Глава 16. Ночной лес

Мэл довольно быстро оказался около входа в город. Резко остановился за пару десятков метров, чтобы не нервировать стражу, но это не особо помогло — стражники у ворот уже смотрели в их сторону, один потянулся к древку копья. Кира почувствовала, как его плечи на мгновение чуть напряглись, будто он готовился к броску. Но быстро расслабились. Поставив свой груз на землю, Мэл спокойно направился к воротам. Стража успокоилась, когда увидела знак гильдии — синий камень, красная обводка. Как и на выходе, они предпочли сделать вид, будто ничего не происходит. Меньше знаешь — крепче спишь. Кира открыла глаза. Мир перестал мелькать, под ногами была твёрдая земля. Она поправила сбившийся плащ, глубоко вздохнула и пошла следом, стараясь держаться на полшага позади. Какое-то время они шли молча. Потом Мэл вдруг остановился посреди улицы. — Точно. - он хлопнул в ладони, и, улыбаясь, стал рыться в кармане. Достав серебряную брошь от торговца Мэл кинул ее Кире. — Это тоже продай. Кира поймала брошь и мельком глянула на неё — тонкая работа, изящный узор, явно не дешёвая. Откуда она у антимага, воровка спрашивать не стала. Молча спрятала за пазуху. Они прошли через торговый квартал, лавируя между прохожими. День был в разгаре, и улицы кишели народом. Торговцы зазывали покупателей, нахваливая свой товар. Телеги со скрипом ползли по мостовой, заставляя пешеходов прижиматься к стенам. Где-то ругались из-за места у лотка — два голоса перекрикивали друг друга, пока третий пытался их утихомирить. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и навозом от проезжающих лошадей. Вывеска «Серого волка» показалась через пару минут — знакомый силуэт волчьей головы, потемневший от времени. Мэл остановился у входа и повернулся к Кире. — Я буду здесь. Продай всё и найди караван до Вольного. Кира кивнула и, развернувшись, скрылась среди людей. Мэл некоторое время провожал ее взглядом, а потом вошел внутрь. В таверне было тихо — обеденное время ещё не началось, и большинство столов пустовало. Хозяин за стойкой поднял было взгляд, но, узнав золотые волосы, молча вернулся к своим делам. Мэл поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната встретила его затхлым воздухом и тишиной. Узкая кровать у стены, застеленная грубым шерстяным одеялом. Небольшой стол под окном, на нём — огарок свечи в глиняной плошке и пустой кувшин. Лохань в углу с остывшей, но тем не менее новой водой. Половицы потемнели от времени, кое-где доски рассохлись, оставив щели. Через мутное окно пробивался дневной свет, рисуя бледные полосы на стене. Закрыв за собой дверь, он лег на кровать. Броня, еще с прошлого раза не до конца отмытая, и уже изрядно потрепаная, все еще была в патнах засохшей крови. Мэл не хотел ни о чем думать и просто замер. Кажеться, он мог провести в подобном состоянии годы. Но в какой-то моменет мысли все равно на мгновение вспыхнулди. Нужно ли ему убить священного целителя? Или тот уже доложил о странной ауре? Нужно ли ему вообще беспокоиться об этом? И то, как целитель пах — это было схоже с привкусом мяса только что убитых тварей, только гораздо, гораздо сильнее. Но он не замечал подобного у того паладина. Есть ли отличия? Вопросы без ответов. Возможно, в Вольном городе будет больше информации. *** Зимой ночь быстро накрывает город. Мэл не обратил внимания, как быстро стемнело — за окном небо из серого стало чернильным, и лишь редкие звёзды проглядывали сквозь облака. Свеча в комнате не была зажжена, и он лежал почти в полном мраке — лишь тусклый фонарь за окном бросал желтоватые блики на потолок. В дверь тихо постучали. Три коротких удара костяшками. Мэл натянул улыбку и, бесшумно оказавшись у двери, открыл. По ту сторону стояла Кира — уставшая, с покрасневшими от холода щеками. Она