Глава 2. Том

Следующие дни тянулись медленно. В первую ночь я все же вышел посмотреть на звезды и окончательно убедился, что мир не мой. Бабка не отходила от меня первое время, щупала лоб, поила горькими отварами и причитала про духов. Дед был проще — посмотрел мне в глаза, хмыкнул и сказал, что оклемаюсь, не из таких выбирались. Я не знал, из каких «таких» выбирался Марик до меня, но спорить не стал. К вечеру второго дня я впервые увидел своё отражение. Бабка принесла воды в широкой миске, и я склонился над ней. На меня смотрело худое мальчишеское лицо — тёмные волосы, серые глаза, острый подбородок. Лет двенадцать-тринадцать, не больше. Чужой ребёнок в чужом мире. Я отвернулся от воды и пошёл помогать деду. Работа была простой и монотонной. Принести дрова, подержать сеть пока дед чинит, покормить кур. И откуда только куры в другом мире? Эволюция шла по такому же пути? Но кур, таких которых я знаю, вывели селекцией, и здесь так же? Но эти вопросы были не столь важны для меня сейчас. Тело знало, что делать — руки сами находили нужные движения, ноги сами несли куда надо. Мышечная память прежнего хозяина? Я просто не мешал ей работать, хоть всё это и не приносило удовольствия, с каждым днем я чувствовал, как моё ментальное состояние ухудшается, я не хотел такой жизни. Труднее было с людьми. Бабка постоянно говорила со мной — про соседей, про погоду, про то, каким я был до того, как река забрала память. Я кивал и отвечал односложно. Она списывала это на потрясение и только вздыхала. Дед говорил мало, и с ним было проще. Мы работали рядом молча, и это молчание было удобным. На третий день я ушёл к реке. Сел на берегу и просто смотрел на воду. В голове было пусто. Как после долгой болезни, когда сил думать уже нет. Я подобрал камешек и бросил в воду. Потом ещё один. — Эй! Я обернулся. На тропинке стоял мальчишка — босой и в заляпанной грязью рубахе. Он смотрел на меня с любопытством. — Марик, ты чего тут? — Он подошёл и сел рядом, не спрашивая разрешения. — Бабка твоя говорит, ты теперь ничего не помнишь. Правда что ли? Я посмотрел на него. Лицо было незнакомым, но что-то внутри откликнулось. — Правда, — сказал я. — Совсем ничего? — Он подался вперёд. — И меня не помнишь? — Нет. — Я Томас. Том. Мы с тобой раков ловили вон там, у камней. И на холм вместе лазили. Забыл? Я покачал головой. То, что в этом мире тоже есть раки, как и другие животные, меня уже не удивляло. Он помолчал, переваривая. Потом пожал плечами. — Ну и ладно. Заново познакомимся. Меня зовут Томас, я живу вон там, — он махнул рукой куда-то за деревья. — Мы с тобой друзья. Были. Ну, и сейчас тоже, если хочешь. Я смотрел на него — открытое лицо, простая улыбка, никакого страха или настороженности. Для него это было просто странностью, не больше. — Хочу, — сказал я. Том расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу. — Вот и отлично. Пошли, покажу где мы обычно рыбу ловим. Может, вспомнишь чего. Он вскочил и потянул меня за руку. Я поднялся и пошёл за ним вдоль реки. Впервые за эти дни я почувствовал что-то похожее на интерес. Мы стали встречаться каждый день. Том приходил утром, свистел под окном, и мы уходили к реке, в лес, на холмы. Он показывал мне места, о которых рассказывал — где раков ловить, где ягоды растут, где гнездо ястреба на старом дубе. Для него это было восстановлением памяти друга, для меня — изучением нового мира. С Томом было легко. Он не задавал сложных вопросов, не ждал от меня ничего особенного. Просто болтал обо всём подряд, смеялся, лез в воду за камнями, гонялся за бабочками. Обычный деревенский мальчишка с обычными радостями. И постепенно я начал отпускать. Не забывать — нет, прошлая жизнь никуда не делась. Но думать о ней стало легче. Или просто некогда — дни заполнялись мелочами, и в голове не оставалось места для тяжёлых