Глава 7

РУ       Свет падал на глаза, тело затекло и болело от неудобного положения. Во рту было мерзко. С глухим невнятным стоном я сел, провел рукой по лицу, проморгался, пытаясь оглядеться. Голова не болела и события прошедшего вечера помнились даже слишком хорошо. Особенно, удивленный взгляд Паркинсон и вся та чушь, что я нес. Мерлин, вот болван. Сколько раз Билл говорил: «Рон, не умеешь пить – не пей». Я прикрыл глаза рукой. Лучше бы болела голова, а вот воспоминаний о вечере не было.       Я стиснул зубы и встал, ища взглядом часы. Шесть часов утра. Хотел снова лечь, но подумал, что уснуть все равно не получится. К тому же, фора в несколько часов давала шанс скрыть следы до прихода Джорджа и разобраться с Паркинсон, как бы неприятно это ни было.       Я подошел к окну, выходящему в зал. Свободного места там почему-то стало намного больше. Я припомнил, что явился в магазин уже ночью и пришел сюда именно потому что никого в это время тут быть не должно. Тогда какого Салазара здесь ошивалась Паркинсон? Неужели она сговорилась с конкурентами и… И что? Продала им гору нашего бросового барахла?       С силой надавив на глаза, я мотнул головой. Соображалось туго. А мысль о сговоре с конкурентами развалилась, стоило только заметить Паркинсон, прикорнувшую в кресле, прямо посреди зала. Ноги она положила на высокую коричневую коробку, а укрылась своей рабочей мантией.       Магией вскипятив воду, я налил две кружки крепкого сладкого чая и, собравшись с духом, с ними в руках пошел вниз. Чем раньше все решим, тем будет проще. Да и узнать, заодно, что за бедлам у нас твориться не помешает. Если повезет, работа поможет отвлечься…       – Паркинсон, – позвал я.       Она резко распахнула глаза и села абсолютно прямо. Посмотрела на меня осоловевшим взглядом и несколько раз моргнула:       – Уизли. С пробуждением, – медленно потянулась, размяла шею, поднялась и, стараясь на меня не смотреть, забрала одну из кружек.       – Слушай, – я потер затылок, – я….       – Это очень мило с твоей стороны, – перебила меня Паркинсон, указывая на кружку. – И давай сразу договоримся: диалога в лаборатории не было, – сделав большой глоток, подняла на меня спокойный взгляд, присела на коробку, мне же кивнула на кресло.       – Соблазнительно, – признался я. – Но трусливо. Я должен…       – Ты должен заткнуться, – холодно процедила она, мрачно прищурившись. – Я не с вашего хваленого Гриффиндора и мне плевать на то, насколько трусливо будет не обсуждать вчерашний разговор… Мне, – ее голос смягчился, – нравится с тобой общаться. И я не хочу все портить из-за глупых пьяных словоизлияний.       Я опустил голову, чувствуя себя крайне паршиво. Паркинсон поднялась на ноги, приблизилась ко мне и аккуратно коснулась плеча. Я неохотно поднял голову, она скованно улыбнулась:       – Если тебе так уж хочется все прояснить: я услышала, что ты в немного грубой форме удивился тому, как сильно я изменилась со школьных времен. Я все правильно поняла?       – Да, – на выдохе произнес я, хватаясь за предложенное объяснение. Только оно и может быть верным. Я просто, как обычно, оказался косноязычным болваном и неправильно выразился.       – Но вообще, это становится дурной традицией, видеть друг друга в достаточно паршивое время, не находишь? – как ни в чем не бывало произнесла слизеринка, тем самым закрывая предыдущую тему.       – Ну, – я горько ухмыльнулся, – я тебя видел чаще. Так что лидирую.       – Учитывая, что твоя ситуация в разы хуже, мы минимум сравнялись в счете, – будь мы в школе, я бы сказал, что она глумливо улыбнулась и вообще наслаждалась ситуацией. Но за пару месяцев я узнал Паркинсон с другой стороны, в том числе заметил, что поддержка у нее часто выражается в таких мрачных шуточках, которыми она пытается разозлить и отвлечь от настоящей проблемы.       – Где кольцо? Мне же не почудилось и Герми…она принесла его сюда? – спросил я.       – Ты слишком на нем циклился, пришлось убрать, – ответ прозвучал уже с совсем другой интонацией.       – Спасибо? – неуверенно пробормотал я.       – Это должно быть утверждение, – она снова ухмыльнулась. – Пожалуйста. Мне… – Паркинсон замялась, излишне увлеченно разглядывая что-то на дне кружки, – стоит спрашивать, что произошло?       – Не знаю, – сознался я и обвел рукой пространство вокруг себя. – Что за бедлам? Я подумал, что ты сговорилась с конкурентами, но уже утро, а ты здесь. Да и я вроде не отравлен.       – Ошибка в договоре. Для отправки в США подготовили меньше товаров, чем было нужно. Вот и пришлось всю ночь искать и упаковывать недостающее. Голова все-таки заболела. Я еще раз мысленно повторил слова Паркинсон и меня прошиб холодный пот:       – Погоди, то есть как меньше? Кто ошибся?       – Успокойся. Ошибся, если так вообще можно сказать, Джордж. Не перепроверил итоговые цифры. Он-то был уверен, что подписывает уже утвержденный договор, который вы отправляли американцам, а те, видимо, немного смухлевали и прислали подправленные цифры. Хорошо, что твой брат почему-то еще раз его просмотрел и увидел, где ошибка. Так что, если никаких подводных камней там больше нет, то теперь все в порядке, – она с трудом подавила зевок. – Спать-то как хочется. Кстати, вы мне должны за переработку и ночную смену. На это я точно не подписывалась.       – А почему ты вообще согласилась? Ты тут ни при чем. Ошибка-то наша.       – Ты уже ушел – разыскивать было поздно. А у твоего брата годовщина свадьбы. У него и так вечер выдался паршивый, зачем еще портить семейной ссорой? Тем более что здесь я помочь могла, – Паркинсон пожала плечами.       – Ты точно со Слизерина? – хмыкнул я, удивленно разглядывая одну из главных школьных подпевал Малфоя.       – Хочешь расскажу секрет? – она хитро улыбнулась, подаваясь вперед. Я кивнул.       – На одно мгновение шляпа задумалась о Хаффлпафе.       Я чуть не подавился. Если бы у Паркинсон выросли рожки и хвост это было бы менее удивительно.       – Но, мне, как и тебе, с детства внушали, какой факультет самый достойный и правильный. Так что… Реального выбора у меня не было. А теперь пора приводить магазин в порядок.       Паркинсон отставила кружку в сторону и поднялась на ноги. Еще раз потянулась, вставая на цыпочки и медленно наклонилась, доставая ладонями до пола.       – Я тебе помогу, – я вскочил.       – Конечно, поможешь, – она фыркнула, отворачиваясь и делая шаг в сторону полок с забастовочными завтраками, – магазин твой.       Я пропустил шпильку мимо ушей. Заслужил.       – Только… Паркинсон.       Она замерла, обернулась, пронизывая насквозь своими ледяными глазами.       – Пожалуйста, не говори никому…       – О тебе и Грейнджер, – закончила она, резко отворачиваясь, будто потеряла интерес к теме, и продолжая свой путь. – Не беспокойся. Это твое дело.       Мы разошлись по разным сторонам зала, чтобы успеть привести все в порядок за оставшееся время. Я пытался фокусироваться на мелочах. Как разложить упаковки с удлинителями ушей, чтобы привлечь к ним внимание? Но постоянно возвращался к худшему вечеру последних лет. К моменту, когда девушка, с которой я собирался связать жизнь, с которой мы несколько лет жили вместе, со мной рассталась. Не сказала, что подумает, не отказалась вступить в брак. Бросила.       Не выдержав накатившего раздражения, я несколько раз саданул кулаком по стене. Боль отрезвила. Заметив пятна крови на стене, я выругался.       – Полегчало? – в голосе Паркинсон звучал искренний интерес.       – На удивление, – ответил я, разглядывая сбитые костяшки.       – Отлично. Только не привыкай к этому способу. Можно… Переусердствовать.       – Ты хочешь сказать… – аккуратно начал я.       – Только то, что сказала, – откровенничать дальше Паркинсон, очевидно, была не настроена. – Отказ – это неприятно, но может сейчас ей важнее работа и она не готова менять ваши отношения. Подожди и повтори попытку.       – Она меня бросила, – неожиданно для самого себя выпалил я в спину Паркинсон, которая так и не отвлеклась от своего занятия. На мгновение она будто окаменела, аккуратно поставила коробку на полку, обернулась ко мне и смерила очень внимательным взглядом.       – Дура. Редкостная, – брезгливо скривив губы, резюмировала она, покачала головой и снова повернулась к стеллажу.       