Глава 17. Вольный

Утро выдалось серым и холодным, низкие облака висели над городом, грозя новым снегопадом. У северных ворот уже собирался караван — четыре телеги, гружёные тюками и бочками, несколько лошадей. Люди суетились вокруг, проверяя упряжь и подтягивая верёвки на грузе, пар от дыхания смешивался с паром от лошадиных морд. Мэл и Кира подошли, когда солнце едва показалось из-за крыш. Кира выглядела невыспавшейся — тени под глазами стали ещё темнее, зато сапоги на ней были новые, и чёрная кожа поблёскивала в утреннем свете. У головной телеги стоял грузный мужчина лет пятидесяти с сединой в коротко стриженной бороде и обветренным лицом. На правой руке, от запястья до локтя, тянулся старый белый шрам — давно заживший. Он что-то выговаривал молодому парню на козлах, тыча пальцем в сторону задней телеги. Заметив Киру, он прервался на полуслове и кивнул ей: — А, пришли, — его взгляд скользнул на Мэла, задержался на золотых волосах, на медальоне с синим камнем в красной обводке, и глаза его чуть сузились. — Значит, это и есть твоя антимаг. — Да, — Кира чуть склонила голову. — Это госпожа Мэл. Бренн несколько секунд молча разглядывал Мэла, а тот просто улыбался своей привычной, ничего не выражающей улыбкой. Наконец купец хмыкнул и махнул рукой в сторону крытой повозки — третьей в ряду. — Там поедете, внутри ещё один пассажир, не мешайте друг другу. И отвернулся обратно к молодому вознице, продолжив выговаривать ему за что-то. Крытая повозка оказалась тесной, но сносной — брезент на деревянном каркасе, солома на полу, несколько одеял в углу. Внутри уже сидел мужчина лет сорока, худощавый, с аккуратно подстриженной бородкой и внимательными глазами. На коленях у него лежала потёртая сумка, из которой торчали какие-то свёртки и пучки сушёных трав. Когда Мэл забрался внутрь, мужчина поднял взгляд и на мгновение замер, скользнув глазами по медальону на груди, потом по лёгкой кожаной броне. На его лице мелькнуло понимание. — Доброго пути, — он чуть кивнул, голос был спокойный и ровный. — И тебе, — отозвалась Кира, усаживаясь на солому рядом с Мэлом. Мужчина больше ничего не сказал, только отодвинулся чуть в сторону, давая им больше места, и снова уткнулся в свою сумку, перебирая содержимое. Снаружи послышался окрик Бренна, лошади тронулись, и повозка качнулась, медленно набирая ход. Колёса заскрипели по мёрзлой земле, полог слегка колыхался от движения, впуская холодный утренний воздух. Мэл откинулся на борт повозки и прикрыл глаза. Он мог бы просто закинуть Киру на плечо и добежать до Вольного за несколько часов. Может быть, за день, если город действительно далеко. Это было бы быстрее, проще и не требовало бы терпеть скрип колёс, запах лошадей и чужое присутствие рядом. Но сейчас ему не хотелось бежать. После той ночи в лесу что-то изменилось. Впервые за всё время он почувствовал, что может умереть — по-настоящему, окончательно. Лич швырнул его как тряпичную куклу, переломал все кости, и если бы не те два пальца, которые он успел откусить и проглотить... Мэл не хотел об этом думать. Не сейчас. Пусть мир ползёт мимо со скоростью телеги. Пусть дни тянутся медленно и скучно. Ему нужно было просто... вдохнуть. Переварить. Дать мыслям улечься. Повозка мерно покачивалась, и Мэл позволил себе раствориться в этом монотонном движении. *** Прошло несколько часов, прежде чем тишину в повозке нарушили. — Простите за любопытство, — голос лекаря был негромким, он обращался к Кире, хотя взгляд то и дело скользил в сторону Мэла. — Ваша спутница — антимаг, верно? Кира чуть приподняла бровь, но кивнула. — Да. — Я так и подумал, — мужчина чуть улыбнулся, будто удовлетворённый собственной догадкой. — Медальон высокого ранга, но броня лёгкая, без следов магического плетения. Маг бы так не оделся. Он замолчал, видимо ожидая какой-то реакции, но Мэл даже не открыл глаза, продолжая изображать дремоту. Лекарь подождал ещё немного, а потом снова уткнулся в свою сумку, перебирая пучки трав и что-то бормоча себе под нос. Кира покосилась на Мэла, но тот никак не отреагировал. День тянулся медленно. За пологом повозки проплывали заснеженные поля, иногда сменяясь редким перелеском. Колёса монотонно скрипели, лошади фыркали, где-то впереди молодой охранник о чём-то болтал с возницей — слов было не разобрать, только интонации долетали обрывками. Холод пробирался под полог, и Кира плотнее закуталась в плащ, подтянув колени к груди. Мэл холода не чувствовал. Когда солнце начало клониться к закату, караван свернул с тракта на небольшую поляну у опушки леса и остановился. Бренн прокричал что-то насчёт ночлега, и люди зашевелились — возницы полезли с козел, охранники спешились, разминая затёкшие ноги. Мэл первым выбрался из повозки, спрыгнув на утоптанный снег. За ним, кряхтя, вылез лекарь и сразу побрёл куда-то в сторону деревьев, разминая поясницу. Кира выбралась последней, поёживаясь от холода — после