Глава 10. Кто милее сердцу твоему?

Довольный донельзя Ци Жун вышел из-за ширмы спустя аж шичэнь , а все потому что Лазурный Фонарь так старательно намывал свои волосы, что, как выразилась девчонка, его сороки могут утащить! Или же замученная скукой паразитка страстно желала, чтоб его сороки утащили?.. Ци Жун особо не вдавался в недовольства девчонки, ведь был слишком доволен сегодняшним днём, к тому же он медленно постигал искусство пропускать эти «лишние и противные шумы», пусть пока это и не приносило плодов. Сейчас Лазурный Фонарь был облачён в добротную одежду, которую заранее подготовили местные слуги. Пусть она и считалась одной из лучших в этом городке, но по мнению Ци Жуна это было просто жалкое тряпье простолюдинов! Однако в нынешний момент этот вариант являлся и лучшим выбором, и лучшей маскировкой. Но когда уставший Лазурный Фонарь хотел наконец отдохнуть, он вспомнил, что и его будущую закуску надо было сейчас отмыть. Так что Ци Жун без каких-либо зазрений совести повесил это дело на паразитку, резко пихнув ей контроль над уставшей тушей мужчины. Да, Лазурный Фонарь мог бы крикнуть слуг, но зачем, когда Ци Жун наконец-то нашёл способ выжать хоть какую-то пользу из наглой девки и указать ей раз и навсегда её место! Однако не просто так в народе говорят, что скупой платит дважды… — «Вот же ходячее недоразумение!» — прошипел Ци Жун. — «Ты мыть его взялась или утопить решила? Или у тебя в башке только ветер да мусор, раз даже с водой справиться не можешь?!» — «Ты!.. Охерел!..» — смущенно воскликнула девчонка. — «Сколько раз повторять? Я! Не! Служанка! А ещё ты сам велел мыть его, так что расхлёбывай кашу!» Вода наконец перестала плескаться. Гуцзы тихо сопел, уткнувшись лицом в край бочки, всё ещё подрагивая после настолько неудачного «омовения». Мокрые пряди липли к его лбу, а дыхание сбивалось. Ци Жун медленно выдохнул. — «Если ты ещё раз так дёрнешь руками. Я клянусь, что когда-нибудь найду способ тебя выдрать и разорвать мелкие на куски.» — «Да я не специально!» — вспыхнула девчонка. — «Он выскользнул! У тебя тело вообще неуправляемое!» — «Это у тебя руки из лапшичного теста. Ты даже ребёнка удержать не можешь!» — «У нас одно тело!!!» Рвано выдохнув от злости, Ци Жун молча наклонился, подхватывая Гуцзы под руки и вытаскивая его из воды. На этот раз — аккуратнее. Мальчишка всхлипнул, но не заплакал, лишь слабо вцепился в его одежду. Ци Жун на секунду замер, снова передавая управление девчонке. — «Только попробуй его снова утопить» — холодно бросил Лазурный Фонарь. — «Я и не собиралась!» — «С твоими-то мозгами — кто тебя знает.» Мужчина взял полотенце и грубовато, но уже без лишней спешки, начал вытирать мальчишку. Движения были резкими, но больше не опасными. Комната погрузилась в странную тишину. Лишь вода тихо стекала на пол. Стоило девчонке быстро обтереть Гуцзы с головы до ног и накинуть на него чистую простыню, как Ци Жун мигом выхватил контроль из ослабшего сознания девчонки и начал снова заботиться о своих волосах. Паразитка наблюдала за этим процессом со странным чувством, ей было интересно глядеть как трепетно демон высушивает локоны, даже парикмахеры, к которым ходила она сама за бешенные деньги не могли так же за ними ухаживать, чтоб даже сейчас волосы уже так сияли! — «А он спит уже что ли? Ха, совсем ещё мелочь!» — воскликнула девчонка тихо. Ци Жун быстро оглянулся. Мальчик почти сразу заснул на самом краюшке кровати, измученный переживаниями дня и паразиткой. Лазурный Фонарь вздохнул, ведь спихнуть с