Глава 11. Гайд по неудачной краже

Осознание обожгло подобно кипятку. В ту же секунду Ци Жун резко дёрнул капюшон ниже, скрывая лицо. Ткань мягко скользнула по щекам, и где-то рядом разочарованно выдохнули — но демон этого даже не заметил. В нём уже закипала злоба. На проклятую паразитку — за её идиотскую затею. На чёртового юнаньца — за то, что тот посмел оказаться здесь. Всё его внимание было приковано к фигуре в стороне. С виду — обычный юноша, ничем не примечательный. Таких сотни. Но взгляд… Лан Цяньцю выдавал себя именно им. Сейчас он был тяжёлый, тёмный, будто в нём сгущалась буря. Не просто дурное настроение — нет. В этом взгляде читалось почти осязаемое желание кого-нибудь разорвать. Неудивительно, что вокруг него образовалась пустота. Даже самые «добродушные» из ослов не рискнули задержаться рядом дольше необходимого. Ци Жун едва заметно скривился, глядя на монаха, который всё ещё стоял, уставившись на него, как идиот. — Ты собираешься держать меня на пороге, как нищенку? — протянул демон, почти женским голосом, но неприятно тягучим. — Или в вашем храме так встречают гостей? Сяо Хао вздрогнул, наконец отмирая, и поспешно распахнул дверь шире: — П-простите! Пожалуйста, проходите! — Надо же, догадался. — тихо бросил Ци Жун, проходя внутрь. — Веди меня туда, где я смогу наконец отдохнуть без лишних глаз и ушей, пока мои люди не приедут за мной. Монах дёргано кивнул и повёл «госпожу» за собой, даже позабыв спросить кто она, как и откуда пришла. Ци Жун не спешил, но и не задерживался — двигался так, будто всё вокруг его раздражало одним своим существованием, хотя ему даже не нужно было играть. Скудный двор, да убогое жилище плешивых ослов его сердце никак не трогало. И в один момент сбоку раздалось возмущённое: — Ты вообще что несёшь?! Ты же должен быть обычной девушкой! Девчонка шла рядом, свободно проходя сквозь редкие предметы быта монахов. К сожалению, её противный голос слышал только Лазурный Фонарь. Ци Жун ещё больше скривился под капюшоном: — «Да с какого перепугу я вообще обязан притворяться какой-то там чернью?!» — искренне возмутился демон. — «Не выдумывай себе лишнего. Если тебе и ближе роль ничтожества, то я — не птица твоего полёта.» Паразитка недовольно прорычала: — Ну кто бы говорил! Фыркнув, девчонка отвернулась от демона и продолжила: — Ты же понимаешь как это выглядит со стороны. Вот увидишь ещё, что надо было делать по другому! Ци Жун же только усмехнулся, подумав: «Да ни в жизнь!» Когда он вошёл в комнату, то первым делом наткнулся на паразитку, которая презрительно окидывала комнату взглядом. Местечко ещё более худшее того постоялого двора! Одинокая циновка у стены и полусгнившие стол со стулом. Вот и всё убранство. Смотря в спину молчаливой девушки, Сяо Хао смущённо произнёс, не смея входить: — Надеюсь, вас не смутит эта комната. Д-доброй ночи вам! В случае чего можете обращаться ко мне или к моим братьям, мы с радостью поможем! Кстати, моё… Ци Жун с грохотом захлопнул дверь прямо перед носом юноши со словами: — Всё-всё, понятно. Проваливай. За дверью юный монах слегка поник. — Как грубо… — тихо прошептал он с обидой. — И почему все сегодня такие угрюмые? Сяо Хао невольно обернулся к окну. Во дворе всё ещё стоял тот самый заклинатель, пришедший им помочь. До сих пор тот стоял в тяжёлых думах на том же месте, где остановился в полдень. Монах покачал головой, отчитывая самого себя: «Нельзя судить людей предвзято.» Свою комнату он уже отдал гостье, так что на эту ночь придётся попроситься к кому-нибудь из братьев. Лан Цяньцю стоял, облокотившись о холодную каменную стену храма. Когда солнце практически скрылось за горизонтом, то в храм пришла одинокая девушка, скрытая плащом. Но Небожитель только на миг поднял на неё глаза. Сейчас его занимало