Часть 12

***

— Аааааааа!!! Рокэ рванул в обеденную, как только услышал пронзительный крик. У стола Ришель сидела на коленях, зажимая рот руками. Ее хрупкая фигурка одиноко тряслась, окружённая стайкой служанок. Казалось даже, что большой живот дёргался в судорогах. — Голубка моя! — Рокэ перешёл на Надорский в надежде, что на него обратят внимание, — Что случилось?! — Он рявкнул на слуг, — Что-то было отравлено?! Он подхватил жену на руки. О приличиях он даже не вспомнил, просто вылетел в коридор, отталкивая частившую служанку. — Лекаря! Немедленно! И мэтров сюда! Ришель же задыхалась от слёз у него на руках. Она всё так же крепко зажимала рот ладонями, будто боялась разжать их хоть на мгновение. Рокэ уже был у дверей спальни, когда Ришель наконец показала, на её ладони лежал… зуб. Белый и острый клычок. Со сгнившим корнем. Она смотрела на него так, будто это было что-то чужое и страшное. — Что же делать… — прошептала она и снова закрыла рот рукой. Рокэ на мгновение замер, не понимая. — Жена… Она покачала головой и разрыдалась ещё сильнее. — Я… я больше не могу… — слова путались в рыданиях, хватаясь за живот. — Я знала… они шатались… но не этот… не этот… Она протянула ладонь. Рокэ посмотрел и растерялся. Несколько секунд он молчал. Потом вдруг тихо выдохнул — почти со смешком. — Абвении… Ришель вздрогнула. — Для этого ты подняла на ноги весь замок? — Он… он виден… — прошептала она. — Если я улыбнусь… Она закрыла лицо руками. — Я теперь… Договорить она не смогла. Рокэ резко отнял её руки. — Посмотри на меня. Она покачала головой. Тогда он просто наклонился и поцеловал её. Долго. Упрямо. Так, что она задохнулась и забыла о слезах. Когда же Рокэ наконец отстранился, его глаза смеялись. — Если бы ты потеряла половину зубов, — сказал он спокойно, — я всё равно бы тебя целовал. Он провёл пальцем по её щеке. — И поверь, голубка… — его голос стал тихим и очень серьёзным. — Ты всё ещё самая красивая женщина из всех, кого я видел. Ришель всхлипнула. — Даже… так? — Особенно так. — Лжец. — Ни в коем случае… Он осторожно сжал её ладонь с белым клыком. — А если тебе нужен новый, — добавил он уже холоднее, — я найду лекаря, который вырежет его хоть из слоновой кости.

***

Фрагмент из протокола эксгумации герцогини Ришель Алва При вскрытии гробницы её светлости герцогини Ришель Алва комиссия отметила общее хорошее сохранение костных останков. Телосложение покойной при жизни, по всей видимости, было хрупким; костяк тонкий, суставы небольшие, что соответствует многочисленным свидетельствам современников о её миниатюрности. Особое внимание привлекло состояние зубного ряда. Верхняя челюсть утратила значительную часть передних зубов. Отсутствуют, по меньшей мере, восемь, а возможно девять зубов, а нижняя челюсть почти не имела задний ряд жевательных зубов. Сохранившиеся корни имеют признаки разрушения, характерные для длительных воспалительных процессов. Наблюдаемое состояние может указывать на тяжёлое истощение организма в последние годы жизни либо на частые беременности и роды, сопровождавшиеся нехваткой необходимых веществ. Подобные случаи нередко описывались врачами при дворах южных провинций. Косвенно на ослабление организма указывают и другие признаки. По свидетельствам, сохранённым в письмах придворных дам, волосы герцогини в последние годы жизни стали редеть и выпадать пучками, а ногти отличались необычайной мягкостью и ломкостью. Несмотря на это, современники единодушно отмечали, что даже в этот период герцогиня сохраняла живость взгляда и удивительную красоту лица, что делает описанные признаки ещё более примечательными. Комиссия полагает, что физическое состояние её светлости могло быть следствием продолжительных родов и общей нагрузки на организм, свойственной женщинам её положения.

