Найт. Лили замерла. Найтом они называли юношу, который семнадцать лет носил имя Гарри Поттера. Юношу, которого они так жестоко убили. — Я не понимаю всего, что произошло, — продолжил Джеймс. — Но ясно одно: после того как он «родился», он пытался завладеть моим телом. Он бахвалился, говорил, что планировал сделать. Если бы у него получилось, он уничтожил бы всё. Я не стал вдаваться в детали… не хотел, чтобы ты... — Ты убил Хима? — тихо перебила Лили. — Да. — Джеймс не стал отводить взгляд. — И с тех пор прохожу очищение. Некроэнергия штука упрямая. Министерство следит, целители тоже. — Почему я узнаю об этом сейчас? — Лили подняла на него взгляд. Он устало провёл рукой по лицу. — Потому что ты бы не смогла помочь. А переживала бы постоянно. Это не принесло бы никакой пользы. Лили медленно встала. В этот момент столовая показалась ей слишком большой и холодной. — Значит, я больше не твой партнёр, — сказала она. — Я кто угодно… но не твоя жена. — Лили, ты преувеличиваешь... — Нет, — она покачала головой. — Я просто снова здесь лишняя. Лили быстро вышла из столовой и не разбирая дороги, шла по коридорам особняка . Шаги гулко отдавались в камне, но она почти их не слышала — мысли уводили её назад, она вдруг ясно вспомнила первую встречу с родителями Джеймса. Флимонт Поттер понравился ей сразу. Или, вернее, она понравилась ему. Он смеялся громко, беззастенчиво, задавал вопросы, перебивал сам себя и с неподдельным интересом слушал ответы. Для него она была живой, настоящей — не «грязнокровкой», не условием брака, не неудобной переменной. Юфимия была другой. Она не сказала ни одного резкого слова. Не посмотрела свысока. Не упрекнула. Она просто не приняла. Это чувствовалось в том, как долго задерживался её взгляд, прежде чем коснуться лица Лили. В паузах между вопросами. В подчеркнутой вежливости, за которой не было тепла. Юфимия была вежливо-терпимо и ясна дала понять Лили, что она временно допущенная. Женщина зашла в спальню, закрыла дверь и направилась к письменному столу, и достала пергамент. Письмо Гарри получилось коротким. Она переписала первые строки три раза, прежде чем оставить вариант без лишних слов. Подпись дрогнула, чернила чуть растеклись. Лили сложила письмо, убрала его в конверт и закинула в камин. Только после этого направилась в гардеробную. Зеркало отразило женщину, выглядевшую старше своих лет — не из-за морщин, а из-за усталости в глазах. После недолгих приготовлений, каминная сеть унесла её к маленькому ресторанчику, спрятанную в боковой улочке Туманного Дола. В "Клетке Авгура" всегда пахло тёплым хлебом и пряностями. Гарри ждал её за дальним столиком. Лили сразу заметила, как Гарри сильно похудел. Для возвращения на своё место, её сыну пришлось выпить особое зелье, которое полностью сожгло весь жир и придало ему измождённый вид. Но с тех пор прошло почти семь лет! После реабилитации Гарри быстро вернул себе свои милые щёчки и животик, пока не встретил девушку, которую, как и Лили, по своим соображениям не хотели принять в семью. — Ты совсем себя не бережёшь, — сказала она вместо приветствия, садясь напротив. — Лайла тебя вообще кормит? Гарри виновато улыбнулся. — Мам… — Не «мамкай», — вздохнула Лили. — Я вижу. Ты опять на чае и бутербродах? Она протянула руку, словно собираясь поправить ворот его мантии, и в последний момент остановилась. Он был взрослым. Но для неё — всё ещё нет. Ворот мантии был поправлен. Они говорили ни о чём и обо всём сразу. О погоде. О делах. О том, что он устал. Лили ловила себя на том, что не может отпустить его ни на секунду — взгляд цеплялся за каждое движение, за каждый жест. А он… он смотрел на неё как-то иначе. — Джеймс рассказал мне сегодня, — собравшись с силами, сказала она внезапно. Гарри замер. — Рассказал… что именно? — осторожно спросил он. Лили смотрела на него внимательно. Слишком внимательно. — Про Хима. Про Найта. Про то, что происходило всё это время. Он опустил взгляд и этого оказалось достаточно. Лили не повысила голос. Не задала больше ни одного вопроса. — Ты знал, — сказала она тихо. — Мам, я… — Гарри поднял глаза, в них была растерянность. — Я не мог тебе сказать. Отец просил. Он хотел защитить тебя. Слова звучали до боли знакомо. — Не надо, — перебила она. — Ты не понимаешь, это было... — Не надо, — повторила Лили, уже поднимаясь. Она не хотела слышать оправданий. Ни от мужа. Ни от сына. Особенно — от сына. — Вы оба решили за меня, — сказала она спокойно. — А я, выходит, просто должна была быть… где-то рядом. Гарри тоже встал. — Мам, пожалуйста... Она посмотрела на него — долго и с осуждением. — Я люблю тебя, — сказала она наконец. — Но сегодня я разочаровалась в тебе, сынок. Ты ясно дал понять, что мать для тебя всего лишь пустой звук. Она развернулась и ушла, не оглядываясь.