другое. Взгляд сам собой опустился ниже — к мечу, висевшему в ножнах у него на поясе. Он сжал кулаки до хруста костяшек. «Этот… бесстыжий Зелёный демон!» — в его груди поднялась глухая, тяжёлая ярость. — «Ударил в спину. Даже не осмелился на честный бой!» Лан Цяньцю до сих пор не понимал, как тому удалось это провернуть — и от этого злился ещё сильнее. Хотя он так же недоумевал. Почему демон его не добил, ведь не было возможности лучше, чтобы уничтожить врага… — Унизить решил… — процедил сквозь зубы Небожитель. «Этот выродок воистину не имеет ни чести, ни достоинства, ничего людского!» — воскликнул он в сердцах. — «Таскал меня как вещь и легко играл моей жизнью в Призрачном городе… И даже там использовал грязные трюки, прямо под носом у Собирателя Цветов под Кровавым Дождём! Он продал меня, подобно… вещи!» Но тут же Лан Цяньцю слегка покраснел от стыда, ведь всё же он сам проиграл Лазурному Фонарю, по дурости. Так что в некоторой степени он заслуженно возместил ущерб Призрачному городу за спасение своей жизни. Но если бы сумму увидели его служащие, то наверняка бы потеряли сознание… Поэтому Лан Цяньцю смолчал о том, что с ним случилось, оказывается, аж за несколько дней. Он не собирался объясняться служащим. Что он мог сказать? Что по собственной вине оказался в неприятностях?! Что не смог покарать ненавистную тварь и даже проиграл ей?! Его люди, как и всегда, встретили Небожителя радушно. Настолько насколько может любой подчинённый. Однако в этот раз в их поведении чувствовалось что-то ещё — осторожность. Никто из них не задал ни одного вопроса. Хотя не заметить состояние принца Тайхуа, настроение и главное — отсутствие верного меча, попросту не было возможно. Лан Цяньцю прекрасно видел, как их взгляды на мгновение задерживаются на нем и тут же отводятся в сторону. По их глазам было видно, как они желали засыпать его вопросами, но не осмелились. Новый меч ему принесли практически тут же. Его приближенный, склонившись, подал его новое оружие обеими руками, как и положено. Стоило ему только коснуться рукояти — и стало ясно, что меч совершенно не ровня предыдущему. Слишком чужой. В нём не было ни привычного веса, ни отклика. Лан Цяньцю принял его молча, без привычной благодарности за выполненное дело. Но стоило ему развернуться, чтобы снова исчезнуть в поисках Ци Жуна, как сразу нашлась молитва, не терпящая отлагательств. Некая нечисть стала мучить безвинных жителей деревни на северо-западе. Как оказалось, Генерал Мингуан сейчас не Столице, а до Циина в принципе невозможно достучаться. Лан Цяньцю выслушал, не перебивая. И лишь потом, уже оставшись один, позволил себе коротко усмехнуться. Его люди искренне старались помочь, чтобы мыслями Бог Войны не возвращался ни к прошлому, ни к тем более Лазурному Фонарю. Хорошая попытка, однако, к сожалению, бесполезная. Небожитель покачал головой, возвращаясь в реальность. Солнце уже скрылось за горизонтом. В наступившей ночи слышались редкий стрёкот сверчков, да завывания холодного ветра. Лан Цяньцю взбодрился, впиваясь взглядом в темноту. Чем быстрее он разберётся с этой мелкой тварью, тем быстрее сможет заняться Ци Жуном. Одним прыжком юноша перемахнул через стену, теряясь в ночи. Тем временем Ци Жун пытался привести мысли в порядок, но паразитка, шныряющая по комнате и то и дело проходящая сквозь стены, явно считала его только-только установившееся душевное равновесие личным оскорблением. — Так! — воскликнул Лазурный Фонарь. — Хватит шляться туда-сюда, у меня уже в глазах рябит. Иди лучше проверь, где эти плешивые ослы прячут свои бумажки. Хоть раз в жизни будешь не бесполезна. Девчонка, которая заворожённо двигала рукой из стену в стену, от этих слов злобно нахохлилась. — Я вообще-то слежу за обстановкой! — ответила она, сложив руки