Глава 9

РУ       От сочувствующих взглядов меня тошнило, а на любой вопрос о том, как я, я был готов рычать не хуже помеси Пушка и Венгерской Хвостороги. Семейное сборище в Норе вспоминалось с отвращением. Уизли и Поттеры в полном составе взирали с искренним сочувствием на главного неудачника семьи. Откровенно говоря, я бы предпочел пережить еще пару-тройку позорных приходов во «Вредилки» с последующим общением с Паркинсон, чем один семейный совет.       Так что, когда в середине медленно втаптывающего в грязь мою гордость ужина, прилетела измученная сова с письмом от Джека, я распрощался со всеми и воспользовался порталом в Америку.       То ли от раздражения, то ли от усталости и паршивого самочувствия, я без смущения высказал Джеку все, что думал о нем и его махинациях. И, без зазрения совести, пообещал на еще один подобный выверт организовать какое-нибудь милое не снимаемое проклятие, которое еще и связать с нашей семьей не получится, несмотря на все его воспоминания о моих угрозах.       К безмерному удивлению, это сработало. Джек искренне извинился и согласился пересмотреть и переделать партнерский договор, что и поручил своим юристам. А меня потащил в какой-то местный бар.       …Помятый и мрачный, я вывалился из международного камина в министерстве около трех часов по полудни. Прижимая локтем к боку плотную папку с документами, я побрел к выходу. Я откровенно опасался еще раз воспользоваться камином: желудок и первое перемещение выдержал с трудом.       Рядом с лифтами мелькнула знакомая пышная шевелюра, я встретился взглядом с внимательными карими глазами, раздраженно дернул плечом, резко отвернулся и воспользовался обычным выходом наружу. Вынырнув на улицу, я поплелся на право. Идти до Косого переулка по переплетению маленьких улочек было не дольше двадцати минут, главное, было не свернуть не туда. А то можно и в Лютом оказаться. Опасаться, конечно, мне нечего, тем более, что бывать там приходилось достаточно часто, но все же, лишний раз заходить туда не стоило. Особенно, в свете того, что рассказала Джинни.       В Косом было многолюдно. Приближающееся Рождество заставило людей озаботиться поиском подарков. Я сам еще ничего не купил и до сих пор не знал, что кому дарить. Разве что билеты в кругосветное путешествие. На пару месяцев, чтобы точно обезопасить. Хватит с нашей семьи войны. Но никаких денег не хватит. И наше истинно гриффиндорское семейство сбежать не согласиться. Пожалуй, нам есть чему поучиться у поганых змей – живучести так точно.       Две змеи как раз стояли рядом с нашим магазином. Паркинсон держала в руках огромный бумажный пакет и во все глаза смотрела на своего собеседника, приблизившись к нему практически вплотную. Тот придерживал девушку за запястье, машинально его поглаживал и что-то тихо втолковывал.       – Многовато слизеринцев на таком маленьком пятачке, – недовольно процедил я, останавливаясь рядом с этой парочкой.       – И тебе привет, Уизли, – Забини ухмыльнулся. – Не беспокойся, сейчас верну вашего продавца. Даже на пять минут раньше.       – Да мне плевать, – бросил я, поднялся по лестнице и под оглушительный звон колокольчика, окунулся в шум магазина.       Не глядя по сторонам, я пошел к Джорджу. Отдать документы и узнать последние новости. Хотя вряд ли таковые были. Самые интересные новости в нашей семье это «Рон ухитрился быть брошенным такой замечательной девушкой, даже странно, что она так долго продержалась».       – Привет. Ну как, остыл? – спросил Джордж, стоило мне только переступить порог кабинета.       – Я и не кипятился.       – Угу, мы все заметили, – пробормотал он в ответ. Я скрипнул зубами, но смолчал и вместо этого бросил на стол папку. Джордж, бросив на меня удивленный взгляд, тут же сунул свой любопытный нос внутрь. Я уселся на диван, откинув голову на спинку и вяло наблюдал за тем, как взгляд брата бегает по строчкам договора.       – Сколько-сколько они нам выплатят?! – воскликнул он, прокашлялся и уверенно заявил. – Следующие переговоры от начала и до конца ведешь сам.       – Не сходи с ума, – поморщился я. – С другими такое не пройдет. Я на него наорал. Настроение было… сам понимаешь.       – Хорошо. Тогда будешь вести переговоры с поставщиками. С ними как раз надо пожестче, – не растерялся брат.       Я хотел было ответить, но в дверь постучали, а потом между дверью и косяком просунулась голова Паркинсон.       – Мистер Уизли, можно? Я на минутку.       – Заходи, – помедлив, прохладно пригласил Джордж.       Паркинсон шустро просочилась в кабинет, словно саламандра между камней.       – Я… принесла перекусить, – тихо проговорила девушка и поставила на чистый край стола виденный мною ранее пакет. – И хотела извиниться. Я погорячилась и не должна была так… реагировать. Все логично и понятно, – она грустно улыбнулась, – просто обидно. Хотя сама виновата.       Джордж несколько мгновений внимательно рассматривал поникшую сотрудницу, потом встал, улыбнулся и протянул ей раскрытую ладонь:       – Мы поняли друг друга. Мир?       – Мир, – Паркинсон ответила на рукопожатие, отступила на несколько шагов и вышла, скользнув по мне нечитаемым взглядом. М-да, кажется, у входа я несколько переборщил с пренебрежением.       – Я сейчас, – торопливо поговорил я, поднялся на ноги и в два шага преодолел расстояние до двери. Захлопнул ее за собой и тихо, но отчетливо позвал спускающуюся Паркинсон. Она неохотно обернулась.       Я сбежал по лестнице, остановился рядом со слизеринкой и неловко потер затылок:       – Прости. Я погорячился.       Паркинсон несколько секунд сверлила меня холодным взглядом, но все же смягчилась и кивнула:       – Понимаю. Пойду подменю Аманду.       – Конечно, – я улыбнулся, махнул рукой и поспешил вернуться в кабинет. Джордж жевал сэндвич, не отрывая взгляда от привезенных мной документов.       – И чем Паркинсон провинилась? – полюбопытствовал я, подходя к столу и заглядывая в пакет.       – Да ни чем особенно. Я не так сказал, она не так среагировала, бывает, – брат сдвинул бумаги в сторону и указал рукой на кресло для посетителей. – Давай-ка перекусим и решим, как поступить с твоей бывшей.       С тихим стоном я впился зубами в удивительно сочный пирог с почками. Учитывая характер моего семейства, о спокойной, тихой жизни можно было только мечтать. ***       Уже через неделю я понял, как сильно ошибся в прогнозах. Уж не знаю, как много внимания и дурацких разговоров доставалось Гермионе, но меня эта дрянь преследовала практически везде. У родителей можно было не появляться вовсе, там всегда был кто-нибудь с утешением или «дельным» советом и это было ожидаемо. Когда во время очередного ужина в «Дырявом Котле» ко мне подсели Лонгботтомы, я напрягся. Когда Падма Голдстейн, наливая мне чай, невзначай заметила, что Гермиона, конечно, самая умная, но немного странная, я разозлился. Но получив утешительное письмо от болтающейся вместе с мужем где-то по тайге Луны, я сорвался и с большим удовольствием проорался на не вовремя подошедшую в конце смены Аманду.       – Она теперь реветь будет час, – невозмутимо заметила Паркинсон, проследив взглядом за умчавшейся в сторону подсобки всхлипывающей коллегой.       – Ничего, потом извинюсь, – нарочито беспечно махнул я рукой, хотя и почувствовал, как на душе заскребло когтями что-то по размеру похожее на дракона.       – Тебе бы капельки попить, – совершенно серьезно заявила Паркинсон, разглядывая меня как-то особенно пристально. – Хочешь, сварю? Никто и знать не будет.       – Еще мне успокоительные капли, как какой-то истеричке, пить не хватало! – возмутился я.             – А, то есть орать на людей оно лучше? Истеричкой точно не прослывешь.       Я горько хмыкнул и растеряно потер шею.       – Да надоело мне это. Все разговоры только о нашем с Гермионой расставании, будто других тем нет.       – Ага. И ты теперь психуешь, как только слышишь это имя, даже не дослушав вопроса. Я тебя разочарую, но Аманда одалживала у зазнайки книгу и теперь не знает, как ей ее вернуть.       – Она не зазнайка.       Паркинсон вскинула брови и насмешливо улыбнулась.       – Ладно, зазнайка, – со вздохом признал я. Тем более, что с этой чертой характера Гермионы я смирялся с огромным трудом. – А книгу я заберу и найду, как вернуть.       – По-моему, это тебе стоит сказать не мне, – Паркинсон ткнула пальчиком в сторону подсобки. Я представил самозабвенно ревущую Аманду и решил, что повременю и с извинениями, и с решением ее проблемы.       – Потом.       – Рональд, ты невозможен, – Паркинсон закатила глаза.       – Угу. Поэтому от меня ушла девушка.       – Так, Уизли, – бывшая слизеринка скрестила руки на груди и вперила в меня мрачный взгляд, – я скажу это в последний раз и больше повторять не буду. Грейнджер ушла, потому что дура, а не по какой-то еще причине. И меня достала тема твоих неудавшихся отношений. Тебя, я думала, тоже.       Я согласно кивнул, с трудом сдерживая улыбку. Пренебрежительные замечания Паркинсон в этой ситуации были куда приятнее, чем мнимое участие и сочувствие прочих.       – Слушай, – она внезапно заинтересовалась собственными руками, – я хочу пройтись по городу, заглянуть на магловские ярмарки. Говорят, там красиво и празднично. Если ты хочешь развеяться, можешь составить мне компанию.       В наступившей тишине можно было услышать, как всхлипывает за стеной Аманда. Я таращился на темную макушку Паркинсон и чувствовал себя странно. Предложение было неожиданным и надо было бы отказаться – слишком мало времени прошло после моей пьяной болтовни. Но Паркинсон ни словом, ни взглядом не показывала, что ей теперь неприятно мое присутствие. А после полученных от Джинни сведений, мне было не уютно в Косом переулке. Я ожидал чего-то плохого, особенно в преддверии праздника. Потому прогулка по магловской части Лондона в обществе человека, которому плевать на мою личную жизнь показалась удивительно привлекательной.       – Давай сходим, – уверенно кивнул я, Паркинсон явно удивленная моим ответом вскинула голову, несколько раз моргнула, а потом улыбнулась. ***       Чтобы попасть на территорию ярмарки пришлось выстоять огромную очередь, которая двигалась невероятно медленно, что позволило нам весьма эмоционально обсудить квиддич. Паркинсон весьма пренебрежительно отозвалась о Пушках Педдл, а я в ответ раскатал стиль игры ее любимых Стоунхейвенских сорок. В какой-то момент Паркинсон даже попыталась придушить меня шарфом, но в тесной толпе не хватило размаха рук, да и ее непрезентабельного роста.       На ярмарке было весело и шумно, с разных сторон звучала музыка, начиная от популярных мелодий и заканчивая Рождественскими песнями. Везде горели маленькие цветные фонарики. В торговых лавках россыпью лежали сладости, привлекали к себе внимание многочисленные сувениры.       Паркинсон таскала меня за собой, бросаясь от одного домика к другому. Купила маленький мешочек шоколадных конфет и одну засунула мне в рот:       – Должна же я удостовериться, что это съедобно, – засмеялась она в ответ на мой ошалелый взгляд. – А то вдруг в качестве подарка не сгодится?       – Кому подарок? – прожевав пресладкую конфету, спросил я.       – Если вкусно – маме, если не очень… Не знаю, твоему брату?       – Для Джорджа все-таки слишком хороши, – уверенно заявил я. – Вон, купи ему тех червяков.       – Эй! – Паркинсон ткнула меня локтем в бок. – Я хочу преподнести скромный подарок начальнику к Рождеству, а не вылететь с работы.       Я засмеялся, еще раз окинул ярмарку внимательным взглядом и уверенно потащил Паркинсон за собой. Не все же ей решать куда нам идти.       –Ты высоты боишься? – на всякий случай уточнил я.       – Нет. В детстве даже мечтала играть в квиддич, – ответила она. – А что?       Я не ответил, только усмехнулся и потянул ее к маленькому домику, где можно было купить билеты на аттракционы. За последние годы я неплохо освоился среди маглов, разобрался в их деньгах, транспорте и даже некоторых развлечениях. Над нами высилось медленно движущееся колесо обозрения. Я не имел понятия, каталась ли на таком Паркинсон, но был почти уверен, что ее жизнь среди маглов вряд ли напоминала праздник. А потому, купив два билета, уверенно прошел к колесу, со слизеринкой на буксире. Она не сопротивлялась и вообще молчала. Нас запустили в кабинку, и мы сели друг напротив друга. Паркинсон тут же уставилась в окно.       Мы медленно поднимались все выше, и я рассеяно смотрел на светящийся город. Я никак не мог понять, как моя размеренная и определенная на годы вперед жизнь, могла привести меня в этот момент. Где я в преддверии Рождества таскаюсь с Паркинсон по магловскому Лондону и чувствую себя, по крайней мере, спокойно, почти уютно.       – Удивительно, что это все создано без капли магии, правда? – тихо спросила Паркинсон, не отрывая завороженного взгляда от вида за окном.       – Да. Маглы многого добились… Какие планы на Рождество? – неожиданно для самого себя спросил я.       – Ну… – она криво улыбнулась. – Буду сидеть под маленькой елкой, объедаться конфетами и слушать по радио какую-нибудь дурацкую рождественскую передачу.       – Кхм… Я не видел твою маму, но смутно могу себе представить кого-нибудь вроде Нарциссы Малфой, сидящей под елкой с конфетами, – пробормотал я, пытаясь выкинуть из головы безумный образ.       – Что ты, под нашей елкой помещусь только я, – Паркинсон засмеялась. – Мама сегодня улетела к родственникам.       – Улетела?       – Улетела. На самолете. Пришлось влить в нее остатки успокоительного зелья, иначе сесть в эту металлическую банку она не соглашалась.       – А ты почему с ней не полетела?       – Я представляю себе этот диалог, – фыркнула она, – «Мистер Уизли, я не работаю у вас и полугода, но хочу уехать на две недели в период каникул и праздников, хорошо?»       – Не подумал, – я виновато улыбнулся. – Можешь отметить с нами.       – Что? – Паркинсон отвлеклась от вида за окном и недоуменно уставилась на меня. Я мысленно посоветовал себе впредь прикусывать язык, но тут брать свои слова назад было поздно. Да и не очень-то хотелось.       – После войны мы собираемся всей семьей, готовим много, – произнес я, потирая шею.       – Я… буду лишней, – твердо произнесла она, снова уставившись в окно. Несмотря на темноту, я заметил, как опустились уголки ее губ.       – Не будешь, – возразил я, хотя и сам с трудом мог представить реакцию всего нашего семейства на появление Паркинсон в Норе. Это могло вылиться либо в бойкот, либо в скандал. А еще новость о слизеринской гостье непременно бы дошла и до Гермионы.       – Рон, спасибо, – Паркинсон подалась вперед, и коснулась своими прохладными пальцами моей ладони. – Но меня устроит Рождество с конфетами и елкой.       – Патриция... – начал я, запнулся и решил перевести тему. – Патриция. Слишком длинное имя. А как сокращать?       – Как хочешь, – она пожала плечами, – только не Пэнси.       – Так Пэнси здесь и не получается, – заметил я и задумался. На языке вертелось «Патти», но было в нем что-то неправильное. Девушка, сидящая напротив меня в кабинке колеса обозрения, совершенно точно не была Патти.       – Триш, – на пробу произнес я, проследил за реакцией Паркинсон, заметил мимолетную улыбку на ее губах и еще раз, уже уверенней повторил. – Триш. ***       В Норе царил такой кавардак, что я практически завидовал Триш, празднующей Рождество в одиночестве. Мари-Виктуар и Тедди с оголтелыми воплями носились по всем этажам, напрочь игнорируя замечания взрослых. Андромеда, оставляя у нас внука, очень просила проследить, чтобы он не слишком увлекался подвижными играми и не переедал сладкого, и мы очевидно не справлялись. Сама она впервые за долгие годы решилась на праздник посетить Нарциссу. Мимо меня, чуть не сбив с ног, промчался Тед. За ним, мало уступая в скорости, растрепанная Мари. В руках у нее к своему удивлению я заметил открытую банку с жабьей икрой. И, судя по воплям, эта мерзость должна была оказаться на голове у Люпина.       – Эм… Флер, а ты не хочешь вмешаться? – спросил я, присаживаясь рядом с невозмутимой невесткой.       – Нет. У меня выходной, – Флер пригубила пунш из высокого стакана. – Пусть Билл занимается.       Будто в подтверждение ее слов мимо нас с мученическим выражением лица пробежал Билл:       – Мари, поставь эту гадость на место! Бабушка будет ругаться!       – Уильям Артур Уизли! Не смей пугать мною детей! – раздался из кухни громогласный мамин крик.       – Люблю п’аздники, – довольно зажмурилась Флер, любуясь огромной аляповато украшенной елью. Вдалеке раздался звон бьющегося стекла и возмущенный детский вопль.       – Это какой-то сумасшедший дом, – пожаловался Перси, падая на лавку рядом со мной.       – А ты ожидал другого? – насмешливо уточнил я. – А где какой-нибудь рабочий документ, который тебе мешают читать дети?       – Ну ее, эту работу, – поморщился брат. – Я тоже имею право отдохнуть.       – Повторяй себе это почаще, – серьезно посоветовал я и резко развернулся к проходящей мимо маме, решившей видимо проверить, что там натворили ребятишки. – А где Джинни и Гарри?       – Их не будет, – как-то неохотно ответила мама, переглядываясь с Перси.       – Почему?       – Родители Гермионы улетели куда-то отдыхать, – ответил вместо мамы Перси. – Чтобы она не оставалась одна, Поттеры ее пригласили к себе.       – А почему не всем вместе к нам? – удивился я.       Три недоверчивых взгляда были мне ответом.       – ‘онни, это все ‘ади тебя. Вам с Мионой будет вместе некомфо’тно, – мягко, как несмышленому ребенку, пояснила Флер.       Я выдохнул сквозь зубы, но удержался от вспышки раздражения:       – Да хватит вам! То, что мы расстались, не значит, что теперь она мой злейший враг. Мы вполне можем провести один день в одном доме. Как друзья.       И снова я встретил три недоверчивых взгляда.       – Ладно. Погорячился. Как знакомые. Обещаю, что не буду портить никому настроение, – я поднял руку в клятвенном жесте.       Мама и Перси задумчиво переглянулись. Мама неуверенно кивнула и Перси взмахнул палочкой, отправляя к Поттерам Патронус с сообщением.       – Рон, это может быть тяжелее, чем ты думаешь, – тихо произнесла мама, погладив меня по спине. – Переживу, – я нервно дернул плечом. – Просто давайте не говорить об этом, хорошо?       – Не говорить, о чем? – в столовую ввалились зубоскалящий Джордж и мрачный Билл, удерживающий за плечи ребятишек.       – Джинни, Гарри и Гермиона все-таки придут, – пояснил Перси.       – Тетя Джинни, тетя Джинни придет! – радостно заверещали дети, прыгая на месте.       – А я уже пришла, – возвестила сестрица, переступая порог. – И хочу слышать тишину, – она нарочито строго посмотрела на племянницу и Теда.       – Гарри! – Люпин бросился к крестному. Я с улыбкой кивнул другу и сестре. За ними несмело замерла Гермиона. Наши взгляды встретились, я резко дернул головой и отвернулся, поднимаясь на ноги.       – Ой, мне надо еще доделать… – засуетилась мама.       – Пойдем, я помогу.       – Я и сама справлюсь.       – Мам. Я помогу, – с нажимом произнес я и пошел на кухню, ни на кого не глядя.       – Не надо было мне приходить, – услышал я тихий голос Гермионы.       – Успокойся. Пе’ебесится, – отрезала Флер, и я выдохнул. Общаться нас никто не заставляет, а сидя на разных концах стола, можно не пересекаться даже взглядом.       