Глава 10. Импедимента

«Импедимента» — это хрупкий щит тишины посреди бушующего хаоса. Нежное, но непреклонное заклинание, которое заставляет мчащийся на тебя мир замереть на мгновение, сковывая само время и пространство невидимой, плотной стеной. Оно подобно спасительной паузе в безумном танце судьбы, замедляющей неизбежные удары и дарующей передышку там, где, казалось, спасения уже нет. Это ключ к ускользающим секундам, застывшим мгновениям и отчаянной попытке удержать то, что чужая реальность стремится безжалостно стереть из памяти.

      Иллюзия справедливости — Поттер отстранен от квиддича, пока Малфой проводит неделю в больничном крыле, а меня бесконечно допрашивают, как главного свидетеля происшествия, все кому не лень — директор Дамблор, профессор Снейп, почтившая Хогвартс своим присутствием разъяренная Нарцисса Малфой. Только золотое три с опаской кидает загнанные взгляды при встрече — не то от стыда за своего негласного лидера, не то от ненависти.       — Лав, если бы ты вернулась, — Драко делает глубокую затяжку и медленно выдыхает дым, — что бы ты сделала в первую очередь?       — Пересмотрела бы «Твое имя», — усмехаюсь я, вспомнив старую японскую полнометражку. Фильм про двух незнакомцев, которые менялись телами, оставляли друг другу записки и отчаянно пытались вспомнить имена друг друга. Этого я, конечно, никогда не забуду. Слишком уж метафорично.       Тонких губ касается улыбка: он понял. Понял, что стал единственным звеном между реальностью и… другой реальностью. И в той, прошлой жизни, мне непременно хотелось бы его узнать, но это, безусловно, идея несбыточная.       — Не выходи из комнаты после отбоя. — Лицо становится серьезным. Он прикрывает глаза от солнца, приставляя ладонь ко лбу, и смотрит куда-то за горизонт. Тихое предупреждение и такая же тихая попытка защитить. — Слышишь?       — Слышу я, — недовольно отрезаю. — Еще непреложную клятву попроси.       — Клянись, — делает последнюю, глубокую затяжку, отчего его голос звучит еще ниже, и выбрасывает сигарету в траву.       — Еще чего! — наигранно отталкиваю его, надавливая на грудь.       Только Драко молниеносно перехватывает мои руки за запястья и прижимает их к стволу над моей головой. Свободной ладонью он жестко перехватывает меня за талию. Секунда — и я уже плотно прижата спиной к вековому дереву. Кажется, под этим потемневшим, отчаянным взглядом я сейчас действительно готова поклясться в чем угодно.       Расстояние между нами не просто небольшое — его нет. Кончики носа мягко соприкасаются, а дыхания смешиваются в одно. Переведя взгляд на губы, соскальзываю кончиком носа на теплую щеку, а губами несмело, почти вопросительно касаюсь его.       Секундное раздумье — и Драко отвечает. Он целует меня отрывисто, тут же отстраняется на мгновение и лихорадочно окидывает меня взглядом, будто проверяя, реально ли происходящее или это очередной морок тающей памяти. А затем снова припадает к моим губам, мягко, но требовательно углубляя горький от сигарет поцелуй.       Дергаю руки вниз. Не прилагая особых усилий, он поддается и отпускает мои запястья. Перекладываю ладони на его широкие плечи, судорожно сжимая пальцами ткань рубашки. Свою свободную руку Драко опускает ниже, на мое бедро, сминая и задирая вверх серую юбку. Дыхание учащается, по телу разливается сильный, обжигающий жар. Его тонкие пальцы крепче сжимают кожу, затем медленно, мучительно нежно проводят по внутренней стороне бедра и останавливаются у самого края белья.       Тягучее желание горячей волной отдается в каждой клеточке, когда его тонкие пальцы скользят по резинке белья, оттягивая ткань и проникая глубже. Драко губами ловит мой глухой, сорвавшийся стон, наваливаясь на меня всем весом, отчего спина до боли вжимается в грубую кору дерева. Каждое его движение становится резким, быстрым, ритм учащается с каждой секундой, пока мои ногти до крови впиваются в его плечи через когда-то идеально выглаженную рубашку. В какой-то момент я из последних сил откидываю голову назад, разрывая поцелуй, чтобы просто глотнуть воздуха. Внутри все взрывается, и я бессильно содрогаюсь в его руках, окончательно теряя связь с реальностью.       — Клянусь, — срывается с моих губ тихим, хрипящим голосом, а над ухом раздается довольная усмешка.

***

      Спальня девочек встречает меня душным ароматом трав и сандалового дерева — Парвати снова жгла свои любимые благовония. Без сил падаю на чистые простыни прямо в одежде. Прикрыв глаза, я глубоко вдыхаю запах свежего хлопка, позволяя себе мысленно вернуться туда, где всего несколько минут назад земля уходила из-под ног, а границы реальности напрочь стирались. Там были не Лаванда и Драко — это невозможною Там были настоящие мы.       От этих ярких воспоминаний внизу живота снова начинает сладко тянуть. Едва сдерживая глупую, счастливую улыбку, я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку. Его холодные руки, скользящие по моему телу, дикий адреналин от страха быть пойманными с поличным, влажные, обжигающие поцелуи от скулы до самых ключиц — все это до сих пор сводит с ума. Подушечками пальцев я осторожно касаюсь кожи там, где только что касался он, вызывая новую, запоздалую вспышку эмоций, а затем стыдливо прячу руки под подушку, боясь выдать себя даже в этой пустой темноте.       Из комнаты я в самом деле не выйду. Только вот...       Подушка подавляет бессильный стон.       Он уже на пути к Астрономической башне, а Хогвартс наполняют пожиратели смерти.       Прикусываю губу, кажется, почти до крови, и обхватываю колени руками, сильно прижимая в груди. Снейп должен помочь ему. Снова. Это не может кончиться иначе. Не должно. В голову наперебой лезут мысли с жуткими и очень живыми образами. Пожалуйста, доживи до рассвета.