на груди. Ци Жун резко повернулся к девчонке, его глаза сверкнули раздражением под капюшоном: — Следишь? — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты пялишься в стену, как дура деревенская на новый горшок! Или ты решила, что я не заметил, как ты третью минуту пытаешься пролезть через одну и ту же доску?! Если уж так хочешь испытать себя, то делай тогда, что я велю! Или хотя бы угомонись и не мешай думать! Девчонка снова скривилась, не довольная такой речью, но вдруг её лицо осветилось хитрым огоньком. — А может, тебе страшно, вот и бесишься? — язвительно протянула она. — Трясешься, что тот псих с мечом придёт к тебе. Хе-хе. Поэтому-то я и охраняю твой покой! Ведь я же его уделала всего парой ударов. Девчонка с гордой ухмылкой стряхнула невидимую пыль со своего плеча. Ци Жун же аж подпрыгнул на кровати и так резко вскинул голову, что капюшон съехал, обнажив его оскал. — Ха! Да я этого выродка на куски порву! Он мне ещё за прошлое сполна ответит! Этот достопочтенный Князь Демонов не нуждается в помощи всякой мелкой черни! А ну, катись отсюда! — прорычал Лазурный Фонарь. Но паразика стояла такой довольной, подобно коту, что наелся сметаны. К тому же, она имела наглость позволить себе тихий смешок! Ци Жун быстро схватил первое попавшееся под руку: грубую деревянную чашку, оставленную монахом, и швырнул её прямо в довольную физиономию паразитки. — Проваливай с глаз моих! — крикнул он вдогонку. Девчонка ойкнула и инстинктивно отшатнулась назад, легко проходя сквозь стену, будто её там и не было. Чашка со свистом рассекла воздух и пролетела ровно там, где мгновение назад находилась её голова. Она с грохотом ударилась о стену и, жалобно треснув, развалилась на две неровные половины. Оказавшись в коридоре, девчонка сначала тряхнула головой, приходя в себя. Но вместо того чтобы наконец оставить демона в покое, она с самым решительным видом шагнула обратно. Из стены показалась голова девчонки. На лице паразитки играла настолько отвратительно довольная ухмылка, что у Ци Жуна дёрнулся глаз. — Ага, значит всё-таки страшно. — ехидно бросила паразитка. — Ты!.. Да я тебя!.. — взвился Лазурный Фонарь, вскакивая с кровати. Но голова тут же исчезла обратно. Снова оказавшись снаружи, девчонка с чувством выполненного долга улыбнулась. «Ладно, так уж и быть. Поищу я местную библиотеку…» — подумала она и тут же вздохнула, будто совершала величайшее самопожертвование в истории человечества. Конечно же, исключительно из великодушия. Ведь как такой как он, сдюжит один в такой непростой ситуации? И уж точно не потому, что боялась получить чашкой по лбу… Девчонка, заложив руки за спину, неспешно двинулась по коридору. Ночью здесь было особенно тихо. Где-то потрескивали свечи, старые половицы жалобно поскрипывали под чужими шагами, а из дальней комнаты доносились приглушённые голоса. Туда и заглянула паразитка первым делом. У двери стоял знакомый монах. Сяо Хао понуро опустил голову, пока какой-то старший брат что-то строго выговаривал ему, скрестив руки на груди. Она не разобрала ни единого слова, но юный монах выглядел так, будто ещё немного — и сам попросится в изгнание. — Не то. — пробурчала девчонка. Развернувшись, она двинулась дальше. За следующим поворотом её едва не снёс заспанный монах с тусклым фонарём в одной руке и ночным горшком в другой. — Эу! — скривилась паразитка, случайно учуяв запах. Она тут же поспешила отойти в сторону, только вот девчонка опоздала. Однако монах, все так же не поднимач головы, прошёл прямо сквозь неё, даже не содрогнувшись. — А вот это было мерзко и обидно. Фу. — произнесла она, поправляя рукав, которого никто, по сути, и не касался. Хотя это не помешало девчонке обидеться. Она тут же подлетела к монаху и со всей силы толкнула его в спину, однако