Глава 3. Боги не слушают молитвы

Утром я отправился к реке за водой. Обычная рутина, которая внезапно оборвалась хрустом падающего дерева. Звук донёсся с противоположного берега, где начинался тёмный лес. Я застыл с ведром в руках. Хруст повторился. Ближе. Кусты на том берегу зашевелились, и из них вышла тварь прямо из кошмаров. Серое гуманоидное существо, худое, но при этом с мышцами, будто сжатыми в спрессованные волокна. Оно было раза в два больше человека, двигалось на трех конечностях. Вместо лица — вытянутая вертикальная пасть, полная длинных, перекрученных между собой зубов. Ни глаз, ни носа. Правая рука была вывернута вверх и срослась с макушкой, образуя подобие короны из когтей. Я застыл — ужас сдавил тело изнутри, не давая даже вдохнуть. Потом развернулся и побежал. Кажется, ноги едва касались земли. Не помню, как влетел в деревню и добежал до поста у ворот, где дежурили братья. Упал на землю, задыхаясь, в глазах всё плыло. — Ты чего это? — спросил Лот с лёгкой усмешкой, но я заметил, как он напрягся. Гор молча нахмурился, вытащил меч и уставился в сторону леса. — К-х-а… мон… кха… та… там… — выдавил я на одном дыхании, пытаясь вдохнуть поглубже. — Там… тварь! — Ты уверен? — голос Лота стал серьёзным. — Понимаешь, такими вещами не шутят. Я только кивнул, всё ещё не в силах говорить. — Проверю, — коротко бросил Гор и двинулся в сторону леса. Лот проводил его взглядом, потом повернулся ко мне. — Как она выглядела? Я всё ещё отдышивался, и Лот просто ждал. Когда смог говорить, начал описывать увиденное — с каждым словом его лицо мрачнело. — Не похоже на выдумку. Такое сложно придумать. По описанию... похоже на одну из химер воспалённого разума некроманта, — сказал он скорее себе, чем мне. Помолчал, затем резко вдохнул и заорал так, что у меня заложило уши: — ТРЕВОГА! ВСЕ ПО ДОМАМ! НЕ ВЫХОДИТЬ! И, сорвавшись с места, побежал вслед за братом. Я поднялся, чувствуя, как тело по-прежнему не слушается. Побежал к дому. Навстречу уже выбежала бабушка. — Марик! — она схватила меня за руку. — Быстрее в дом, прячься! Вбежали внутрь, она захлопнула ставни и затолкала меня под кровать. — Залезай! Не спорь! Сиди тихо! — А как же… — начал я, но она перебила: — Не спорь! Накинула одеяло так, чтобы оно свисало до пола и скрывало меня. Я лежал под кроватью, отсчитывая каждую секунду. В голове была только одна мысль — справятся ли они? Нет, должны справиться. Тишина тянулась — вязкая, давящая. А потом я услышал крик. Нет, не крик. Вопль, который перерастает в хрипоту, вывернутый, полный боли и ужаса. Через несколько секунд он перешёл в низкий рёв — кто бы ни кричал, его горло просто сорвалось. Внутри всё сжалось. Они не справились. Крики повторялись. Где-то совсем рядом. Я не хочу так умирать. Нет. Что бы ни заставило их кричать так — только не это и только не так. Я ведь только... Только стал привыкать... Раздался грохот. Звук был слишком отчётлив — словно дверь вырвали с корнем. — Пошли про… — испуганный голос бабушки оборвался. Потом — глухой удар от падения тела. Крики снаружи не прекращались. Я не сдержался и тихо зарыдал. От страха, от осознания близкой, бессмысленной смерти. От потери бабушки и деда, и возможно, Тома. Возможно, вообще всего. Мы почти не были знакомы, но они заботились обо мне. Принимали, как своего. Любили — просто потому что я был, каждый по-своему. И мой первый друг в этом мире, хоть он и был мальчишкой. И всё закончилось вот так? Ради чего? Я переродился, чтобы вот так исчезнуть? Чтобы какая-то тварь вырезала всех, к кому я только начал