мыслей. Беззаботность детства оказалась заразной. На пятый или шестой день — я уже сбился со счёта — Том притащил две палки. — Давай в рыцарей, — сказал он, протягивая одну мне. — Ты раньше всегда выигрывал, посмотрим, как сейчас. — он ухмылялся. Я взял палку. Обычная ветка, чуть кривая, длиной с руку. Пальцы обхватили её привычным хватом — не привычным для Марика, привычным для меня. В моей голове хранились десятки боевых систем. Я загружал их для VR-игр, для ролевых симуляций, просто из любопытства. Фехтование, кендо, филиппинский арнис, европейская школа меча — всё это лежало где-то в памяти, упакованное и готовое к использованию. Плюс рукопашный бой, работа с ножом, с шестом, с чем угодно. Уровень мастера во всём, потому что зачем загружать меньше? В виртуальной реальности слово «реальность» было не пустым словом, в отличие от старомодных игр там ты должен делать все сам, игроки составляли свои билды боевых искусств смешивая между собой, и я не был исключением. Я ухмыльнулся в ответ. Том встал напротив и поднял свою палку. — Готов? Я посмотрел на него. Мальчишка тринадцати лет, который собирается махать веткой. И я — тридцатилетний в детском теле, с навыками, которые здесь не должны существовать, улучшенными и доведёнными до пика совершенства искусственным интеллектом. — Готов, — сказал я. Он замахнулся первым. Его удар был широким и предсказуемым. Тело сдвинулось само — лёгкий шаг в сторону, и палка просвистела мимо. Том по инерции качнулся вперёд, открывая спину. Я мог бы ударить трижды, пока он восстанавливал равновесие. Не ударил. Он развернулся и замахнулся снова, на этот раз сбоку. Я поднял свою палку и мягко отвёл удар, направляя его энергию в сторону. Классический принцип — не блокировать, а перенаправлять. Том споткнулся о собственную ногу и чуть не упал. — Эй! — Он выпрямился и посмотрел на меня с удивлением. — Ты чего такой быстрый? Я промолчал. Внутри происходило что-то странное — навыки были на месте, я чувствовал их так же отчётливо, как собственные пальцы. Но тело... тело было другим. Медленнее, слабее, с другим центром тяжести. Как надеть чужую одежду — вроде подходит, но сидит не так. Том атаковал снова, уже серьёзнее. Серия ударов — сверху, сбоку, снизу. Детские, неуклюжие, но с настоящим азартом. Я уходил от каждого, почти не двигаясь с места. Шаг, поворот, наклон. Палка в моих руках двигалась сама, отводя его удары туда, куда я хотел. Это было... легко. Слишком легко. Я просчитывал траекторию его следующего удара за секунду до того, как он сам решил атаковать. Разум помнил тысячи спаррингов, пусть и виртуальных. Глаза видели открытые зоны, слабые точки, дыры в защите. А передо мной стоял просто мальчишка, который размахивал палкой как палкой. Том остановился, тяжело дыша. — Ты раньше так не умел, — сказал он. — Вообще ни разу меня не ударил, но я тебя тоже. Как это? Я опустил палку и посмотрел на свои руки. Маленькие, детские, с содранными костяшками. Руки Марика. Но двигались они так, как я хотел. — Не знаю, — соврал я. — Может, река не только забрала, но и дала что-то. Том помолчал, обдумывая. Потом пожал плечами и улыбнулся. — Круто. Научишь? Я посмотрел на него — раскрасневшееся лицо, сбитое дыхание, искренний интерес в глазах. Никакого страха, никаких подозрений. Просто друг, который хочет научиться драться. — Научу, — сказал я. — Но это будет наш секрет, хорошо? Том кивнул с серьёзным видом, как будто мы заключали настоящий рыцарский договор. — Могила, — сказал он и провёл пальцем по горлу. Мы начали в тот же день. Я показывал простые вещи — как держать палку, как стоять, куда смотреть. Том схватывал быстро, хоть и пытался сразу перейти к красивым ударам, которые видел у проезжих солдат. Приходилось останавливать и возвращать к основам. — Скучно, — жаловался он после десятого повторения одного и того же