её руки попросту прошли сквозь него. Паразитка попыталась снова, а потом ещё и ещё… С каждым новым провалом её лицо становилось всё мрачнее. — Ну давай же! Ну!!! Девчонка уже не пыталась сохранить достоинство — теперь это был вопрос принципа. Лишь с чертовой семнадцатой попытки, когда даже сама вселенная, кажется, устала наблюдать за этим позором, у неё наконец-то получилось сделать подсечку несчастному монаху. Тот с глухим ударом растянулся по полу, а ночной горшок с трагическим грохотом разлетелся на куски. Девчонка медленно, очень довольно, выпрямилась. — Ха-ха! — победно улыбнулась она и, развернувшись, пошла дальше с гордо поднятой головой. Следующая комната на осмотр оказалась маленькой, пыльной и явно использовалась как кладовка: вдоль стен стояли старые коробки, какие-то мешки, полки с храмовой утварью, а в самом углу — большой деревянный ящик, с аккуратно уложенными рядами свитков. — Бинго. — ухмыльнулась девчонка. Она присела перед ящиком на корточки и уверенно протянула руку к верхнему свитку, но её пальцы прошли насквозь. Улыбка медленно сползла с её лица. Паразитка попробовала снова. И ещё раз. Потом уже двумя руками. Девчонка всеми силами старалась выудить злосчастный свиток, а её лицо приняло выражение глубокой личной обиды. — Да ты издеваешься! — прорычала она. На очередной попытке её рука наконец-то зацепила самый краешек бумаги. Паразитка замерла, а в следующий миг осторожно, очень медленно потянула его на себя. Она принялась деловито крутить увесистый свиток в руках, гадая как же его развернуть. Вдруг её осенило. Девчонка подумала о Лазурной Демонюге. Каждый раз, когда её мысли касались этого демона, то она автоматически с ним связывалась, только сейчас ответом ей стала тишина. Паразитка нахмурилась, сжала в руках свиток, и снова обратилась мыслями к мужчине. Ци Жун только успел порадоваться долгожданной тишине, как в голове тут же раздался тихий голос паразитки: — «Хэй?.. Алё? Алё! Ты меня слышишь?» — «К сожалению.» — процедил Лазурный Фонарь. — «Что тебе ещё надо?» — «Хм! Я так-то нашла их библиотеку.» — обиженно ответила девчонка. Ци Жун в это же мгновение оживился, что даже сел. — «Так с этого и надо было начинать.» — воскликнул демон. — «Нашла что-то стоящее?» Девчонка заметно замялась. Свиток развёрнутый перед ней полностью заполняли различные иероглифы. — «Так я такого языка не знаю!» Ци Жун мигом страдальчески рухнул на кровать, проведя ладонью по лицу. Ци Жун медленно убрал руку от лица и уставился в потолок с выражением человека, которого судьба решила добить особенно изощрённым способом. От паразитки было примерно столько же пользы, сколько от дырявого ведра. Раз уж эта паразитка каким-то проклятием намертво прицепилась именно к нему, то хотелось бы, чтобы она хоть немного была пригодной к делу. Ци Жун злобно дунул на дрожащий огонёк свечи, погружая комнату во тьму, и зажмурил глаза, не обращая внимания на возмущения оставленной девчонки. Ночь оказалась потрачена впустую. Лан Цяньцю прошёл лес вдоль и поперёк, не пропустив ни одной тропы, ни одного следа, ни одной подозрительной тени среди деревьев. Нечисть оставила после себя слишком явственный след — достаточно мерзкий, чтобы его невозможно было спутать с чем-то другим, — и всё же каждый раз уводила дальше, словно насмехаясь. Следы тянулись через лес, петляли между старых деревьев, выводили к оврагам, снова терялись в зарослях, а затем неожиданно привели к самой окраине деревни. И там оборвались. Просто исчезли. Будто тварь просто растворилась в воздухе. Лан Цяньцю стоял неподвижно, глядя на пустую землю перед собой, и медленно сжимал пальцы на рукояти нового меча. Это его раздражало. Какая-то мелкая дрянь ранга Жестокий не должна была доставлять столько проблем. Он обязан был разобраться