Глава 1. Отрицание и принятие

Я умер? Этим вопросом я задавался, кажется, уже год или век — трудно сказать, когда вокруг ничего, кроме собственного сознания. Это кома? Но от чего? Почему? Сначала эти вопросы вызывали праздное любопытство, ведь нужно всего лишь немного подождать и меня спасут, вариантов множество, вплоть до копирования сознания в новое тело, AGI точно найдет способ. Но со временем любопытство прошло, сменившись беспокойством, страхом и, в конце концов, апатией, которая перетекла в мягкое спокойствие. Сколько времени прошло? И шло ли вообще время? В какой-то момент я понял, что не имею ничего против этой темноты и был готов провести в ней вечность. Потом я почувствовал, что рядом есть что-то. Я мысленно потянулся к этому, как будто даже коснулся, и тогда в сознание прорвалось забытое ощущение: Вкусно. Мысль была словно не моей. Снова темнота. Время не имело значения, до тех пор, пока вдруг я не распахнул глаза. — Кха-кха... Что?... Кто.. кто я?.. Мокро, темно. И холодно. Еще раз откашлявшись... водой? Я попытался встать, на сознание волнами нахлынули воспоминания. Поднявшись на трясущихся ногах, я вновь упал, уперевшись руками о мокрую землю. Это какой-то новый тип симуляции? Мысленно я проклял Алекса, а только он мог предложить такое, за его идеи. — Интерфейс. Голос был не мой, но это не удивительно, в VR можно создать любого персонажа. — Выход. Ничего. Паника начала подкрадываться своими липкими пальцами в сознание. Очередная попытка встать, снова падение. — ВЫХОД! ИНТЕРФЕЙС! Голос был тонкий и хриплый. — НУ ЖЕ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! ВЫХОД!.. КХВ-КХА.. Я согнулся на земле в очередном приступе кашля и перевалившись спиной на землю вгляделся в ночное небо. Это просто невозможно, в любой симуляции есть выход, AGI бы не позволил сделать ее без выхода. Тогда что? На ум приходили только незаконные VR, что тоже невозможно, не в нашем мире. Но тогда что?... Это реальный мир? — Вызов службы спасения, — сказал я в пустоту, надеясь на реакцию нанитов, что пронизывали всю планету. Не получив ответа, я просто уставился в пустоту. Это Ад? Спустя время, почувствовав, как земля забирает все больше тепла, я с трудом всё же поднялся и огляделся. Справа журчала вода, я был в лесу, привыкшие к темноте глаза разглядели тропинку вдоль реки, и я пошёл вверх по ней. Если меня выбросило на берег, то явно нужно было идти против течения. Тропинка шла вдоль реки, иногда подходя к самой воде, иногда уводя в заросли. Ноги были маленькими и слабыми, камни впивались в босые ступни, но я продолжал идти. Останавливаться было нельзя — холод пробирал до костей, а мокрая одежда липла к телу. Не знаю сколько прошло времени, но впереди замерцал тусклый огонёк. Я прибавил шагу, насколько позволяли непослушные ноги. Это была хижина. Небольшая, покосившаяся, с соломенной крышей и дымком из трубы. Она стояла прямо у воды, рядом виднелся деревянный причал с привязанной лодкой. Я не успел дойти до двери — она распахнулась сама, и наружу выбежала пожилая женщина в накинутом наспех платке. — Марик! — Она бросилась ко мне и схватила за плечи. — О Свет, Марик, ты где был? Весь мокрый, ледяной! Это был незнакомый язык, но он тут же всплывал в памяти будто был загружен через нейроинтерфейс, но я давно загрузил все мертвые языки, а этот был новым. Из-за её спины появился старик с фонарём в руке. — Живой? — Голос был грубый, но в нём слышалось облегчение. — Живой, живой, помоги занести! Меня подхватили и потащили в дом. Внутри было тепло и пахло дымом. Меня усадили у печи, стянули мокрую одежду, закутали во что-то шерстяное и колючее. Бабка суетилась вокруг, дед грел какое-то питьё. Я смотрел на всё это со стороны, словно через мутное стекло. Руки, которые меня касались, были чужими, как и мои собственные, я разглядывал их отстранённо. Тело слушалось плохо, но это было неважно. Ничего не было важно. — Марик, ты слышишь меня? Марик! Я моргнул и посмотрел на женщину. Её лицо было морщинистым и испуганным. — Да, — сказал я чужим детским голосом на незнакомом языке. — Слышу. Она прижала меня к себе и заплакала. Позже меня напоили чем-то тёплым и горьким. Я пил просто потому что кружку поднесли к губам. Бабка что-то говорила, гладила по голове, дед стоял рядом и хмурился. Слова доносились обрывками. Потом меня уложили. Постель была жёсткой и пахла сеном. Сверху навалили что-то тяжёлое и тёплое. Бабка ещё долго сидела рядом, её рука лежала на моём лбу. Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. *** Проснулся я от света. Солнце било в маленькое окошко, затянутое чем-то мутным вместо стекла. Я лежал и смотрел на потолок — тёмные балки, пучки сушёных трав, паутина в углу. Всё ещё здесь. Тело ломило, горло саднило, но голова была ясной. Я поднял чужие руки и посмотрел на них. Маленькие, детские, с грязью под ногтями. Из-за стены доносились голоса — бабка и дед о чём-то негромко переговаривались. Пахло дымом и чем-то съедобным. Я сел на постели и огляделся. Комната была маленькой — печь, стол, пара лавок, полки с глиняной посудой. Старики замолчали, когда я появился в дверном проёме. Бабка тут же вскочила, подошла и положила руку мне на лоб. Пробормотала что-то про жар, потом усадила за стол. Передо мной появилась миска с кашей и кружка с чем-то тёплым. Дед сидел напротив и смотрел из-под кустистых бровей, пока бабка суетилась вокруг. Я ковырял кашу ложкой. Есть не хотелось, но тело было голодным, и я заставлял себя глотать. Бабка села рядом и начала рассказывать. Про то, как ждали к вечеру, как темнело, как она выходила на крыльцо и звала, как дед уже натянул сапоги и зажёг фонарь. И тут дверь открылась. Она говорила и говорила, иногда вытирая глаза платком. Дед молчал, только кивал изредка и подливал мне из кувшина. Я слушал и кивал в нужных местах, а сам смотрел на свои руки, на ложку, на миску. Всё было чужим. — Как тебя туда занесло, на верховья? — спросила бабка наконец. — Что случилось? Я поднял глаза. — Верховье? Что это? Бабка с дедом переглянулись. — Ну... откуда река течёт, — дед нахмурился. — Ты с той стороны пришёл, от излучины. Против течения. Вместо ответа я посмотрел на свои руки и прошептал. — Интерфейс. — Сознание не подкинуло аналогов на этом языке. И тогда я попробовал: — Выход. — Ничего не произошло. — Марик?.. — спросила обеспокоенно бабушка. — Где я? — Мой взгляд метался между ними, пытаясь выцепить ответ. — Что это за место? Старики переглянулись, теперь с испугом. — Дома ты, Марик, — бабка взяла меня за руки. — Дома, у нас. Ты что, не узнаёшь? Я смотрел на её лицо. Морщины, выцветшие глаза, седые пряди из-под платка. Чужая женщина в чужом мире. — Не узнаю, — сказал я. Бабка охнула и отшатнулась, сложив пальцы в каком-то знаке. Дед тяжело поднялся из-за стола и подошёл ближе, всматриваясь мне в глаза. — Это река, — пробормотала бабка. — Говорила же, нельзя одному к воде. Духи память забрали. — Цыц, — оборвал дед. — Какие духи. Головой ударился, вот и всё. Отлежится — вспомнит. Но смотрел он на меня настороженно, будто не до конца верил своим словам. Я не стал спорить. Пусть думают что хотят. Я просто сидел и ждал, пока всё это закончится. В итоге меня уложили обратно. Бабка сказала, что нужно отлежаться, дед кивнул и ушёл по делам. Я слышал как за стеной скрипнула дверь, потом мерный стук топора. Я успел заметить за своими мыслями, что иногда использую устаревшие слова, при этом думал я на родном языке. Разглядывая паука в углу, пытался составить логическую цепочку того, что произошло. Последнее воспоминание перед темнотой - я вижу Алекса и машу ему рукой, но воспоминание и событие - разные вещи, я мог потерять память до этого момента или ее могли стереть. Ответа, что произошло, у меня не было. Далее мне следует понять я нахожусь в симуляции, виртуальной реальности или в реальность? После прихода к власти Ноуса, так AGI назвал себя, любая цифровизация разума была запрещена, и, честно говоря, я не представлю кто и как мог бы нарушить этот закон когда наниты Ноуса пронизывали всю планету вплоть до ядра. Только если он сам не сделал это, но тогда мне не поможет уже никто. Нет, я повертел головой, этого не может быть, зачем ему симулировать жалкий человеческий разум когда он мог сам за считанные наносекунды просчитывать любые вероятности? Виртуальная реальность отпадала по тому же принципу, закон не позволял запускать ее без возможности выхода. Из всех зол осталось такое же невероятное, но самое правдоподобное исходя из ситуации - это реальность. Это, черт возьми, реальность. Буду дальше действовать исходя из этого вывода. А если это реальность остается вопрос, мой ли это мир? Как проверить? Спросить напрямую? Это может вызвать ненужные подозрения. Можно дождаться ночи и посмотреть на звезды, в моей голове полно загруженных знаний и навыков которые я скачивал просто ради забавы и чтобы было интересней отыгрывать персонажей в VR, вот уж не думал, что это пригодится. Я встал с кровати и замер. Стоп, я идиот, это не мой мир, я знаю все существующие языки своего мира и такого - не существует. Оттого, что ответ так просто свалился мне на голову я сел на кровать. Где же я?.. Схватившись за голову я стал думать дальше. Та пустота, это ощущалось мгновением, забытым сном, но я четко помню, как провел там много времени. Не просто много, невероятно много. Но может ли сознание вести счет времени в пустоте? Если подумать даже год наедине с собой будет ощущаться чертовски долго. Как и век. Загробный мир? Тогда вопрос, что же все же меня убило? Если это загробный мир разве жители не должны были.. ну... предупредить? И не должен ли я быть в своем теле, а не занимать чужое? Я медленно отцепил руки от лица. Я умер, и вселился в тело мальчика, который, судя по всему, уже был мёртв. И я в другом мире. Окинув взглядом дом, мысленно поправил себя. В другом, отсталом, примитивном мире. — Вот дерьмо, — прошептал я в пустоту.