Часть 9

Внезапно их вырвало из подсознания. Яркий свет палаты ослепил Джеймса. Он рефлекторно зажмурился но затем что-то изменилось. Боль утихла, мысли стали яснее. Его единственный глаз начал видеть лучше, и от увиденного у Джеймса перехватило дыхание. Пространство вокруг напоминало огромный, бесконечный лабиринт из света и тени. Каждый луч света был натянут, как струна. Сотни вертикальных и горизонтальных струн в месте пересечения, создавали облик пустующей палаты Святого Мунго. — Это… — осёкся Джеймс. — Мы вне времени и пространства, — спокойно сказал Найт. Его голос звучал необычно, он не отражался, но был слышен отовсюду. В какой-то момент Джеймс осознал, что слышит его внутри своей головы. Верил ли Джеймс словам Найта? Мгновение назад он был уверен, что нет. Но теперь, оказавшись здесь, в этом месте, где магия ощущалась иначе, сомнения поселились в его разуме. И всё же что-то ускользало от его внимания. Что-то явно было не так. — Почему сейчас... и почему я? — мысль наконец оформилась, и Джеймс понял: происходящее не что иное, как уловка, чтобы отвлечь его от чего-то. — Ты знаешь это лучше меня, — на удивление, Найт ответил спокойно, даже слишком. И Джеймс понял... он в наиболее уязвимом положении. У него нет семьи на которую можно положиться. Влияния, которое хоть что-то могло значить. Сила... он по праву считал себя сильным волшебником, но сейчас он был самым настоящим калекой. К тому же, сможет ли он оправиться? Джеймс готов был поставить всё что угодно, что больницу он покинет вперёд ногами. Слишком многим он перешёл дорогу в этой жизни. Слишком много у него врагов, в числе которых теперь числился и родной сын. — Как мы изменим прошлое? — смирившись со своим плачевным положением, Джеймс решил как можно быстрее попытаться всё исправить. —Мы не будем менять прошлое в столь грубом понимании, о котором ты подумал. — ответил Найт. — Мы изменим причинность. Джеймс нахмурился. — Это не одно и то же? Найт медленно поднял взгляд. — Нет. Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возникли два образа. Тонкая нить уходила в темноту, теряясь вдали. Вторая фигура представляла собой сложную сеть, переплетённую, узловатую, с десятками пересечений. — Прошлое — это линия, — сказал Найт. — Неизменная череда событий. Тебе знаком эффект бабочки? Джеймс кивнул. — Забудь. Время работает не так. Если ты изменишь прошлое, — продолжил Найт, — мир начнёт сопротивляться. Он попытается вернуться к равновесию. События начнут исправляться сами. Он указал на переплетение нитей, и та дрогнула. — Причинность — это сеть, — сказал он. — Важно не что произошло, а почему это случилось. Что заставило событие развернуться именно так, а не иначе... Образы исчезли. Джеймс сжал челюсть. — А если менять причинность? — Тогда событие просто… не возникнет. Наступила пауза. — Подожди, — медленно произнёс Джеймс. — Ты хочешь сказать, что мы сможем вернуться назад и… что-то изменить? — Да... — с неохотой согласился Найт, котому не по душе было такое грубое упрощение. Спустя недолгой заминки, Найт продолжил: — Ты должен осознать, что ошибаешься. Настоящее это не итог одного момента, одной ночи, выбора или ошибки. Джеймс почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Говори прямо. Найт вздохнул — медленно, почти устало. Он взмахнул рукой, и струны пришли в движение. Картина перед их глазами расплылась. Найт закрыл глаза и вытянул руку в сторону струн. Первыми замерли вертикальные струны, спустя десять секунд остановились и горизонтальные. Наконец перед Джеймсом предстал пугающий образ Лили с лезвием в руках. По её запястьям уже струилась