с этим ещё ночью. Юноша резко выдохнул сквозь зубы: сначала Ци Жун, теперь эта неуловимая нечисть. Словно мир решил проверить пределы его терпения. Он поднял взгляд на тёмную линию леса. Холодный ветер шевельнул полы одежд, где-то вдалеке лениво стрекотали ночные насекомые, а над деревней уже начинал светлеть рассвет. Небожитель молча развернулся в сторону храма. Если эта тварь не желала быть найденной, значит, придётся искать иначе. И, что раздражало ещё сильнее, всё это лишь отнимало время. Время, которое он предпочёл бы потратить совсем на другого демона. Ци Жун открыл глаза ещё до рассвета. Несколько секунд он просто лежал, глядя в темноту, а затем резко сел. Демон раздражённо поправил одежду, прикрывая лицо капюшоном, и поднялся с кровати. Тишина в храме была почти гробовой — именно то, что нужно. Лучшего времени не будет. Паразитка оказалась тут как тут. — О, так ты наконец-то вспомнил зачем пришёл! — язвительно протянула она. — «Тц! Замолкни и веди.» — буркнул Лазурный Фонарь. — То есть я всё-таки весьма полезная? Ци Жун молчаливо смерил девчонку тяжелым взглядом, потому она торопливо продолжила: — Ладно-ладно! Иди налево, потом ещё прямо. И самая первая дверь — нужная. — То то же. Наконец они остановились у той самой кладовки. Ци Жун осторожно толкнул деревянную дверь пальцами. Старое дерево жалобно скрипнуло. Демон мгновенно замер, оглядываясь по сторонам. В коридоре всё так же царила тишина.Никто не проснулся. Он медленно выдохнул и скользнул внутрь. Комната оказалась даже хуже, чем он ожидал: тесная, пыльная, заставленная коробками и каким-то бесполезным хламом. Ци Жун подошёл к далекому ящику, уже протягивая руку к свиткам, но почти сразу раздражённо цокнул языком. Из-за тесноты дверь оставалась приоткрытой, а закрыть её полностью мешал старый шкаф, перекошенный у самой стены. — Проклятье… — прошипел демон. Ци Жун медленно повернул голову к паразитке. — Ты — следи за этим местом. — неохотно выдавил из себя Лазурный Фонарь. Не смотря более на довольную девчонку, он принялся тихо копаться в свитках монахов. Свет осторожно пробрался сквозь щели в ставнях и упал прямо на лицо спящего мальчика. Гуцзы недовольно поморщился, что-то невнятно пробормотал во сне и неохотно разлепил глаза. Но стоило его зрению проясниться, как его глаза округлились в ужасе. Обгоревший волк лежал у стены, тяжело дыша и с явным раздражением зализывая раны. Несмотря на то, что желудок мальчика скручивался в узел от голода, животный страх мгновенно заглушил все остальные ощущения. Крупно дрожа, мальчик медленно пополз в сторону выхода, но вскоре раздалось приглушённое рычание твари, предостерегающее его от любых попыток сбежать. Гуцзы замер, не сводя с твари больших испуганных глаз. Он даже не обращал внимания на свой возмущённо урчащий живот. Волк у стены тоже смотрел на мальчика — спокойно, почти осмысленно, сверкая своими голубыми глазами. Затем зверь кое-как приподнялся, развернулся и в следующий миг бросил к его ногам пару кроличьих тушек. Гуцзы тяжело сглотнул, смотря на серую шёрстку кроликов, окрапленную кровью. Тварь же потеряла к мальчику интерес и снова улеглась у стены. Гуцзы не шевелился. Он даже не сразу понял, что перестал дышать нормально — только грудь поднималась короткими, рваными толчками, будто воздух вдруг стал слишком тяжёлым. Волк всё ещё лежал у стены, никак не двигался. Только его дыхание — медленное, тяжёлое — разрезало тишину комнаты. Гуцзы крепче вжался спиной в угол. «Папа… Где же ты?» — испуганно подумал мальчик. Он ясно помнил слова отца: «…скоро вернусь.» Гуцзы выдохнул: ему просто надо подождать отца. Он сидел внутри, подогнув колени к себе, как камень, холодный и неподвижный. «А когда это «скоро»?» — неожиданно подумалось мальчишке. Вдруг волк резко дёрнул