Мама зашла следом за мной, но говорить ничего не стала, за что я был ей благодарен. Я достал с высокой полки посуду и принялся ополаскивать тарелки. Можно было бы и поколдовать, но время до ужина было, а мне нужно было занять руки…       Я сделал пюре, проверил готовность гуся, достал яйца и принялся готовить Эгг-Ногг. В кухне было тепло и даже тихо. Конечно, из столовой доносился шум голосов, но, если не прислушиваться, о чем речь не разберешь.       – Ты вообще заметил, что оккупировал кухню, и маме пришлось уйти? – спросила Джинни, подходя к столу и стаскивая с него покрытое цветной глазурью печенье.       – Что? – я недоуменно огляделся.       – Не заметил, – вздохнула сестренка и уселась на свободный край стола. – Скажи мне, зачем было геройствовать? Мы бы втроем нормально отметили.       – Хотел увидеть вас с Гарри.       – Но Гермиону-то ты не хотел видеть. Так зачем?       – Да не знаю я! – огрызнулся я. – Хотел доказать самому себе, что я повзрослел. И теперь выше всяких обид.       – А ты и повзрослел, – серьезно проговорила Джинни, спрыгивая со стола и обнимая меня. – Но злиться в такой ситуации – это нормально. И не надо над собой издеваться.       – Я не понял, ты мне предлагаешь пойти и выгнать Гермиону? – я удивленно вскинул брови. Сестра засмеялась:       – Ну, ты у нас, конечно, неотесанный болван, но явно не настолько.       – Язва, – я щелкнул ее по носу. – Раз уж пришла, помоги мне отнести все на стол.       – Нести, – Джинни скривилась, – вот еще.       Она достала из нагрудного кармана палочку и направила ее на посуду и готовые блюда. Те поднялись в воздух и полетели в сторону столовой. Джинни улыбнулась и пошла за ними, указывая путь.       Я хмыкнул, расставил на подносе приготовленные коктейли, достал готового гуся и последовал примеру Джинни.       В столовой все уже расселись. Дети сидели недалеко от елки и плотоядно поглядывали на многочисленные подарки. Свободное место оставалось только рядом с отцом – на противоположном краю от того, где сидела Гермиона.       …– Миссис Уизли, вы превзошли сами себя, – громко заявил Гарри, салютуя маме бокалом, когда все уже утолили первый голод.       – Ну что ты, дорогой, – мама зарделась, совсем как девчонка. – Да и сегодня многое делал Ронни.       Я криво улыбнулся, под всеобщими взглядами.       – Ну, должен был хоть кто-то унаследовать твои кулинарные таланты, мам, – произнес Джордж. – А учитывая, сколько Рон ест… В общем, любая женщина сбежит, когда поймет, сколько ей придется готовить.       За столом воцарилась тишина. Я физически чувствовал всеобщие взгляды, направленные на меня, но сам упрямо смотрел на играющих на полу детей.       – Кхм. Совсем забыла, – воскликнула Джинни, привлекая к себе всеобщее внимание. – У нас со Стоунхейвенскими сороками состоится благотворительный товарищеский матч. У меня есть несколько билетов.       – Удобно, – хохотнул Джордж. – Билеты на игру с собой всем раздала, вот и подарок на Рождество.       Я бросил на увлекшегося братца тяжелый взгляд. Мрачная Анджелина схватила его за ухо и, притянув поближе к себе, зашипела что-то гневное. Джинни стиснула кулаки.       – Джинн, мне два, пожалуйста, отложи, – попросил я. Сестрица перевела на меня все еще горящий праведным гневом взгляд.       – Зачем два? Гарри в любом случае идет, – начала было она, но я перебил.       – Ты не поняла. Отложи для меня два билета. Если можно, чтобы места были подальше от остальных твоих знакомых.       – А… Да. Конечно, – Джинни кивнула, бросая вопросительный взгляд на Гарри. Я подавил ухмылку, выскользнул из-за стола и перебрался к детям. Они как раз закончили собирать рамку и явно испытывали затруднение со всем остальным паззлом.       Что подумали родственники, было понятно и по потрясенной тишине, и по неловкому ответу Джинни. Но мне было плевать. Я просто подумал, что билет на игру любимой команды – это хорошее извинение за бестолковое поведение. Ну и подарок на Рождество.