таким трудом начищенного мальчишку на грязный пол ему не очень-то хотелось, и медленно устроился на жёсткой постели, закинув руку за голову. Сама девчонка тоже затихла. «Уморилась-таки.» — лениво заключил Ци Жун. Но иногда такая тишина раздражала его даже больше, чем постоянная грызня с этой паразиткой. Взгляд его скользнул в сторону окна, где высоко в небе висела полная луна. Лазурный Фонарь погрузился в думы: от пустых слов о природе, до важных дел на завтра. И сам собой, не спрашивая разрешения, всплыл недавний слух. Храм Мэйань. Захудалое, почти неизвестное место где-то на границе двух провинций. За несколько дней до того, как его посмертие снова пошло наперекосяк, его подданные принесли ему любопытнейшую новость: в тех землях обитали последователи буддийского храма, связанного с тем самым местом, которое уже не раз доставляло ему невероятную головную боль. Как оказалось, у этих монахов хватило наглости отделиться от основного храма и провозгласить себя самостоятельной ветвью, но «которая всё так же будет нести добродетель». Ци Жун мысленно фыркнул. Эти благочестивые лицемеры, что держались в стороне и строили из себя спасителей, пока чужая вера разлагалась под их взглядом. Они и пальцем не пошевелят, пока не польются реки крови. По его замыслу, они должны были оказаться прямо между двух огней верующих Циина и Мингуна. Эти так называемые монахи, конечно, попытаются вмешаться. Попытаются успокоить, спасти и направить. Но в конце концов либо трусливо сбегут, либо начнут ловить рыбу в мутной воде, если начнут это сразу же. Все они одинаковы. Вот только объявился царственный братец и, как всегда, всё испортил. «Хм, а может быть, в том захолустье действительно найдётся хоть что-то стоящее.» — неожиданно подумалось Лазурному Фонарю. Ци Жун ухмыльнулся, а правда, почему бы не направится в храм Мэйань! Напоследок ухмыльнувшись, мужчина блаженно прикрыл глаза. Лучи солнца пробивались сквозь ставни окна, ярко освещая комнату. Ци Жун проснулся первым, ведь при возможности он отправился бы даже ночью, в то же самое мгновение, когда в его голове зародилась эта идея, но, к сожалению, сейчас его сдерживает эта смертная оболочка. Лазурный Фонарь бесцеремонно растолкал мальчишку и, они отправились в путь, предварительно позавтракав. Хозяин двора за их спинами выдохнул с облегчением, пока слуги заваривали ему успокаивающий чай… Широкая дорога городка тянулась плавно, клубы пыли лишь слегка приподнимались под колёсами редких повозок. Лазурный Фонарь пробегался глазами по тракту и как раз в его поле зрения кое-что появилось. Впереди медленно катилась телега — старая, перекошенная, с неровно наваленным хворостом. Ветки торчали во все стороны, цепляясь друг за друга, а при каждом толчке сыпалась мелкая труха. Кобыла еле переставляла ноги, а сам возница — сгорбленный старик в выцветшей шляпе — время от времени покашливал и поддёргивал поводья. — «О, как кстати.» — сонно произнесла девчонка. Не ускоряя шага, он просто направился прямиком к телеге, будто та уже принадлежала ему. Скрип. Колёса замедлились. Старик обернулся, щурясь: — Эй, ты чего?.. Ци Жун даже не стал слушать до конца. Он подошёл вплотную, окинул телегу презрительным взглядом и, фыркнув, хлопнул ладонью по краю борта. — Сойдёт. Я, так уж и быть, поеду здесь. Подвинь-ка свой хлам. Он уже поставил ногу на колесо, собираясь забраться, когда старик резко дёрнулся: — Эй! Стой! Ты чего творишь?! А ну слезай! Ци Жун медленно повернул голову. Взгляд скользнул по лицу старика — сверху вниз, с таким выражением, будто тот был чем-то случайно прилипшим к его подошве. — Ты что-то вякнул? — спросил Лазурный Фонарь. — Я сказал — слезай! Это моя телега. — старик нахмурился, голос его дрогнул. — Иди своей дорогой! Ци Жун хмыкнул с явным раздражением и резко дёрнул Гуцзы за рукав, вытаскивая его вперёд.