привыкать? Ради чего вообще всё это? Шаги. Кто-то приближался. Одеяло, закрывавшее щель под кроватью, сдёрнули одним движением. Я увидел когтистые лапы. Существо наклонилось, его суставы скрежетнули. Пасть, вытянутая вертикально, будто провал в реальности, в которой исчезал свет, приблизилась к самому лицу. Я зажмурился и, сжав зубы, ждал. Ничего. Осторожно открыв глаза, увидел пасть, что всё ещё была рядом. Краем взгляда заметил рассечённое пополам тело и зажмурился снова. Почему? Просто убей. Зачем издеваешься? За что? Раздался хлопок в ладоши. — А вот и ты! — донёсся звонкий женский голос, радостный и весёлый. Послышался хруст, и существо выпрямилось. Я открыл глаза и увидел всё те же лапы, а затем край чёрного, облегающего платья до пола. — Ну? Так и будешь там сидеть? М? — голос был лёгкий и игривый. Она присела и я увидел её лицо — молодая, лет двадцать, с золотистыми прямыми волосами, в моем мире такой цвет жидкого золота был бы невозможен без генной инженерии. В страхе мысли уходили совсем не туда. Только мы встретились взглядами, как в тот же миг лапа твари схватила кровать и я вздрогнул. Она подняла её, как пустую коробку. — Пришлось тебя поискать, — сообщила она, подперев подбородок руками. — Я Эрсельдия. А тебя как зовут? М? — Мэллиан Драмитт, — сказал я против воли. Будто выдохнул имя, прежде чем успел остановиться. — Великолепно, — прошептала она с предвкушением. Затем взглянула на тварь и произнесла уже ровно, без капли эмоций: — Тащи его. Существо схватило меня за ногу и потащило по полу. Когда мое тело протащили прямо по останкам бабушки — меня вывернуло. После этого что-то внутри выключилось, и я перестал пытаться сопротивляться и даже думать. Меня волокли по грязной земле, одежда и кожа рвались о камни, волосы цеплялись за всё подряд. Но мне было уже всё равно. Вытащив меня за пределы деревни, Эрсельдия остановилась и сказала: — Ох, принц, ну не так же грубо, возьми его на руки, — донёсся её голос. Тварь с мокрым, противным звуком оторвала когтистую конечность от головы и аккуратно закинула меня на спину. — А ты, — сказала она, подходя ближе, — пока поспи. Её пальцы коснулись моей головы, и я провалился в темноту. *** Эрсельдия была в прекрасном настроении. Полгода назад она добилась прорыва в исследовании других миров. Пятнадцать лет до этого она билась в тупике, пока одно случайное открытие не взбудоражило её до дрожи. Она нашла ключ — доступ к пространству, куда уходят души. Каково же было её удивление, когда она поняла: туда стекаются не только души из её мира, но и из других. Сначала ей просто хотелось захватить хоть одну чужую душу. Изучить. Проанализировать. Расщепить по слоям. Она ведь самая выдающаяся некромантка за последние столетия — или кто? Но тут возникла проблема. Как только душа покидала границы своего мира и вступала в то, что Эрсельдия назвала Пустотой, происходило нечто странное — будто само пространство начинало защищать её. Ни одна магическая техника не могла дотянуться до души в этом переходном состоянии. Наблюдать за Пустотой было возможно — её заклинание позволяло ментально путешествовать внутри этого пространства. Но оно требовало колоссальных ресурсов. И всё равно это стоило того. Никто до неё не делал ничего подобного. Никто даже не догадывался. Куда именно уходят души, она так и не узнала. То место было недостижимым. Даже если объединить силу всех магов мира — они не дотянутся. Но она смогла дотянуться до кое-чего другого: других миров. И тут появилась вторая проблема — те же самые границы, теперь уже чужих миров, не