скользнула взглядом по тёмной комнате за его спиной, но ничего не сказала — видимо, поняла, что её госпожу темнота ничуть не беспокоит. Протянув потёртый кожаный мешочек, который издал приглушённый звон монет, она сказала: — Я продала. За кристалл — тридцать пять золотых, за брошь — шестьдесят серебряных. Один из караванов готов принять нас и отправиться к утру. Купец не возьмёт плату, но взамен хочет защиту антимага. Мэл взял мешочек и пересыпал монеты к себе — золото глухо звякнуло о золото. У него уже накопилось тридцать восемь золотых и тридцать два серебряных — деньги, которые он не имел ни малейшего понятия куда потратить. — Хорошо, — он пожал плечами. — Тебе ведь нужно спать? М? Кира лишь вздохнула. Под глазами у неё залегли тени — день выдался длинным. — Да. Если вы согласны, к утру отправляемся. Я сниму комнату рядом. Она чуть помедлила, опустила взгляд и тихо добавила: — Немного жаль покидать родной город, но... возможно, это к лучшему. Я давно думала уехать, просто... — Боялась? — Мэл улыбнулся, не дав ей договорить. Кира подняла взгляд. Она совершенно не могла понять, что в голове у этого существа. Но тем не менее продолжила: — Думаю, да. — Чуть замявшись, она поправила себя: — Не совсем. Без связей такая как я долго бы не протянула. — Но ты же начинала с чего-то здесь? Почему бы так же не сделать в другом месте? Казалось, Мэлу действительно было любопытно. — Когда я начинала, мне было восемь. Голодного ребёнка не воспринимают как угрозу. — Она чуть помолчала. — А взрослая женщина с ножами — это уже конкурент. Мэл ничего не ответил. Просто шагнул вперёд — плавно и без предупреждения — заставив Киру отступить в сторону, уступая дорогу. Остановился, посмотрел ей в глаза и сказал: — Пойду на охоту до утра. Можешь взять мою комнату. Сделав пару шагов к лестнице, он остановился и весело бросил через плечо: — И да. Если в Вольном кто-то решит, что ты конкурент, — можешь познакомить его со мной. На этом его хрупкая с виду фигура скрылась внизу. Шагов не было слышно — только скрипнула одна из ступеней, а потом хлопнула входная дверь. Кира осталась стоять в коридоре, в небольшом недоумении глядя на тёмный проём лестницы. *** Выйдя на ночную заснеженную улицу, Мэл исчез — не оставив за собой даже порыва ветра. Он бежал по крышам домов, едва касаясь черепицы кончиками ног. Снег под ним даже не проминался. Не прошло и нескольких минут, как он оказался у высокой городской стены. Не замедляясь, оттолкнулся от земли и прижался ногами к каменной поверхности — холодные булыжники, схваченные инеем, — а после в один рывок забрался наверх. Стена была около пары метров толщиной, вдоль неё примерно каждую сотню метров стояли дозорные. Факелы в их руках бросали рыжие пятна света на тёмный камень. Мир замедлился. Спокойным, в своём восприятии, шагом Мэл прошёл по стене, мимолётно глядя на застывших дозорных. Один из них как раз поворачивал голову — медленно, словно в густом меду. Другой поднёс руку ко рту, зевая — и так замер. Мэл запомнил положение звёзд по направлению к городу и, оказавшись с другой стороны стены, оттолкнулся вниз, возвращая своё ощущение времени. Это всё ещё было странно. С одной стороны, двигаясь быстро и воспринимая так же быстро меняющийся мир, Мэл понимал, что успевает обдумать всё происходящее. Но при этом не было чувства «искажения времени». Это будто... как человек, отточивший свои реакции до совершенства, мог поймать летящую стрелу — не потому что время замедлилось, а потому что он стал быстрее. А с другой стороны, стоило ему пожелать, как всё действительно замедлялось. При этом Мэл чувствовал, что по-настоящему быстрее реагировать он мог только при первом варианте. Даже сейчас, пока эта мысль крутилась в его голове с обычной скоростью, он пробежал несколько