душной повозки вечерний воздух казался особенно морозным. Охранники быстро развели костёр, Бренн распоряжался насчёт лошадей, которых нужно было напоить и накормить. Пахло дымом и варящейся похлёбкой — один из возниц пристроил котелок над огнём и теперь помешивал булькающее варево деревянной ложкой. Мэл сел у костра, глядя на пламя. Люди вокруг суетились, переговаривались, устраивались на ночлег, но он будто не замечал этого, погружённый в собственные мысли. Кира взяла у возницы миску похлёбки, отхлебнула пару глотков и опустилась рядом с Мэлом. — Госпожа, — она помедлила, будто подбирая слова. — Можно спросить? Мэл чуть повернул голову, не говоря ни слова, но давая понять, что слушает. — Вас ведь никто не учил читать, верно? Вопрос был задан тихо, чтобы никто из остальных не услышал. Мэл несколько секунд смотрел на неё, а потом медленно кивнул. — Верно. Кира кивнула, будто это подтвердило какую-то её догадку, и на мгновение её взгляд стал каким-то далёким. — Мой отец был писарем, — сказала она негромко, глядя на огонь. — Он умер, когда мне было шесть, но успел научить брата. А брат потом учил меня, по вечерам, когда удавалось достать свечи и бумагу. Он говорил, что если умеешь читать — тебя никто не обманет и ты всегда найдёшь работу получше. Она помолчала, и Мэл заметил, как её пальцы чуть сжались на краю миски. — Если хотите, я могу научить вас. В дороге всё равно делать нечего, а до Вольного ещё недели две пути. Мэл снова повернулся к огню и какое-то время молчал, наблюдая как языки пламени пожирают сухие ветки. — Хорошо. Но нужно чем-то писать. Кира поднялась и направилась к Бренну, который как раз закончил возиться с упряжью и присел на край телеги, вытирая руки тряпкой. Мэл слышал их негромкий разговор — Бренн что-то проворчал, потом порылся в одной из телег и вытащил огрызок угля и несколько мятых листов бумаги, судя по виду это была обёртка от какого-то товара. — Больше нет, — буркнул он. — Не библиотека. Кира поблагодарила и вернулась к костру, держа в руках свою добычу. — Сойдёт для начала, — она села рядом с Мэлом, разгладила один из листов на колене и взяла уголёк. — Начнём с простого. Она вывела первую букву — неровную угловатую линию на мятой бумаге. — Это «А», — Кира написала рядом ещё несколько букв, потом короткое слово. — А это «дом». Д-о-м. Мэл смотрел на буквы, склонив голову набок. Кира написала ещё несколько слов, потом простое предложение, и в конце поставила точку. — Это знак конца предложения, — пояснила она. — А вот это, — она нарисовала закорючку, — знак вопроса. Ставится, когда предложение спрашивает о чём-то. Далее она объяснила основные правила пунктуации. Мэл нахмурился, и в его глазах впервые за весь день появилось что-то похожее на интерес. — В конце? — Что? — Знак вопроса в конце предложения? — Ну да, — Кира не понимала, в чём проблема. — А где ещё? — А как читать предложение, не зная заранее его интонацию? — Мэл ткнул пальцем в написанные слова. — Ты читаешь, читаешь, и только в самом конце узнаёшь, что это был вопрос? А если предложение длинное? Кира открыла рот и закрыла, потому что никогда об этом не задумывалась. — Ну... обычно понятно по смыслу... — А где остальные знаки? — продолжал Мэл, и теперь он уже почти оживился, подавшись вперёд. — Знак вопроса, знак... восклицания, ты сказала? И всё? — А какие ещё? — Знак грусти. Знак радости. Знак смирения. А еще недоумения, удивления, замешательства, задумчивости, решимости, отрешенности — Мэл загибал пальцы. — Как понять, с какой эмоцией написан текст? Ты пишешь так, будто это сухой справочник. Кира уставилась на него, и в её взгляде медленно проступало недоумение. — Госпожа, — она заговорила осторожно, — для человека, который не умеет читать, вы странно много знаете о письменности. Да ещё о такой, о которой я даже не слышала. Мэл замер, осознав, что сказал лишнее. В этом мире просто никто не проводил реформу языка. Хотя это и есть его мир, он родился здесь. А тот прошлый Мэл просто тень памяти. — Это секрет, — Мэл улыбнулся. Его все меньше волновало кто и что может подумать. Кира не стала давить. Только кивнула и вернулась к бумаге. — У Имперской письменности таких знаков нет. Эмоции передают словами, а не знаками. Мэл откинулся назад, глядя на пляшущее пламя костра. Странный язык. Странная письменность. В языке, который помнил старый Мэл, всё было устроено иначе. Знаки интонации стояли в начале предложения, чтобы читающий сразу понимал, с какой эмоцией произносить написанное — и их было не два, а десятки, на каждый оттенок чувства. Там были частицы достоверности, которые показывали откуда говорящий знает то, о чём говорит: видел своими глазами, услышал от кого-то, прочитал, вывел логически или просто предполагает. Там были маркеры важности, выделяющие ключевые части предложения, и связки, объясняющие как одна мысль относится к предыдущей — развивает её, уточняет или противоречит. А