Мальчик запнулся о камень и чуть не упал. — Смотри сюда, старикашка. — гаркнул Ци Жун. — Мой сын сильно устал. Видишь? — Ци Жун слегка толкнул его к телеге, не аккуратно, но и не так, чтобы тот свалился. — Он еле плетётся. Если к вечеру не свалится — значит крупно повезло. Старик побледнел. Его взгляд метнулся к мальчику — уставшее лицо, тонкие пальцы, крепко вцепившиеся в чужую одежду. — Я… да я не… — заикался несчастный. Ци Жун даже не дал ему договорить. Он легко, почти не глядя, подхватил Гуцзы и закинул его на телегу поверх хвороста, как мешок с чем-то не слишком ценным, но всё же нужным. Мальчик тихо ойкнул. Следом Ци Жун проворно забрался сам, стряхивая с рукава пыль и устраиваясь так, будто это лучшее место из возможных. — Вот и отлично! Трогай. Старик ещё секунду стоял, будто пытаясь осознать, что вообще произошло. — Ну? Или будем стоять до ночи? — проворчал Ци Жун. Лошадь недовольно фыркнула, поводья дёрнулись, и телега со скрипом тронулась с места. Ветки шуршали под боком, солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, оставляя на лице рваные пятна света. Гуцзы осторожно подтянул колени, стараясь устроиться удобнее. — Папа, ты мог бы… попросить дядюшку. — тихо сказал мальчик. — Я и попросил. Просто ты плохо слушал. — ответил Ци Жун, не открывая глаз. Неожиданно телегу тряхнуло на камне, и мальчик чуть не упал, Ци Жун машинально придержал его за край одежды, даже не глядя. Лазурный Фонарь тут же недовольно цокнул языком: — Сиди ровно, сынок. Не дёргайся лишний раз, а то в следующий раз полетишь вниз. Он отвернулся, словно всё это вообще не стоило внимания. Но Лазурный Фонарь руку убрал не сразу. На удивление Гуцзы и на радость возницы, мужчина абсолютно всё время молчал, а всё потому, что Ци Жун в сознании посвящал в свои планы девчонку, что та наконец-то стала внимать его речам. К полудню тракт заметно сузился, а впереди показались первые покосившиеся заборы и редкие дома — небольшая деревушка, прижавшаяся к дороге. Где-то за ней, чуть больше десятка ли, должен располагаться храм Мэйань. Лазурный Фонарь легко спрыгнул с телеги прямо на ходу, пройдя с десяток шагов, замолкшая из-за размышлений девчонка спросила: — «Тебе не кажется, что-то мы что-то забыли?..» Ци Жун остановился, обернулся и увидел, что Гуцзы растерянно стоял на телеге, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Возница уже начал потихоньку отъезжать, но мальчик явно не решался спрыгнуть — слишком высоко. Ци Жун цыкнул и шагнул назад. — Эй, дряхлый! Остановись! Старик, напряжённый, словно струна лука, вздрогнул и оглянулся. Спустя миг телега с противным скрипом притормозила. — Спускайся, сынок. Давай-давай, не задерживай меня. Гуцзы неуклюже сполз по колесу, чуть не зацепившись за торчащую ветку. Когда он наконец оказался на земле, Ци Жун уже повернулся и зашагал прочь, даже не проверив, идёт ли мальчик следом. Девчонка тихо хихикала у него в голове. — «Смешно тебе?» — оскалился Ци Жун. — «Напомнить, что ты отвечаешь головой за него. Я, кажется, понятно сказал — следить за ним будешь ты, а не я. Или память у тебя такая же дырявая, как и руки?» — «Не обязана.» — недовольно пробурчала девчонка. — «Обязана!» — рявкнул Ци Жун, ставя