километров, параллельно замечая каждую веточку на пути — каждую снежинку, каждую тень между деревьями. В своих мыслях Мэл пробежал несколько часов по прямой, иногда подпрыгивая вверх, чтобы оглядеться. На его пути встречались небольшие деревни — тусклые огоньки в окнах, дым из труб, собачий лай вдалеке. Но чем дальше он бежал, тем меньше их становилось. Сначала исчезли деревни, потом — просёлочные дороги, потом — даже охотничьи тропы. В конце концов все признаки цивилизации пропали. Мэл видел каких-то существ — силуэты между деревьями, глаза, блеснувшие в темноте, — но не обращал на них внимания. Хоть он и вышел изначально за ужином, в процессе решил попытаться найти что-то интересное. Сначала стал бежать не по прямой, а петляя, а после и вовсе в ту сторону, куда захочется в случайный момент, произвольно выбирая направление. Но ничего не было. Только лес — бесконечный, заснеженный и одинаковый. Ели, увешанные снегом. Голые чёрные ветви берёз. Сугробы, нетронутые ничьими следами. Мэл уже последние несколько часов планировал развернуться назад, пока вдруг в очередном прыжке — выше верхушек деревьев — его цепкий взгляд не заметил что-то необычное. Идеальный круг. Чёрный, будто выжженный, резко контрастирующий с белизной снега вокруг. Земля внутри него была голой — ни травинки, ни даже снежинки, словно что-то не давало им там находиться. По периметру — десятки невысоких каменных столбов, выстроенных с пугающей симметрией. Древние, покрытые мхом и трещинами. В центре круга стояла фигура в мантии. Мэл ещё падал, когда фигура в центре подняла голову. И посмотрела прямо на него. Пустые глазницы. Оголённые кости черепа под капюшоном. Тёмная ткань мантии шевелилась, хотя ветра не было. Скелет. Интересно. В несколько прыжков он пересёк расстояние до круга, взмыл в воздух в последний раз и приземлился на один из столбов — тот возвышался примерно на метр над землёй. Камень под ногами оказался ледяным и влажным от изморози. Мэл мгновенно собрался в низкую стойку: ступни удерживали его на узкой каменной площадке, ладони легли туда же — пальцы цепко обхватили край, будто он держался сразу четырьмя конечностями за один небольшой выступ. Тело застыло в сжатой, пружинящей позе, в которой было больше звериной осторожности, чем человеческого равновесия. Мэл чуть наклонил голову набок. В пустых глазницах скелета, который не сводил с него взгляда, было не прочесть эмоций. Или, возможно, это лич? Спустя мгновение существо заговорило. Его голос был на удивление человечным, хотя и холодным — будто эхо со дна колодца. — Я попрошу покинуть круг ненадолго, пока ритуал не будет закончен. Мэл был удивлён такой учтивостью и, не говоря ни слова, отпрыгнул назад, встав в паре метров от столбов. Снег мягко спружинил под ногами. — Благодарю, — существо чуть кивнуло, отчего капюшон качнулся, обнажив на мгновение желтоватую кость скулы. После, не обращая больше на гостя внимания, лич вытянул костлявую руку — длинные фаланги пальцев, лишённые плоти, блеснули в лунном свете. Перед ним на земле появилось тело. Могучий рыцарь в полном доспехе — потемневшая сталь, вмятины от ударов, запёкшаяся кровь в сочленениях. Он был мёртв. А после с кончиков пальцев скелета стала литься тягучая чёрная жидкость. Она стекала вниз, словно дёготь, и обволакивала доспехи трупа, заползая в каждую щель и зазор. Жидкость деформировалась, пульсировала, будто живая — будто что-то внутри неё дышало. Не прошло и минуты, как чернота полностью впиталась в доспех. А возможно, и в тело — Мэл не видел за глухим забралом. Движения рыцаря были неестественными, он медленно встал и преклонил колено перед своим создателем. Из прорезей шлема не доносилось дыхания. Интересно. — Что какая-то груда костей забыла, — Мэл обвёл взглядом тёмный лес вокруг