ещё там были окончания рода, хотя Мэла совершенно не волновало, что его здесь принимают за девушку — он вообще не человек, и думает о себе в мужском роде только потому, что память досталась ему от прежнего Мэла, а не от Эрсельдии. В том языке к любому слову можно было добавить частицу, указывающую на род говорящего, на его отношение к собеседнику или на нежелание продолжать разговор. Даже простое «я» звучало по-разному: «я-который-он», «я-которая-она», «я-не-желающий-общаться» или просто «я-безликий», нейтральное и отстранённое. То же самое относилось ко всем словам без исключения — никаких случайных родов у неодушевлённых предметов, никакой путаницы. И никаких исключений из правил. Тот язык был создан, а не вырос сам по себе, поэтому каждое правило работало всегда и везде, каждое слово имело ровно одно значение, и построить двусмысленное или логически противоречивое предложение было попросту невозможно. Здешний же язык был плоским, лишённым всех этих слоёв, и наверняка полным тех самых исключений и нелогичностей, которыми болели мёртвые языки мира старого Мэла. Будто кто-то взял богатую ткань и срезал всю вышивку, оставив только грубое полотно. — Продолжим? — голос Киры вырвал его из раздумий. Мэл кивнул и снова посмотрел на бумагу с кривыми угольными буквами. Придётся учиться тому, что есть. *** Следующие дни слились в однообразную череду. Утром караван трогался в путь, вечером останавливался на ночлег, и между этими двумя точками тянулись долгие часы тряски в повозке под монотонный скрип колёс. Мэл учился быстро — слишком быстро, как отметила про себя Кира, хотя вслух ничего не сказала. К концу второго дня он уже складывал буквы в слова, к концу третьего — читал простые предложения, пусть и медленно, водя пальцем по строчкам. Бумага от купца быстро закончилась, и Кира стала чертить буквы прутиком на снегу во время вечерних стоянок, а Мэл повторял за ней, выводя угловатые знаки рядом. Лекарь иногда наблюдал за их уроками с молчаливым интересом, но не вмешивался и вопросов не задавал. Молодой охранник пару раз пытался заговорить с Мэлом, но получал в ответ только односложные фразы или молчание, и в конце концов переключился на Киру, которая оказалась куда более благодарным собеседником. На пятый день впереди показалась деревня — десятка два домов, сгрудившихся вокруг постоялого двора, из труб поднимался дым, а у околицы бродили тощие куры, выискивающие что-то в притоптанном снегу. — Заночуем здесь, — объявил Бренн, и караван свернул с тракта к воротам постоялого двора. Хозяин вышел навстречу, вытирая руки о засаленный фартук, и его глаза заблестели при виде четырёх гружёных телег. Торговые караваны были здесь нечастыми гостями, но желанными — у путников водились деньги, а деревенская таверна не избалована богатыми посетителями. — Добро пожаловать, добро пожаловать, — он засуетился, показывая куда поставить телеги и где разместить лошадей. — Комнаты есть, ужин будет, всё как полагается. Мэл выбрался из повозки и потянулся, разминая затёкшие мышцы — жест скорее привычный, чем необходимый, его тело не уставало так, как человеческое, на самом деле оно вообще не уставало. Взгляд хозяина скользнул по нему, зацепился за медальон на груди, и на лице мелькнуло понимание — авантюрист из гильдии, человек при деньгах и при силе. Он чуть поклонился в сторону Мэла, не угодливо, а уважительно, и продолжил суетиться вокруг Бренна, обсуждая цены на ночлег и корм для лошадей. Кира остановилась рядом с Мэлом, оглядывая деревню. — Не густо, — заметила она негромко. Мэл только пожал плечами. Ему было всё равно — деревня как деревня, он видел такие десятками, пробегая мимо в ту ночь, когда искал что-то интересное. И нашёл — хотя лучше бы не находил. Он отогнал эту мысль и направился к таверне, Кира двинулась следом. Внутри таверна оказалась тёплой и тесной — низкий потолок с закопчёнными балками, несколько столов, очаг в углу, над которым висел котёл с чем-то булькающим. Пахло дымом, варёной капустой и кислым элем. Местных было немного — трое мужиков за дальним столом, старик у огня, женщина, помогавшая хозяину разносить кружки. Караванщики заняли два стола у окна. Бренн заказал ужин на всех, охранники с облегчением стянули тяжёлые плащи, лекарь устроился в углу и сразу уткнулся в какой-то потрёпанный томик, который достал из своей бездонной сумки. Молодой охранник, которого, как выяснилось, звали Дерек, уже вовсю рассказывал вознице какую-то историю, активно жестикулируя и то и дело взрываясь смехом. Мэл сел у стены, откуда просматривался весь зал и входная дверь — привычка, которую он не смог бы объяснить, если бы кто-то спросил. Кира устроилась рядом. Хозяин принёс еду — густую похлёбку с мясом, свежий хлеб и кувшин эля. Кира ела с аппетитом, макая хлеб в варево, а Мэл просто придвинул свою миску к ней. — Не будете? — Кира подняла бровь. — Ешь. Она не стала спорить и принялась за