точку в этом вопросе. Деревня встретила их тишиной. Не той ленивой, что бывает к полудню, а какой-то гнетущей, ведь даже обычной возни людишек не было слышно. Двери домов были плотно закрыты, ставни задвинуты, а редкие прохожие двигались быстро. Ци Жун прошёлся по улице, лениво скользя взглядом по окнам. За столь короткую прогулку лишь слепой бы не заметил, что большинство домишек здесь занимает только холодный ветер. Он уже собирался дойти до местного рынка, как рядом хлопнула дверь, и две женщины, переговариваясь вполголоса, поспешно выскользнули из двора. — …говорю тебе, опять ночью выла эта тварь… — А вчера ещё один охотник наш сгинул. Бедная Ли, только вышла замуж, а уже вдова… Тихо шептались две женщины, словно эта пресловутая тварь может из услышать, они крепко сжимали корзинки в руках. Ци Жун же молчаливо следовал за ними, впитывая информацию. — Хотя тварь это… не зверь уже… Мой а-Лин, когда чудом вернулся, говорил, что глаза у этой твари человеческие!.. — чуть ли не плача, говорила женщина. — Ах!.. Когда же господа-монахи избавят нас от этой нечисти?! — Ай, да толку-то от этих монахов! — вскрикнула другая. — Не смей так говорить! — оборвала её другая. — Они наше единственное спасение. — Им бы кто помог. — фыркнула она. — Так что лучше бы нам уповать на помощь Небес… — Да где ж нам молится-то, когда все близлежащие храмы превратились в руины… Обе женщины горестно вздохнули и молча отправились вперёд, Ци Жун замедлил шаг. Значит эту бедную деревню мучает звероподобная нечисть, местные монахи не могут с ней справиться, а Боги не могут услышать их мольбы, ведь храмы местные храмы уничтожены разрозненными верующими… Ци Жун тихо усмехнулся. Значит нет возможности лучше, чтобы наведаться в храм Мэйань! Ци Жун круто развернулся и направился прочь от женщин, решительно шагая к окраине деревни. Гуцзы едва успевал за ним, семеня своими короткими ножками. — Папа, а куда мы… — Молчи и иди за мной, не отставай ни на шаг. — отрезал Ци Жун, даже не оборачиваясь. Девчонка в его голове забеспокоилась: — «Да ты угораешь?! Мы же даже не знаем, что за тварь там бродит!» — «Если не знаешь ты, то это не значит, что не знаю и я!» — гордо заявил Лазурный Фонарь. Хотя Ци Жун тоже ничего не знал, только предполагал, однако паразитке это знать не полагается. — «Это же отличный шанс втереться в доверие к этим плешивым ослам. Раз они такие слабаки, что не могут справиться с какой-то зверюгой, то я им «помогу». А потом, пользуясь гостеприимством, спокойно найду всё, что нужно, недальновидная ты паразитка!» — «Отвратный план.» — буркнула девчонка. — «Чую ничего хорошего от этого не будет!» Гуцзы, запыхавшись, держался за край его рукава, но не осмеливался заговорить с мужчиной, который снова ни с того, ни с сего становился раздражённым. Они вышли за пределы деревни. Тропинка быстро сменилась густым подлеском, а потом и вовсе исчезла. Ци Жун шёл уверенно, будто знал дорогу, как свои пять пальцев, хотя на самом деле просто шёл наугад, зная только примерное направление. Вдруг он ощутил свежий след нечисти — какой-то гниловатый, звериный, смешанный с чем-то… человеческим. Демон недовольно зарычал, неужто удача его братца передалась ему, раз им посчастливилось наткнуться на эту тварь, даже толком не покинув деревушку? Где-то впереди хрустнула ветка, будто тот, кто стоял там, вовсе не пытался скрываться. Сначала показалась морда: ненормально огромная, вытянутая, с облезшей, местами свалявшейся шерстью, под которой проглядывала серая, словно подгнившая кожа. Глаза твари горели потусторонним голубым светом, но они были слишком осмысленные для зверя.