и развёл руками, — здесь? М? — Как грубо, — челюсть существа даже не открывалась, голос шёл откуда-то изнутри черепа. — Я лич, а не груда костей. Что до твоего вопроса — ритуал призыва рыцаря смерти не любит чужих глаз. Теперь соизволишь ли ответить на мой вопрос? Мэл, улыбаясь, зашагал вперёд. Это место, этот лич, этот рыцарь — всё пахло вкусно. Гораздо вкуснее мяса магических тварей. Запах был сухой и древний, с привкусом чего-то, чему он не знал названия. Он никогда не ел кости, но ведь всё бывает в первый раз? — Спрашивай~ — певуче протянул Мэл. — Что химера Эрсельдии забыла в моих владениях? Мэл остановился как вкопанный. Улыбка исчезла с его лица. Зрачки сузились до размера булавочных головок. В груди неприятно — очень неприятно — зажгло, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. «Я работал с антимагами много раз. Божественная сила просто слабеет рядом с ними. Но это... словно пасть высасывает благодать из моего тела. Прошу вас уйти. Немедленно.» «Это может привлечь внимание церкви. Очень нехорошее внимание. Может, стоит держать это в секрете?» «Эй, красотка! Говорят, ты тварей голыми руками рвёшь? Правда? Не стесняйся, садись с нами!» «Двое видели женщин у часовни перед обвалом. Одна — с золотыми волосами. Вторая — темноволосая. У меня вопрос. Это были вы? И если да — почему мне не стоит поднимать тревогу?» После ритуала Эрсельдии он был зол по инерции — краткосрочная память прошлого Мэла всё ещё влияла на него. Но теперь в ярости был настоящий Мэллиан. Химера с памятью человека и личностью эгоцентричного тёмного мага. Почему он должен скрываться? Почему люди смеют смотреть на него как на равного — или, что ещё хуже, свысока? Во взгляде на него должен быть либо страх, либо уважение. А лучше — всё сразу. — Некромантка сдохла, — процедил Мэл сквозь зубы. Его голос стал ниже. — Я никогда не принадлежал никому. Но в ответ лич лишь сухо рассмеялся — звук был похож на шелест осенних листьев по камню. — Все вы так говорите, когда освобождаетесь от оков своих создателей. Не хочешь сменить хозяина? Было бы интересно изучить, как Эрсельдии удалось создать антимага Обжигающего ранга. Да ещё и с такой необычной аурой. Нехорошее предчувствие поселилось в мыслях Мэла. Этот лич всё понял с первого взгляда. И не боялся — зная его ранг. — Впрочем, неважно, — голос лича изменился, в нём впервые появились эмоции. — Я получу своё так или иначе. Он чуть повернул череп, глядя на луну сквозь голые ветви. — Ах, чудесная ночь. Лич резко вскинул руку, направив на Мэла костяной палец. В тот же миг с него сорвался синий луч — тонкий и яркий, рассекающий воздух с тихим шипением. Мэл прыгнул в сторону, уходя от магии. Луч прошёл мимо и пронзил дерево позади насквозь — ствол даже не дрогнул, только в коре осталось идеально круглое отверстие, из которого тонкой струйкой потянулся дым. Мир замедлился. Обегая лича по кругу, Мэл приблизился к нему. Тот всё ещё держал руку на весу, ничуть не сдвинувшись. Слабое синее свечение всё ещё мерцало на кончиках костяных пальцев, застыв вместе со всем остальным. Медленный. Мэл уже протягивая руку, чтобы вырвать ему пару костей — пальцы почти коснулись ветхой ткани мантии — но Мэл увидел, как лич в ускоренном мире повернул к нему череп. И приоткрыл челюсть. Будто улыбаясь. Мэл не успел ничего понять. От лича прошлась куполообразная волна — синяя и плотная, похожая на ударную волну от взрыва. Она расширялась так быстро, что даже в замедленном восприятии Мэла казалась стремительной. Удар пришёлся в грудь. Мэла сорвало с места и швырнуло назад. Он разрывал своим телом деревья — стволы взрывались щепками, кроны обрушивались вниз, треск и грохот сливались в сплошной рёв. Он пытался хвататься за землю, цепляясь своей аурой — пальцы вспахивали мёрзлую