10

Джеймс поднял голову и посмотрел на Найта. Тот стоял неподвижно, с нечитаемым выражением лица, наблюдая за перестраиванием сети. Джеймс нахмурился. Секунда. Другая. Мысль оформилась не сразу, разум сопротивлялся ей. — Подожди… — произнёс он негромко. Найт медленно приподнял бровь. — Если я перестал быть причиной… — Джеймс говорил спокойно, почти рассеянно, будто рассуждал сам с собой. — Если меня здесь больше не будет… Холод поднялся выше груди. — …почему ты всё ещё есть? Найт молчал, внимательно следя за перестраивающейся сетью. Через несколько секунд она стабилизировалась. Убедившись в правильности расчётов, он улыбнулся. Холод, в котором Джеймс растворялся всё это время, сомкнулся резко, без предупреждения. Он попытался сделать шаг, но ноги не откликнулись. Попытался сжать пальцы — кисти остались неподвижны. Тело отказалось принадлежать ему. Он попытался вдохнуть глубже — грудная клетка не отозвалась. Мир содрогнулся. Пространство пошло рябью, будто отражение в воде, в которую бросили камень. Свет исказился, струны задрожали, натянулись до предела — и начали рваться. И тогда Джеймс понял. С самого начала всё было ложью. Иллюзией, выстроенной вокруг одной-единственной правды. Узел. Во всём этом только он ощущался настоящим. Не образом. Не символом. Опорой. Ключом. Чем бы ни был этот механизм, Джеймс понял главное: он должен вернуться и завязать этот чёртов узел! Пространство из тысяч натянутых струн рассыпалось, словно паутина, тронутая огнём. Они снова оказались в библиотеке. Джеймс резко вдохнул — и тело подчинилось. Ярость вспыхнула мгновенно, обжигающе. Не слепая — холодная. Он шагнул вперёд, и пол под ногами дрогнул, отзываясь на его волю. — Ты меня провёл, мерзавец, — выдохнул он, — но это моё созна... Невидимая сила отбросила его в стену. Воздух выбило из лёгких, зрение вспыхнуло белой вспышкой. Он едва успел выставить щит, но удар всё равно впечатал его в камень. Найт расправил руки. И библиотека начала разлагаться изнутри. Сначала сгнил потолок. Затем пол под ногами пошёл трещинами и начал проваливаться в пустоту. Стены растворились следом. Стеллажи рассыпались прахом, и тысячи книг зависли в воздухе. На мгновение повисла тишина. А затем книги рванулись с места. Они закружились вокруг них, ускоряясь, сталкиваясь, рассекая пространство, превращаясь в поток бумаги и кожи. Листы резали воздух, обложки гудели, как лопасти. — Идиот… — холодно произнёс Найт. Джеймс поднялся на колено, задыхаясь, и стиснул кулаки. Реальность вокруг дёрнулась, сопротивляясь. — Моё, — прошептал он. Он потянул на себя пространство. Попытался столкнуть потоки, сжать вращение. Книги дрогнули, подчинившись на долю секунды, но затем давление усилилось. Власть ускользала, как песок сквозь пальцы. И библиотека исчезла окончательно. Он был выброшен в пустоту звёздного неба. Пространство сложилось, потянуло его назад, и он с силой ударился о серую, мёртвую землю. Попытался подняться. Ничего. Джеймс вновь потерял контроль над телом. Над ним парил Найт. — Можешь даже не пытаться, Джеймс, — спокойно сказал он, медленно опускаясь. — Я ведь говорил тебе, что уничтожу всё, что тебе дорого. Помнишь? Он наклонил голову. —Я тебя не убью, ведь у меня осталось одно незаконченное дело. Найт опустился ему на грудь. Вес был реальным. Давящим. — У тебя остался сын, — продолжил он ровно. — Сын, который тебя ненавидит. Он чуть наклонился ближе. — И которого ты любишь больше всего на свете. У Джеймса дёрнулась челюсть. В голове зародилась страшная мысль... — Ты… — Да, — коротко ответил Найт. Его губы тронула лёгкая, почти вежливая усмешка. — Это я довёл Лили до самоубийства. Он исчез. Мир на мгновение стал абсолютно тихим. Джеймс остался лежать на холодной земле, глядя в звёздное небо. Он пытался пошевелить пальцем. Потом — вдохнуть. Потом — просто закрыть глаза. Ничего не вышло.