вторую порцию. Мэл откинулся к стене, лениво оглядывая зал — троица за дальним столом уже изрядно набралась, судя по раскрасневшимся лицам и громким голосам. Один из них, широкоплечий детина с бородой-лопатой, то и дело поглядывал в их сторону. Кира доела, вытерла рот тыльной стороной ладони и поднялась. — Пойду возьму кружку горячего, — она кивнула в сторону стойки, где хозяин разливал что-то дымящееся из котелка. — Хотите? Мэл качнул головой, и Кира направилась к стойке. Детина проводил её взглядом и что-то сказал своим приятелям, те заржали. Потом он поднялся и двинулся следом, пошатываясь на ходу. Какая знакомая сцена. Мэл уже понимал, что сейчас будет. У всех пьяниц в Империи что, коллективный разум? — Эй, красавица, — он навалился на стойку рядом, обдавая её запахом перегара. — Чего с этими скучными торгашами сидишь? Садись к нам, повеселимся. — Спасибо, не интересует, — Кира даже не повернула головы. — Да ладно тебе, — он потянулся и схватил её за запястье. То, что произошло дальше, заняло меньше секунды. Кира крутанула рукой, перехватывая его кисть, и резко вывернула — детина охнул от неожиданности, колени его подогнулись, и он едва не ткнулся лицом в стойку. — Я сказала — не интересует. Она отпустила его руку, взяла свою кружку и спокойно направилась обратно к столу, как ни в чём не бывало. Детина остался у стойки, потирая запястье и глядя ей вслед с выражением человека, который пытается понять, что только что произошло. Его приятели за столом притихли. Мэл улыбнулся. Кира села рядом и отхлебнула эля. — Что? — спросила она, поймав его взгляд. — Ничего, — он пожал плечами. — Просто приятно видеть, что ты не беспомощна. Кира фыркнула, но ничего не ответила. Вечер тянулся неспешно. Караванщики переговаривались между собой, Дерек травил очередную байку, старик у очага задремал, детина с приятелями ушли вскоре после инцидента, бросая на Киру настороженные взгляды. За окном стемнело, и хозяин зажёг несколько свечей, разгоняя сумрак по углам. Дверь таверны скрипнула, и внутрь просочились дети — четверо или пятеро, возрастом от семи до двенадцати. Они сбились кучкой у входа, толкая друг друга локтями и перешёптываясь, а их глаза бегали по караванщикам с любопытством, которое деревенские дети не умеют скрывать. — А правда, что вы из города? — наконец осмелился спросить старший, конопатый мальчишка с оттопыренными ушами. — Правда, — отозвался Дерек, ухмыляясь. — Из самого что ни на есть. Дети загалдели, подступая ближе. Вопросы посыпались градом — что в городе, какие там дома, правда ли что там башни до неба, а лошади какие, а в телегах что везёте. Дерек охотно отвечал, явно наслаждаясь вниманием, а дети слушали с открытыми ртами. Потом один из них — мелкий, вихрастый, с перемазанным чем-то лицом — заметил Мэла в углу. Золотые волосы, странная полуулыбка, медальон на груди. Он отделился от остальных и подошёл ближе, глядя снизу вверх широко распахнутыми глазами. — А ты из гильдии, да? — спросил он Мэл чуть наклонил голову, разглядывая ребёнка. — Ага. — А ты монстров убиваешь? Остальные дети тоже подтянулись, окружив стол, и смотрели на Мэла с тем особенным выражением, с каким смотрят на что-то необычное и немного пугающее. — Убиваю, — спокойно ответил Мэл. — А покажи что-нибудь! — выпалил вихрастый. — Да, покажи! — подхватили остальные. — Пожалуйста! Ну покажи! Кира покосилась на Мэла с любопытством — ей тоже было интересно, что тот сделает. Мэл несколько секунд смотрел на детей, будто раздумывая. Потом поднял руку к голове, взялся за один золотистый волос и натянул его, чтобы тот стал прямым. Сосредоточился — аура, которая и так окутывала всё вокруг него, проникла в волос по всей длине, кроме самых кончиков, застывая внутри, делая тонкую нить твёрдой, будто стальную проволоку. Мэл дёрнул, и волос легко отделился от головы, оставшись прямым и жёстким в его пальцах. Дети переглянулись, не понимая, к чему это. Мэл взял со стола пустую кружку и одним лёгким движением провёл волосом по глине. Кружка распалась на две половинки с гладкими краями среза, будто её разрезали ножом. Несколько секунд стояла тишина. — Это... — вихрастый открыл рот и не смог закрыть. — Это как?! — Волосом?! — конопатый схватил одну из половинок, разглядывая срез. — Ты разрезала кружку волосом?! Дети загалдели все разом, перебивая друг друга, тянулись потрогать половинки кружки, требовали показать ещё. Мэл разжал пальцы и отпустил ауру — волос снова стал обычным, мягким и невесомым, медленно опустившись на стол. Кира смотрела на это с нечитаемым выражением лица, а потом тихо спросила: — Вы всегда так умели? Мэл повернулся к ней и улыбнулся — той самой улыбкой, которая ничего не объясняла. — Сам только что понял, что могу. Кира хотела спросить что-то ещё, но дети не дали — они уже требовали показать что-нибудь ещё, толкаясь и перебивая друг друга. — Ещё! Покажи ещё что-нибудь! — А ты можешь камень