Глава 8. Экспекто Патронум

«Экспекто Патронум» — заклинание высшей защитной магии, серебряный щит, сотканный из чистейшего человеческого счастья. В министерских инструкциях пишут, что для его призыва нужно вытащить из глубин памяти самое светлое, теплое и осязаемое воспоминание, способное прогнать леденящий душу мрак.

      Если золотое трио окончательно решает делать вид, будто не сидели еще пару недель назад со мной за кружкой сливочного пива, то Малфой все чаще бросает на меня короткие взгляды, подпитывая ненависть и обиду одного из самых добрых людей, что мне довелось встретить. Индийские близняшки интерес ко мне потеряли, и круг общений неожиданно сузился до одного человека.              Осторожно, с присущей ему холодностью, Драко проявляет сдержанную заботу: разделить котел на занятиях Слизнорта или помочь не ударить лицом в грязь перед Снейпом на практике по невербальным заклинаниям.       Кажется, разрушение привычной жизни Лаванды Браун происходит постепенно, затягивая, как в зыбучие пески, откуда выбраться не просто невозможно, даже мысли такой нет.       — Поттер опять следил за мной, — Драко огладывается по сторонам и достает пачку сигарет.       Он впервые предложил мне выйти на улицу вместе. Как себя вести с ним до сих пор неясно — после той вспышки в Астрономической башне наши пути разошлись, изредка пересекаясь на уроках, когда общаться возможности не представляется.       — Смотрел так, будто я как минимум собираюсь взорвать этот замок. Смешной, — поджигает и делает затяжку, после чего голос становится несколько ниже. — Если бы он знал, что я просто хочу обратно свой диван, чашку нормального кофе и полистать ленту новостей перед сном… Я уже половину лиц из прошлой жизни не помню, Лав. Скоро забуду, как выглядит обычная машина.       Без слов протягивает мне тлеющую сигарету — то, что остается призрачной нитью, связывающей с прошлой жизнью. Глубокая затяжка вызывает сдавленный кашель. Улыбается уголками губ и понимающе забирает обратно, следом выдыхая густой клуб дыма, медленно плывущего по морозному воздуху.       Поражает, с какой легкостью он озвучивает свои мысли и ведет диалог — ни слова о задании Волдеморта, ни единой издевки или жалобы — простая человеческая усталость.       — Уизли со мной больше не разговаривает, — выпаливаю, не задумываясь. Так, будто общаюсь с коллегой по работе на перерыве. — Кто-то видел нас в башне и черт знает как все ему пересказал, — поджимаю губы и делаю паузу.       Встречаясь с внимательным взглядом, понимаю, что могу продолжить — перебивать он не станет.       — Решил, что я ему изменила, и накричал.       — И что ты сказала? — во взгляде нет жалости, скорее — понимание.       — Ничего, слова все из головы вылетели. Не ожидала, что буду оправдываться перед подростком за несуществующую измену, — горько усмехаюсь. — Странно, что меня это так задевает. В любом случае, говорить правду после такого было не вариант — вышел бы полный сюр.       — И правильно, — бросает тлеющий фильтр и втаптывает носком в снег. — Есть планы на вечер?       Отрицательно мотаю головой.

***

      Полная луна, нависающая над окном, то прячется за облаками, то вновь предстает во всей красе. Морозный воздух проникает в комнату через щель в неплотно закрытом окне, когда я, наложив заглушающие чары на скрипучую дверь, медленно ее открываю. Успешно покинув гостиную Гриффиндора, практически впечатываюсь лицом в грудь Малфоя, но вовремя выставляю перед собой руки, тихо охнув от неожиданности.       — Куда мы идем? — спрашиваю одними губами, когда он утягивает меня в темный коридор.       Одна лестница сменяется другой, и создается впечатление, что даже при свете дорогу назад я бы не запомнила.       — Увидишь, — заговорщицки шепчет, моментально притягивая к себе, когда смотритель с кошкой показываются в противоположной стороне коридора.       Легкий взмах палочки — невербальное заклинание — и перед нами создается едва заметный барьер. Задерживаю дыхание, словно малейший шорох может испортить идеально выстроенный план. Филч и миссис Норрис уходят, унося за собой приглушенный свет старинной желтой лампы, а через несколько поворотов мы оказываемся…       — Кухня? Мы шли на кухню?       — А ты ждала очередную тайну и подземелье? — Драко тихо усмехается, толкая тяжелую дубовую дверь. — Проходи, Лав. Меня тошнит от одного вида овсянки по утрам, тыквенного сока и сливочного пива.       Он щелкает пальцами, и из-за стены выходит домовой эльф.       — Найди сковородку с высокими бортиками и почисти картошку. Завари черный листовой чай без сахара на две кружки и, — он бросает на меня вопросительный взгляд, — пока все.       Эльф тихо убегает, а Драко кивает на стоящий рядом пуфик.       — Я не первый раз так делаю. Филч сюда не ходит, а больше тут встретить и некого, — отвечает на немой вопрос.       До конца не осознавая происходящее, киваю ему в ответ. Сейчас он кажется даже каким-то живым. Разогревает сковороду, наливает масло, обжаривает лук… Так буднично, будто находится дома на кухне.       Эльф бесшумно возвращается с двумя глиняными кружками, полными ароматного черного чая. Второй, неясно откуда взявшийся, эльф протягивает Драко очищенный молодой картофель, уже нарезанный кружочками.       Приятный чай на пряных травах разливается домашним теплом. Вспоминаю, что больше горячего чая я люблю только горячий чай с облепихой, и улыбаюсь своим мыслям. Может, в следующий раз.       Пока Малфой молча готовит, наконец замечаю: идеальные волосы совсем не уложены, будто он вышел за мной сразу после мытья головы; рукава черной рубашки по локоть закатаны и обнажают черный контур клейма; три верхние пуговицы небрежно расстегнуты, а воротник сбился, будто он неаккуратно снимал галстук; на ногах — вместо привычных туфлей — аккуратные белые тапки. Сонным взглядом оцениваю происходящее еще раз, и на душе становится как-то спокойно.