пускали её внутрь. Она могла наблюдать, чувствовать, но не могла вмешаться. А в одном мире был круговорот таких... вкусных душ, и что странно, они не покидали пределов этого мира. Они были настолько насыщенные, что у неё текла слюна. Особенно странным в том мире оказался факт того, что магии там не было вообще — ни следа эфира. Но души... невероятно крепкие. Она начала строить теорию. А что, если захватывать душу не после смерти, а внутри мира — вырывать её прямо из тела? Ведь в том мире она не попадёт в Пустоту, и защита не сработает. Эксперименты на людях в её мире показали: если удерживать душу изнутри, внутри тела, и одновременно вытеснять её за границы — можно обойти барьер. Это был прорыв. Ещё несколько лет ушло на подготовку и ритуалы, сбор материалов. В конце концов, она вырвала одну душу, очень яркую. Но самое главное, что получилось. Это потребовало чудовищного количества ресурсов. Повторить такое в ближайшие десятки лет точно не получится. Сильно ослабев во время ритуала и поняв, что завершить всё чисто не выйдет, Эрсельдия направила душу в свой мир. Протолкнула импульсом и потеряла сознание. А когда очнулась — сразу принялась искать, куда попал «гость». Но её поисковые заклинания не работали. Ни одно. И она быстро поняла почему: сама структура души была другой. Заклинания просто не видели цель. Но она не сдавалась. Она никогда не сдается. Таким образцом можно усилить себя до невозможности и Эрсельдия не собиралась упускать свой шанс. Даже сильнейшие антимаги не обладали такой насыщенностью души. Она чувствовала это на уровне инстинкта — если слить эту душу со своей то весь мир падёт к её ногам. И вот, наконец, она его увидела. Мальчишка. Какая радость. Какой восторг. Какой прекрасный день! Эрсельдия едва не пустилась в пляс. Душа — в разы сильнее, чем прежде. Она каким-то образом насытилась и стала ещё крепче. Да, это именно он. Это именно то, что нужно. Всё решено. Ритуал готов, осталось только вычистить лишнее. Вырвать личность, забрать воспоминания, сломать сопротивление, разорвать оболочку и слить его с собой. И она уверена в себе. *** — Просыпайся! — Я услышал голос и хлопок ладонями, которые ворвались в темноту, и глаза распахнулись сами. Я дёрнулся, пытаясь встать, но не смог. Руки и ноги были прикованы к металлическому креслу. Вокруг — тёмный зал, по полу расходились светящиеся линии и символы, мерцающие холодным синим. — Вообще-то тебе необязательно было быть в сознании, — продолжил тот же жизнерадостный голос, — но мне очень хотелось поговорить! Воспоминания захлестнули. Хотелось снова разрыдаться, но осталась только боль. Я поднял голову. Передо мной стояла она, я не сразу вспомнил её имя. Как там… Эс... Эр... — Ещё раз представлюсь, — сказала она, будто прочитав мысли. — Эрсельдия. Некромант. И театрально развела руками, словно представляя себя на сцене: — Но друзья зовут меня просто — Пасть Тьмы. — Зачем тебе я? — прохрипел я на грани шёпота. — Ты из этого мира? М? — Нет, — снова безвольно вырвалось. — Вот и ответ! — воскликнула она с торжеством хлопнув в ладоши. — Я вырвала твою душу из твоего мира, потому что ты поможешь мне стать сильнее. Намного сильнее! Я первая, кто нашёл другие миры. Я, а не кто-то из этих пыльных стариков. Возможно, только боги знают об этом, но им нет дела до мира смертных. Представляешь? О чём знает? Какие старики? Что она вообще несёт? Она смотрела на меня, как ребёнок, показывающий свою первую игрушку, ожидая реакции, какой-то бурной эмоции, но я только смотрел в пустоту. — Ну и ладно! — обидчиво