Глава 8

ПП       Дверь я открывала медленно и по возможности тихо, словно вор из магловских книг. Но повезло, мама еще спала, так что мне удалось снять пальто, разуться и проскользнуть в комнату незамеченной. Хотелось бы сходить и в душ. Но пришлось отказаться от этой затеи.       Раздевшись, я рухнула на противно скрипнувшую кровать и закрыла глаза. Сон не шел. Я никак не могла перестать думать о Роне. О том, как сильно его задело расставание с Грейнджер и его словах в лаборатории. Очевидно, что в них не было ничего, кроме обиды на зазнайку, так что забыть – лучший вариант.        А все-таки хваленая гриффиндорка поступила ничуть не лучше, чем Малфои. И если я в тех условиях действительно была не достойна обеленной семейки, то Рон такой подлости и предательства явно не заслужил. Что ей вообще в жизни нужно? Он ведь заботливый. Не говоря уж о внешности: высокий, стройный, сильный, глаза эти невероятные голубые. Много умеет. Покажите мне мага, который сможет смастерить полку, не используя магию.       Я попыталась отогнать мысли прочь, но они, словно пчелиный рой, вились над головой и не давали покоя. Пришлось встать и достать из тумбочки маленькую склянку с зельем сна без сновидений, приняв которое, я практически мгновенно заснула.       …На кухне я появилась ближе к вечеру. Мама сидела за столом, с любовным романом в цветастой обложке в руках. Этой сомнительной литературой она стала зачитываться пару месяцев назад. С тех пор наша квартира стала похожа на библиотеку, книги лежали везде, даже под столом.       Мама бросила на меня строгий взгляд поверх очков, положила перевернутую книгу на стол и сложила руки на груди:       – И где ты была?       – На работе, – подавив тоскливый вздох, призналась я, наливая себе чай.       – Всю ночь? – в голосе родительницы зазвучал металл.       – Да. Случился форс-мажор, пришлось помочь.       – Помочь? Уизли?!       – Мам, ну, сколько можно об этом говорить? – застонала я, пряча лицо в ладонях. – Я на них работаю. И, между прочим, неплохо получаю. Больше, чем секретаршей уж точно. И за сверхурочную ночную смену мне тоже заплатят.       – Дело не в деньгах.       – А в чем? – я подперла щеку рукой и уставилась на маму из-под упавших на лицо прядей. Мама аккуратно убрала волосы с моего лица и мягко улыбнулась:       – Дорогая, я просто хочу, чтобы ты вращалась в своем кругу. Уизли, конечно, теперь герои. Но в любой момент от тебя отвернуться.       – Точно так же, как отвернулись Малфои, – напомнила я. – Мам, наш бывший круг предлагает мне либо работу гувернанткой, либо положение любовницы.       – Л-любовницы? – потрясенно переспросила мама, гневно сузив глаза.       – Любовницы, – повторила я. – Мне эта идея не понравилась. Так что, можно я продолжу работать на Уизли?       – Д-да. Пока, да… Я связалась со своей кузиной Бартоломе. Оказывается, она недавно овдовела, а ее сыновья, Клод и Маглуар женились и разъехались, кто куда.       – Дай угадаю: тетушке одиноко, и она предложила тебе воспользоваться ее гостеприимством? – спросила я, разглядывая дно чашки.       – Да. Она хочет, чтобы я приехала к ней на Рождество и погостила пару недель. А там – будет видно. Патриси, здесь у нас нет будущего. А там… Да, колдовство останется под запретом, но во все века в благородных семьях рождались сквибы, и во Франции к ним другое отношение, более благосклонное, – мама обогнула стол и обняла меня за плечи. – Я съезжу, разведаю обстановку и, возможно, мы вместе переедем. И тебе больше не придется слышать столь низких предложений. Ты удачно выйдешь замуж и все у нас наладиться.       – Я завтра буду на работе. Отпрошусь на полчаса и поменяю тебе денег, чтобы хватило на билет и на какое-то время в гостях, – слабо улыбнулась я. Идея была неплоха и сулила выгоду. Только бросать свою жизнь и перебираться на новое место от чего-то не хотелось. ***       Я, мило улыбаясь, объясняла пожилой паре волшебников, в чем смысл удлинителей ушей и понимала, что чопорные супруги явно ничего у нас не приобретут, только достанут глупыми вопросами и возмущенными переглядываниями. Я уже прикидывала, каким же образом их спровадить, когда раздался голос начальника:       – Патриция! Зайдите ко мне в кабинет.       Извиняющеся улыбнувшись, я развела руками, посоветовала, если остались вопросы, обратиться к Аманде, а сама, внутренне ликуя, сбежала. Что бы мне не захотел сказать старший Уизли – это было бы приятнее, чем общение с занудной парочкой.       – Они все равно ничего не купят, – небрежно бросил Джордж, вместо приветствия, глядя из окна на тех самых волшебников, которые уже успели поймать Аманду.       – Спасибо за спасение, – хмыкнула я. – Что-то случилось?       – Еще вопрос, кого я спасал. Ты смотрела на них весьма кровожадно, – Уизли широко улыбнулся. – Садись.       Я удивилась, но покорно присела на краешек стула для посетителей. Джордж не стал занимать свое стандартное место, вместо этого присел на рабочий стол.       – Ты хорошо справилась. Мы все доставили, чем, кажется, изрядно разочаровали наших американских партнеров, – эта ситуация начальника явно забавляла. – Но вообще, я позвал тебя, чтобы поблагодарить за Рона. Я издала невнятный вопросительный звук, слишком огорошенная таким поворотом и просто не знающая, как реагировать.       – Джинни сказала, что, когда она пришла утром, Ронни был почти в порядке. Он, конечно, молчал, но перед семейным советом раскололся. Так что спасибо. За деликатность, что не ушла, хлопнув дверью, и за зелье, кстати, тоже. Я рад, что в тот момент он оказался не один.       – Не сходите с ума, – я резко встала. – Это нормальное поведение нормального человека. И вы столько для меня сделали… – я осеклась, внезапно понимая, что на самом деле имелось в виду. – Вы ведь извиняетесь, да? За то, что до сих пор думаете обо мне как о той слизеринке со школьных времен.       – Ну… – он потер затылок точно таким же движением, как это делал его младший брат и смущенно улыбнулся, – детские обиды и предубеждения искореняются трудно. Я вижу, что ты нам благодарна и не так ужасна, как помнилось. Но это в работе. А в тот вечер ситуация сложилась деликатная.       Я гневно сжала кулаки и, вскинув голову, смерила начальника яростным взглядом. Заметив мое раздражение, Джордж нахмурился, выпрямился и сложил руки на груди:       – Патриция, нас можно понять…       – Простите, мистер Уизли. Но понимание не входит в число моих добродетелей. Ни дома, ни на факультете принято не было. Мне нужно работать, – я быстро, но с достоинством направилась к выходу.       Дверью начальника хлопать не стала, хоть на это благоразумия мне хватило, но внутри меня потряхивало. Да, в школе я не была святой и изрядно попила крови Поттеру и его свите. Но и они не были образцом сдержанности, терпимости и очарования, так что мы все друг друга стоили. Но я же из кожи вон лезла эти месяцы, чтобы показать, как изменилась. Я действительно благодарна Уизли и, казалось бы, они должны были понять, что я изменилась, что я не причиню им вреда и…       – А вот и Паркс. И она явно не в духе, – прозвучал рядом противоестественно довольный голос. – Закрывайте магазин, а то будут жертвы.       – Клиентам бояться нечего, Блейз, потому что начну я с тебя, – злорадно процедила я, оборачиваясь к бывшему однокурснику. Они с Амандой, смотревшей на него влюбленным глазами, стояли у полки с портативными черными дырами. Блейз улыбался и довольно щурил свои разноцветные глаза.       – И я соскучился, Юулочка, – он окинул меня задумчивым взглядом, – хотя какая ты теперь булочка, скорее имбирный пряник.       