Они смотрели прямо на него, изучая. Оно оказалось огромным волком, вернее нечто, похожее не него — в холке доходило почти до нижних ветвей ближайших деревьев. Но страшнее в этом существе были только его лапы: пальцы лишком длинные, слишком гибкие, с намёком на суставы, которые не должны были существовать у зверя. Волк полностью вышел из-за деревьев, листва и ветки громко хрустели под его лапами. Не отрывая взгляд от Ци Жуна и Гуцзы, оборотень облизнулся, с его жёлтых клыков покапала густая слюна, а из пасти вырвалось страшное зловоние сгнившей плоти. Зверь медленно, но неотвратимо подбирался к ним. Гуцзы замер, словно перепуганный кролик, он просто не мог заставить себя двинуться с места. Перед его взором всё поплыло, только глаза приближающейся твари всё так же горели, как огни Диюя. От жуткого запаха мальчику тут же захотелось попрощаться со своим скудным завтраком. Горло сжалось, и он едва сдержал всхлип. По Гуцзы спине градом покатился ледяной пот. Вдруг стало так пусто-пусто, а потом вдруг всё в его голове смешалось в один страшный крик: «Бежатьбежатьбежатьбежатьбежать… Папа… Мы… Умрём? Я не хочу!» — …рону! — донёсся до Гуцзы далёкий крик отца. Мальчик моргнул, время для него будто замедлилось в десятки раз, и лишь бешено колотящееся сердце говорило об обратном. В расплывающейся тьме он ясно видел, как дьявольские огни стремительно несутся к нему. И в самый последний миг, когда пасть волка распахнулась, словно врата в Преисподнюю, Гуцзы отбросило вбок, и он с силой ударился о дерево. Сморгнув непрошеные слёзы страха и тупой боли, он с трудом открыл глаза и успел увидеть размытый силуэт отца перед собой… прежде чем провалиться в небытие. Ци Жун стоял в своём истинном обличии. Его привычные роскошные одежды цвета цин мягко, почти медитативно развевались на ветру, придавая фигуре демона смертоносную грацию и некоторое величие. Волк, разумеется, уже пал и утробно рычал, даже сейчас не признавая поражения от Лазурного Фонаря. Над его головой повис лазурный огонёк с гримасой ярости. Взгляд демона, направленный на зверя метал гром и молнии. Эта презренная тварь Жестокого ранга посмела напасть на него, Князя Демонов, в конце концов Непревзойдённого! Так ещё эта глупая псина повредила его собственность! Бездыханное тело мужчины валялось, как что-то ненужное, рядом с волком. Бесцветные глаза глупо смотрели ввысь. Левая рука мужчины пребывала в плачевном состоянии: зубы твари практически разодрали плоть до кости, холодная кровь лениво вытекала из раны. Девчонка, невидимая глазу, резко втянула воздух, отвернувшись от трупа. Теперь она глядела в сторону орущего Лазурного Фонаря. — …Мерзкая шавка! — кричал Ци Жун, пиная волка в бок, где его пламя оставило страшный ожог. Зверь недовольно оскалился, но не осмеливался больше нападать. Умная тварь понимала, что ей не выйти победителем. — «Эй, ты закончил там?» — спросила паразитка. — «Если да, то сожги поскорее это…» — указала она за спину, не оборачиваясь. — «… А то… Гуцзы, когда очухается, увидит его и скажет тебе огромное спасибо!» Ци Жун предпочел проигнорировать существование этой девчонки здесь и сейчас, у него есть дела поважнее. Когда гнев демона немного улегся, он обратил в пепел бесполезное тело мужчины. Он даже с лёгким удовлетворением сжигал тело мужчины, а то игра в смертного уже начала его бесить. Жалко только, что от мальчишки придётся вскоре избавляться. Он всяко лучше этой