кровь. — Мы не будем её спасать, — твёрдо сказал Гарри. — Ты можешь попытаться затупить лезвие, остановить кровотечение и даже спасти жизнь, но она уже всё решила. Твои действия лишь отложат неизбежное. И вновь струны зашевелились, перенося Джеймса на кладбище в девяносто пятом, в день когда возродился Воландеморт. — Мы не остановим Волдеморта, — продолжил Гарри. — Мы можем убить его, прежде чем он узнает о Магическом мире, или даже стереть всех Гонтов до знакомства Меропы с Томом Реддлом. Воландеморта не станет, но Тёмный Лорд останется на страницах истории Магической Британии. Джеймс усмехнулся. Конечно, всё не могло быть так просто. — Если изменить событие, то получится другое событие, но с тем же человеком. Но если изменить решение человека, — Найт сделал паузу, — событие может вообще не произойти. — Значит нужно найти нужного человека? — спросил Джеймс. Найт усмехнулся, глядя на Джеймса, как на неразумное дитя. — Наша цель — найти момент, который позволит изменить причинно-следственную связь. Найт протянул Джеймсу артефакт в виде песочных часов. — А что будет с Гарри? — неожиданно спросил Джеймс. Найт посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Гарри — это результат, — ответил он. Джеймс нахмурился, не сразу улавливая смысл слов Найта. Но вдруг перед его глазами всплыл момент, способный всё изменить. Вопросы отошли на второй план, а струны ускорились, и он сосредоточился на времени и месте. В этом мгновении он осознал, как работают струны. Вертикальные отвечали за время, горизонтальные — за место. Когда струны замедлились, перед ними открылся вид на хозяйский кабинет в особняке Поттеров. Джеймс сидел в кожаном кресле. Рядом расположилась Лили. Гарри устроился на дубовом столе. Напротив них находился Найт. Он выглядел грязным, худым, с ссадинами и рваной одеждой. — Интересно, — задумчиво сказал Найт-наблюдатель. — Думаешь, сейчас всё можно изменить? Джеймс молчал. Он закрыл глаз, всматриваясь в свою фигуру. — Ты так и не ответил, — сказал молодой Джеймс, вставав с дивана, угрожающе приблизившись к Найту. — Ты подпишешь контракт? Настоящий Джеймс стиснул зубы. — Поражаюсь твоей наивности, — усмехнулся Найт-наблюдатель. — Ты сильный волшебник, но давишь на парня, который часом ранее одолел сильнейшего тёмного мага... Тем временем, Найт слегка приподнял голову. Его глаза отражали решимость и страх. Джеймс взялся за волшебную палочку и в этот момент Джеймс-наблюдатель открыл глаз и вздохнул с досадой. — Нет, — прошептал он. — Это не то... События продолжали развиваться... Лили испуганно повернулась к Джеймсу. Гарри сжал палочку, готовый действовать. Найт заполнил комнату сизым дымом и резко выбежал в коридор. Картина застыла. Найт-наблюдатель повернулся к Джеймсу. — Почему ты вернулся именно сейчас? — спросил он. Джеймс долго молчал, глядя на свой прежний образ. — Я пытался, — наконец произнес он, — с помощью легилименции внедрить иные мысли. Он сглотнул. — Но каждый раз я чувствовал отторжение. Будто пытался изменить не воспоминание, а саму... Он не смог подобрать нужное слово. Найт понимающе кивнул. — Потому что ты менял форму, но не причину. Джеймс нахмурился, вспоминая следующий подходящий момент. Кажется, он начал понимать слова Найта. Струны зашевелились на мгновение, перенося их в другую комнату через пару дней. Они вновь увидели себя: Найт лежал на полу удерживая Джеймса в удушающем захвате. Джеймс напрягся, выжидая каждую миллисекунду. Лили собиралась левитацией вколоть Гарри яд. Джеймс пытался отвлечь её внимание в этот миг, сбивая одну из книг, сдвигая вазоны и резко открывая окна. Он пытался