лапой, отчего Гуцзы сжался в комочек и с новой силой задрожал. Прошло ещё время. Сколько — Гуцзы не знал: может — много, может — совсем чуть-чуть. Волк в очередной раз шевельнулся, Гуцзы снова дрогнул, пристально следя за движениями зверя. Сначала — грудь волка поднимается чуть глубже. Потом выдох становится длиннее. Зверь не рычал, скорее, сопел. Гуцзы медленно прикусил губу, его холодные пальцы мелко дрожали. Он осторожно опустил ноги на пол, потом — ещё тише — поднялся. Гуцзы задержал дыхание и сделал резкий вдох. «Папа, прости… я не могу… я не могу… я не могу ждать!..» — взмолился мальчик. Как только он вышел из пещеры на негнущихся ногах, то тут же сорвался на бег. Пыльные свёртки один за другим перекочёвывали из ящика в руки Ци Жуна, но ничего полезного всё не находилось. Либо бесполезные наставления о добродетели, от которых хотелось немедленно кого-нибудь придушить — желательно юнаньца с паразиткой — либо скучные храмовые записи, не стоящие и ломаного гроша. Лицо Ци Жуна с каждым отброшенным свитком становилось всё мрачнее и мрачнее. Девчонка же облокотилась о дверной косяк, мерно покачивая ногой в такт своим мыслям. Вдруг она остановилась, снаружи мелькнула чья-то тень и послышались практически неуловимые шаги. Пусть и неуверенная до конца, но паразитка незамедлительно выкрикнула: — Шухер! — Твою ж мать! — чертыхнулся демон. Пыльные свитки один за другим полетели обратно в ящик. Демон действовал крайне быстро, раздражённо, почти с яростью запихивая их внутрь. Ци Жун уже мог услышать приближающиеся шаги вдалеке. Не тяжёлые, не суетливые — ровные, уверенные. Ци Жун резко захлопнул крышку ящика, метнулся к двери и едва успел выскользнуть наружу, как шаги оказались совсем рядом. Старое дерево жалобно скрипнуло, когда он торопливо прикрыл дверь. Стараясь не шуметь, Ци Жун уже собирался сделать пару шагов прочь, как в следующее мгновение в него с силой кто-то врезался. Ци Жун едва успел мысленно проклясть весь этот храм, когда пол под ногами исчез, и его самым позорным образом снесло в сторону. Чужая рука почти сразу подхватила его, не давая окончательно рухнуть. — Осторожнее. — раздался юношеский голос над его ухом. Он был несколько знаком демону. На долю секунды у Ци Жуна внутри всё похолодело: рядом с ним оказался Лан Цяньцю. Вот уж кого не хватало для полного счастья! Принц Тайхуа нахмурился, придерживая пришедшую вчера девушку за локоть. Только сейчас он осознал, что буквально сшиб человека с ног. Раздражение на самого себя неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Он настолько увяз в собственных мыслях, что перестал замечать происходящее вокруг. Это недопустимо. — Прошу прощения, — ровно произнёс он, слегка отступая. — Я был невнимателен. Под капюшоном Ци Жун медленно оскалился: вот ведь ирония. Этот юнаньский щенок сейчас извинялся перед ним. Если бы ситуация не была настолько отвратительной, это даже могло бы развеселить. Он чуть ниже опустил голову, скрывая лицо в тени. Голос пришлось снова сделать мягче, неприятно ломая собственные интонации. — Ничего страшного. — протянул он с холодной вежливостью. — Видимо, этой ночью вы были слишком заняты мыслями. Лан Цяньцю на мгновение задержал взгляд на скрытом капюшоном лице. Что-то в этой девушке казалось ему странным. Не голос, не внешность, а нечто иное. Однако мысль не успела оформиться. Издалека, со стороны двора, вдруг раздался отчаянный, почти сорвавшийся на плач детский крик: — Папа!.. Папа! Помоги!.. Он ударил по Лазурному демону сильнее любого клинка. Ци Жун резко вскинул голову. Во дворе, едва держась на ногах, стоял мальчишка — заплаканный, растрёпанный, с дрожащими руками и совершенно обезумевшими от страха глазами. Он тяжело хватал ртом воздух, будто бежал без остановки целую