фыркнув, она развернулась и стала уходить — У меня ещё куча дел, а ты отдохни пока. Всё равно скоро твоя душа и воспоминания станут моими. Конченная. Уродка. Ебанутая психопатка. Я злился с каждой минутой всё сильнее. Эта злоба была неожиданной даже для меня и единственным, что держало меня в сознании. Крики. Деревня. Бабушка. Дед. Том, который мечтал стать кем-то... Судя по всему, уже никого нет в живых. Старался не думать об этом, но оно не уходило. Вырвала из моего мира? Вот так просто? Это вся причина? Не было никакой благородной воли свыше. Мою душу просто вырвали, чтобы что? Чтобы, черт возьми, что? Пожрать меня? В порыве бессильной злобы я напрягся, суставы затрещали, кожу стачивали кандалы, но это не помогло и я просто уставился в одну точку. *** По ощущениям прошло несколько суток. Меня мучили жажда и голод. Горло пересохло, а живот сжался в узел. Иногда я терял сознание, а потом приходил в себя и надеялся, что больше не проснусь. В какой-то момент решил — лучше умереть, чем ждать того, что она задумала. Пытался прикусить язык — сильно, до крови. Но челюсти едва смыкались, зубы скользили по языку без силы. Хотел сломать себе шею, раскачивая голову изо всех сил, но мышцы не слушались. Пробовал задерживать дыхание, пока не начнёт темнеть в глазах. Но организм предательски срабатывал — вздох вырывался сам, и всё возвращалось. А голод и жажда всё нарастали. В какой-то момент я рассмеялся, а вдруг некромант давно не испытывает потребность в еде и воде, вдруг она просто не учла, забыла, что обычные люди умирают от голода и жажды? Эта мысль неожиданно согрела меня, отчего я ещё громче рассмеялся, пытаясь вырваться специально, чтобы потратить больше энергии. Кажется, я начинаю сходить с ума. А потом, в отчаянии я вспомнил, что в этом мире магии, возможно, есть боги. Том же как-то говорил о священниках и святой магии, да, наверняка есть. И я начал молиться. Я не знал имён богов и корил себя за это, нужно было лучше изучить этот мир. Но всё равно продолжал, шептал в пустоту просто кому-то. Кому угодно. Мне уже не нужна была собственная жизнь — я бы с радостью отдал её целиком, если бы это привело к одному: чтобы эта тварь сдохла, или хотя бы её планы рассыпались в прах, чтобы была хоть какая-то месть. Я продолжал молиться. Говорил, думал, умолял. Надеялся, что за упорство меня услышат. Но чем дольше это длилось, тем яснее понимал: если бы шанс был — меня бы не оставили вот так в сознании, один на один с собой. И боги не ответили. Значит, никто не слушает. *** Всё тело болело, а жажда и голод стали невыносимыми. Опустив голову, я смотрел на свои руки — кожа обтягивала кости, пальцы тряслись. Резкий хлопок ладоней разорвал тишину как выстрел. После стольких дней молчания звук ударил по барабанным перепонкам физической болью. — Всё готово! — в зал вошла Эрсельдия. — Я надеюсь, ты не скучал? М? Она хлопнула в ладоши, и кандалы исчезли — просто растворились в воздухе. — Ну же, вставай, не бойся! — её лицо сияло, в интонации было столько теплоты, что можно было подумать — она пришла спасать. Моё тело дёрнулось и выпрямилось против воли. Атрофированные мышцы натянулись как струны, кости заскрипели, сухожилия горели огнём. Каждое движение было пыткой — кожа трескалась на сгибах, суставы хрустели, будто ломались и срастались заново. Она махнула рукой и кресло, на котором я сидел всё это время, исчезло. — Я... — Тсс, — её палец легонько коснулся моих губ, и я тут же замолчал. — Это торжественный момент, — с игривой серьёзностью произнесла Эрсельдия, как будто объявляла