разрезать? Мэл откинулся к стене и прикрыл глаза, разом потеряв к ним интерес. — Приставайте к ней, — он махнул рукой в сторону Киры. — Она тоже кое-что умеет. Дети тут же развернулись к Кире, и та бросила на Мэла взгляд, в котором смешались недоумение и лёгкая обида. — Я не... — начала она, но кто-то из детей уже дёргал её за рукав. — А ты тоже из гильдии? А ты что умеешь? Покажи! Кира вздохнула, понимая, что отвертеться не выйдет. Она покосилась на Мэла и была уверена, что её госпожа очевидно наслаждается ситуацией. — Ладно, — Кира потянулась к поясу за ножом, но не успела его достать. — А ну домой, живо! — раздался голос от двери. Женщина в платке, видимо чья-то мать, стояла на пороге таверны, уперев руки в бока. Лицо у неё было усталое, но решительное — лицо человека, который не собирается повторять дважды. Дети заныли, запросились ещё посмотреть, но женщина была непреклонна. Она подошла, схватила вихрастого за ухо и потащила к выходу, остальные потянулись следом, оглядываясь на ходу и толкая друг друга локтями. — Волосом! — донеслось уже с улицы. — Она кружку волосом разрезала! Дверь закрылась, и в таверне стало заметно тише. Кира повернулась к Мэлу. — Спасибо, что подставили. Мэл приоткрыл один глаз и улыбнулся. — Не за что. *** Ночь прошла спокойно. Караванщики разместились в комнатах на втором этаже — тесных, но тёплых, с настоящими кроватями вместо соломы в повозке. Мэл, как обычно, не спал, просто лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам засыпающей деревни — скрип половиц, храп за стеной, далёкий лай собаки, шум ветра в ставнях. Утром караван собрался быстро. Бренн расплатился с хозяином, лошадей запрягли, и ещё до того, как солнце поднялось над крышами, телеги уже выкатились за околицу и потянулись по тракту дальше на север. День был серым и промозглым, низкие облака будто цеплялись за верхушки деревьев, обещая снегопад к вечеру. Лес по обе стороны дороги становился всё гуще — ели смыкались кронами, и даже слабый утренний свет с трудом пробивался сквозь ветви. Прошло часа два, когда дорога сузилась, огибая заросший овраг. Мэл почувствовал их раньше, чем увидел — запах немытых тел, железа и кожи. Много людей, прячутся в подлеске по обе стороны тракта. Всё же Кира была права тогда, он что-то да мог благодаря своему обонянию. Мэл ничего не сказал, просто чуть приподнялся, выглядывая из-за полога повозки. Они вышли из леса одновременно — восемь или девять человек, перегородив дорогу спереди и сзади. Одежда потрёпанная, но оружие в руках вполне настоящее — топоры, дубины, пара ржавых мечей. Местная банда, промышляющая на этом участке тракта, судя по тому, как уверенно они двигались, как привычно занимали позиции. Караван остановился. Лошади нервно переступали на месте, охранники потянулись к оружию, но главарь разбойников — крепкий мужик со шрамом через всю щёку — поднял руку. — Спокойно, спокойно, — он ухмылялся, обнажая щербатые зубы. — Никто не пострадает, если будете умными. Товар и деньги — и едете дальше. Всё просто. Бренн сидел на козлах неподвижно, его лицо ничего не выражало. Он даже не смотрел на разбойников — его взгляд был направлен куда-то в сторону крытой повозки. Главарь перехватил этот взгляд и нахмурился. — Чего ты там высматриваешь, старик? — он шагнул ближе. — Я с тобой разговариваю. — Я слышу, — спокойно ответил Бренн. — Просто жду. — Чего ждёшь? Полог повозки откинулся, и Мэл спрыгнул на утоптанный снег. Он улыбался. Главарь окинул его взглядом — невысокая девица с золотыми волосами, лёгкая кожаная броня, никакого оружия в руках. Он хмыкнул и повернулся к своим. — Гляди-ка, красотка решила— Он не договорил. Мэл двигался так, что никто из разбойников не успел даже понять, что происходит. Он просто оказался рядом с главарём — мгновение назад стоял у повозки, а теперь был здесь — и его рука прошла сквозь грудь человека, как сквозь мокрую бумагу. Хруст рёбер, влажный звук, и главарь посмотрел вниз, на торчащую из его груди тонкую руку, с выражением абсолютного непонимания на лице. Мэл выдернул руку, и тело осело на снег. Остальные разбойники замерли — кто-то успел открыть рот, кто-то попятился. Один из них, тот что был ближе всех, развернулся и бросился бежать в лес. Через секунду он лежал лицом в снегу с неестественно вывернутой шеей. Ещё через несколько секунд всё было кончено. Восемь тел на снегу, расплывающиеся бурые пятна вокруг них. Мэл стоял посреди этого, стряхивая кровь с руки, и улыбка всё ещё не сошла с его лица. Тишина повисла над караваном — густая и тяжёлая. Потом Бренн кашлянул и взялся за вожжи. — За это и взяли, — сказал он негромко, будто себе под нос, и щёлкнул языком, трогая лошадей. Караван тронулся, объезжая тела. Колёса скрипели по снегу, лошади фыркали и косились на бурые пятна, но шли — животные чувствовали запах крови и хотели убраться отсюда побыстрее. Мэл шёл рядом с повозкой, не торопясь забираться