Я закатила глаза, но с трудом сдержала улыбку. Забини еще в школе сводил всех с ума своей любовью к кулинарным ассоциациям. Меня практически сразу он окрестил Булочкой, Дафна была Карамелькой, Милли – Пастушьим пирогом, Гойл – Хаггисом, а Драко у него был Лук-порей. Последнее безумно забавляло весь факультет, хотя смеяться в лицо Малфою никто не осмеливался.       – Аманда, скажи мне, пожалуйста, – улыбаясь, как заправский Казанова, начал Блейз, – а как у вас с обеденными перерывами?       – Есть. Каждой дается полчаса, – прощебетала Аманда в ответ.       – В определенное время?       – Нет, когда есть возможность.       – Ты же будешь милой и позволишь мне украсть Паркинсон на полчаса? А мы принесем что-нибудь вкусненькое с обеда.       Очарованная Аманда несколько раз кивнула. Я громко фыркнула. Иногда мне казалось, что в роду у Блейза были вейлы. Иначе объяснить его сбивающее с ног действие на слабый пол попросту невозможно.       – Какая милая девочка, – восторженно произнес Забини, потрепал ее по плечу и обернулся ко мне. – Пойдем, перекусим.       – Мне лень переодеваться, – нахально заявила я, скрещивая руки на груди.       – Тут два шага – иди так, – пожал он плечами.       – Угу, чтобы первый попавшийся аврор прицепился ко мне за нарушение формы одежды? – хмуро спросила я.       – Паркс, да кому ты сейчас нужна? – наткнувшись на мой мрачный взгляд, он вздохнул.       – Ладно, если подойдут – я все возьму на себя, идет?       – Давай я переоденусь все-таки, – неохотно протянула я.       – Ты невыносима! – громко заявил этот нахал, еще раз улыбнулся Аманде и, решительно схватив меня за руку, потащил к выходу.       – Там холодно! – я попыталась остановиться, но упрямства и силы Забини было не занимать, так что он просто тащил меня за собой.       – Два шага, – еще раз повторил Блейз, распахнул дверь, и мы вышли на улицу. Быстро сбежали по ступенькам, и зашагали в сторону банка. Миновав два дома, мы повернули в маленький переулочек. Прошли еще совсем немного и нырнули к входу в подвал.       Я напряглась, но сбежать не могла. К огромному удивлению за неприметной дверью, оказался просторный зал, оформленный в мягких желто-зеленых тонах. За несколькими столиками сидели люди. Кто-то невозмутимо читал газету, кто-то переговаривался между собой.       Блейз наконец-то отпустил мою руку и изящным движением кисти велел следовать за ним. Мы прошли вглубь зала, повернули налево, Забини сдвинул в сторону штору, за которой оказался зал поменьше, абсолютно пустой.       – Выбирай место, – велел он и вернулся в главный зал.       Я медленно прошлась по помещению. Выкрашенные в белый цвет стены, украшенные немногочисленными картинами, ради разнообразия обычными магловскими пейзажами. Немногочисленные темные прямоугольные столы теснились у стен, в углах застыли кадки с растениями. Удивительно скромно и непримечательно.       – Что это за место? – спросила я, когда Блейз, сопровождаемый двумя девушками, одетыми в одинаковую униформу, переступил порог.       Девушки споро расставили принесенную посуду и еду по столу, рядом с которым я застыла, и так же шустро удалились.       – Это воплощение моей маленькой мечты, – наконец-то ответил Блейз, отодвигая для меня стул. – Меня так достали эти высокопарные встречи в мэнорах, что захотелось создать что-то в противовес. Простое и уютное. Так появилось это место.       – Ну, уютно – это скорее про главный зал, – заметила я, приступая к обеду.       – Верно, – он хитро улыбнулся. – Но этот зал можно быстро переделать под вкус заказчика. Он существует исключительно для мини-банкетов. Или таких встреч.       – Мне нравится, – сообщила я, не покривив душой.       – Спасибо. А ты значит, несколько лет пряталась, а тут стала работать у Уизли, – Блейз аккуратно подцепил кусочек помидора из салата и отправил его в рот.       – Только не говори мне, что ты тоже явился с благородной миссией спасения меня из лап мерзких Уизли, – поморщилась я.       – Я? Уволь, – Блейз фыркнул. – Эти лапы всяко лучше, чем холеные ручки нашего Лучка. По крайней мере, ты сейчас на человека похожа, а не злобную истеричку.       – Забини, я тебя сейчас ударю.       – И останешься голодной… Я просто захотел узнать, как у тебя дела. Раз уж ты наконец-то выползла в свет, а лучок растрепал об этом всем знакомым, кто, по его мнению, смог бы тебе помочь. Кстати, кто уже приходил? – Блейз отточенным движением несколько раз провернул между пальцами нож, я даже залюбовалась.       – Сам Драко. И Нотт, – меня передернуло от воспоминаний о встрече с Теодором.       – Нотт? – Забини нахмурился, отложил в сторону приборы и внимательно посмотрел мне в глаза.       – Именно он, – вздохнула я.       – Помнится, он не входил в число твоих почитателей в школе.       – Хвала Моргане!       – А теперь слушай меня внимательно и делай выводы, ты девочка сообразительная. Есть расхотелось. Я положила вилку и нож на салфетку, отодвинула тарелку и подалась вперед.       – Темный Лорд, конечно, сдох, но вот заложенные им идеалы вполне себе живы, – тихо произнес Блейз, не отрывая от меня серьезного взгляда. Я уделяла все внимание радужке его голубого глаза, старательно игнорируя само существование орехового.       – Казалось бы, главный враг повержен всего-то семь лет назад. Все помним то время и не хотим повторения. Но нет. Вылезла вторая волна Пожирателей.       Я непроизвольно вцепилась руками в собственные предплечья, но не произнесла ни звука.       – Действуют нагло и слаженно, очень похоже на своих предшественников. По всему выходит, что во главе стоит кто-то из старых приспешников Лорда, кому посчастливилось сбежать. О новеньких ничего сказать нельзя, кроме того, что они озлобленные мордродевы дети: пожары, похищения, пытки, убийства.       – Как, пытки и убийства? – потрясенно прошептала я. – Ни о чем таком не говорят.       – Прессу заткнули очень жестко и бескомпромиссно.       – А родственников тех, кого пытали и убили?       – Аврорат работает в усиленном режиме, так что и родственников тоже.       Волна ужаса перехватила горло. Я схватила стакан с водой и сделала несколько глотков.       – Умница. Поняла, – Блейз мрачно улыбнулся.       – Они же взбесятся, – простонала я, вцепляясь руками в волосы. – Пожиратели всегда играют на публику. Если публика не знает, значит нужно выходить на новый уровень.       – Ну, начали они с удаленных мест и семей, но скоро развернутся во всю мощь.       – Откуда ты все это знаешь? – настороженно спросила я. Забини и его мать Пожиратели не трогали, по какой-то удивительной причине позволяя им находиться на нейтральной позиции.       – Ко мне любят заглядывать авроры. Особенно, в тяжелые дни. А я очень люблю стоять вечерами за барной стойкой.       – И они так просто делятся с тобой секретной информацией? – не поверила я своим ушам.       – Ну, если вспомнить, что я один из их осведомителей.       – Ты? И… – я помассировала виски. – Слишком много информации. Лучше б ты поговорил со мной о всяких пустяках.       – Я и хотел, – он снова очаровательно улыбнулся. – Но ты сказала про Нотта. Ни у кого не вызывает сомнений, что этот псих во второй волне. И при всей своей антипатии, он пришел к тебе, зачем?       – Сделать меня своей собственностью, – проговорила я, медленно осознавая ситуацию, – чтобы повлиять на кого-то другого?.. И что теперь делать?       – Дать аврорам делать свое дело, – как ни в чем не бывало пожал плечами Забини и вернулся к прерванному приему пищи.       – Будто теперь это так просто сделать! – прошипела я, обнимая себя за плечи.       – А что изменилось? – удивился этот невозможный человек. – Да и что ты можешь сделать?       Я неопределенно махнула рукой, глядя на свое отражение в лезвии столового ножа. Будущее внезапно стало темным и мрачным.