движения. — Сначала скучно, потом полезно, — отвечал я. Странно было слышать эти слова из детского рта. Ещё страннее было понимать, что говорю их я. Тренировки стали частью наших дней. Утром — работа по дому, потом Том свистел под окном, и мы уходили к реке. Там было наше место — небольшая поляна, скрытая от деревни густым орешником. Сначала палки, потом просто возня в траве, потом купание, потом домой. Дни складывались в недели. Я заметил, что перестал считать. Раньше каждое утро начиналось с мысли «ещё один день в этом мире», теперь я просто просыпался и шёл к реке. Тоска никуда не делась, но она отступила куда-то вглубь, притихла. Может, так работает человеческий разум — адаптируется к чему угодно, если дать ему время. Том делал успехи. Через неделю он уже держал палку правильно и не открывался после каждого удара. Через две — начал видеть мои атаки до того, как я их завершал. Талант? Или просто возраст, когда тело впитывает всё как губка? — Ты странный, — сказал он однажды, когда мы лежали на траве после тренировки. — Раньше был другим. Я повернул голову. — Каким? — Ну... обычным. Смеялся больше. Глупости всякие делал. А теперь ты как... — он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слово. — Как взрослый. Только маленький. — А ты как будто не маленький, — я улыбнулся. — Ну, — он почесал затылок, — так тоже нормально, мне нравится. *** На следующий день, когда мы сидели у реки после тренировки, Том вдруг сказал: — А я магом хочу стать. Я медленно повернул голову. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел на воду. — Магом? — Ну да. Как в историях. Огонь из рук, молнии, всё такое. — Он щёлкнул пальцами, будто пытаясь высечь искру. — Круто же. Я сел ровнее. До этого момента я не знал, есть ли в этом мире магия вообще. Предполагал, что может быть — средневековье, суеверия, духи в реке. Но одно дело суеверия, другое — настоящая магия. — А она существует? — осторожно спросил я. Том посмотрел на меня как на дурака. — Ну ты и правда всё забыл. Конечно, существует. В городе есть маги, они при дворе лорда служат. И в храмах есть, которые лечат. — И как ими становятся? — Нужен дар. Его проверяют, и если есть — можно учиться. — Он помолчал и бросил камешек в воду. — Только проверка денег стоит. Много. У нас в деревне никто не проверялся. — Никто? — Неа. Зачем? Даже если дар есть, учиться тоже платить надо. А нету — только зря потратишься. Я смотрел на рябь от камня и думал. Магия есть, её можно проверить, ей можно научиться. Но нужен дар и деньги. У деревенских нет ни того, ни другого. — А как её проверяют? — спросил я. — Не знаю. Камень какой-то, вроде. Трогаешь и он светится, если дар есть. — Том пожал плечами. — Это маги знают. Он помолчал, потом добавил тише: — Ещё антимаги есть. — Антимаги? — Ну, такие... — Том поёжился. — Они не колдуют. Наоборот. Рядом с ними магия вообще не работает. И они очень сильные! Мой дядька видел одного, говорит — мужик голыми руками телегу поднял. Я слушал внимательно. Это было интересно — люди, которые подавляют магию и при этом обладают физической силой. И как мужик мог поднять телегу? Даже если у него достаточно сил, она просто должна его перевесить, разве нет? — И что, ими тоже можно стать? Том покачал головой. — Не-а. То есть... — он понизил голос, будто рассказывал страшную историю у костра. — Говорят, с ними что-то плохое случается. Очень плохое. И тогда они просыпаются. Поэтому их все боятся. — Боятся? — Ну да. Они же все... — он покрутил пальцем у виска. — Ненормальные. Потому что чтобы стать таким, надо через что-то жуткое пройти. Такое, что обычный человек не выдержит. Он замолчал и снова уставился на воду. Я тоже молчал, переваривая услышанное. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил я. — А, — Том оживился. — У нас в деревне два брата живут, бывшие авантюристы. Лот и Гор. Они иногда рассказывают, если попросить. Ну, Лот рассказывает, Гор больше молчит. — Авантюристы? — Ну да, охотники на тварей. За деньги. Но потом один из них ногу повредил, и они осели здесь. Теперь патрулируют деревню от зверья. — Он пожал плечами. — Скучно им, наверное. Вот и болтают иногда. Маги — дар плюс деньги. Антимаги — травма плюс что-то ещё. Редкие и сильные. И в нашей деревне живут два бывших охотника на монстров. Интересный мир. — Ладно, — Том встряхнулся и вскочил на ноги. — Хватит о грустном. Давай ещё подерёмся? Только можешь не сдерживаться? Я же вижу. Хочу узнать насколько сильным я стану в будущем, — он ухмыльнулся. Я поднялся и вернул ему ухмылку. — Ну давай. Том атаковал первым — быстрый удар сверху, как я учил. Хорошо. Но я уже был не там. Шаг в сторону, разворот, лёгкое касание палкой его запястья. Не сильно, просто обозначить. Он дёрнул рукой от неожиданности, и я уже был сзади, кончик палки у его шеи. — Раз, — сказал я. Том развернулся, глаза горели азартом. Атаковал снова — на этот раз серией, три удара подряд. Я отвёл первый, ушёл от второго и поднырнул под третий, оказавшись вплотную. Лёгкий тычок в живот. — Два. — Да как ты это делаешь?! Вместо ответа я отступил на шаг назад и жестом предложил продолжить. Том стиснул зубы и бросился вперёд. В следующую минуту я просто двигался. Не думал — тело делало всё само. Уход, уклон, перенаправление, контратака. Том махал палкой всё быстрее и злее, но каждый его удар встречал пустоту. Я не бил в полную силу, только обозначал касания — плечо, бедро, рука, снова шея. Наконец он остановился, согнувшись и тяжело дыша. Я стоял напротив, даже не запыхавшись. — Семнадцать, — сказал я. — Если считать. Том поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было обиды или злости — только восхищение. — Это... — он выдохнул. — Это было как смотреть на воду. Ты просто... тёк. Я промолчал. Сравнение было неожиданно точным. — Я правда смогу так? — спросил он тихо. Я посмотрел на него — потный, грязный, с травинками в волосах. Деревенский мальчишка, который мечтает стать магом, но готов учиться драться на палках и хотел достичь мастерства во множестве направлений, которым являлся мой стиль, тогда как только для одного из них требовалось положить всю человеческую жизнь, и возможно не одну. Не говоря уже о том, что я всё ещё сдерживался, и довольно сильно. — Сможешь, — соврал я. — Если не бросишь. Том выпрямился и улыбнулся. — Не брошу. — Тогда я покажу ещё кое-что, — во мне проснулось простое желание покрасоваться, и я отбросил палку. — Нападай, — сказал я с ухмылкой, вставая в боевую стойку. Я ведь владел не только оружием. Том замер, глядя на меня с недоверием. — Без палки? Ты серьёзно? — Нападай, — повторил я. Он пожал плечами и атаковал. Удар сверху, простой и прямой. Я скользнул вперёд. Левая рука отвела палку в сторону, правая легла на его запястье. Один поворот — и палка была у меня, а Том сидел на земле, не понимая, что произошло. — Ещё раз, — сказал я, возвращая ему оружие. Он вскочил и попробовал снова. Боковой удар, потом обманка и тычок. Неплохо для нескольких недель тренировок. Но я видел всё. Каждое движение, каждый замах, каждый перенос веса. Я ушёл от первого удара, пропустил обманку мимо себя и перехватил его руку на тычке. Мягкий рывок, подсечка — и он снова на земле, а палка опять в моих руках. — Как?.. — выдохнул он снизу вверх. Я протянул ему руку и помог встать. — Оружие — это продолжение тела, — сказал я. — Но сначала нужно научиться владеть самим телом. Без этого любая палка, меч или копьё — просто кусок дерева или металла. Том смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Потом медленно кивнул. — Научишь? — В его глазах горел огонь. — Научу. Он улыбнулся так, будто я пообещал ему звезду с неба. Мы тренировались до самого заката.