внутрь. Кровь на руке уже подсыхала, и он рассеянно рассматривал её, будто это что-то интересное. Нужно ли было отказывать себе в обеде? Или лучше оставить эту участь магам? Ведь, судя по всему, именно с магических тварей он получал что-то полезное. Дерек, молодой охранник, сидел на своей лошади бледный как полотно. Его рука всё ещё лежала на рукояти меча, который он так и не успел вытащить. Он смотрел на Мэла широко раскрытыми глазами, и в этом взгляде было что-то новое — не просто опаска, а понимание того, что рядом с ним всё это время находилось существо, способное вот так, за несколько секунд, убить почти десяток вооружённых людей. Старший охранник, молчаливый и обычно невозмутимый, коротко кивнул Мэлу, когда тот проходил мимо. В этом кивке было уважение — профессионал признавал другого профессионала, пусть и совсем иного толка. Угрюмый, тот что обычно пил по вечерам и держался в стороне, негромко присвистнул себе под нос и отвернулся, делая вид, что ничего особенного не произошло. Лекарь выглянул из повозки, посмотрел на удаляющиеся тела, потом на Мэла, и молча скрылся обратно за пологом. Лицо у него было задумчивым, но не испуганным — он и раньше догадывался, на что способен их попутчик, а теперь просто получил подтверждение. Кира сидела внутри повозки, когда Мэл забрался и сел напротив. Она посмотрела на его руки в бурых разводах и хмыкнула. — Быстро. — Скучно, — Мэл пожал плечами и стал оттирать кровь краем плаща. — Даже размяться не успел. Но внутренне он скривился, последний раз с личем было совсем не скучно. Кира же, не зная о мыслях Мэла, чуть улыбнулась и отвернулась к пологу, глядя на проплывающий мимо лес. Разбойники знали, на что шли. И получили то, что заслужили. Остаток дня они ехали в тишине. *** Дни потянулись один за другим, похожие друг на друга как капли воды. Утром караван трогался, вечером останавливался, и между этими двумя точками были только скрип колёс, белые поля по сторонам тракта да редкие перелески, укутанные снегом. Мэл все так же продолжал учиться читать. Кира чертила буквы прутиком на снегу во время вечерних стоянок, не переставала удивляться тому, как быстро он схватывает — будто не учился заново, а вспоминал что-то забытое. На восьмой день пути, когда караван остановился на ночлег у замёрзшего ручья, Кира села рядом с Мэлом у костра и спросила: — Госпожа, вы знаете, чего ожидать от Вольного? Мэл покачал головой, не отрывая взгляда от огня. — Расскажи. Кира подбросила ветку в костёр и задумалась, подбирая слова. — Вольный — это не город в обычном смысле. Там нет единой власти, нет стражи, нет законов. Вернее, законы есть, но они меняются от квартала к кварталу, и устанавливают их те, у кого хватает силы их навязать. Гильдии, банды, торговые дома — у каждого своя территория, свои правила. — Звучит как хаос. — Так и есть, — Кира кивнула. — Но хаос, в котором можно жить, если знаешь правила. Главное — не лезть туда, куда не звали, и не задевать тех, кто сильнее. А если задел — либо беги, либо убивай быстро. Мэл чуть улыбнулся. — Мне нравится. Кира покосилась на Мэл, пытаясь понять, шутит она или нет, но лицо госпожи как обычно ничего не выражало, кроме этой вечной улыбки. — Ещё там много информации, — продолжила она. — Торговцы секретами, шпионы, беглецы со всей Империи. Если хотите что-то узнать о... о чём угодно, — она запнулась, не зная, как сформулировать, — в Вольном найдётся кто-то, кто знает. Мэл ничего не ответил, но Кира заметила, как его взгляд на мгновение стал более сосредоточенным. Она не знала, что именно искала её госпожа, но догадывалась, что это как-то связано с той ночью, когда Мэл вернулась из леса вся в крови и с разорванной бронёй. Они сидели в тишине ещё какое-то время, глядя на огонь, а потом Кира поднялась и пошла устраиваться на ночлег. Мэл остался у костра. Он думал о личе — о том, как легко тот швырнул его через лес, как смотрел пустыми глазницами. И всё же лич не напал снова. Не послал своего рыцаря смерти, не явился сам. Почему? Боится? Вряд ли — он был на голову сильнее. Может выжидает? Худшие варианты предполагали, что нежить уже что-то сделала с его разумом, но слишком уж резко груда костей отреагировала на то, когда Мэл откусил пальцы. Пальцы, которые исцелили его за секунды, хотя всё тело было переломано. Что будет, если он съест что-то более сильное? Станет сильнее сам? Насколько? Было жаль, что ему не досталась память некромантки. Но возможно в Вольном будут нужные книги или люди. Вопросы без ответов. *** На пятнадцатый день пути караван добрался до Кренвелла — небольшого городка на перекрёстке торговых путей. Каменные стены, двое ворот, рыночная площадь и пара сотен домов, лепящихся друг к другу вдоль узких улочек. Не столица, но после двух недель в повозке даже это казалось цивилизацией. Бренн объявил дневную стоянку — нужно было подковать одну из лошадей, пополнить припасы и дать людям отдохнуть