почву, корни рвались, комья земли летели во все стороны. Гектары леса превращались в перепаханное поле. Толщи снега разлетались лавинами, засыпая всё вокруг — белая стена, несущаяся следом за ним. Ещё удар, ещё дерево, хруст внутри, вспышка боли — и снова удар, и снова. Наконец он замедлился достаточно. Перекатился раз, другой — и остановился, распластавшись на земле лицом вниз. Тишина. Только звон в ушах и собственное хриплое дыхание. Мэл попытался пошевелиться — и тело ответило волной агонии. Всё было сломано. Он чувствовал это — рёбра, вдавившиеся внутрь, позвоночник, сместившийся в нескольких местах, правая рука вывернута под неестественным углом. Из предплечья торчала белая кость. Открытый перелом на левой ноге осколками прорвал кожу и штанину. Регенерация работала. Но медленно. Неестественно медленно. Кости с тихим хрустом ползли обратно, мышцы сокращались, пытаясь срастись, — но на это нужно было время. Время, которого у него не было. От брони мало что осталось — клочья кожи, погнутые пластины, разорванные ремни. Мэл стиснул зубы, пытаясь встать. Упёрся руками — та, что была сломана, подломилась снова, и он рухнул лицом в снег, окрасив его кровью. — Как интересно. Голос раздался совсем рядом. Синие искры вспыхнули в воздухе — и лич материализовался в паре шагов, будто соткавшись из ночного мрака. — Жив даже после Крика Смерти. Он наклонился. Костяные пальцы, холодные и твёрдые, с неожиданной силой схватили Мэла за лицо. Сжали, пронзая щёки насквозь — Мэл почувствовал, как острые фаланги входят в плоть, царапают зубы, хватают за челюсть изнутри. Боль была яркой, звенящей, но он не мог даже закричать — рот был зажат. Лич легко поднял его над землёй одной рукой. Ноги Мэла болтались в воздухе, кровь стекала по подбородку и капала на снег. — Почему у тебя её внешность и повадки? Пустые глазницы смотрели прямо в глаза — чёрные провалы, в глубине которых мерцало что-то синее. — Ах, не говори, — интонация лича стала дрпугой. — Скоро сам всё узнаю. Кончики его пальцев — те, что не держали Мэла — вспыхнули. В воздухе развернулись сложные, мерцающие, рунические круги. И тогда Мэл почувствовал это. Что-то проникало в его разум. Не грубо и не болезненно — скорее как холодная вода, просачивающаяся сквозь трещины. Чужая воля, древняя и терпеливая, обволакивала его мысли, искала воспоминания, пыталась подчинить. Перед глазами замелькали образы — деревня, лицо матери, которую он не помнил, пламя, крики, тёмный подвал, боль, боль, боль... Неосознанно Мэл сосредоточился на своей правой руке направляя все регенерацию туда. Кости срослись за секунду, мышцы натянулись, пальцы сжались в кулак. Он схватил костлявую лапу лича — ту, что держала его лицо — и попытался оторвать. Безуспешно. Пальцы скользили по гладкой кости, хватка лича не ослабевала. Сознание уплывало — края зрения темнели, мысли путались и становились чужими. В последней отчаянной попытке Мэл сделал то, что делал уже множество раз. Сжал челюсти. Со всей силы, что у него осталась. Собственные зубы хрустнули и раскрошились — но вместе с ними хрустнула и кость. Два пальца лича — указательный и средний — отделились от кисти. Мэл почувствовал их во рту и, не задумываясь, со слышимым звуком, проглотил. Лич отдёрнул руку и быстро отступил на несколько шагов — впервые за всё время его движение было резким, лишённым театральной плавности. Мэл рухнул на землю, больно ударившись боком о корень. Он не знал, что именно сожрал. Но лич знал. Только что он сосредоточил весь запас эфира в своих пальцах для магии подчинения. И почти половина была поглощена. Как и частичка его души. Мэл выгнулся на земле дугой — позвоночник хрустнул, вставая на место. Он закричал от боли. Регинирация выворачивала суставы, заставляла каждую клетку тела гореть и