Я не сдержал улыбку. Почему-то было приятно, что, несмотря на всю ту чушь, что я ей наговорил, Паркинсон приняла мою сторону. Хотя я в отношениях во многом, наверное, был не прав. Я же шахматист, я должен видеть на несколько шагов вперед. Но в отношениях с Гермионой упорно проявлял избирательную слепоту. Или нет? Потому и решился сделать предложение, чтобы наконец-то появилась определенность. Либо мы вместе, либо… вот так.       Из кабинета, сквозь приоткрытую фрамугу, вылетела неприметная, посеревшая от золы, министерская сова. Она дважды пролетела по всему залу, на третьем круге уронила мне в руки конверт и снова полетела к кабинету. Я вскрыл послание и ничуть не удивился, увидев почерк Гермионы. Обычно многословная, в этот раз она скупо сообщала, что вещи из нашей квартиры забрала, ключ бросила в почтовый ящик, а сама перебралась к родителям. Никаких извинений, никаких объяснений, ничего, что могло бы сказать «все еще может наладиться».       – Чай? Обычный, с лимоном и сахаром, – спросила неслышно подошедшая поближе Паркинсон и положила мне что-то на плечо. Что-то запрыгало, тихо запищало, перебралось поближе к шее и потерлось мягким бочком о мою щеку.       – Чай, – сдался я, поглаживая пушистика. Тот в ответ оглушающе громко замурлыкал.       – Это еще что? – я перехватил меховой комочек двумя пальцами и поднял, как нашкодившего кота за шкирку.       – Новая разработка, для тех, кому нельзя заводить домашних животных, но очень хочется. Они могут мурлыкать, лаять, верещать как канарейки, а для оригиналов даже шипеть, – услужливо сообщила Паркинсон.       – Мохнатая канарейка – это, конечно… М-да. – Я усмехнулся и еще раз посмотрел на пушистый шарик тигровой окраски. Он преданно таращил на меня зачарованные глазки-бусинки. – Думаю, мне такой нужен.       – Всего два галеона, и он ваш. Наложенных чар хватит приблизительно на год. Потом можно прийти на перезарядку или купить нового. У нас есть гарантия: если перестанет работать раньше – заменим бесплатно.       Я вытаращился на Паркинсон и захохотал. Она удивленно моргнула, слабо улыбнулась и устало потерла бледное лицо.       – Знаешь, что? С чаем и всем остальным я справлюсь сам. А ты иди домой.       – Я должна отчитаться перед мистером Уизли, – возразила она, но от меня не укрылся полный надежды взгляд, брошенный на входную дверь.       – Как ты сказала? Это мой магазин. Отчитайся передо мной и иди.       – Да? Хорошо. Собственно, все задание выполнено, подготовленные к отправке товары лежат на складе… Мистер Уизли найдет, мы заранее договаривались, где что будет, – Паркинсон сжала виски. – Коробочка с кольцом – на вашей полке, в дальнем углу, прикрыта каталогом. Вроде бы все.       – Ты молодец. Иди.       Заторможено кивнув, Паркинсон поплелась в подсобку, переодеваться, а я еще раз прошелся по залу, потирая шею. Неприятности всегда сыплются одна к одной. Что бы Паркинсон ни говорила, а ошибка в договоре с американцами и моя тоже. Это я вел переговоры с Джеком. Видимо, он посчитал, что раз я простак, то можно нас надуть. А я действительно вел себя как полный недоумок, повелся на все эти разговоры, больше похожие на дружеские посиделки, чем переговоры. И Джорджа убедил, что в Америке у нас теперь друзья. И зачем умной Гермионе муж бестолочь?       Понятия не имею, до чего бы я в итоге додумался, но от самобичевания меня отвлекла вернувшаяся в зал Паркинсон. Она едва не засыпала на ходу.       – Ты дойдешь? – осторожно уточнил я, опасаясь, что Паркинсон рухнет где-нибудь по дороге.       – Дойду, – буркнула она. – Не бодрствовала сутками со школы – отвыкла.       Неопределенно махнув рукой, Паркинсон отправилась к выходу. Я помог ей открыть дверь и, стоя на пороге, провожал взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Я вернулся в зал, захлопнул дверь, закрыл ее на основной замок и прикинул, как много еще осталось сделать. По всему выходило, что мы привели в порядок почти все, осталось проверить ценники и помыть полы. Как и все остальное здесь – без магии.       Подворачивая рукава белоснежной рубашки, я злорадно ухмылялся. Купленный по настоянию Гермионы выходной костюм – самый подходящий вид для мытья полов…. Коричневая вода стекала с отжимаемой тряпки в ведро, разбрызгивая капли по полу, моим ботинкам и выглаженным брюкам. Мне было плевать. Я набросил тряпку на швабру и протер последний оставшийся сухим кусок пола.       – Рон! Ты здесь? – прозвучал сверху взволнованный голос моей дорогой сестрицы.       – Здесь, – крикнул я в ответ, недоумевая, что могло понадобиться от меня Джинни сутра пораньше. Дверь кабинета распахнулась, и по лестнице промчался рыжий смерч, который, слетев вниз, вцепился тонкими пальцами в ворот моей рубашки. Даже разница в росте ей не помешала.       – И? – озадаченно уточнил я, отставляя швабру к стене.       – Что случилось у вас с Гермионой? – прошипела сестра, вглядываясь мне в глаза.       – А что ты знаешь? – уточнил я, ласково перехватывая хрупкие запястья и отводя ее руки в стороны.       – Герми появилась у нас вечером, спросила, нет ли тебя и сказала, что все кончено. Что ты натворил? – Джинни вырвалась, отступила на шаг и ткнула указательным пальцем мне в грудь.       – Здесь только ты, – заметил я. – Ты связала Гарри, чтобы он не свернул мне шею за то, что я обидел Гермиону?       – Он на работе, – отмахнулась сестрица, но я заметил морщинку, на мгновение пересекшую ее лоб и сделал себе мысленную заметку, выяснить, в чем дело. Конечно, только когда она закончит свой допрос.       – Так что у вас случилось? – она уперла руки в бока, как всегда поступала наша мать.       –Я сделал ей предложение, – со вздохом признался я. Полюбовался на округлившиеся карие глаза и мстительно закончил. – А она меня бросила. Если теперь ты хочешь наведаться к ней с таким же допросом, то она у родителей.       – Но… почему? – Джинни отошла к креслу и рухнула в него.       – Понятия не имею, – нервно прошелся я из стороны в сторону. – Она отказала и не успел я и слова сказать, завела шарманку о том, что она долго думала и пришла к выводу, что нам стоит расстаться, что в этих отношениях она не получает того, что хотела. Будто я хоть когда-то знал, чего еще она хотела! «Рон, меня пугает твоя работа в аврорате, да и Джорджу нужна поддержка, а ты единственный, чья карьера еще не набрала оборотов», «Рон, у меня нет времени еще и готовить, ты не мог бы….»       Я выдохнул и остановился:       – В общем, я понял, что не могу слушать все это и ушел.       – Рон! – сестра вскочила. – Ты болв…       Наткнувшись на мой тяжелый взгляд, она подавилась словами и села обратно, уже тише сказав:       – Ты благоразумно поступил.       – С этим разобрались. А теперь ответь, – я присел напротив нее на корточки, – почему твой муж, мой лучший друг не ночует дома?       Джинни сцепила руки в замок, нервно облизнула губы и подалась вперед, переходя на жаркий шепот, будто кто-то мог нас услышать:       – Ты знаешь, министерство сейчас крепко держит «Пророк» за… Кхм. В общем, откуда-то вылезли недобитки из Пожирателей. Орудуют все больше в отдаленных регионах. Сначала это походило на несчастные случаи, но терпение у них, видимо, кончилось и теперь нападения участились и действуют они очень нагло…. Ты не прочтешь об этом в газетах, не услышишь от знакомых. Все утечки жестко пресекают. После войны ты сам понимаешь, недалеко и до самосуда. Под горячую руку попадут все, кто хоть немного не понравится толпе и не сможет оказать сопротивления. Малфоев не тронут, а ту же вашу Паркинсон размажут по стене. Весь аврорат стоит на ушах. Удвоили дежурства, следственные группы рыщут по всей Британии, в поле выезжают все, даже кабинетные начальники.       Я сел на подлокотник и приобнял сестренку за плечи. Она очень-очень храбрая и стойко перенесла учебу Гарри в Академии и год стажировки, когда он больше ночевал на работе, чем дома. Но я-то знал, что она выдохнула с облегчением, когда наша знаменитость получила кабинетную должность и стала выбираться на выезды уже после того, как что-то случалось. Теперь же те ее страхи вернулись и сплелись с еще более ранними, где каждый член нашей семьи мог стать жертвой Пожирателей.       Расставание с Гермионой перестало казаться таким страшным. Подумалось, что так даже лучше: дом ее родителей был закрыт таким количеством защитных заклинаний, что ни один Пожиратель не сможет туда проникнуть, чего не скажешь о нашей квартирке…       Так мы и сидели обнявшись, думая каждый о своем.