***

Вторую половину зимы 398 года герцогская чета Алва, по всей вероятности, намеревалась провести в Надоре. Подобные поездки в родовые владения были обычны для высшей знати и нередко растягивались на месяцы: они позволяли удалиться от придворной суеты, заняться делами земель и переждать напряжённые периоды столичной политики. Однако в данном случае планы были нарушены. По неизвестной причине пребывание герцога и герцогини в Надоре оказалось необычайно кратким: источники сходятся на том, что они провели там не более недели. Уже вскоре после прибытия чета покинула владения и вернулась в столицу, причём задолго до начала придворного сезона. Причины столь поспешного возвращения в документах не указаны. Позднейшие исследователи выдвигали различные предположения: от политических соображений до состояния здоровья герцогини, находившейся в тот период на позднем сроке беременности. Ни одно из этих объяснений, однако, не подтверждено прямыми свидетельствами. Тем временем в самой столице назревали события, ставшие одним из самых тяжёлых религиозных кризисов того десятилетия. К концу зимы значительная часть правящего круга эсператистской церкви выступала за примирение с олларианским Талигом. Политическая необходимость такого шага была очевидна: многолетнее противостояние ослабляло позиции духовной власти и подогревало радикальные настроения среди верующих. Для переговоров с кардиналом Сильвестром был направлен преосвященный Оноре — один из наиболее влиятельных представителей умеренного крыла эсператизма. Его миссия рассматривалась как возможность начать постепенное урегулирование конфликта. Диспут между представителями церквей был весьма мирным. Однако события приняли иной оборот. Вечером того же дня, во время одной из городских проповедей, вспыхнули беспорядки. Современники отмечают, что выступления носили явно организованный характер: толпы подстрекателей обвиняли преосвященного Оноре и всю эсператистскую церковь в предательстве и заговоре против Талига. К волнениям быстро присоединились фанатики-лигисты, а также преступные элементы с Двора Висельников. Беспорядки переросли в погромы. В разных кварталах города начались нападения на жителей, заподозренных в принадлежности к эсператизму. Разграблялись дома, происходили убийства. Что удивительно, городская стража и комендант столицы бездействовали. Кардинал Сильвестр в это время тяжело болел и фактически был отстранён от управления. Преосвященный Оноре, оказавшийся в центре обвинений, был вынужден скрываться от преследования. Именно в этот момент в столицу вернулся герцог Алва. Некоторые поздние записи позволяют предположить, что герцог прибыл в город не один, а вместе с супругой и детьми, без обычной свиты. Это обстоятельство не получило объяснения в официальных источниках, однако исследователи неоднократно отмечали его как возможную причину того, что Алва оказался в столице в критический момент. Получив известие о беспорядках, герцог немедленно ввёл в город войска. Действия были быстрыми и решительными: основные очаги мятежа были подавлены в течение короткого времени. Мародёры и участники убийств подверглись показательной казни, что, по свидетельствам современников, произвело на горожан сильное впечатление и остановило дальнейшее распространение насилия. Хроники отмечают, что после подавления бунта порядок в городе был восстановлен столь же стремительно, как и нарушен. Однако сам факт произошедшего надолго остался в памяти современников как свидетельство того, насколько хрупким было равновесие между религиозными партиями в столице. Любопытно, что в личных письмах и поздних заметках современников гораздо чаще обсуждается не сам бунт, а неожиданное возвращение герцога и герцогини с севера. Отсутствие объяснений породило множество предположений — от сугубо политических до глубоко личных. Однако ни один из этих слухов так и не был подтверждён официальными источниками. История, как это нередко случается, сохранила лишь факт: герцог Алва оказался в столице именно в тот момент, когда город оказался на грани религиозной резни — и сумел эту резню остановить.

***

*Скабрезная песня написанная во время захвата в столицы Альдо Раканом посвящённая слухам об отношениях наследника рода Колиньяр и Герцогини Алва. Прим. 399г. К. С.*

Жил-был медведь, ну каково! Был темно-синим мех его! Пять юнош, козлик и медведь На рынке стали плясать и петь! Была чиста, как небеса, Та дева с мёдом в волосах, И летний ветерок принёс Медовый запах её волос! От лап до кончиков ушей В густом меху ночи темней! Учуял он мёд её кудрей! Медведь и дева, что всех милей! Я девушка прекрасная! С тобой плясать не стану я! Где рыцарь мой? Ты мне ответь! Не пара мы с тобой, медведь! Он деву в пляске завертел, Её обнюхал и взревел! И получил он прямо в нос, Когда мёд слизал с её волос! От лап до кончиков ушей В густом меху ночи темней! Учуял он мёд её кудрей! Медведь и дева, что всех милей! Визжа, отбивалась она, но вдруг Стала петь: Медведь! Мой милый друг! И в тот летний день он уехал с ней! Медведь и дева, что всех милей! От лап до кончиков ушей В густом меху ночи темней! Учуял он мёд её кудрей! Медведь и дева, что всех милей!