паразитки. Ци Жун потряс свою левую руку, которая, казалось, немного затекла. И он случайно заметил, что на ней растянулась тонкая полоса, оставленная зубами твари перед ним. Глаза Лазерного Фонаря налились лютой яростью: — Да как ты посмел покуситься на меня, псина сутулая?! Демон щёлкнул пальцами, и над зверем маленький огонёк завопил, разгораясь. Волк заскулил от боли, пригнулся, в тщетных попытках затушить огонь. Волк болезненно завыл, стал валяться по земле, но и это не помогало, пламя сияло лишь ярче. Когда лазурный огонь почти убил тварь, Ци Жун резко оборвал пытку. Теперь на зверя без слёз было не взглянуть: остатки сожжённой шерсти и опаленная, кровоточащая кожа остались от гордого вида волка. — Ты мне ещё пригодишься. — процедил Ци Жун с ухмылкой. — Но не надейся, шавка, что так легко отделаешься. Лазурный Фонарь подошёл к бессознательному мальчику, который всё так же лежал у дерева, он легко подхватил его подмышку. — Веди нас к храму и поживее. — прошипел Ци Жун, сжимая волчью морду в кулаке. — А если попробуешь убежать или предать… Он разжал пальцы, демонстративно взглянув на опалённую шкуру зверя. — …я закончу то, что начал. Понял? Волк неохотно кивнул, прижимая уши. Его глаза больше не горели той безумной гордыней, теперь в них была вселенская ненависть к демону перед ним. Ци Жун удовлетворённо хмыкнул и, подумав, бросил бесчувственного Гуцзы на спину зверя: — Неси аккуратно, а то знаешь, что будет. Он лениво потянулся, осматривая местность, а волк попытался сделать шаг, но чуть было не упал. — Шагай, шавка. И не вздумай тормозить. — произнёс Лазурный Фонарь. Волк покорно зашагал вперёд, а Ци Жун с насмешливой ухмылкой последовал за ним, поправляя свои лазурные рукава. — «Надеюсь, ты не прям так заявишься туда? Это же не-даль-но-вид-но.» — улыбнулась самой ненавистной улыбкой девчонка. — «А почему нет? Хочешь, чтобы я постучался им в двери и любезно потребовал их столетнюю писанину?» — раздраженно ответил Лазурный Фонарь, бросая недовольный взгляд на девчонку. — «Конечно нет! Но ты мог бы беспалевно туда залезть ночью… Или же притвориться слабым жителем. Не в лоб же на них переть!» — фыркнула девчонка. Ци Жун широко ухмыльнулся, демонстративно поправляя свои роскошные лазурные рукава: — «Ха! Слишком много чести для этих плешивых ослов! Эта шавка» — тыкнул он пальцем в потрёпанного волка — «сама приведёт нас прямиком к нужному месту. Раз уж они такие ничтожества, что не могут справиться даже с одной псиной столько времени, то пусть хоть увидят, как настоящий демон расправляется с их проблемой. А потом…» — глаза демона зажглись в предвкушении — «…они сами на коленях будут умолять забрать их «сокровища», а не жизни!» Девчонка скривилась и молча подсекла переднюю лапу зверя. Волк пошатнулся и глухим звуком упал на землю, злобно рыча в сторону Ци Жуна. — «Да эту шаурму ходячую сейчас любой порыв ветра сдует» — поучительно произнесла паразитка. — «Даже мелкая чихуахуа опаснее него сейчас! А ты? Ты демон так-то, а они — священники. Да они тебя в святой воде утопят! Я сказала — лучше замаскироваться» Ци Жун застыл, не зная что и говорить, вернее, за что бы сначала убить эту паразитку! — «Ша… чего нахер? Какая ещё «шаурма»?.. Что это за «чихуахуа»?» — с откровенным отвращением скривился он. — «Опять твои иномирные слова! Сколько раз мне нужно повторять, чтобы в твоих куриных мозгах отложилось хоть что-то?!» Ци Жун тяжело хватал воздух, словно снова пробежал всю столицу. — «А теперь повтори ещё раз. Что ты там сказала про…» — Лазурный