перед последним рывком до Вольного. Кира воспользовалась остановкой, чтобы купить нормальную бумагу и чернила у местного писаря — старика с трясущимися руками, который заломил втридорога, но она не стала торговаться. Деньги госпожи, не её. Когда она вернулась к каравану, Мэл сидел на краю телеги, болтая ногами в воздухе и разглядывая прохожих с тем отстранённым любопытством, с каким кошка смотрит на птиц за окном. — Достала, — Кира показала свёрток с бумагой и маленькую чернильницу. — Теперь можно нормально писать. Мэл кивнул, не отрывая взгляда от толпы на рыночной площади. — Здесь скучно, — сказал он. — Слишком мирно. Кира не нашлась, что ответить. После разбойников на тракте Мэл стал каким-то... беспокойным. Не нервным, нет — скорее как хищник, который слишком долго не охотился и начинает скучать. Она видела такое раньше, у некоторых наёмников — им нужен был азарт, кровь и борьба, иначе они начинали искать неприятности сами. — До Вольного осталось дней пять, — сказала она. — Там точно не будет скучно. Мэл повернулся к ней и улыбнулся. — Надеюсь. Остаток дня прошёл в хлопотах — Бренн ругался с кузнецом из-за цены на подковы, Дерек куда-то исчез и вернулся красный и пахнущий дешёвыми духами, угрюмый охранник нашёл кабак и засел там до вечера. Лекарь пополнил запасы трав и всю обратную дорогу к каравану бормотал что-то о редких корнях, которые нашёл на местном рынке. К вечеру караван снова тронулся в путь. *** Последние пять дней тянулись медленно и одновременно быстро. Ландшафт постепенно менялся — холмистые равнины уступали место пологим оврагам и редким рощам, дорога становилась шире, и всё чаще попадались встречные путники. Торговцы, крестьяне с телегами, группы вооружённых людей неопределённого занятия. Чем ближе к Вольному, тем оживлённее становился тракт. Мэл теперь читал почти свободно — медленнее, чем Кира, но уверенно, не спотыкаясь на сложных словах. Она нашла в Кренвелле дешёвый сборник местных сказок, и Мэл листал его вечерами у костра, иногда хмурясь, иногда улыбаясь чему-то. — Глупые истории, — сказал он как-то, закрывая книжку. — Герой побеждает зло, спасает принцессу, все счастливы. В жизни так не бывает. — Это сказки для детей, — Кира пожала плечами. — Они не должны быть правдой. — А какой тогда в них смысл? Кира задумалась. — Наверное... дать надежду? Показать, каким мир мог бы быть? Мэл долго смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Потом он отвернулся и уставился в огонь. — Мир такой, какой есть, — сказал он тихо. — Надежда на другое — это просто ещё один способ обмануть себя. Кира не стала спорить. *** На двадцать первый день, ближе к полудню, Дерек, ехавший впереди, вдруг привстал в стременах и закричал: — Вижу город! Мэл откинул полог повозки и выбрался наружу. Вольный раскинулся в низине между двумя холмами — огромный, грязный и живой. Городские стены — там, где они вообще были — представляли собой лоскутное одеяло из камня, дерева и чего-то похожего на спрессованный мусор. В некоторых местах стены просто не было, и дома лепились друг к другу, образуя естественный барьер. Над городом поднимались десятки дымов — от кузниц, таверн, жилых домов и каких-то мастерских. Пахло даже отсюда — гарью, рыбой, навозом и чем-то кислым. Это не было похоже ни на один город, который Мэл видел раньше. Каррин был маленьким и упорядоченным, с чёткими кварталами и понятной логикой улиц. Вольный же выглядел так, будто кто-то взял десяток разных городов, порезал их на куски и свалил в одну кучу без всякой системы. — Добро пожаловать, — Кира встала рядом с ним, глядя на раскинувшееся впереди нагромождение зданий. — Вольный город. Самое свободное место в Империи. — Свободное? — Мэл чуть наклонил голову. — Свободное от законов, — Кира усмехнулась. — От морали. От здравого смысла. Здесь каждый сам за себя, и если ты достаточно силён или достаточно умён — можешь получить всё, что захочешь. Мэл смотрел на город, и на его губах медленно расползалась улыбка. — Мне уже нравится. Караван начал спуск к воротам, и Мэл с Кирой забрались обратно в повозку. Лекарь сидел на своём обычном месте, перебирая что-то в сумке — за три недели пути он так и не стал разговорчивее, держался особняком и в чужие дела не лез. — Эй, — Мэл устроился напротив, разглядывая его с любопытством, будто только что заметил. — Ты так и не сказал, зачем едешь в Вольный. Лекарь поднял взгляд, чуть помедлил, будто решая, стоит ли отвечать, а потом пожал плечами. — Травы. Некоторые растения можно достать только здесь — контрабанда с юга, редкие корни из-за гор. В Империи за такое могут и на костёр отправить, а тут никому нет дела. — Запрещённые травы? — Не совсем, — лекарь чуть улыбнулся. — Скорее... непопулярные у Церкви. Всё, что лечит тяжелые раны без божественного благословения, им не нравится. Конкуренция, знаете ли. Мэл только улыбнулся и перестал обращать на него внимание. Повозка тряслась