церемонию для тысяч зрителей. — Прими соответствующую позу! Тело дёрнулось и встало, будто по команде. Руки поднялись чуть в стороны, приподнятые, словно я возносился, ладони обращены кверху, как у святого на иконе. Голова слегка поднята. Поза была неестественной — не для тела, а для ритуала. — И больше радости на лице! — добавила она весело. Мышцы лица задёргались, и губы расползлись в улыбку. Скулы сводило, глаза не моргали, я не мог пошевелить даже зрачками. Я ощущал, как последние остатки сил уходят только на то, чтобы стоять по её прихоти. Ненавижу. Я пытался вырваться из-под контроля. Хоть что-то сделать. "Гори в аду, сумасшедшая сука." Гнев накрывал с головой. "Ненавижу этот мир." Неприкрытая злость. "Ненавижу богов." Животная ярость. "Чтоб вы все сдохли." "Почему я страдаю, когда другие нет?!" "НЕНАВИЖУ." … Но ничего не менялось. *** Эрсельдия была счастлива. Все эти дни она наблюдала за мальчишкой через скрытые чары. Фиксировала каждый срыв, каждую попытку умереть, каждую бесполезную молитву. И наконец его разум треснул окончательно — идеальный момент для захвата души. Можно было бы провести ритуал быстрее, но… Где в этом удовольствие? Медленно, методично, ломая по кускам — так лучше и вкуснее. Подготовка шла быстро. Она знала, что делает. Печати, контуры, потоки — всё выверено. Ритуал займёт всего пару часов и тогда конец. Конец старой Эрсельдии и начало новой. Вливая эфир в печати, она не могла скрыть дрожь. Пальцы дрожали так сильно, что символы расплывались. Всё её тело дрожало от напряжения и возбуждения, но это ей ничуть не мешало. Но спустя полтора часа, когда всё почти подошло к финальной фазе, одна из химер подала сигнал тревоги. Нет. Эрсельдия прикусила губу до крови. — Нет-нет-нет... В её голове вспыхнули десятки вариантов. Утечка? Кто-то засёк ритуал? Выброс эфира засекли в церкви. Но как? И пришёл не кто-то. Пришёл высший паладин. Как? Она всё проверила. Абсолютно всё. Не было ни следов, ни зацепок, утечек быть не должно. В другой ситуации она бы просто убила его. Но сейчас не получится. Ритуал в критической фазе и остановить его — значит разрушить всё, и повторить не получится, мальчишка просто умрёт, а душа развеется. А химеры... Химер катастрофически мало, и всё из-за неё. Решила не брать лишних — чтобы не привлекать внимание. И теперь всё оборачивается катастрофой. Химеры задержат паладина, но не остановят. — Жал-ки-е... — выдохнула она, и каждое слово вышло сквозь стиснутые зубы. — Тва-ри. *** — Жал-ки-е тва-ри. Я видел, как лицо этой безумной суки помрачнело. Она нервничала, и что бы там ни случилось — что-то пошло не по плану. И я наблюдал за этим с диким, почти детским злорадством. Даже моя ярость отступила, дав мыслям вновь собраться воедино. Вдалеке слышались звуки боя, рёв химер и крики с глухими ударами. И всё это приближалось. — Иди, — зло бросила Эрсельдия. Химера с рукой-короной скрылась в проходе. Некромантка подняла руку в мою сторону, другой взмахнула, и нас окружил едва различимый синий купол. Шумы за его пределами стихли и через несколько секунд в проёме появился паладин. Огромный. В полном доспехе, покрытом кровью, он, не замедляясь, шаг за шагом приближался к Эрсельдии. — Во имя Единой, ты сегодня сгинешь, Пасть Тьмы. Он поднял сочащийся белой молочной дымкой со слабым свечением меч и с силой ударил по куполу, печати мигнули и купол дрогнул. Лицо некромантки исказилось и она вышла из себя окончательно и сквозь стиснутые зубы прошипела: — Пошёл прочь, шавка божественной шлюхи! Я вырву твою голову вместе с позвоночником