перестраиваться. Рёбра с громким щелчком встали на место, открытые переломы затянулись в секунды, разорванная кожа срослась, не оставив и следа. Он быстро и резко вскочил на ноги, готовый защищаться. Но лич не нападал. Он просто стоял в нескольких метрах и смотрел. Изуродованная кисть — с тремя оставшимися пальцами — висела вдоль тела. Из обрубков не текла кровь, но в глубине костей что-то слабо мерцало синим. Молчание. Только ветер шелестел в голых ветвях и где-то вдалеке потрескивало сломанное дерево. Мэл медленно, шаг за шагом, стал отступать. Не сводя глаз с лича. Снег скрипел под ногами, сердце колотилось где-то в горле. Лич не двигался. Только смотрел. Отступив достаточно далеко, Мэл развернулся — и исчез в гуще леса. Лич смотрел ему вслед ещё некоторое время. Деревья вдали пару раз качнулись — отмечая путь беглеца. А потом всё стихло. Он поднял изуродованную руку, разглядывая обрубки пальцев. С кончика безымянного сорвалась капля — сначала чёрная и густая, а потом она посветлела и уменьшилась, став почти прозрачной, приняв вид снежинки. Она закружилась в воздухе, подхваченная ветром, и полетела в ту сторону, куда скрылся антимаг. — Следи, — негромко приказал лич. *** Мэл бежал со всех сил, ступая по верхушкам деревьев. Время от времени он бросал тревожные взгляды за спину — тёмный лес тянулся позади, безмолвный и неподвижный. Никто не преследовал. Кажется. Прошло несколько часов, прежде чем он смог успокоиться. Сердце перестало колотиться в горле, дыхание выровнялось. Что это, чёрт возьми, было?! За всё время ему не встречался никто, кого он не был способен разорвать голыми руками. И уж тем более Мэл не видел угрозы в магах. Неужели разница в рангах так велика? Лич вообще не ощущал влияния его ауры, словно её не существовало. А ещё то, что случилось после — сожрав пальцы лича, тело Мэла мгновенно исцелилось. Его смутная догадка о том, что он способен поглощать магию, поедая живых — или не совсем живых — существ, нашла первое осязаемое подтверждение. Но цена этого знания чуть не стоила ему всего. Даже в такой ситуации Мэл обдумывал произошедшее, раскладывал по полочкам и анализировал. Наверняка одна из черт личности Эрсельдии — холодный расчёт посреди хаоса. Ещё спустя несколько часов на горизонте показались стены города — тёмный силуэт на фоне светлеющего неба. Мэл быстро перебрался через стену, не заботясь о том, заметили ли его дозорные, нашёл «Серого волка» и поднялся по лестнице. Дверь в комнату он открыл, забыв постучать — просто дёрнул ручку и вырвав замок. Дерево жалобно хрустнуло разбрасывая щепки. Кира с дикими глазами и испариной на лбу вскочила с кровати, хватая ртом воздух. — Это я, — коротко бросил Мэл, входя внутрь. Кира несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Потом медленно подошла к двери, выдохнула и прикрыла её, насколько это было возможно со сломанным замком, а после зажгла свечу на столе. И замерла. Её госпожа выглядела скверно. Броня была разорвана в клочья, обнажая участки бледной кожи. Одного сапога не было — босая нога оставляла на полу грязные следы. Всё было покрыто засохшей кровью — бурые разводы на лице, слипшиеся золотые волосы, руки до локтей. — Это же не ваша кровь? — голос Киры дрогнул. Мэл поднял руку и посмотрел, кровь забилась двже под ногти. — К сожалению, моя. Его голос был холодным и пустым, а Киру начал охватывать страх. — Ч-что произошло? Нужно срочно бежать? Но Мэл покачал головой. — Я встретил в лесу очень неприятного противника. Но, кажется, он не стал преследовать. — Он ненадолго задумался. — Мне нужна новая одежда. Сможешь достать? — Одежда... — Кира моргнула, пытаясь переключиться. — Могу дать свою запасную. Но вы уверены, что по вашему следу никто не пошёл? Кто это вообще был? — Лич. Одно слово, короткое, как