Фонарь на секунду запнулся, будто сами слова его раздражали. — «святую воду?.. Хватит выдумывать! Неужели ты решила, что я поверю в подобную чушь? С каких это пор ты взяла на себя смелость не только нести бред, но ещё и поучать меня?! Наглая паразитка…» — прошипел он. — «Кажется, ты забываешься с кем имеешь дело! Я Князь Демонов, Непревзойдённый!..» Девчонка шла рядом, пребывая в абсолютном спокойствии, словно ничто мирское — в особенности Лазурный Фонарь — не тревожило её души. Мысли сами собой ускользнули куда-то далеко, туда, где не было ни магии, ни демонов, ни Богов. Чистый класс со всем необходимым для учёбы в радость. В окнах, неприкрытых жалюзи, виднелись спортивная площадка с турниками, беговыми дорожками, тренажёрами, все тонуло в свете сентябрьского солнца, редкая пыль танцевала в воздухе. Она устроилась на привычном на последнем месте, откинулась на спинку стула, да закинула ноги на чистенькую парту, лениво крутя ручку в пальцах. Голос учительницы звучал где-то впереди, монотонно, раздражающе знакомо… Валентина Васильевна, уважаемая учительница математики в годах, с радостью, даже слезами счастья на глазах, приветствовала учеников десятого класса. Но стоило учительскому взгляду упасть на её место, как её лицо на миг исказило мученическое выражение. «А правда пригодилось мне посещение твоих уроков, маразматичная карга… Не зря ходила.» — подумалось невольно девчонке. Тёплые, радостные глаза шумных, даже слишком, по меркам лицея, но совершенно занудных по её мнению, одноклассников сошлись на ней. Выражения их лиц из торственного обратилось в траурное, класс погрузился в тишину. Кто-то особо смелый из мальчиков устало воскликнул: — Опять она?.. — Не опять, а снова! — задрав голову, ответила тогда она. Казалось, ребята посмотрели на неё сквозь мутное стекло. Презирающие. Осуждающие. Она при жизни мало кому нравилась, и им уж точно не приглянулась. Слишком резкая. Неудобная. Другая. Только окружение той самой маленькой банды в детстве… в пригороде могла хоть как-то называться её друзьями. Девчонка пнула камень, что удар снова пришёлся по демоническому волку, отчего тот бессильно клацнул зубами. Мысль о семье всплыла в её голове последней. Самой неприятной и болезненной. Как оказалось она им была не особо нужна, только из долга, да и то ненавистному девчонке человеку. Лица родных, и на них — та же самая тень недовольства, перемешанного с разочарованием. В лице, открывшей ей глаза, стояла не усталость, и даже не презрение, а чистая неприкрытая злоба с ненавистью. Девчонка тихо выдохнула, даже не заметив этого. — «…Осознала наконец моё величие?» — спрашивал Ци Жун. Паразитка поковырялась в ухе и честно ответила: — «А? Можешь повторить, пожалуйста? Извини, у тебя там так много «величия» было, что у меня уши забились. Ну так что решил? Маскироваться будешь или дальше кричать на шашлык?» Ци Жун замер. На этот раз — надолго. Глаз демон в очередной раз дёрнулся. — ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — взревел он, вскидывая голову к небу. От его крика несколько птиц взмыли в воздух, а волк, который, кажется, предпочёл бы сейчас умереть, прижал чувствительные уши. «С ней бесполезно разговаривать…» — простонал Ци Жун в мыслях. — «Ты!.. делай что хочешь и думай что хочешь, а я и без твоих глупых советов прекрасно понимаю, что нужно делать!» — произнёс Лазурный Фонарь. Демон шёл вперёд, больше не глядя на паразитку, но вдруг цепь между ними натянулась, не давая Ци Жуну пойти дальше. Девчонка твёрдо стояла на