на ухабах, город приближался, и уже можно было различить отдельные здания за стенами — кривые крыши, покосившиеся башенки, какие-то пристройки, лепящиеся друг к другу без всякой логики. — О, точно! — Мэл хлопнул в ладоши и, улыбаясь, звонко спросил: — А ты знаешь здесь каких-нибудь магов? М? Лекарь бросил на него быстрый взгляд — настороженный и оценивающий. — Зачем антимагу маги? — Любопытство. — Он улыбнулся. Лекарь помолчал, явно обдумывая ответ. Потом вздохнул. — Есть один... знакомый. Не то чтобы друг, скорее деловой партнёр. Иногда покупаю у него ингредиенты, иногда он у меня. Зовут Велмар, держит лавку в Гнилом квартале — это на юго-западе, ближе к доку. Но он не боевой маг, если вы это имеете в виду. Алхимик и артефактор, что-то среднее в общем. — Отлично. — Улыбка стала шире. А потом он повернулся к Кире: — Запомнила? Та лишь вздохнула про себя и кивнула. Госпожа снова возвращалась в свое привычное состояние. — Он не любит незваных гостей, — продолжал лекарь, нахмурившись. — И не любит неприятности. Если вы собираетесь... — Я просто хочу поговорить, — Мэл перебил его, разведя руками. Лекарь явно не поверил, но спорить не стал. Он уже достаточно насмотрелся на свою попутчицу за эти три недели, чтобы понять — с ней лучше не спорить. Вскоре они были у города. Ворота Вольного оказались широким проёмом в стене, без створок — то ли их никогда не было, то ли сняли за ненадобностью. По бокам стояли двое в кожаных доспехах, но они не проверяли документы и не задавали вопросов — просто смотрели на проезжающих, лениво переговариваясь между собой. — Это не стража, — тихо пояснила Кира. — Люди Торгового Союза. Следят, чтобы никто не провозил товары без пошлины. — Откуда ты знаешь? — удивился Мэл. — Ты же говорила, что не бывала в других городах. — Я выяснила некоторые детали, нужно всегда готовиться, — бросила Кира, вспоминая тот тяжёлый день. Караван въехал в город, и Мэла сразу окутал шум — крики торговцев, скрип телег, стук молотков из ближайшей кузницы, ругань на нескольких языках, половину которых он не понимал. Улицы были узкими и кривыми, дома нависали над головой, почти смыкаясь крышами, и солнечный свет едва пробивался сквозь эту щель. Пахло здесь... всем сразу. Жареным мясом и гнилью, специями и нечистотами, дымом и морской солью откуда-то издалека. Стоп. Все звуки словно затихли, а эмоции пропали с лица Мэла. Почему он не понимал половину языков? Точнее не так, почему он понимал другую половину? Прошлый Мэл знал язык Империи, но остальные откуда? Это не языки другого мира. Он тут же вспомнил сцену, как еще тогда, после паладина, он понял, что говорил огр. Язык нелюдей - подсказывало ему в очередной раз сознание, ведь он думал об этом не впервой. Знание пришло от некромантки? Или от лича... но если так, то выходит он поглотил знания? Но почему только язык? И откуда понимание того, что сказал огр? — Госпожа?.. — увидев резкую перемену, Кира насторожилась и собралась, вспоминая о возможном преследовании лича. Из-за того, что Мэла выдернули из его мыслей, он резко, на всей доступной ему скорости повернул голову к воровке и так же резко натянул улыбку обратно. Со стороны такое мгновенное изменение, совершенно без перехода, выглядело слишком жутко, от чего Кира дернулась. — Н-не делайте так больше, прошу. — А потом, чуть помедлив, тихо спросила: — Что случилось? — Вспомнил кое-что. — Мэл улыбался, а потом добавил: — И нет, это не относится к тому «человеку», так что успокойся. Кира и правда немного расслабилась, ничего не ответив. А лекарь вовсе никак не отреагировал. Вскоре Бренн остановил караван на небольшой площади и спрыгнул с козел, подошел к их повозке. — Всё, приехали, — он повернулся к Мэлу и коротко кивнул. — Спасибо за работу. Если когда-нибудь понадобится караван обратно — спроси меня в «Трёх бочках», это таверна у западных ворот. — Может быть, — Мэл спрыгнул с повозки и потянулся для вида. Дерек подъехал ближе и неловко махнул рукой. — Было... интересно, — он явно не знал, что сказать. — Удачи, госпожа. Старший охранник просто кивнул — молча, как и всегда. Угрюмый уже куда-то исчез, видимо нашёл ближайший кабак. Лекарь выбрался из повозки последним, закинул сумку на плечо и остановился рядом с Мэлом. — Гнилой квартал — туда, — он указал куда-то на юго-запад. — Лавка Велмара называется «Пыльная склянка». Вывеска с разбитой колбой. Но я вас не знаю и к нему не направлял. — Конечно, — Мэл тепло улыбался. — Мы никогда не встречались. Лекарь кивнул и быстро зашагал прочь, растворяясь в толпе. Кира встала рядом с Мэлом, оглядывая площадь. Мэл посмотрел на нависающие дома, на снующих мимо людей, на грязные улицы, уходящие в разные стороны. — Сначала осмотримся, — он сделал шаг вперёд, и толпа расступилась перед ним — не от страха, просто люди здесь умели чувствовать тех, кого лучше не задевать. — А потом найдём этого алхимика. Они двинулись вглубь города.