вечность. — Папа!.. — снова сорвался его голос. — Папа, там… там… Договорить он не успел. Позади него из темноты вырвалась огромная чёрная тень. Это оказался громадный обгоревший волк. Зверь нёсся вперёд, почти падая на каждом прыжке, но всё равно неумолимо приближался. Остатки его шерсти были вздыблены, пасть приоткрыта, а голубые глаза горели лихорадочным, почти безумным светом. Неожиданно над его головой сверкнул незаметный огонёк. Маленький, почти безобидный. Ровно до того момента, как пламя жадно поглощало тело зверя… — Блядство… — тихо выдохнул Ци Жун. Лазурный огонь жадно бежал по шерсти, охватывая зверя целиком за считанные мгновения. Волк издал такой рёв, что у подскочивших монахов, наверное, кровь застыла в жилах. Зверь заметался в агонии, сшибая всё на своём пути. Деревянные вёдра разлетелись в стороны, какая-то лавка с треском перевернулась, по двору понеслись крики монахов: — Вода! Быстрее! — Что происходит?! — Осторожно! Лан Цяньцю сразу шагнул вперёд, рука сама легла на рукоять меча — и вдруг замер, стоило ему увидеть цвет пламени. Его взгляд резко потемнел: он слишком хорошо знал этот огонь. На одно короткое мгновение весь остальной шум будто исчез. Остался только этот цвет. Этот проклятый, знакомый цвет. В голове Принца Тайхуа осталась одна единственная мысль: «Он где-то здесь…» Небожитель неосознанно перевёл взгляд в сторону, где стояла незнакомка в плаще. А волк тем временем, уже почти ослепший от боли, в предсмертном припадке рванул прямо к ним. Его огромное обгоревшее тело неслось вперёд, снося всё на своём пути, а лазурное пламя только яростнее пожирало остатки шерсти и плоти. Монахи в ужасе шарахнулись в стороны. Гуцзы так и застыл посреди двора, захлёбываясь слезами и не в силах даже пошевелиться. — Папа!.. — снова раздался его голос. — Где ты? А Ци Жун смотрел прямо на него. На его дрожащие плечи, заплаканное лицо, этот отчаянный, до боли знакомый взгляд, в котором было слишком много доверия — того самого, которого он никогда не просил. Мир вокруг будто отдалился: он видел только мальчика, и именно поэтому не заметил, что тварь уже опасно приблизилась к нему. — Да очнись ты, идиот! — взвилась паразитка. Лазурный Фонарь даже не шелохнулся. Девчонка сцепила зубы и сжала кулаки. — Да будь ты проклят! Она ринулась вперёд, вцепилась в его рукав — на этот раз удачно став материальной с первой попытки — и с силой дёрнула его в сторону. Рывок вышел резким. Настолько, что Ци Жун наконец вышел из оцепенения и успел раздражённо обернуться на паразитку. Лан Цяньцю же среагировал мгновенно — шагнул вперёд, пытаясь перехватить удар, но было уже поздно. Обгоревшая туша, охваченная пламенем, с чудовищной силой врезалась в них. Ци Жуну, как и всегда, не шибко повезло, хоть и удар не был для него критичен. Он успел почувствовать только короткую вспышку боли, когда затылок с силой приложило о камень, — и в следующее мгновение перед глазами потемнело. Паразитка рухнула рядом почти одновременно. Цепь между ними будто болезненно дёрнулась, словно кто-то с размаху ударил по ней. Чужая боль хлынула в неё разом, вышибая из сознания не хуже самого удара. Догорающий волк рухнул у самой стены храма, всё ещё дёргаясь в последних судорогах. Монахи метались с вёдрами. Кто-то пытался сбить пламя, кто-то оттаскивал младших подальше, а кто-то судорожно шептал молитвы. Запах горелых дерева и шерсти быстро заполнял воздух. Лан Цяньцю резко поднялся на ноги. Подобный удар для него был не более чем досадной помехой. Но все равно он тяжело дышал, мысли его путались, не желая складываться во что-то ясное. Слишком много произошло за считанные мгновения. Вдруг его взгляд зацепился за темное пятно сбоку. Та самая девушка лежала у каменных ступеней без единого движения. Капюшон сбился набок, открывая