воздействовать на Лили ментальной магией, но безуспешно. Шприц с ядом всё равно вонзался в бедро Гарри. Миновало не больше полусотни безрезультатных попыток как Джеймс сдался, и сцена замерла… В душе крепло чувство бессилия. Он смотрел на лица родных, застывшие в безмолвном спокойствии. В прошлом он тоже верил, что после этого "малого зла" их семью ждёт только лучшее и светлое будущее. Его взгляд остановился на побледневшем лице Найта. Джеймс решил немного отвлечься, задав, давно мучивший его, вопрос. — Почему яд на тебя не подействовал? — На втором курсе меня укусил тысячелетний василиск. — Найт на мгновение улыбнулся, рассказывая об этом. — Но затем феникс добровольно пролил слёзы на мою рану. Найт говорил об этом так легко, что Джеймс не мог ему поверить. Вместо каких-то слов, он опять начал менять пространство и время унося их всё дальше в прошлое. Солнечный свет мягко струится сквозь окна дома, где они жили с 1994 по 1995 год. Лили сидит у окна, погруженная в свои мысли. Гарри, с сосредоточенным выражением лица, читает учебник по гербологии в кресле. Джеймс узнал эту сцену мгновенно.. — Вот здесь, — сказал он почти с надеждой. — Здесь ещё можно… Он двинулся к своему прошлому, с помощью ментальной магии создавая в разуме образы семьи. Мысль заставляла прошлого Джеймса взглянуть на родных, но это приносило лишь секундный отклик. Он был занят. Мыслями, расчётами, планами. Он кивал Лили, но взгляд его скользил мимо. Он был рядом — и уже далеко. . Они откатились ещё раньше. Гарри значительно младше, даже не подросток. Лили ещё была способна на искреннюю улыбку. Джеймс из прошлого полон уверенности, которая казалась ему ответственностью, а на деле оказывается самоуверенностью. — Остановись, — в слух умолял настоящий Джеймс. — Просто… будь здесь. Ничего. Ещё раньше. Ещё. Каждый раз Джеймс вмешивался сильнее. Влиял на физический мир. Сбрасывал на голову и под ноги символические вещи, наводил кошмары, но всё в пустую. Ничего не менялось. Формы отличались. Тон — тоже. Но результат оставался тем же. И тогда Джеймс остановился. Он больше не пытался кричать. Холодок прошёлся по спине — медленно, тяжело, осмысленно. — Это… — он сглотнул. — Дело не в моменте... Найт посмотрел на него внимательно, впервые — с интересом. — Продолжай. — Это не Лили. Не Волдеморт. Не ты. — Джеймс говорил уже тише. — Это… я всегда одинаковый. В любой точке. Ответа не последовало. Они зависли в пустоте между событиями. Джеймс долго смотрел в никуда. А потом — очень тихо, почти не веря собственным словам, прошептал: — Причинность… во мне? Найт кивнул. — По моим расчётам, — сказал он, — у нас есть два победных исхода. Джеймс не перебивал. — Первый. Мы не допускаем развития событий при котором ты смог бы использовать кого-либо в этом конфликте. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Перед глазами Джеймса вспыхнула картина: ночь восемьдесят первого. Дом в Годриковой Впадине. Волдеморт. Заклятие. — В этом варианте, — продолжил Найт, — ты и Лили погибаете. Гарри выживает и проходит путь, который прожил я. Он станет героем своего времени. Слова легли тяжело, но… логично. — А второй? — спросил Джеймс, уже зная, что услышит. — Умирает только Джеймс, — сказал Найт. — Гарри и я выживаем. Растём вместе. Как братья. И вместе добиваем Волдеморта. Он посмотрел прямо на Джеймса. — При этом варианте ты даже остаёшься в плюсе. История запомнит тебя героем. Тем, кто в равном поединке пал, но дал жить тем, кто закончит войну. Джеймс усмехнулся — слабо, криво. — Иронично, — прошептал он. — Чтобы всё исправить… меня не должно быть. — Не совсем, — возразил Найт. — Ты