своём месте, всем видом показывая, что не сделает и шагу. — «Это ради нашей же безопасности.» — уверенно произнесла паразитка. — «О, кстати тебе лучше стать хрупкой девушкой, это привлечет меньше внимания. Это дальновидно, да? Ха-ха» Ци Жун глубоко вздохнул, у него уже попросту не хватало сил, чтобы злиться. Он не думал, что для него настанет когда-нибудь такой момент. А выдохнул он лазурный огонь, который мигом рассеялся. — «Запомни это ощущение… » — зло прошипел демон. — «Когда-нибудь я найду способ заткнуть тебя навсегда… Я просто не вижу смысла тратить время на споры с бесполезным мусором, как ты, паразитка гребанная…» Всё дальнейшее время они провели в гробовом молчании. Когда волк привёл их к своему логову, Ци Жун небрежно сбросил Гуцзы на его лежанку. Он щёлкнул пальцами, и у земли лениво вспыхнул огонь. — Слушай внимательно. — холодно произнёс демон. — Попробуешь сбежать — сожгу. Мальчишка пострадает — сожгу. Увижу его в храме или ты сделаешь хоть что-то не так — от тебя даже пепла не останется. Волк оскалился, пригибаясь к земле, но стоило огоньку над ним вспыхнуть ярче, как он лишь глухо зарычал, не решаясь двинуться. — Сидеть. — гаркнул он на волка, но тот и не думал его слушаться. Ци Жун просто отвернулся, зверь уже перестал его интересовать. Подойдя к ручью, он склонился к воде и некоторое время молча смотрел на своё отражение. Затем, с явным раздражением, начал менять черты лица, накладывая на них новую маску. Когда солнце приобрело цвет киновари, то у ручья стояла фигура. Изящные женские черты лица, аккуратно смягчённые подводкой. Тёмные ресницы отбрасывали лёгкую тень на скулы, а губы, едва тронутые цветом, казались почти живыми. Темно-зеленая накидка скрывала фигуру, спадая мягкими складками и пряча под собой всё лишнее. Девчонка, которая выглядывала в отражении воды, на мгновение замерла. — «Воу…» — она запнулась. — «выглядит… красиво. То есть — терпимо! Я хотела сказать — терпимо, не зазнавайся!» Ци Жун ничего не ответил. Лишь едва заметно дёрнулся угол его губ. Настолько слабо, что это можно было списать на игру света. Настроение… стало чуть менее отвратительным, похоже не зря людишки говорят, что смотреть на воду полезно. Когда Лазурный Фонарь с паразиткой проходили уже мимо логова, то они услышали шорохи. Мальчик слабо приоткрыл глаза, всё ещё находясь где-то на грани сна и яви. Перед ним плыл размытый силуэт, скрытый плащом, лицо терялось в тени. — Папа…?.. — сонно произнес Гуцзы. Ци Жун натянул капюшон на голову, чтобы мальчик не увидел такого непотребства. Он не обернулся полностью, лишь слегка повернул голову в его сторону. Прокашлявшись, Лазурный Фонарь ответил: — Спи. Я скоро вернусь. Гуцзы слабо кивнул, даже не пытаясь подняться, этого было достаточно для него. Глаза его тут же закрылись, дыхание выровнялось. Ци Жун ещё мгновение стоял неподвижно. Потом развернулся и направился прочь, даже не оглянувшись. Солнце почти спряталось за горизонтом, молодые монахи храма Мэйань заканчивали свои дела на сегодня, как в дверь послышался настойчивый стук. Сяо Хао тяжко вздохнул, недоумевая кого принесло в такое время, он приоткрыл деревянную дверь и обомлел. Перед ним стояла неземная зеленоглазая красавица. Несмотря на тренировки силы воли последние пару лет, юный монах залился краской. Сяо Хао не смущало то, что девушка заметно выше него, не смущал его и несколько мешковатый плащ. Ци Жун же не был столь рад, как этот глупый монах. Эти глаза он узнает из тысячи! Что здесь, скажите на милость, забыл Лан Цяньцю?!