и насажу на кол перед главным храмом вашей никчемной секты! Паладин сжал меч так сильно, что его перчатки заскрипели, но не сказал ни слова, только снова ударил. — Я приду в ваш поганый орден, оторву всем руки и ноги, сплавлю вас в одну химеру, старики и дети — не пощажу никого! Удар. — Разнесу каждый ваш храм до последнего кирпича! А я всё ещё стоял с этой безумной натянутой улыбкой без возможности пошевелить даже зрачками. Еще удар. Меч паладина светился все ярче. — И буду убивать каждого смерда, кто осмелится молиться вашей шлюхе, — прошипела она. Очередной удар. И купол разлетелся с глухим звоном. Паладин рванулся вперёд. Меч шёл точно в горло Эрсельдии. В последний момент она метнула сгусток синего нечто, сфера врезалась в его доспехи, но они вспыхнули и она отскочила обратно. Паладин не остановился. Сделал рывок и обогнал даже отскочившую сферу. Некромантка взмахнула рукой, создав перед собой ещё один купол, но паладин разбил его мечом. И тем временем отскочивший сгусток попал в саму Эрсельдию, она взвизгнула и её отбросило назад. Прямо в мою сторону Даже на такой скорости, даже краем глаза, я увидел, как на её лице появляется маска абсолютного ужаса. В следующее мгновение её тело пересекло невидимую границу ритуального круга. И произошла вспышка. *** Сознание на мгновение покинуло меня. Когда я пришёл в себя, всё вокруг было уже другим. Я стоял в той самой нелепой позе — руки приподняты, ладони раскрыты, голова чуть поднята вверх, но теперь ощущал... Что-то изменилось. Рядом с дальней стеной — точнее, с тем, что от неё осталось — паладин медленно поднимался на ноги. Его явно отбросило взрывом немалой силы. А я вдруг понял, что могу двигаться. Совсем понемногу, словно мои конечности держали нити, которые я теперь был в силах порвать. Сначала напряг руку, она поддавалась медленно, но потом будто струна неожиданно лопнула и рука сорвалась. Потом другую. После ноги, это далось уже легче, рывок, и я могу двигать правой, и после ещё один, и левая свободна. И после я согнулся, разрывая окончательно невидимые оковы, и, выпрямившись, вгляделся вперёд. Паладин, хромая, поднялся и двинулся ко мне, опираясь на меч. Тело впервые за всё это время повиновалось, я стряхнул с себя напряжение и наконец содрал с лица навязанную улыбку. Свободен. — Стой! — я поднял руки вверх. — Я тут ни при чём! Меня похитили! — Ты... — прохрипел паладин, и голос его был полон тяжести, — не проведёшь меня, отродье. — Да послушай же! — злоба пробивалась наружу. — Я тут ни при чём! Я обычный житель деревни! Но он продолжал молча идти, опираясь на меч, который больше не обволакивала молочная дымка, он был чист и без капли крови, будто его только что достали из ножен. И тут я заметил своё отражение в клинке. Это было не моё лицо. Молодое и женственное, золотистые прямые волосы, мягкие черты. Те же. Та же. Та самая. Та же улыбка. Тело словно пронзил ток. И Мэллиан понял сразу несколько вещей. Он увидел отражение с нескольких метров — отчётливо и до мелочей. Успел за мгновение подметить каждую деталь. В его теле была странная лёгкость, а в сознании ещё больше. Будто и не было всех этих пыток и ужасных смертей. Будто кто-то невидимый положил руку на плечо и шепнул: "Теперь можно не сдерживаться." Он не знал как и почему, но чувствовал, что сможет справиться с паладином. А ту безумную улыбку убрал... только чтобы натянуть свою. Тело проняла дрожь от предвкушения. — Ха, — вырвалось из его рта, и Мэл сам поразился, насколько весело это прозвучало. — А вот это уже интересно. И хлопнул в ладоши.