удар. — Л-лич?! Кира отступила на шаг. Она была обычным человеком — просто воровка из южных кварталов. Антимаг в её жизни уже был чем-то невероятным, выходящим за рамки понимания. Но лич? Она мало что знала о них — только слухи, истории, которые рассказывали шёпотом в тавернах. Высшие магические сущности. Один лич может запросто стереть несколько городов с лица Империи. И такое уже бывало — она слышала о Северном Пепелище, о том, что осталось от Карнхольма. — Вы уверены, что он не преследует? Вы... не смогли его убить? Мэла неприятно кольнуло. Он натянул кривую улыбку — впервые не весёлую, а какую-то ломаную. — Нет. Но я смог его ранить, — он скривился, вспоминая ту позорную сцену. — После этого он отступил. Кира стала постепенно успокаиваться и начала рыться в своей сумке, лежавшей у кровати, в поисках одежды. Руки всё ещё немного дрожали, но уже меньше. Она впервые видела столько эмоций у Мэл. Злость, раздражение, что-то похожее на уязвлённую гордость. И, возможно, это даже хорошо, что её госпожа, кажется впервые, получила отпор. Может быть, после этого она станет менее... такой. Найдя свою запасную кожаную броню — тёмно-коричневую, немного поношенную, но целую — она протянула её Мэлу. Тот взял, повертел в руках, разглядывая швы и застёжки. А потом поднял взгляд на Киру. — Выйди, пока я переодеваюсь. Кира не возражала. Просто кивнула и скрылась в коридоре, прикрыв за собой сломанную дверь. Та не держалась — пришлось прислонить её к косяку. Мэл снял куски своей потрёпанной брони и бросил их в угол — кожа и металл глухо звякнули об пол. Подтащил лохань ближе к свету и стал смывать с себя засохшую кровь. Вода быстро стала бурой и грязной. Он тёр кожу, выковыривал запёкшуюся кровь из-под ногтей, промывал волосы, пока с них не перестала стекать ржавая жижа. Закончив, он надел чёрный кожаный комбинезон, который Кира называла бронёй. Размер был чуть великоват — рассчитан на более широкие плечи и бёдра — но тугой материал делал разницу незаметной. Мэл коснулся рукой мокрых волос, вспомнив о своей ауре — о том, как она взаимодействует с материей. Провел пальцами — и вода стекла, вытолкнутая прочь. Волосы стали сухими мгновенно. Мэл невесело улыбнулся. Мог ли он так сразу сделать с кровью и грязью? Просто — оттолкнуть от себя? Он вышел за дверь и поймал взглядом Киру — та стояла у стены напротив, скрестив руки на груди. Она чуть удивилась скорости, с какой Мэл привёл себя в порядок, но не сильно. — Думаю, — Мэл посмотрел вниз, на свои босые ноги, — нужна ещё обувь. — Да... — чуть помедлив, ответила Кира. — Сейчас лавки не работают, нужно дождаться утра. — Так укради, — Мэл непонимающе посмотрел на неё, будто она сказала очевидную глупость. Кира замерла. Потом криво улыбнулась. Вот уж чего она не ожидала — что ей придётся когда-то вновь красть одежду. Прямо как в детстве. — Хорошо, — она вздохнула и скрылась за пролётом лестницы, её шаги быстро стихли. Мэл же вернулся в комнату и сел на кровать. Матрас скрипнул под его малым весом. Свеча на столе мерцала, бросая неровные тени на стены. Если лич всё же придёт за ним — как с этим справляться? Бежать? Прятаться? Он ненавидел саму эту мысль, но факт оставался фактом — в прямом столкновении у него не было шансов. Возможно, стоит больше внимания уделить поеданию магических тварей, накапливая силу. Или артефактов — мог ли он есть магические устройства? Блуждая, его мысли наконец пришли к главному вопросу. К тому, который он должен был задать себе ещё очень давно. Что же он вообще такое?.. — Госпожа. Дверь аккуратно приоткрылась — Кира вошла внутрь, неся пару сапог. Чёрная кожа, серебряные пряжки и аккуратная строчка. — Это была элитная лавка, так что нам на всякий случай стоит уезжать. — Она положила сапоги у кровати. — Уже как раз утро.