должен перестать быть причиной. Причина, не событие и не выбор. Причина — это то, что остаётся неизменным при любых условиях. Он коснулся пустоты. Струны отреагировали не сразу. Сначала они начали вибрировать — слабо, почти незаметно, словно мир пытался понять, что именно к нему применяют. Затем вибрация усилилась, переходя в гул, от которого у Джеймса заложило ухо. — Смотри, — сказал Найт. Перед ними развернулась сеть. Узлы, сплетения, линии напряжения. Некоторые из них светились ярче — они тянули за собой десятки, сотни событий. Другие были почти незаметны, но удерживали на себе всю систему. — Вот ты, — Найт указал на один из узлов. Этот узел был плотнее остальных. Он тянул сеть к себе, и в каждом его колебании чувствовалась воля, стремление, контроль. — Я? — хрипло спросил он. — Не ты как человек, — уточнил Найт. — Ты как условие. Он повёл рукой, и сеть откликнулась. Из узла потянулись нити — к Лили, к Гарри, к Волдеморту, к десяткам лиц, имён, решений. Все они сходились в одном. — Ты всегда считал, что действуешь во благо, — продолжил Найт. — Но на самом деле ты замыкал всё в себе. Любую угрозу ты превращал в трагедию. Любого человека в инструмент, к сожалению, даже тех, кого любил. Джеймс хотел возразить — но не смог. — Мы не будем убирать событие, — сказал Найт. — Ты уберёшь условие, при котором оно возможно. — Вот оно что... — пазл сложился в голове. — Ты не можешь повлиять на мой узел, как я не могу повлиять на других. Поэтому тебе нужен был я. Ты выжидал, когда я буду наиболее уязвим... На мгновение он почувствовал желание обвинить Найта во всех бедах. Что тот всё подстроил, чтобы заполучить его в этот момент. Но Джеймс подавил это желание. Хватит винить других за свои проблемы. Именно неспособность признать собственные ошибки привела его к этому. Он коснулся своего узла и почувствовал, что может оборвать его в любой момент. На мгновение он решил вырвать свою нить из потока жизни, но что-то удерживало его. Любопытство заставило его исследовать нить, и он с удивлением осознал, насколько прочной она была на протяжении всей его юности. Что бы он ни делал, какие бы трудности ни преодолевал, это было неважно. Он мог бы вступить в бой с голыми руками и остаться невредимым, до тех пор пока трижды не выживет в противостоянии с Воландемортом и не зачнет сына... Пророчество... оно оберегало не только избранного, но и его отца. Глубокий вдох и решительное желание. Мир содрогнулся. Джеймс ощутил, как внутри него что-то изменилось. Связи, державшие его, начали ослабевать, одна за другой. Напряжённость, что раньше разрывала его, теперь сменялась тишиной. Он увидел зарождающуюся новую линию. Лили не дождалась мужа после его последней вылазки. Гарри вырос на рассказах о сильном и храбром отце и стал опорой для матери. Близился конец, и Джеймс это чувствовал, минуя десятилетия, он посмотрел на результат...Лили не изменила ему и не вышла замуж снова. Гарри женился и назвал первенца в честь Джеймса. Он стал Героем, одолевшим Воландеморта... — Вот каково это... — слёзы текли по щекам. Он видел жизнь, которую мог бы прожить, не будь таким упрямым и жестоким человеком. — Хотя бы под конец я сделал что-то хорошее... Он поднял голову и посмотрел на Найта. Тот стоял с нечитаемым взглядом наблюдая за перестраиванием сети. Джеймс нахмурился. Секунду. Другую. Мысль возникла не сразу. — Подожди, — сказал он негромко. Найт вопросительно приподнял бровь. — Если я перестал быть причиной… — Джеймс говорил спокойно, почти рассеянно, словно рассуждая вслух. — Если меня здесь больше не будет… Холод поднялся выше груди. — …почему ты всё ещё есть?