её изящное лицо. Накидка частично съехала, и на руке девушки показались тонкие, почти незаметные полосы шрамов. Небожитель быстро опустился рядом с ней и осторожно коснулся её плеча, хотя взгляд его так и норовил снова упасть на израненную руку. — Эй. — тихо позвал он. Никакой реакции, лишь пугающая тишина. Его пальцы легли к её белоснежной шее, чтобы проверить пульс. И на короткое мгновение принц Тайхуа замер. Он ничего не почувствовал. Даже слабого биения. Только странная пустота и холод, пробирающий до самых пальцев. Лан Цяньцю нахмурился сильнее. Нет. Перед ним определённо был человек. Он собственными глазами видел, как её снесло ударом. Видел, как она упала. Да и Ци Жун в подобной ситуации первым делом извернулся бы, спасая собственную шкуру. Небожитель резко выдохнул, заставляя себя собраться. Сейчас не время для сомнений. Под угрозой человеческая жизнь, и сейчас всё зависело только от него. Он осторожно приподнял девушку, придерживая её за плечи, и направил поток духовной энергии через ладонь в её грудь. Тонкий, выверенный, ровно столько, чтобы не навредить смертному телу. Лан Цяньцю замер. Здесь — снова ничего. Будто энергия уходила в пустоту. Значит, травма куда серьёзнее, чем он подозревал. Позади всё ещё слышались крики монахов и треск догорающего пламени, но сейчас всё это словно отступило куда-то далеко. Принц Тайхуа смотрел только на лежащую перед ним девушку. Оставался ещё один способ. И именно он нравился ему меньше всего. Лан Цяньцю даже на мгновение отвёл взгляд, продолжая циркуляцию своей энергии в теле девушки, надеясь что вот сейчас в ней снова зажжётся жизнь. Зря. Он лишь потратил драгоценное время впустую. Небожитель тяжело выдохнул и потянулся к поясу, где в неприметном мешочке хранилась весьма дорогая на вид пилюля, которая, подобно луне, отражала солнечный свет. Она могла исцелять тяжёлые травмы за считанные мгновения и потому имела высокую ценность среди Богов Войны. Но человек… вряд ли выдержал бы её мощь. Значит, нужно было осторожно растворить её в духовной энергии и передавать очень мягко, постепенно. — …Прошу прощения. — глухо произнёс Лан Цяньцю. Голос его звучал так серьёзно, словно он собирался не спасать человека, а идти на казнь. Принц Тайхуа осторожно придержал девушку за подбородок и наклонился ниже. В итоге он неловко накрыл её губы своими. Лицо ощутимо потеплело, и сам Небожитель мысленно проклял всё происходящее: «Вот почему именно так? Вот почему именно сейчас? Вот почему именно с какой-то незнакомой красавицей?!» Если бы об этом узнали в Небесной Столице, ему бы не дали забыть это никогда. Лан Цяньцю глубоко вдохнул, продолжая передавать духовную энергию, смешанную с пилюлей, как вдруг совсем рядом раздался дрожащий голос: — …Папа? Небожитель резко замер, скосив глаза в сторону. В нескольких шагах от него стоял тот самый мальчик — заплаканный, растрёпанный, с опухшими от слёз глазами. И смотрел прямо на них. Очень внимательно. Очень неправильно внимательно. Наступила страшная, почти священная тишина. Лан Цяньцю медленно зажмурился: нельзя отвлекаться, хотя его лицо предательски залилось краской. Впервые за долгие годы принцу Тайхуа искренне хотелось провалиться сквозь землю от невыносимо жгучего стыда. Девчонка медленно разлепила глаза. Перед взглядом всё ещё плыло, однако слабость и боль стремительно отступали, оставляя после себя только приятное тепло где-то в груди. Паразитка тут же проморгалась и огляделась вокруг. Но почти сразу наткнулась взглядом на Лазурную Демонюгу, который всё ещё не пришёл в себя, и того психа с мечом, что сейчас, стыдливо краснея, припал к губам демона. И всё это — буквально на расстоянии вытянутой руки от неё самой. Девчонка мгновенно зарделась, уткнулась лицом в землю и сдавленно выдавила: — Ёб…